Утратив всё

Разум раненой птицей бился о стенки черепной клетки. Каждое удушение и манипуляция отца просачивалось гноем в страдающие крылья, отнимая одно перо за другим. В конце пути… Будет ли уничтожен мучитель, или же сама пташка погибнет — не имело значения. От крыльев всë равно останется лишь гниющий скелет. Все эти годы Асано притворялся перед отцом невеждой, лишь бы выиграть себе время. Но когда у человека есть возможность выплеснуть всë, что он вынужден был таить в себе, каков его выбор? Глаза верили в исковерканный ложью образ. Душа с ликованием оставляла едва ли не смертельные удары «папаше», выпуская на волю всë, о чем мечтала. Их война длилась долгое время, но в ней не было и места открытому сражению. Желание разорвать деспота таилось так давно, что сейчас забродившим соком растекается в груди, купая в дурмане разум. После победы главный герой навсегда изменится. Но не в ту сторону, в которую меняются хорошие мальчики из добрых, но усеянных опасностью рассказов. Мир не содрогнется от добра, а положительные герои никогда не побеждают в реальности. Поэтому Гакушу уверен — он выйдет победителем. Но запах собственной гнили будет преследовать всегда. Он вовсе не против. Тьма отнимала последние крупицы сознательности. И никто не знает: близка ли точка невозврата? Что она собой представляет? — …мей представлять… В его воспаленном сознании председатель истекает кровью. Но он ещë двигается. Умудряется сидеть на нëм и что-то кричать в лицо. «Ты плохо играешь моего папашу. Веди себя по спокойнее, я ещë не до конца насладился, — недовольно подумал Асано. Глаза отца поменялись на янтарные. — Это нехорошо.» — Твой противник я! — проорали ему в самое лицо. Чужие руки сильно тянули его футболку, и та затрещала в основании шеи. Сладкое наваждение спало, не подарив Асано никакого удовлетворения от расправы. Отправленные погулять демоны вернулись ни с чем. Претерпевший изменения разум в шоковом состоянии собирал крупицы самообладания, возвращая парня в не самое здоровое, но хотя бы привычное состояние. Соперник очень удобно устроился на туловище рыжего, крича ему ругательства. — Трупы молчат, Акабанэ-кун, — безразлично заметил Асано. Резиновый нож упирался в сердце Кармы. В другой ситуации Гакушу бы расплылся в высокомерной улыбке, всем взглядом показывая, что его соперник теперь лишь насекомое. Но увы, этот день с самого начала был не на стороне Асано. — Тебе везде мерещится, как тебя несчастного обижает папаша. Но с таким подходом я тебе гарантирую: ты пострадаешь вовсе не от его руки, — прошипел Акабанэ. Полные безразличия глаза смотрели, как Карму отрывают от него несколько парней. Красноволосый с силой сбросил чужие руки и сам отпустил Асано. «У тебя была возможность победить, но ты подставился. Зачем? Впрочем, плевать. Сегодня проиграли мы оба». Столь ярое сражение не имело никакого смысла. Противник сам прыгнул на нож, имея при этом все шансы на победу. Асано не видели победителем, а Акабанэ не видели проигравшим. «Эта победа ничем не отличается от поражения. Ха… Сегодня я потерял свой последний шанс контроля над классом. У меня больше нет козырей, а председатель скоро сделает ход», — было ли это признание поражения, или же сухая констатация факта — ситуация от этого не менялась. Что ж… Гакушу прав во всем, кроме времени. Председатель свой ход уже сделал. Рана от неожиданной атаки ещë не вспыхнула болью. Такое бывает. Но всë же боль непременно последует. Меланхолично досмотрев представление, Такэбаяси протиснулся через волнующихся ребят и скрылся в старом корпусе. Акабанэ и Асано перетянули всë внимание на себя. Среди шума, драки и ругани Карасумы, никто не заметил обособленность одноклассника.

