Любовь во Франции

День, когда мы официально выпускаемся из колледжа, не имеет ничего общего с тем, как он показан в фильмах. Я подбрасываю в воздух шапочку выпускника, и через несколько секунд она ударяется о чей-то лоб. Студент, листы с написанной речью которого уносит порывом ветра, решает импровизировать и напутствует нам превратить ошибки в кирпичики, чтобы построить более яркое будущее, заканчивая речь нелепыми историями про свой недавний развод. Не похоже, чтобы хоть один выпускник из фильмов собирался упасть замертво в своей синтетической мантии, получив тепловой удар... Я бы отдала кучу бабла, чтобы все мои сегодняшние фотки сгорели синим пламенем. Но все же, сегодняшний день – идеален. Потому что, срань господня, мы сделали это. Выйдя из ресторана, Таисия – или для тех немногих, кто входит в её близкий круг – Тая, вытягивает из сумочки ключи и, радостно пританцовывая, трясет ими передо мной. Отец целует её в лоб, пытаясь скрыть затуманенные слезами глаза. Члены семьи Елизаровых собираются вокруг, чтобы обнять и поздравить ее, перебивая друг друга, а также высказывая свое восхищение, составляя "Топ-10 того, как Полина шла по сцене, получая красный диплом", а потом притягивают и меня в свои медвежьи объятия, и я получаю свои собственные пятнадцать секунд славы. Когда меня отпускают, я улыбаюсь и наблюдаю за тем, как они заканчивают свои милые семейные ритуалы. «Позвони мне, как только доберетесь туда в безопасности. Используй кредитку, Поль. Та, что Американ Экспресс. Ничего страшного милая, пусть она станет твоим подарком на выпускной. Я люблю тебя, Тася. Осторожней за рулем» Мы сбрасываем наши душные мантии, загружаемся в Шевроле Шеви Таи, сбегая из Сан-Диего в дымовом шлейфе выхлопных газов, легкомысленном свисте вместо музыки, навстречу выпивке и безрассудству, которые ожидают нас в эти выходные. Полина врубает плейлист, который составила для этой поездки – Бритни Спирс с нашего первого концерта, когда нам было по восемь. Абсолютно вульгарная песня 50 Cent, которую наш класс постоянно просил поставить у диджея на встрече выпускников. Тяжелый рок, который, как клянется Тася, является наилучшей секс-песней всех времен и народов, и еще пятьдесят, которые вошли в нашу общую историю. Полина устанавливает на стерео-проигрывателе громкость, достаточную для того, чтобы мы могли орать во все горло сквозь душный пыльный поток воздуха из всех четырёх окон. Тася убирает свои длинные тёмные волосы с шеи и дает мне резинку, прося завязать их на макушке. - Боже, почему же так чертовски жарко? – кричит она с водительского сиденья. - Потому что мы несёмся по пустыне со скоростью 65 миль в час в Шеви поздних 80-х, без кондиционера, - отвечает Поля, обмахивая себя программкой выпускного. - Напомни-ка мне ещё раз, почему мы не взяли мою машину? - Потому что от неё воняет дешевым лаком для волос и сомнительными перспективами? - отвечаю я и взвизгиваю, когда она кидается на меня с переднего сидения. - Мы поехали на моей машине, – напоминает ей Тая, убавляя громкость, пока звучит песня Эминема, - потому что в прошлый раз ты чуть не врезалась в телефонный столб, пытаясь удрать от жука на сидении. - Это был паук, – возражает Полина. - Причем огромный. И с клешнями. - Паук с клешнями? - Я могла и умереть, Тась. - Конечно, могла. В пылающей груде металла. Закончив с волосами Таи, я откидываюсь назад, и у меня появляется чувство, будто за целые недели я могу впервые вдохнуть полной грудью и смеяться с двумя самыми любимыми мне людьми во всем мире. Жара изнурила меня до предела, но как замечательно выбросить всё из головы, закрыть глаза и раствориться в кресле, наслаждаясь тем, как ветер треплет волосы. Даже мысли кажутся слишком громкими. Три блаженные летние недели прежде, чем я пересеку всю страну. Впервые за очень долгое время у меня совершенно нет дел. - Так мило со стороны твоей семьи остаться на ланч, – говорит Тася с сарказмом в своей спокойной, осторожной манере, встречаясь со мной взглядом в зеркале заднего вида. - Ааа… – я пожимаю плечами, наклоняясь к сумочке, и начинаю там копаться, ища жвачку или конфетку, или что-нибудь ещё, что займет меня на достаточно долгое время, чтобы не объяснять и оправдывать сегодняшний ранний уход моих родителей. Полина поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. - Я думала, они собирались пойти на обед со всеми? - Полагаю, что нет, - только и говорю я. Она разворачивается на своём сидении, насколько того позволяют ремни безопасности, и вглядывается мне в лицо. - Ну, и что сказал Анатолий перед уходом? Я стараюсь сдержать слёзы, наблюдая за проплывающим мимо пейзажем. Поля никогда даже не подумала бы назвать своего отца – или даже отца Таси – по имени. Но сколько я себя помню, для неё мой отец всегда был просто Анатолием – и имя его произносится всегда с таким презрением, на какое способна только она. - Он сказал, что гордится и любит меня. Что ему жаль, что он не говорил этого достаточно часто. Я чувствую её удивление в ответной тишине. Полина становится тихой лишь тогда, когда удивлена или в бешенстве. - И.., – добавляю, хотя