Любовь во Франции

Мне не обязательно открывать глаза, чтобы понять, что ещё темно. Кровать всё ещё тёплая; простынь гладкая и пахнет Светой и стиральным порошком. Я так устала, разрываясь между явью и сном, что слова, которые она шепчет мне на ушко, похожи на пузырьки, которые поднимаются вверх из воды. - Ты хмуришься во сне? - Теплые губы прижимаются к моему лбу, кончики пальцев разглаживают морщинки. Она целует одну щёчку, затем другую, проводит носом вдоль моей скулы к ушку. - Видела твою обувь возле двери, - шепчет она. - Ты что, обошла весь Париж? Она полностью изношена. Не так уж она и далека от истины. Париж - это бесконечная карта, которая всё дальше раскрывается передо мной. Возле каждого угла расположена ещё одна улица, ещё один памятник, другое, более старое здание еще прекраснее того, что я видела прежде. Когда я дохожу до одного места, мне интересно что находится дальше, и так далее. Я никогда прежде не хотела потеряться в городе. - Мне нравится то, что ты познаешь мой город. И, да поможет Бог девушкам, которые видели тебя в этом сарафане, который висит в ванной. У тебя появятся поклонники и будут преследовать тебя до дома, и я буду вынуждена их проучить. Я чувствую, как она улыбается возле моего лица. Кровать немного прогибается, и я ощущаю её дыхание в моих волосах. Расслабляю мышцы лица, а так же дыхание, потому что совсем не хочу просыпаться. И не хочу, чтобы она прекращала говорить. - Сегодня суббота...я постараюсь пораньше вернуться домой, - говорит она, и я слышу усталость в её словах. Не уверена, что полностью осознаю, как ей тяжело быть ответственной передо мной и своей работой. Я думаю, что ей тяжело разрываться между нами. - Попросила тебя сюда приехать, а сама постоянно пропадаю. Не хотела я, чтобы так случилось. Я просто... Я не обдумала всё это. - Она улыбается в мою шею. - Все, кого я знаю, закатили бы глаза. Лера, Настя...особенно моя мама, - говорит она с любовью. - Сказали бы, что я импульсивная. Но я хочу быть лучше. Хочу быть лучше для тебя. Я почти всхлипываю. - Ты не проснешься, Cerise? Не поцелуешь меня на прощание своим ротиком? Этими губками, из-за которых я попала в беду? Я вчера была на собрании, и когда меня вызвали, никак не могла понять о чём они говорят. Всё о чём могла думать, так это о твоих вишнёвых губках на моей киске, и потом, прошлой ночью...ох. Вещи, о которых я буду думать сегодня. Ты добьёшься того, что меня уволят, и когда мы окажемся на улице без гроша в кармане, и ты никого не сможешь обвинить, кроме своего ротика. Я не могу больше сдержать свой смех и хохочу. - Наконец-то. - Говорит она, мурлыча в мою шею. - Я уже начала беспокоиться, и подумала о пожарной сигнализации. Даже после того, как я проснулась в одиночестве спустя несколько часов, я помню, что она прошептала мне в шею и на ушко. Перевернувшись на спину, всё ещё с закрытыми глазами, сонно обернулась вокруг неё, ткань её костюма груба, шёлк её галстука щекотал мою грудь. Будь я более бодрой, то заставила бы её хорошенько попотеть, наблюдая, как Света сверяет свои отпечатки пальцев с маленькими синячками, которые оставила на моей коже. Света оставила мне завтрак. Кофе и круассан ожидали меня на столешнице, а так же кружевной чепчик, который шёл в комплекте с моим костюмом, и новый список фраз под моей тарелкой. Сколько сейчас времени? Quelle heure est-il? В котором часу вы закрываетесь? A quelle heure fermez-vous? Разденься, пожалуйста. Dshabille-toi, s’il te plat. Трахни меня. Жестко. Baise-moi. Plus fort. Мне нужен большой вибратор. Je voudrais le gros gode. Это был самый лучший оргазм в моей жизни. C’tait le meilleur orgasme de ma vie. Я собираюсь кончить на твой язычок, красотка. Je vais finir sur ton fric, ma belle. Я всё ещё улыбаюсь, когда захожу в душ, вспоминая события прошлой ночи, которые