***

— Вы достигли своих целей, Карасума-сэнсэй? Мужчина обратил внимание на осьминога, удобно расположившегося на крыше их небольшой школы. — Сложно сказать. Я хотел поражения Асано-куна, чтобы в будущем он вëл себя осторожнее. Но он неведомым образом нашëл в себе силы и переклонил чашу в свою сторону, — ответил Карасума. С младшим Асано никогда и ничего не шло легко. Впрочем, не нужно гадать в кого он. После фирменного смеха, осьминог быстро, как ему и подобало, оказался рядом с плечом коллеги. — Вы ошибаетесь, учитель Карасума, — огромная голова стала мигать как ëлочная гирлянда, показывая неправильный ответ. Тадаоми молча ждал. После кривляний осьминог не забывал говорить что-то дельное. — То была не сила, а слабость. — Я видел мало слабаков, которые могли бы так драться, — отрезал Карасума. — Но у тебя, монстр, конечно же иное мнение. — Можно ли назвать слабой, скажем, хрупкую женщину, которая умудрилась поднять бетонную плиту, чтобы спасти своего ребëнка из-под завала? Или молодого парня, который умудрился спастись от опытного убийцы, не имея при себе ничего? — осьминог продолжал ходить вокруг да около, лишь подводя Карасуму к ответу. И мужчина честно не понимал, чего от него хотели. — Ты рассказал о случаях, когда человек, в условии стрессовой ситуации, выпускает огромные порции адреналина. Таких случаев сотни, в них люди способны на то, что никогда бы не сделали в обычной ситуации, — сказал Карасума и зацепился за последнее предложение Коро. К кому-то оно явно отсылало. — А, ну конечно. — Теперь поняли? Рассказ о парне — это наш Асано-кун. — Значит, он оценил случай с Такаокой и собирается козырять своими триггерами в любой ситуации? Я опасался, что подобное состояние застаёт его врасплох. Но после сегодняшнего дня, я понял, что это не так. Всë гораздо хуже. В своей слабости он увидел силу. Их диалог во время боя… — глаза мужчины расширились в догадке. — Означает то, что Асано сражался вовсе не с Акабанэ. Он представил иного человека, иную ситуацию. Искусственно вызвал адреналиновый шторм, чтобы выйти победителем. — Как сказала бы молодежь, он действительно получает некий бафф. Но это вовсе не какие-то супер-способности, а всего лишь шалость, как вы правильно сказали, адреналина, — спокойно согласился Коро. Осьминог всегда умудрялся ломать шаблоны. Он стал хорошим учителем не только для ребят, но и для коллег. — И естественно, в этом нет ничего хорошего. Этот гормон вызывает реакцию бей или беги. Но у Асано-куна… — … Будет лишь одна реакция: бей. Потому что вызвали еë именно за этим. Может, ему и повезло с Акабанэ, таким же подростком, как и он. Не менее ему повезло и с Такаокой, которого просто застали врасплох. Но вряд ли он будет таким же удачливым в будущем. Границы сотрутся, и парень перестанет понимать, когда действительно нужно делать ноги, — устало сказал Карасума. Он чувствовал, что проблема целиком уходит в глубокую психологию, а в ней он никогда не был спецом. — Тут вы ничего не сделаете, Карасума. Сдайтесь. Доверьте Асано-куна мне и классу, — сложив часть щупалец за спиной, пафосно сказал Коро. «Даже сейчас корчит из себя непонятно кого», — правое веко задëргалось, но мужчина согласно кивнул. Других вариантов всë равно не было.

