Что ты возьмёшь с собой на необитаемый остров?

Холодный ветер сжигает пол сигареты, лишая возможности опоздать на работу. Лишние три минуты минус. Обычно за это время в офисе все успевают выпить по чашечке кофе и обсудить свои дела. Девушка слишком тормозит. Как никак утро понедельника. В небе серое полотно давит на веки своей меланхолией. Затуманенный разум, после выходных, плавно приходит в себя, особо не торопясь. С утра сигареты всегда скуриваются быстрее установленной нормы. Закон подлости. Она делает последнюю затяжку и кидает окурок под ноги, вдавливая мысом кроссовка в землю. Уже в сотый раз обещает себе бросить. Ровно столько же покупает последнюю пачку по дороге домой. Черноглазая задумчиво проводит по губам большим пальцем и делает первый шаг к зданию, засовывая руки в карманы пальто. Работу Энн свою терпеть не могла. Ещё лет в семнадцать она очень хотела попасть в редакторы журнала. Вот и попала. Она не привыкла сбиваться с курса, но тот направил ее совсем не в ту степь. Радужно выглядело только со стороны, а на деле то ещё дерьмо. Телефон расходится противной трелью, посылая вибрацию по ляжкам. Не настолько противной, по сравнению с неестественной улыбкой охранника. Снова эти лица. Естественно очень разные. У неё было достаточно времени проанализировать каждое. Не сдружилась к слову ни с одним. Внешний вид и манеры поведения слишком отталкивающие. Шаблоны. В каждой голове их куча и она подходит не под самые лучшие. Стол, как всегда, завален бумагами, которые разгребать придётся неделями, но торопится-это не про неё. Да, и смысл, если оплата почасовая. Яркие краски в черепной коробке Энн придерживает для вечерних вылазок в тату салон, где ее ждёт на все готовый Сьюи. Знакомы больше пяти лет, а она до сих пор не уверена, что это настоящие имя мужчины. Но плевать. Главное он никогда не задаёт лишних вопросов и забивает надпись на коже по двадцатому кругу. Первая ее татуировка была сделана в шестнадцать, как и первая драка за школой. Тогда в гости постучалось биполярное расстройство. Оно кстати слишком сильно задержалось. Даже жить осталось и вещички разложило. Это гребанное послание от соулмейта сильно подпортило ей жизнь. Оно и помогло образовать вокруг себя непробиваемый панцырь. Как не спорь, а дети самые жестокие создания. Рабочий день отправляется в мусорку. Так же потерян день ее жизни, который летит туда же. Она закидывает в рот пару горьковатых пилюль и берет свою верхнюю одежду со спинки стула. Проверенная работа без слов отправляется на стол к девушке, имя которой до сих пор скрыто под темным крестиком. Та пришла совсем недавно и судя по нервным выпадам, скоро покинет их дружный коллектив. Значит нет смысла забивать лишней информацией голову. Красноволосая выставляет руку и пробует поймать такси. Побыстрей бы убраться подальше. Лёгкий вздох срывается с ее губ, когда очередная машина проносится мимо и чуть не окатывает новые джинсы из лужи. В след водителю, который не слышит, отправляется внятное слово «придурок». Метро так и манит к себе, но туда она больше суваться не хочет. Толпится с людьми, которые о личном пространстве только по телеку слышали, то ещё развлечение. Идти пешком изначально плохая идея. После двух кварталов убеждения в этом все больше и больше. Взъерошенная макушка перед лицом вспыхивает совершенно неожиданно. Черноглазая складывает руки на груди и хмурится. — Что ты тут забыл? — вскидывает одну бровь она, подаваясь назад от его напора. — Привет. — квадратно улыбается парень. — Давно не виделись, правда? — Я все ещё помню твою физиономию. — обходит его и прожолжает движение Энн. — Так что не так давно это было. — Да, ладно, тебе. -поспешил за ней подросток. — Последний раз года два назад был. Из милого и затюканного