постоянно всплывают в моей голове. В квартире Светы давление воды ужасное и она еле тёплая. Я еще раз напоминаю себе, что это далеко не Сан-Диего, где единственным человеком, который боролся за горячую воду по утрам была моя мама, возвращаясь с занятий по йоге. На минуточку стоит учесть, что здесь же семь этажей жильцов. И я напоминаю себе, что завтра нужно будет пожертвовать часом сна, чтобы принять горячий душ. Но это не единственная вещь, которой я себя лишила. Те немногие интимные моменты, которые были сегодня утром, когда Света всё ещё думала, что я сплю, стоили этого холодного душа. Многие из них. Когда я прохожу мимо кондитерской к метро, Устрашающая Симон стоит и курит. - Не день, а черти что, - говорит она, выдыхая дым. - Мы распродали все самые популярные булочки, и я пролила на себя кофе. ЧМЖ. Я не знаю, почему сижу с ней во время её перерыва и слушаю жалобы на то, что она уже двадцать лет без копейки в кармане, что ее бойфренд всегда забывает закрыть кафе перед уходом и что между сигаретой и убийством покупателя – она долго не задумываясь, выберет покупателя, поэтому и не может бросить курить. В действительности, она не слишком милая особа. Может быть, я сижу здесь из-за того, что она американка и так приятно поболтать с кем-то, кроме Светы, на языке, который я понимаю. Или может быть, я просто изголодалась по человеческому общению. В итоге… такое общение выглядит действительно удручающе. Когда она докуривает последнюю сигарету, а мой кофе уже остыл, попрощавшись, я иду в сторону метро и прогуливаюсь по кварталу Маре, пока не приходит время возвращаться домой. Здесь много старых зданий наряду с множеством картинных галерей, маленьких кафе и дорогостоящих бутиков отчего район и стал популярным. То, что я больше всего люблю в кварталах - это извилистые улочки, а также маленькие дворики, которые так и манят узнать об их истории или же просто для таких, как я - посидеть с романчиком в руке, окунувшись в любовную историю героев. В тот самый момент, когда у меня урчит живот, и я готова к обеду, вибрирует телефон в сумке. Я все еще удивлена приятной тяжести в груди при взгляде на фото Светы, высветившееся на экране телефона - селфи с розовыми щеками и дерзкой усмешкой. Это нежность или любовь? Так что же я чувствую? Святой Иисус, мне определенно нравится, когда она находится рядом, и я постоянно хочу касаться её. Дело не только в том, что она великолепна и очаровательна. Помимо этого, Света добрая и вдумчивая. И ей никогда не придет в голову осудить кого-то за его поступки. Присущая ей легкость обезоруживает, и я не сомневаюсь - куда бы она не пошла и чтобы не делала - никто не останется к Свете равнодушным. Будь он мужчиной или женщиной. Я почти уверена, что старушка, которая управляет магазинчиком на углу нашего дома, влюблена в неё. По правде говоря, я уверена, что все, кто знает Свету, очарованы ей. Однажды вечером, я видела как она что-то не переставая щебетала на французском, а затем последовала пауза, после которой она прижала свои морщинистые ладони к лицу. Позже, когда мы шли по тротуару и ели мороженое, она объяснила мне, что старушка рассказала, как сильно она напоминает ей девушку, в которую она влюбилась в университете и как вспоминает об этом каждое утро, когда Света заходит за кофе. - Она поблагодарила меня за то, что ненадолго окунулась в студенческие времена,- рассказывает немного неохотно Света, а затем поворачивается ко мне с кокетливой улыбкой. - И была рада видеть меня женатой на красивой девушке. - Да уж, всё потому, что ты превращаешь пожилых бабулек в резвых молодок. - На самом деле я переживаю только за эту даму. - Она поцеловала меня в щечку. - И я не хочу превратить тебя в резвую девицу. Я хочу тебя обнажённую и молящую кончить на мой рот. Я прежде не знала никого, кто бы обладал