***

Погода портилась. Собирались тучи. На улице царила тишина. — Вам не кажется, что сегодня как-то тихо? Как будто что-то не даëт покоя, — обратилась Каяно к Нагисе, который подтягивал с Асано математику. Недавно его мать словила очередное безумие, так что показать хорошие результаты в одном из сложных предметов могло дать защиту. На некоторое время, разумеется. Стоило девушке их отвлечь, Асано почувствовал раздражение. Однако, в еë словах был смысл. Глупо радоваться гладкому берегу и собирать ракушки, когда это первые признаки цунами. — От главного корпуса до сих пор тишина, что странно, зная нашего директора, — послышался за спиной Асано и Шиоты голос Кармы. Парни синхронно обернулись, правда взгляды были разными. Хулиган оперся руками об их стулья, чем оказался ещë ближе. Весь день Карма вëл себя как обычно вредно, но стоило глазам двух врагов встретиться — воздух трещал от напряжения. — Не помню, чтобы обращались к тебе, но в целом да. Возможно, скоро что-то произойдет, — немного сострил Асано. Хотелось встать и отойти от чертилы подальше, но это будет проявлением слабости. Тем более, Акабанэ удачно за ними встал. Стул не отодвинется. Видимо, специально, чтобы отрезать рыжему пути отступления и позлить близким присутствием. Кабинет смолк, внимательно наблюдая за парнями. Ближайшие к ним ребята старались и дальше тихо обсуждать свои дела. Но каждый был готов подорваться и разнимать двух задир в случае чего. «Хотелось бы его поколотить, но от нас уже порядком устали», — подумал Асано. Чем дальше заходили их разборки, тем больше, по мнению Гакушу, они напоминали шутов. — И всë же, мне кажется, что тебе стоит волноваться больше всех, — сказал ему Карма, и Асано скептически поднял бровь. — Что? Разве не твоя роль сдерживать главный корпус? От нас требуешь учëбу, а про свои обязанности позабыл? — Учиться вам вполне по силам. А вот видеть будущее, увы, я не могу. Иначе меня бы тут не было, — снизил колкость Асано, стараясь выглядеть в их конфликте уступающей стороной. Так уставшие ребята будут лучше к нему относиться на фоне красноволосого прилипалы. — Какой ты сегодня миролюбивый. Хм?.. Что вы так смотрите? Я не конфликтую, всë в порядке. Вы же знаете мой стиль общения, — обнадëжил помрачневших одноклассников Карма, и многие немного расслабились. «Оскар бы кинуть в одного и второго, чтобы грохнулись и лежали в обнимку. Надоели», — сдув непослушную прядь, подумала Рио. С тех пор, как Асано появился в их классе, она внимательно за ним наблюдала. Слушая его речь, мнение, у неë и самой обострилось критическое мышление. Месяц назад она бы лишь подозрительно на них покосилась. А сейчас без сомнений может сказать, что эти два олуха используют ребят как мяч в вышибалах. Не успел увернуться? Лови всеобщее неодобрение лицом. — Да вы просто параноики. Мы сидим в старом корпусе, до экзаменов далеко, соревнования никакие не предвидятся. Что нам сейчас могут сделать? — присоединился к обсуждению Терасака. Как же не принизить Асано и Акабанэ, когда он двоих недолюбливает? — Дрожат словно куры перед лисой, — из не освещённой части класса послышался таинственный голос Хазамы. Даже главную ведьму класса эта беседа заинтересовала. «Если сравнивать силы, то мы действительно куры. А вот председатель хуже лисы. Нам всем конец, если вы, идиоты, не поумнеете в ближайшее время», — ох, сколько же сил стоило Асано сдержать всю порцию жгучей насмешки. — А кто-нибудь видел Такэбаяси-куна сегодня? — прервала общую тему Окуда. Парень был молчалив, но он всë же сформировал свою базу друзей. Ненадолго про него забыли. — Может, заболел? — предположила Хинано. — Тогда бы позвонил. Извините. Я работал ночную смену и забыл провести перекличку, — виновато сказал Исогай, на что парни покрутили пальцем у виска. Любит же он из-за всякой ерунды извиняться! Звонок прозвенел, но вместо Ирины вошëл Карасума. Первым делом в глаза бросились Акабанэ и Асано, находящиеся близко, и при этом не побитые. Будто бы вчера он не отчитывал этих двоих, и очередной драки насмерть не было. Впрочем, они подождут. Наверно. — Директор назначил собрание в актовом зале, урок английского отменяется, — сказал Карасума, не ожидая ничего хорошего. — Ну вот, опять насмешки, — устало сказала Рио. — Причина торжества имеется, Карасума-сэнсэй? — Мне не сказали. В любом случае, нам следует поторопиться, — ответил учитель и покинул кабинет. Класс Е всегда оповещали о внеплановых собраниях позже. Ведь опоздавший класс — это прекрасный повод для обсуждения и осуждения. — Кажется, мы накаркали, — страха в голосе Кармы было столько же, сколько у Асано могло быть совести. Акабанэ вышел вместе с Накамурой. За ними потянулись остальные ребята. — Ой и не люблю я то место, — с грустью сказала Каяно, ожидая у выхода Асано и Шиоту. «А вот и атака. Делай что хочешь, папаша года. Если это очередной трюк опустить класс, то у меня тоже прекрасные ораторские способности. Я выйду на сцену под любым предлогом и обломаю тебе малину. Но самое неприятное в том, что ты это прекрасно знаешь. А значит, сей вариант отпадает», — нахмурился Асано и последним вышел из класса.

