Любовь во Франции

- Разыграй свои карты правильно. - Я забыла мои карты, - её улыбка пропадает, - но пальцы всегда при мне. - Я постараюсь не сломать их в этот раз. - На самом деле, думаю, тебе стоит сильно постараться. Басы сотрясают пол и мы наполовину кричим наши шутки, но настроение ускользает. Между нами пробегает холодок и в этот момент, всё немного напряжённее. Нам всегда удавалось флиртовать, раскрываясь в сексе, то есть, притвориться кем-то ещё, чтобы по-настоящему открыться друг другу. - Поговори со мной, - говорит она, наклоняясь и шепча мне на ухо: - Расскажи мне, что случилось утром, когда ты ушла. - Я вроде как чувствовала, что должна сделать шаг вперёд и встретиться лицом к лицу со своим будущем, - тихо говорю я, однако, она наклоняется ближе и знаю, что слышит меня. - С твоей стороны было дерьмово не рассказать мне о Даше, но на самом деле, эта ситуация лишь дала мне толчок, что был необходим. - Прости меня, Cerise. Моя грудь сжимается, когда она ласково зовёт меня так, а руки скользят вверх и вниз по её груди. - Если мы собираемся попробовать ещё раз, мне необходимо знать, что ты будешь всё рассказывать мне. - Буду. Я обещаю. - Прости за то, что ушла. Ямочка появляется на крошечную секунду. - Покажи мне, что ты всё ещё носишь мое кольцо и ты прощена. Поднимаю левую руку и она смотрит на неё, прежде чем поцеловать ободок золотого кольца. Мы слегка покачиваемся, почти не двигаясь, в то время как люди вокруг нас прыгают, трясутся и танцуют на танцполе. Кладу голову ей на грудь и закрываю глаза, вдыхая запах Светы. - Как бы там не было, мы покончили со всем этим. Теперь твоя очередь трепаться этой ночью. Слегка улыбаясь, она наклоняется ближе, целуя сначала мою правую, а затем левую щёчку. А потом касается моих губ своими на пару долгих, восхитительных секунд. - Мой любимый цвет – зелёный, – говорит она у моего рта и смеётся. Её руки скользят по моим бокам, руками она обхватывает меня за талию, когда наклоняясь ближе, прокладывает дорожку из поцелуев вверх по моей шее. - Когда мне было семь, я сломала руку, катаясь на скейтборде. Мне нравится весна, терпеть не могу зиму. Лучшие друзья моего детства это Женя и его старшая сестра Ксюша. С ней я впервые поцеловалась, когда мне было одиннадцать, а ей двенадцать, в кладовке, в доме моего отца. Мои пальцы скользят вокруг её груди, поднимаясь к горлу, и я сцепляю руки у неё за шеей. - Моим самым большим потрясением был отъезд матери в Штаты, но в остальном – даже если мой отец и был тираном – детство было очень неплохим. В школе я была полной дурой в математике. Потеряла девственность с девушкой по имени Ульяна, когда мне было шестнадцать, – она целует меня в щёку. – Последняя женщина, с которой я занималась любовью – моя жена – Екатерина Шишкарева. Она целует кончик моего носа. - Моя любимая еда – хлеб, знаю, звучит ужасно банально. И я не люблю сухофрукты. Я смеюсь, притягивая её для настоящего поцелуя, наконец-то, и О, Боже мой. Её рот тёплый, такой знакомый. Её губы в тоже время мягкие и требовательные. Мне необходимо, чтобы она коснулась меня, попробовала на вкус, оттрахала едва сдерживаясь. Чтобы она схватила меня за задницу и притянула к себе. Едва её язык соприкасается с моим, мы обе стонем, разрывая поцелуй и тяжело дыша. - Не уверена, что когда-нибудь смогла заставить девушку кончить при помощи моего рта, - признается она. – Мне нравится целовать тебя там. Я обожаю твою попку. Она прекрасна. - Мне нравится наш секс, но я предпочитаю быть сверху…благодаря тебе миссионерская поза чувствуется грязной, когда ухватившись за меня, ты двигаешься подо мной. Святое дерьмо. Я извиваюсь в её руках. - Света. - Я ни с чем не спутаю звук, когда ты кончаешь. Со мной, ты никогда не могла притвориться,– она улыбается, и добавляет, – и не сможешь. - Расскажи мне о банальщине, - умоляю я её. – Иначе это убьет меня. - Ненавижу убивать пауков, потому что думаю, что они потрясающие, но я сделаю это для тебя, если ты испугаешься. Ненавижу быть пассажиром в машине, предпочитая быть за рулем, – она прокладывает дорожку из поцелуев к моему ушку. – Мы можем жить в Сан-Диего, но я хочу по крайней мере проводить лето во Франции. И быть