и знаю, что тут бы мне лучше заткнуться, - что сейчас я могу сосредоточиться на настоящей карьере и внести свой вклад в общество. Не гони лошадей, Катя. - Иисусе, – говорит она. - Похоже на то, что ему доставляет удовольствие сыпать тебе соль на рану. Этот человек заслуживает Оскар в номинации “Мудак”. Мы смеёмся и решаем сменить тему, так как, что ещё можно добавить? Мой отец - полная задница, и даже то, что он интересуется моими планами на жизнь, этого не меняет. Дорога свободна, и за равниной на горизонте, ослепительно ярким замысловатым скоплением света в увядающем закате, появляется город. С каждой милей воздух становится все прохладнее. Я чувствую прилив сил, когда Поля садится ровнее и выбирает список песен на остаток пути. На заднем сиденье я извиваюсь и пританцовываю, подпевая легко запоминающейся поп-песне на тяжелых басах. - Ну что, мои девочки готовы к небольшому сумасшествию? – спрашивает она, опуская пассажирский солнцезащитный козырёк, чтобы нанести блеск для губ, вглядываясь в крошечное потрескавшееся зеркало. - Не-а, – Тася вливается в шоссе Ист-Фламинго. Поворачивая, мы выезжаем на широкую дорогу с выстроившимися в линию фонарями по обе стороны, и вклиниваемся в поток автомобильных сирен, которые слышатся впереди. - Но ради тебя, я напьюсь вдрызг и буду зажигать с сомнительно трезвыми мужиками. Я киваю, сзади обхватывая руками Полину, и обнимаю её. Она делает вид, что задыхается, но накрывает мои руки своими таким образом, что я не могу их убрать. Если кто и ненавидит обнимашки, то это - Поля. - Люблю вас, чокнутых, - говорю я. И с кем-то другим эти слова затерялись бы в потоке ветра и уличной пыли, что залетает в машину, однако, в нашей истории, Полина наклоняется, целуя мою руку, пока Тася смотрит на меня и улыбается. Похоже на то, что они научились игнорировать моё долгое молчание и вычислять мои слова из шума. - Ты должна пообещать мне кое-что, Катя, - говорит Полина. - Слышишь? - Надеюсь, не удрать из города и стать стриптизёршей? - Увы, нет. Мы месяцами планировали эту поездку – самый последний бросок перед взрослой жизнью и ответственностью, которая последует после. Я готова ко всему, что бы Тася не предложила мне. Вытягиваю шею, глубоко вдыхаю и прикидываюсь, что разминаю костяшки пальцев. - Очень жаль. Вы даже не представляете, как я хороша возле шеста. Ну ладно, скажи, что я должна сделать? А ну-ка, удиви меня. - На сегодняшний вечер оставь всё лишнее позади, в Сан-Диего, - говорит она. - Не думай о своём отце или кого Лиза трахнет в эти выходные. Мой желудок слегка сжимается при упоминании моей бывшей, хотя мы и расстались друзьями около двух лет назад. Просто дело в том, что Лиза была у меня первой, а я – у неё, и мы научились всему вместе. У меня такое чувство, что я должна получать гонорар за каждое её завоевание. Тася подхватывает. - Не думай об отъезде в Бостон. Не думай ни о чём, кроме того, что мы закончили колледж – колледж, Катя! Мы сделали это. Просто положи остальное в пресловутую коробку и засунь её под пресловутую кровать. - Мне нравится этот разговор о совании и кроватях, - говорит Полина. При любых других обстоятельствах, я бы рассмеялась. Но неумышленное упоминание Тасей Бостона лишь разрушило то крошечное местечко, то свободное от беспокойства пространство, которое мне каким-то образом удалось отыскать. И мне тут же становится похер на то, что мой отец так рано свалил с выпускного - самого крупного торжества в моей жизни, или же, что Лиза стала новоиспеченной шлюхой. Я начинаю переживать насчет своего будущего. Сейчас, когда мы получили степень, уже невозможно отложить все в долгий ящик. Каждый раз, когда я думаю о том, что будет дальше, мой желудок выворачивается наизнанку, воспламеняется и обугливается. Это чувство в последнее время повторяется так часто, что, кажется, я должна дать ему имя. Через три недели я покину родные края и уеду в Бостон, в бизнес-школу, оставив детские мечтания позади, как себе и представляла. У меня будет достаточно времени для того, чтобы найти себе квартиру и работу, которая позволит оплатить все мои счета, и согласовать полное расписание пар осенью, и тогда я, наконец-то, сделаю то, чего мой отец всегда хотел: присоединюсь к потоку бизнес типчиков, которые делают какие-то бизнес штучки. Он даже собирается платить за мою квартплату. Весело. «Двухкомнатная квартира» - великодушно настаивал он, «чтобы твоя мать и я с мальчиками могли тебя навещать». - Кать? – взывает ко мне Тася. - Договорились, - говорю и киваю, гадая, когда же из нас троих именно я стала человеком с таким огромным багажом. Отец Таи – ветеран войны. Родители Полины из Голливуда. Я же всего лишь девочка из Ла-Холья, которая когда-то танцевала. - Я засовываю всё под пресловутую кровать. - Произнесенные вслух слова, кажется, приобретают больший вес. - Я положу всё в коробку к жутким секс-игрушкам Полины. Поля посылает мне дерзкий воздушный поцелуй, а Тася кивает. Решено. Тая лучше всех нас знает, что такое стресс и ответственность, и если она может откинуть их подальше на выходные, значит я тоже смогу. ***