***

В актовом зале собралась вся школа. Классы стояли, словно разбросанные хлебные крошки. И лишь знаменитый класс Е выстроился в ряд, демонстрируя свою подконтрольность. Бывают порядки, которые не рушатся годами. «Только вряд ли и на этот год подобное останется неизменным», — уголок губ Гакушу пополз наверх. Шестое чувство подсказало, что на него кто-то смотрит. Только он поднял глаза, рядом уже стояли виртуозы. Они словно хотели что-то сказать, но поскольку Асано стоял в линейке, глупые неудачники будут подслушивать элиту. — Мне кажется, или вам что-то нужно? — посмотрев на бывших подчинëнных, спросил Гакушу. — Извини, если наше поведение показалось странным, просто… — не смотря на высшие баллы по литературе, Рену почему-то было трудно подобрать слова. — Да как мы можем поговорить с Асано-куном, когда рядом стоят эти олухи? — раздраженно сказал Сео, неприлично указав пальцем на остальных ребят. Рен неловко посмеялся. — Эй, вообще-то, оскорбляя нас, вы оскорбляете и Асано-куна, — хитро сказала Накамура. — Всë-таки он тоже часть нашего страшного-страшного класса, — подхватил довольный Карма. Асано боком глянул на двух бестий, а затем на бывших одноклассников. «Молодцы, ведите провокацию дальше. Они потеряют самообладание и выложат больше информации. Сомневаюсь, что они подошли просто справиться о моëм здоровье». — И тем не менее, скоро мы его отсюда вытащим, — уверенно сказал Сакакибара. — Негоже нашему другу страдать за наши ошибки. «Так-так. Сеют смуту. Напоминают классу, что я не такой как они. Мол, я не союзник класса Е, а узник. Такую историю они придумали, и явно не сами», — спокойно заключил Асано, смотря на это нелепое представление. Но было что-то странное в нём. Особенно акцент на слове друг. — Откуда такая сентиментальность?» — Вообще-то у нас не так уж и плохо, чтобы кого-то вытаскивать! — возразила Каяно. — Довольно, — твëрдо сказал Асано, но затем опомнился. Близость бывших пешек напомнила о временах, когда он мог сказать какую-либо грубость, и ничего бы за это не было. Парень продолжил чуть мягче. — Не стоит устраивать бессмысленную ругань. Думаю, для этого подойдёт и честное соперничество. После милой и обаятельной улыбки, часть главного корпуса разразилась восхищением. Они давно не видели своего лидера. И пусть он был в классе Е, вина в этом полностью принадлежала им. От того по нему лишь сильнее скучали. — Ты прав. Мы лишь хотели сказать, что по-прежнему считаем тебя нашим лидером, и очень хотим, чтобы ты вернулся обратно. Ох, директор на сцену вышел. Мы пойдём, — помахав рукой, с улыбкой сказал Сакакибара. Виртуозы вернулись к своему классу. — И что это было? — недовольно спросила Мегу. — Кажется, они сильно по тебе скучают, — неловко сказал Исогай. — Они поставили меня выше вас, чтобы вызвать недовольство. В главном корпусе мы такие сопли не разводили. Их подослали. Какая нелепая попытка, — спокойно сказал Асано. Многие ребята с самого начала поняли, зачем подошли те зазнайки. Но для особо тупых одноклассников, Гакушу разложил всё по полочкам. Возмущение в классе перетекло с него на виртуозов. «Атака отбита проще простого. Да и сам план страннее некуда. Если их подослал председатель, то он должен был знать: такие ситуации я решаю за секунду, — вопреки высокомерию, взгляд остался задумчивым. — Такое ощущение, будто что-то в этой идиотской сценке было упущено». — Уже чувствуешь желание вернуться к ним? — тихо с хитрецой спросил Карма у Асано. Рыжий закатил глаза. — Я уже бегу к ним, разве ты не видишь? — ответил ему Асано с сарказмом. — Ты правда думаешь, что я переметнусь к ним из-за парочки милых слов? — Почему-то они считают так на все сто процентов. Мне даже интересно, чем подкреплена их уверенность, — с интересом сказал Карма, а потом вернул взгляд на сцену. Старый директор как раз закончил нести какой-то бред. Следующим выступающим был… — А, теперь я понял. После слов Кармы, Гакушу кольнула небольшая тревога. Но она ничто по сравнению с тем, что его ожидало далее. — Нет… — только и смог вымолвить Асано, увидев на сцене Такэбаяси. Разрозненные кусочки событий сложились в картину, которую Асано ни за что бы не захотел увидеть. — Меня зовут Котаро Такэбаяси. Я ученик класса Е. Сегодня мне даровали возможность вернуться в главный корпус. Я… Я не мог больше выносить этот ад, который все привыкли называть классом Е. Та аморальщина, лень, жестокость… Мне противно даже вспоминать это место. Но я смог преодолеть самого себя. Подняв оценки, я наконец-то покину эту яму. Главный корпус, прошу, прими меня в свои ряды, — сказал парень, оторвав глаза от листика, который зачитывал. В актовом зале стояла гробовая тишина. Ошарашенные признанием классы упорно хранили молчание. Но затем раздались тихие хлопки. За ними ещë. И вот вся публика аплодировала храброму парню. — Этот… — сжал зубы Асано, сделав шаг в сторону сцены. Но рука в чëрном пиджаке перегородила ему путь. — Далеко собрался? — спросил Акабанэ, с холодом смотря на горящего ненавистью парня. — Ты же не собираешься устроить спектакль и сделать нам ещë хуже? Самообладание вернулось. Асано, чтобы не показать окружающим главному корпусу спор с Акабанэ, мягко положил кисть на его локоть и аккуратно опустил. — Вовсе нет. У меня будет на это время после собрания, — сказал Гакушу, спрятав убийственные намерения под милой улыбкой. Молча приняв сказанное, Карма потерял к нему интерес и вновь посмотрел на сцену. Почему-то, несмотря на громкие овации, у Такэбаяси плохо получалось играть счастливого парня.