может, моя мама сможет переехать сюда, когда станет старенькой. Моя грудь практически разрывается от боли с каждым ударом сердца. - Хорошо. Она улыбается, и я прикасаюсь к её ямочке кончиком пальца. - И ты правда переедешь сюда? - Думаю, в феврале, - говорит она, чуть пожав плечами. Словно это так просто. Словно уже всё решено. Я спокойна и в тоже время разрываюсь на части. Мне кружит голову мысль о том, что она так просто переедет сюда, однако, сейчас только июль. Февраль так далек. - Кажется, до этого ещё далеко. - Я прилечу к тебе в сентябре. Октябре. Ноябре. Декабре. Январе. - Как долго ты пробудешь здесь? Почему я ещё не спросила её об этом? Меня тут же начинает пугать этот вопрос. - До завтра, - мой желудок ухает вниз и я чувствую немедленное опустошение. – Я могу прогулять понедельник, - говорит она, - но мне нужно быть на работе во вторник для первого слушания. У нас мало времени. Поэтому я уже тяну её сквозь толпу, обратно к столику. - Девочки... - Я знаю, Сахарочек, - говорит Полина, уже кивая. – У вас есть двенадцать часов. Понятия не имею, что вы тут забыли. Идите. Так значит они не только знали, что она приедет, но и знали, когда она уедет. Они обсудили всё. Святое дерьмо, я обожаю своих друзей. Целую Полю, Тасю и проталкиваюсь к выходу. Каким-то образом, нам удается вернуться в мою квартиру всё ещё одетыми. Молю бога, чтобы мы не разбудили Юлю, пока целуясь, спотыкаемся на подъездной дорожке у гаража, а потом ударяемся о дверь, когда Света скользит рукой мне в трусики, умоляя ей позволить почувствовать меня. Её пальцы тёплые и требовательные, отодвигают в сторону тонкое кружево, и проникая в меня, начинают двигаться вперёд и назад. - Ты превосходно чувствуешься, - шепчет она. - Мне нужна ты. Голая. Мне необходимо видеть это. - Тогда пошли наверх. Мы спотыкаемся и грохочем, захлопывая дверь и поднимаясь по дубовой лестнице в мою комнату, когда она прокладывает дорожку из поцелуев вниз по моей шее, хватая за задницу и притягивая ближе. - Света, - смеюсь я, легонько толкая её в грудь, чтобы достать ключи из сумки. Оказавшись внутри, я не задумываюсь включить свет, не желая отрывать от неё рук даже для того, чтобы достать до выключателя. Слышу, как мои ключи падают следом за сумкой и её пальто, а затем остаемся только мы. Наедине. В темноте. Ей приходится нагнуться, обернуть руки вокруг моей талии и поднять таким образом, чтобы наши рты оказались напротив друг друга. -Мне нравится твоя квартира, - говорит она улыбаясь, и целует меня. Я киваю, вытягивая её рубашку из-за пояса её штанов в темноте. - Хочешь устрою тебе маленькое турне? Она смеётся, когда я разочарованно постанываю, неуклюже справляясь с её рубашкой. Какого черта так много пуговичек? - В него же входит кровать, да? – спрашивает она, и шлепает меня по руке, расправляясь с пуговицами в течении нескольких секунд и наконец, стаскивая с себя рубашку. - И стол. И кровать, - говорю я, тот час же отвлеченная мягкой, великолепной кожей напротив. – Может быть пол. И душ, – прошло всего несколько дней, с того момента, как я касалась её, однако, ощущение, словно прошёл год, и мои ладони скользят вниз по её груди, ногти царапают загорелую кожу живота. Звук, который срывается с её губ, когда нагнувшись, я целую её грудь, похож на рык и возбуждённый стон. Она спускает мой балетный купальник с плеч, стягивая вниз по рукам, пока он не повисает вдоль тела, стянув мои руки. - Начнём со спальни. Осмотреться сможем и позднее. - Нам надо как-то убить двенадцать часов, - говорю я. Она зажимает мою верхнюю губу, и я хнычу, соскучившись по ней так сильно. Верёвка, обвитая вокруг моей груди разорвалась и теперь я могу дышать, глубоко и полноценно. Кровать – самый большой предмет в моей квартире и даже в темноте, она легко находит её. Упираясь в матрас, она целует меня всю и садится на кровать, перемещая так, чтобы я оказалась между её ног. Руки Светы поглаживают мою кожу, возвращаясь на бёдра и снова скользят вверх и вниз, пока её пальцы не достигают краешка моих трусиков. Пятачок уличного света с подъездной дорожки светит на противоположную стену, и я вижу её лицо и плечи. Она тянет меня к себе и я чувствую тепло её рта на своей