такой смесью сексуальности и притворной невинности. Так что, читая её сообщение и пересекая оживленную улицу, я испытываю смесь страха и непонятного азарта. "Прошлой ночью было весело", там написано. Я кусаю губы, придумывая, что ответить. Факт в том, что она поняла, что я делала, поэтому согласилась на игру, и даже предложила сыграть ещё раз, хорошо... Я делаю глубокий вдох. "Очень весело", отправляю я. "Было приятно отбросить все свои мысли?" Солнце находится высоко над головой, и на улице примерно около 30 градусов жары, но благодаря только одному предложению, ей удается сделать так, что по моим рукам и ногам пробежали мурашки, а соски стали твёрдыми. Если уж затронули эту тему, сознаюсь, подтверждение того, что мы сделали, чувствуется как что-то развратное, если посмотреть на крошечный костюм, висящий сегодня утром в её шкафу, среди её одежды, которую она носит на работу каждый день. "Да", я печатаю, и если текст сможет прийти с придыханием, то именно так это будет звучать. Затем следует длинная пауза, прежде чем она снова начинает набирать сообщение и мне интересно, ей сейчас так же тяжело ответить, как и мне? "Думаю, мы сможем снова позабавиться?" Я даже не задумываюсь. "Да." Её ответ приходит погодя; чувство как будто она набирает сообщение целую вечность. "Иди к станции Мадлен, на 14 платформу и сойди на Шатл. Прогуляйся до центра Жоржа Помпиду, дом 19, улица Бобур, (большой музей, ты его не пропустишь). На эскалаторе поднимись на верхний этаж. Подожди в баре ресторана Жорж 19:00. Лучший вид во всей округе» Я достаточно близко, чтобы дойти пешком. У меня уже кружится голова от предвкушения, что ползет по позвонкам и окутывает кожу, словно я погружаюсь в теплую ванну. Мои конечности вдруг тяжелеют, а всё тело ноет, я должна зайти под навес перед книжным магазином, чтобы взять себя в руки. Думаю, это чувство подобно тому, которое испытывает бегун на короткой дистанции, услышав выстрел в воздух на старте. Не знаю, что Света спланировала, но я готова узнать это. Центр Помпиду легко найти. Благодаря Google, я знаю, что он ориентирован на Центральный Банк Парижа, и находится в районе, известном как район Бобур. После нескольких дней знакомства с городом, я довольно хорошо ориентируюсь. Хотя я и видела фото музея онлайн, я никоим образом не ожидала чудовищных, скелетообразных существ, возвышающихся над городом. Это как если бы лишить огромное здание облицовки, выставив напоказ его комплексную конструкцию. Трубы, окрашенные в ярко зеленый, синий, желтый и красные цвета, перемежаются с металлическими балками и все вместе выглядит эдаким подобием произведений искусства, располагающимся внутри. Я следую за указателями, которые приводят меня к большой мощённой площади, заполненной студентами, семьями и группами туристов, прогуливающихся поблизости. Как Света и проинструктировала меня, я ступаю на самый большой эскалатор, который когда-либо видела, и поднимаюсь на верхний этаж. Вся поездка проходит в туннелях Плексигласе с видами на просторы Парижа с высоты птичьего полета, которые я видела только в книгах. Я сразу же замечаю Эйфелеву башню на фоне голубого неба. Я сразу же замечаю Эйфелеву башню на фоне ярко голубого неба. В отражении замечаю девушку в простом трикотажном платье, чьи темные волосы переливаются на вечернем солнце. Мое лицо пылает от нетерпения, и я прогоняю беспокойство, связанное с тем, что вовсе не понимаю происходящего, отдаваясь в полное распоряжение Светы. Я всё ещё в роли горничной? Замолкаю, шагая на следующий эскалатор. После того, как мы приехали сюда, наши силы не равны? Так к чему меня все это приведет? Но, обдумывая это, вспоминаю, как вчера вечером я позабыла обо всем, а Света взяла бразды правления в свои руки, подарив мне самую замечательную ночь в жизни. Стоит просто довериться ей.