***

Ученики главного корпуса похлопали по плечу Котаро и разбежались по домам. Впрочем, для него этот день ещë не закончен. — Я-то думал, что тебе прополоскали мозг. А ты, чёртов паинька, пришёл сюда по доброй воле, — разрезал тишину улицы Гакушу. Такэбаяси сжал ладони. Асано последний парень, с которым он сейчас хотел беседовать. Котаро даже понять не мог, кого боится больше: Асано или смотреть в глаза преданным собой друзьям. — Асано-кун. Хоть ты и припрятал свое желание всеми командовать, чуть что не по-твоему, как истинное лицо явило себя. Напомню, я не твоя пешка, — отрезал Такэбаяси, повернувшись к говорившему. Гакушу был не один. Часть класса стояла за его спиной. И пусть они не были настроены также агрессивно, как рыжий, от объяснений всë равно бы не отказались. — Ты пешка председателя. Такое ведь гораздо лучше, верно? — что ж, за словом в карман рыжий никогда не лез. Но и Котаро больше не станет прятаться. Сильные приняли к себе, и семья его признает. Он сделал выбор, и готов его отстаивать. — Ну ты же не жаловался, — ответил Такебаяси, поправив очки. На лице Асано выступил пот. Он почувствовал, словно метательный нож нашёл цель в его лице. Паралич распространился по телу, отняв возможность говорить. Такэбаяси не дождался ответа Асано, и хотел уйти, но ладонь упала на его плечо. — Верно, я был его пешкой. И знаешь, как это было прекрасно? — парень подарил Такэбояси добрую улыбку. Но она была пустой. Он обхватил руки парня и чуть приподнял. — Как прекрасно быть куклой, верно? Не нужно сражаться, не нужно отстаивать свою свободу. Поддержка сама идёт в твои руки. Но что это? Ах, кажется, руки-то связаны. Хм... И лицо куда-то пропало. Не беда, положено ли оно безликой кукле? — Асано, — предупредительно сказал Котаро. — В прошлый раз, когда я был в главном здании, ученики были очень мне рады. Ах, как же тепло меня встречали, — тронуто сказал Гакушу. Но никто не спешил проникаться симпатией к рассказу. Все знали, что дальше Асано ничего хорошего точно не скажет. — Ты уверен, что эта любовь распространится на тебя? Как бы ты не старался показать себя таким же, как они, тебя всегда будут ненавидеть. Когда мой класс провалил экзамены, ты в них тоже участвовал. Бедняга. Неужели забыл? Ты был одним из тех, кто превзошёл главный корпус, и из-за чьих стараний они потеряли своего президента. — Я делаю это не из-за жажды признания в главном корпусе, — возразил Такэбаяси. — Но Котаро-кун, тогда почему? — спросила Манами. — Столько денег за убийство осьминога на дороге не валяются. Ты точно уверен, что готов от них отказаться? — подал голос Карма. — В моей семье деньги льются рекой. Награда никого там не удивит, а их признание и любовь я не смогу купить, — сокрушенно сказал Котаро. Ребята сочувственно вздохнули. Но лишь Карма не пропитался драмой. Его сейчас волновал другой человек. «Зря ты это ляпнул», — настороженный взгляд хулигана перешëл на Асано. — Так вот оно что… Знаешь, к чему приведут твои действия, недолюбленный ты наш? Все победы класса Е обесценятся, как только один из нас сбежит. Наши будущие победы сломают не систему школы, а самих ребят главного корпуса. Класс А проиграет не просто проблемным ребятам, а самым настоящим отбросам из отбросов. Мы станем чистым злом, которое надо уничтожить непременно. Они сплотятся, а философия председателя окрепнет, — когда затронули больную тему, Гакушу стал потихоньку закипать. — Ты в этих бреднях забегаешь слишком далеко, — прервала его Рио. — Нас вообще-то ты сейчас унизил, а не Котаро-кун. — Хм? Правда? Получается, Такэбаяси ещë ничего вам не сказал, верно? — скосил на неë глаза Асано. Рио нахмурилась, пытаясь уловить смысл. Но как только Такэбаяси виновато отвёл взгляд, еë негодование сменилось тревогой. — То, что было на сцене — лишь начало. Завтра вновь последует собрание, на котором он выступит с обличительной речью на класс Е. Автором сей прекрасной писанины будет сам председатель, я нисколько не сомневаюсь. И нет, даже это не будет концом. Он, как подобает пешке, будет играть эту роль до конца учебного года. Мы никогда не отмоем репутацию, а наши победы никогда не возымеют ценность. — Это не так, — возразил Котаро. — А