коже. - Двенадцати часов едва ли хватит, - говорит она, прижимаясь губами к моей коже. Она лижет местечко между моих грудей, посасывает вершинки сосков сквозь кружево лифчика. С трудом освобождаю руки и сжалившись надо мной, Света стягивает остальные вещи, позволяя им упасть лужицей у ног. Наконец, получив свободу действий, запускаю пальцы ей в волосы, и все как я и запомнила – её звуки, запах, моя пылающая кожа, когда она посасывает её под ключицам. Как я смогла и день прожить без этого? - Хочу сорвать это с тебя, - говорит Света, заводя свои руки мне за спину, ослабляя маленькие застёжки бюстгальтера. Её руки ныряют под лямочки, отодвигая, и они падают вниз, а руки скользят вверх по моим плечам и затем, приподнимают груди, беря их в ладошки. Наклоняясь, Света захватывает в ладони одну, пока целует другую. С её губ срывается слабый стон одобрения и скользнув одной рукой, она накрывает мою попку. - И это. Сними их. – Ртом накрывает один из моих сосков, щелкая язычком по вершинке. Именно в этот момент, я могла бы притвориться кем-то ещё, утихомирив свой разум костюмом и воображением. Однако, прямо сейчас, единственным человеком, которым я хочу быть – сама собой. - Ты тоже, - говорю я. – Снимай штаны. Нетерпеливо наблюдаю за тем, как она встаёт и скидывает оставшиеся вещи на пол. Ей больше нечего скрывать, сейчас только демонстрация разворота её плеч, когда она отползает к изголовью кровати, ложится на спину и ждёт, пока я скользнув пальчиками под резинку кружева, стяну трусики с бёдер. Не говоря ни слова, она тянется к своей киске, медленно скользя от входа к клитору. Залезаю на кровать, нависая над ней, обнимая её бёдра своими. Она убирает свою руку, а глаза Светы широко распахнуты и сосредоточены на приближении наших тел. Нетерпеливая, она хватает меня за бёдра, подталкивая выше, размещает меня прямо над собой. Её скулы сжаты, голова откинута на подушку и рыча, она прикасается ко мне. Я скольжу руками вверх и вниз по её груди, спускаясь пальчиками к её киске. Массирую клитор и постепенно вхожу двумя пальцами. Есть что-то грязное в том, чтобы заполучить её таким образом. Я чуть-чуть отстраняюсь от неё, чувствуя себя незащищённой. Не могу спрятаться лицом в её шее и исчезнуть под весом её тела и уютной кожи. Это в новинку для нас, видеть её здесь, у меня в квартире, на моей постели, с беспорядком на голове, лежащим на подушке. Глаза её чисты, губы пунцовые от поцелуев и я настолько властна, как никогда до этого. - Ты такая тёплая, - говорит она, протягивая руку к моей киске. – Такая готовая. Её пальцы скользят вдоль складочек, раскрывая их, перед тем, как она медленно входит в меня. Не могу отвести взгляда от её лица, сосредоточенного на том месте, где мы сливаемся воедино и такое ощущение, словно весь воздух выкачан из комнаты, обратившись удушьем. Она проталкивается вперёд, каждый раз чуть выше поднимая руку, прогибаясь в спине, глубже, глубже, пока полностью не оказывается во мне. Я потихоньку вбираю её в себя, дыша настолько тяжело и быстро, отчего неспособна закрыть глаза, потому что выражение её лица – невероятно: глаза плотно сжаты, губы приоткрыты, щёки налились румянцем, когда она судорожно хватает воздух подо мной, переполненная эмоциями. Однако, не этого я хочу; я не хочу молчать, я хочу чувствовать её напряжённое скольжение во мне и беспокойные руки, жаждущие большего. Я хочу чувствовать её всю ночь. Я просто начинаю медленно раскачиваться сверху, потерявшись в движении настолько же сильно, как видно по её взгляду, она растворяется в чувствах ко мне. Рукой она хватает меня за бедро, поддерживая, однако, позволяя мне руководить и наконец, открывает глаза, смотря на меня, улыбаясь, показывая истинную сущность Светы: светящиеся глаза, игривая ямочка и сладкий, грязный рот. - Ну-ка покажи на что ты способна, Cerise. Сломай меня. Широко улыбаясь, чуть опускаю бёдра и скольжу вниз, а затем чуть быстрее в ней, загипнотизированная крошечной морщинкой между её бровей, когда она разглядывает мое лицо. Она двигает рукой, удовлетворенная, когда я тяжело дыша, протягиваю вторую руку между нами, чтобы коснуться себя, поглаживая и подразнивая, и тихо постанываю, двигаясь в ней