ещë, стало быть, тебе отведут особую роль в новом комитете? И назовут его примерно «Комитет перевоспитания класса Е», — продолжал давить Гакушу. Котаро не знал что ответить. У него не тряслись колени и не потели руки от волнения. Но обескураженный взгляд выдавал с головой. Схватив очкарика за рубашку, Асано притянул его к себе. — Что? Откуда я знаю? Я большую часть жизни провëл с этим монстром. Я выучил, как он действует и скольких готов использовать. Знаешь, у меня нет такой власти, как у него. И поэтому ты, очевидно, испугался его больше, чем меня. Ну ничего, в конце года мы посмотрим, кого на самом деле нужно было опасаться, — высокомерно сказал Асано и грубо отпустил парня. Этот концерт быстро надоел Карме, и вот он уже стоит между ними. — Держи угрозы при себе, — его рука охватила чужую кисть и подняла вверх, чтобы была возможность ближе подойти к Асано. — Тебя и твоих друзей предают прямо перед твоим носом, но ты всё ещё цепляешься ко мне. Ты не понимаешь, что происходит? У вас в мозгах сплошная сахарная вата, — парень хотел вырвать руку, но не получилось. Гакушу застыл в изумлении. На него смотрит убийца, чьи глаза даже в ночной тьме будут сверкать янтарем. Но не для того, чтобы осветить тебе путь. Для того, чтобы найти тебя во тьме и растворить в ней раз и навсегда. — Так, значит, даже в такой ситуации врагом буду я? — он ни на секунду не прервал зрительный контакт. Остальные бы уже опустили глаза в пол, лишь бы укрыться от этого взгляда убийцы. Но когда так делал Асано? Он сам потянулся к лицу напротив, чтобы установить стопроцентный зрительный контакт. — Можете лететь на дно сколько хотите, но не смейте тянуть меня за собой. У меня есть цель, и ради неё я сотру в порошок всё, — на его лице не дёрнулось ни мускула, но глаза цвели ядовитой сиренью. Атмосфера стёрла все тёплые цвета, погрузив улицу в холодный мрак. Освещал её лишь взгляд янтаря, в то время как глаза напротив сжигали исходящий свет крупицу за крупицей. — Мы как-нибудь сами узнаем у нашего одноклассника, что происходит. Твой нос не должен сюда влезать, — сказал Карма, уже не пряча ненависть к Гакушу. И так было всегда. Грызня на грани смерти, нейтральные беседы и подковерные игры разума после. — Можете жалеть его дальше. Только не забывайте: вас он не пожалел. Раз вы собираетесь проявлять поддержку своему предателю, тогда умножим их на два. Я разрываю наш договор. Какой смысл оставаться на корабле, который тонет, а его пассажиры круглые идиоты? — ярость придала сил, и парень всё-таки вырвал своё запястье из железной хватки. — Асано-кун! Не руби с плеча! — У нас был уговор, вообще-то, — оживился класс. Стало ясно, почему Карма остановил Асано. Он пришёл не вести переговоры, а просто сорваться на Такэбаяси. Но всë пошло по совершенно неожиданному сценарию. — Он был нацелен на общий успех. Но раз вам это не нужно, зачем продолжать играть в партнёров? Уговор потерял смысл. Стал словно ненужная бумажка. Что вы мне предложите, когда из-за вас я начну тонуть? — в ауре парня Нагиса увидел змею, плюющую ядом. Такэбаяси ничего не сказал. Всë происходящее подтверждало планы директора, о которых он узнал в его кабинете лично. Ребята не окажут тех действий, на которые рассчитывает Гакушу. А тот, в силу своей гордости, отдалится от класса. «Одним выстрелом он убьëт двух зайцев. Асано-кун потеряет единство с классом, а мои одноклассники окажутся в ещë более шатком положении, — подумал Котару, безвыходно смотря себе под ноги. Прямо на его глазах, из-за его действий, всë рушилось. Ему очень хотелось не участвовать в этом. Не идти добровольно в ловушку. Не вести за собой туда остальных. Но цепи семьи уже слишком глубоко поселились в коже. Им движет не страх, а боль от игнорирования в родном доме. — Простите меня, но вы даже не представляете, насколько это больно». Отвернувшись, Такэбаяси молча ушëл от класса. — Такэбаяси! Асано! — обеспокоенно сказал Нагиса, не зная за кем из парней бежать. — Не надо, Шиота-кун. Родительские оковы всегда держат за самое больное место. Нам ли не знать?.. — остановила его Канзаки. — Пошли по домам. Что рыжий, что Такэбаяси, свой выбор сделали, — прервал тишину Карма, смотря в след Асано.

***

— Я дома, — сдержанно сказал Гакушу, и сидящий на кухне председатель кивнул. Сын молча посмотрел на отца, будто бы хотел что-то сказать, но просто поднялся к себе комнату. За дверью можно запереться и выдохнуть. По ней можно медленно съехать на пол, пустым взглядом смотря в одну точку. Здесь, в темноте и одиночестве… Гакушу было комфортнее всего. От этого легче подвести итоги дня. «Скорее-всего, ты выловил очкарика после школы, когда он был один. Сыграл мелодию на его самых слабых местах, и предложил вернуться в главный корпус. Ты знал, что он согласится. Ты знал, что это может сломать меня. Поэтому до того, как я понял происходящее, подослал ко мне виртуозов. Будто бы через них предложил мне сдаться, а позже нанёс удар с помощью Такэбаяси и бездействию класса. Председатель… Ты слишком хорошо знаешь людей, которых используешь. Однако, — в омутах фиолетовых глаз заплясали черти, — Ты абсолютно не знаешь того, с кем живëшь бок о бок. Ты до сих пор не понял, почему я на самом деле выступил против тебя. Кое-кто удивится, когда узнает, что меня это не сломало». Сбросив тягость дня, Гакушу подошëл к окну, пропустив в своë маленькое царство мрака поздний вечерний свет. «А ведь интересно всë-таки вышло. Я сражаюсь с тобой больше всех, и единственный, кто понëс поражение в этом раунде... Именно я».

***

— Асано-кун! — оживились ребята, увидев рыжего в дверях класса. Гакушу скептически посмотрел на ребят и прошёл к своему месту. — Если вы хотите поговорить о вчерашнем, то смысла я не вижу. Выводы про вас уже сделаны, так что теперь мне нужно найти новую тактику. Вы в неë больше не входите, — отрезал Асано, поставив портфель на парту. — И что же это за выводы, можешь поведать? — скрестив руки, с вызовом спросила Окано. — Я знаю, как бы поступил парень, который до мозга костей ученик главного корпуса, но мы не собираемся бросать своего друга. — Хоть его действия и не справедливы по отношению к нам, но я уверена, что всë будет хорошо. Я в это верю, — сказала Окуда. — Да бросьте это, кого вы пытаетесь в чëм-то убедить? — подключился Карма, но его заткнули пеналом. — Мы тут с Асано-куном поговорить пытаемся, а не начать очередную драку. Иди на солнышке лучше поспи, — сказала Накамура, непосредственная хозяйка чехла. — Тут даже говорить смысла нет. Наш ботаник перестал быть послушной пешкой, и Асано потерял к нему интерес. Более того, ждал того же и от нас. Ты ведь поэтому так вчера психанул? Ну да, в твоем понимании, отныне бесполезные фигуры должны быть выкинуты. Тебя ведь выкинули. А тут какого-то парня, даже после предательства, защищают. Чувствуешь несправедливость? — убрав руку Рио в сторону, с улыбкой спросил Карма. — Карма-кун! — возмутилась Каяно. Но еë возглас прервали, прямо как на собрании. Что ж, кажется, играть хотя бы в минимальное уважение Асано больше не будет. — Акабанэ-кун слишком сильно обо мне заботится, из раза в раз спрашивая, что я чувствую, — неловко посмеявшись, сказал Асано. Если бы не самообладание, лицо Кармы уже перекосилось. — Тут скорее не что я чувствую, а что я вижу: глупцов, которые тонут в лодке. Она наполняется водой, почти до краëв достала. А в это время они волнуются за парня на катере, который им же и подарил пробоину. Будь на моëм месте, что бы чувствовали конкретно вы? — Слушай, я понимаю, что сейчас ты задаешь вопросы, на которые у нас не будет ответа. И ты действительно прав, что наша реакция и поддержка Такэбаяси даже в такой момент неправильна. Вернее, могла бы быть, будь он для нас чужим или нейтральным парнем. Его ситуацию дома могут понять все, кто учится в этом классе, — сказала Рио. — Если ему так будет легче, то мы его поддержим. Опять же, то, что он сделал, неправильно, но мы не станем кидать в него камни, — сказала Мегу. — Все по-разному справляются с проблемами в семье. Ты смог выступить против своей, но это не у всех получится. Мне было бы очень тяжело пойти на такой шаг, — сказала Канзаки. — Интересная точка зрения. Я думал, что он действительно ваш друг. Что ж, почему бы не посмотреть на ситуацию под другим углом? Не с точки зрения розовой блевотины, которую вы сейчас спустили, а с точки зрения фактов? Сейчас Котаро-кун подставит вас. Уничтожит часть себя, чтобы угодить семье. Что будет дальше? Уступки никогда не идут единожды. Всякий раз, забывая про себя, он будет стелиться под других, как сегодня. Он получит одобрение, станет делать подобное раз за разом. И в итоге навсегда останется чужой марионеткой. В будущем, когда его семья в силу пожилого возраста или ещë каких-либо факторов потеряет над ним влияние, он просто найдет себе нового хозяина. Став куклой однажды, останешься ею навсегда, — встав со своего места, сказал Асано. — Если рассматривать так, то не похоже, что вы желаете ему добра. Пройдя мимо ошарашенных ребят, Гакушу напоследок остановился в дверях. — Сегодняшний разговор ещë раз подкрепил мою уверенность в том, что я больше не хочу иметь с вами никаких дел. Занижать свои оценки я не стану, и от вас требую того же. Но в моем плане по разгрому директора вас больше не будет. Да, тактики у меня нет. Но я обязательно найду выход. Вы можете дальше пить клубничное молоко, играть в куколки и поддерживать своих предателей, — больше Асано не станет изображать нейтралитет. Истинное отношение к классу явило себя, и многие помрачнели. — Когда у тебя появится хоть один друг, тогда и поговорим, — притворная игривость Кармы исчезла. Ответить Гакушу не успел, потому что в дверях появился Исогай. — Доброе утро, если конечно доброе, — неловко сказал Исогай, кивнув Асано. Но не получив приветствия в ответ, растерянно почесал затылок. — Директор вызвал всех на собрание. — Нет, ну это день сурка какой-то! Если он каждый день приглашает нас в главный корпус, мог бы и автобусный путь запустить, — раздраженно сказала Рио. Нагиса тяжело вздохнул. Важный разговор прервали. Теперь они разойдутся с Асано на этой ноте. Возможность, хотя бы как-то исправить ситуацию, потеряна прямо сейчас. — Хах, очередное собрание с очкастым ведущим. Сегодня он уничтожит всех нас. Зрелище станет интересным, — сказал Гакушу, а затем посмотрел на Карму. — Если ваши друзья — это ваши палачи, могу ли я и тебя считать своим другом, Акабанэ-кун? — Я укорочу тебе язык, — прилетел ответ Кармы. — На этой веселой ноте предлагаю закончить и отправиться в главный корпус, — устав от этой парочки, сказал Маэхара.