жестче. - Я, блять, хочу слышать тебя, - стонет она, раздвигая пальцы во мне. – Выпусти мою дикарку наружу. Сосредоточив своё внимание, она наблюдает за мной, когда я начинаю кончать, и шепчет: - Ох, Катя, это оно, – мои пальцы глубоко в ней, взгляд сосредоточен на её приоткрытых губах и я умоляю. – Пожалуйста, о Боже, пожалуйста. Чувствую, как с удовольствием ползущим вверх по позвонкам, откидываю голову назад. - Я близко. Близко. Она чуть кивает мне, немного улыбаясь, и сильнее прижимает свои пальцы ко мне, наблюдая, как я растворяюсь в чистом ощущении, выгибая спину и наконец, закрывая глаза, пытаюсь устоять перед глубиной её проникновения, ясным свечением освобождаясь, когда падаю ей на грудь. Мой мир сотрясается, мягкие простыни шуршат за спиной и я чувствую её руку между своих ног, касаясь меня перед тем, как вытащить пальцы, двигая ими надо мной – долгие, уверенные поглаживания рукой – когда её грудь соприкасается с моей. Она тёплая, рот путешествует по моей шее, ко рту, где она сосет и пробует, стонет низким голосом проклятья и слова, вроде, "мокрая", и "кончаю", и "сладкая, влажная кожа" и "глубже", "ещё глубже", "так глубоко". Скольжу руками ниже живота, вхожу в неё снова, пока она двигается подо мной, выписывая круги бёдрами, находясь во мне и жёстко вколачиваясь, когда мои ноги раскрываются ещё шире, ногти впиваются в кожу и натянутая, словно струна, я чувствую приближение следующего оргазма, формирующегося на стенках. Выдыхаю её имя и Света увеличивает темп, пока глаза сосредоточены на моём лице, в то время, когда она тихо бормочет: - Да. Чёрт возьми. Брови покрыты бисеринками пота, глаза сосредоточены на моей груди, губах и затем, она чуть отстраняется, чтобы я могла видеть, как мы двигаемся друг в друге. Наша лучшая поза: скольжение, настолько идеальное, когда она чертовски восхитительно подходит мне внутри, кружа бёдрами и наблюдая за движением наших тел и затем на моё лицо, вниз и снова вверх, наконец испуская рваный выдох, когда я шепчу: - Ох… Она стонет в освобождении, когда я прислоняюсь головой к подушке, и кончаю с пронзительным криком. - Я близко, - рычит она, откидывая голову назад и закрывая глаза, - О Господи, Катя. Падает на меня, неистово вращая рукой, отчего мы буквально врезаемся в спинку кровати, её рука сжимает в кулак подушку рядом с моей головой, когда она кончает, звук отражается эхом от потолка и медленно, обволакивает стены. Ощущения возвращаются ко мне поочерёдно: вес её тела, теплоту и бисеринки пота. Моё собственное тело слабое, неповоротливое от удовольствия. Я слышу звук её трудного дыхания на ухо, тихо. – Я люблю тебя. После этого, я вдыхаю её запах и пробую кожу, солёную на вкус, когда целую в шею и начинаю целовать плечи, медленно приподнимаясь, начиная двигаться снова, просто чувствуя. Она смахивает волосы с моего лица и смотрит прямо в глаза. - Я хочу притвориться, - говорит она. - Притвориться? - Да. Она толкает меня, нависая над мной, и я провожу руками вниз по её потной груди. Дрожь поднимается по позвонкам и я чувствую тепло её дыхания, вес её пристального внимания, когда она изучает моё лицо, пытаясь разгадать что на нём написано. - Притвориться в чём? – спрашиваю я. - Что наши шесть месяцев начинаются прямо сейчас, - пальцами она расчесывает мне волосы, убирая влажные пряди со лба, – и я живу здесь. Я хочу притвориться, что дело закрыто и мы вместе. Навсегда. - Хорошо. –Протягиваю руку и притягиваю её лицо к своему. - И быть может, у тебя есть костюм танцовщицы и ты наконец научишься жонглировать, - она целует меня, а затем отстраняется, хмуря брови, выражение её лица – пародия на серьёзность. – Ты же не боишься высоты, да? - Это твоя фантазия? Она склоняет голову вбок, слегка по-детски. - Одна из них точно. - А что насчёт других? – спрашиваю. Я надену что угодно для неё, но от осознания, что останусь самой собой, настолько легко. Я хочу провести каждую ночь, любя её так сильно, как люблю прямо сейчас. Тысячи раз я задавалась вопросом – не светятся ли слова, что я не сказала, у меня над головой, потому что на её лице расплывается улыбка, достигая глаз, высасывая весь воздух из моих лёгких. - Думаю, тебе стоит подождать и увидеть самой.