***

На трибуну вышел хлипкий паренек в очках, сжимавший края листа. Документ был неровным, продавленным влажными от волнения руками.

Асано смотрел на мнущегося парня, но видел лишь собственного убийцу. Ничего уже нельзя сделать. Момент действия был упущен, когда он потерял из вида Такэбаяси. Вся партия была проиграна уже тогда. Подрагивающими руками парень взял листок и стал читать всë, к чему председатель точно приложил руку. Вся грязь класса Е, все самые отвратительные рассказы и небылицы сейчас обретут железную истину. Именно она и станет его надгробием. «Кто бы что не говорил про старый корпус, байки будут восприниматься сильнее, если говорит один из этой ямы. Теперь нет смысла сражаться за первое место. Мы ведь не обычные ученики, которые обходят главный корпус. Даже одержи мы хоть три тысячи побед, это мало оценится. Как он только что прочëл? Мы варвары, оплот разврата, воровства, насилия. Ну и мобильных телефонов в школе. Привычную для их слуха выгребную яму превратили в бесконечную бездну. Кто же там будет обитать, если не самые нижайшие существа? Наши победы не будут помнить, а позор, который он сейчас зачитывает, не забудут никогда, — Гакушу перевëл глаза на камеры актового зала. Он уверен, председатель сейчас смотрит на него. — Что бы я ни делал, как бы ни старался подтянуть учëбу класса, ты найдешь любые способы помешать победе, или же обесценить еë. Вновь я разбит одним ударом. В этом и есть разница между сильными и слабыми? Этому ты хочешь меня научить, председатель?» Огромная волна в одиннадцать метров летит на Асано, сметая всë живое на своём пути. И тебе ничего не остаётся, кроме как встретить в ней свой конец. Смотри же, что увидишь самым последним. Но волна не сносит парня, а лишь мягко обволакивает ступни, тут же скрываясь в океане. — То, что я сейчас прочëл… Это мысли главного корпуса о классе Е. Но для меня не было места уютнее, чем мой старый корпус, — смяв лист, с улыбкой сказал Такэбаяси. По всем отличникам прошла волна удивления. Коро-терапия сделала своё дело, и решения парня стали для одноклассников приятным сюрпризом. Акабанэ усмехнулся, а после посмотрел на ушедшего в астрал Асано. «Вот как бывает. Первый удар поддых папаше нанëс не ты, а наш одноклассник, — лёгкий зевок одолел Карму, словно долгий фильм наконец-то подошëл к концу. — Отвернулся от союзников, а они сами прибили твою цель».

Пьеса была нелепой, но итог остался незабываем.