сорванца, Ацуши превратился в приставучую медузу. Когда ее бабушка прикармливала маленько мальчугана, Энн была совсем другой. Даже сдружилась с ним. Сколько придуманных игр были осуществлённы на заднем дворике. И где сейчас такая фантазия? Переходный возраст сделал своё на пару с временем, которое скоротечно и безвозвратно. Разузнал все про неё. Прошарил все злачные места и закоулки. Она напрягается и чувствует запах палённого. Нет это не горит кофейня, к которой они подходят. Это горит ее терпение. Слишком быстро он ворвался в ее расписанный день, который обещал пройти по запланированному сценарию. Лёгкая музыка заполняет кафе, создавая атмосферу гармонии. Дымящиеся чашечка дожидается своей очереди около баристы. Энн пододвигает ее к себе поближе. Внутренний дзен почти достигнут. Угрюмое лицо из-за натиска рабочего дня разглаживается под взгляд Джулии, которая мастерски делает своё дело. Девушка по ту сторону прилавка улыбается без примесей и готовит следущую порцию. Черноглазая вдыхает в себя поглубже аромат мятного сиропа- идиллия. Но как ее можно не прервать? Она ёжится, когда парень рядом обжигает язык и машет на него руками. Он задолжал ей разрушенный покой, а она по привычке пытается его накормить. От прошлого не сбежишь, как ни старайся. Оно настигнет и щупальцами ностальгии утащит тебя в воспоминания, которым смысла противится нет. Оно находит тебя в любом месте и не зависимо от окружения, которое ты так усердно себе подбираешь. А может неизбежность заключается в том, что ты сам не хочешь с ним расставаться настолько сильно, насколько думаешь? — Твой бездонный желудок до сих пор не в ладах со ртом? — улыбается Энн кончиками губ и облокачивается щекой на свою руку. — А твоя способность больше не шалит? — серьёзно спрашивает Ацуши. Серьёзно и громко, зараза. — Мать твою. — закрывает его рот ладонью девушка и оглядывается по сторонам. — Я живу обычной жизнью. Мне это все не нужно, зазубри и выведи на своём подсознании! — увидев кивок, она возвращается в обычное положение и поправляет на себе майку.  — Но почему ты забросила… — он медленно понижает голос и наклоняется к ней, прикрывая рот кулаком. — Это? — Как ты нашёл меня вообще? — Энн поджимает свои губы в тонкую полоску и вздыхает. Все в семье с этими способностями носились. Дед лично тренировал свою внучку, до кровавых подтеков на ладонях. Странно, что они удивляются, почему их внученька свалила, как только стала совершенно-летней. На самом деле не прям из-за этого, но оно входит в основной список критериев, по которым Энн покидает деревеньку, в которой росла. Ещё в лет двенадцать она обожала свои мини-тренировки. Это было захватывающе. Что-то запретное, всегда больше тянет к себе. И главное ночи. Тогда она была готова ночами не спать, чтоб разжечь свой огонь ещё сильнее. С возрастом любопытство перестаёт тобой руководить, поэтому все нагрузки сошли на нет. Расстроенный дед, менее расстроенная бабушка и до усрачки довольная Энн. — Мой нюх. — гордо заявляет подросток, показывая на свой нос. — Так и знала, что нужно его отрезать. — пропускает сталь в свой голос красноволосая, а затем выдыхает. — Давай уже переходи к конкретике. Я спешу. — У меня есть предложение о работе. — говорит тут же он, ускоряя произношение слов, с каждой буквой. У парня такое искреннее, радостное лицо и доброта в совиных глазах. Энн забывает проглотить кофе, который оседает на поверхности ее языка. Она не совсем понимает, что тут происходит. Серьёзно? Это прикол такой? Забавы мальчика подростка во всей красе? — Мне? — в ее глаза возвращаются тлеющие угольки и она пальцами давит на закрытые веки. — У меня есть работа. — Тебе это понравится больше, чем сиденье в своём офисе. — бестактно продолжает он, когда девушка по сути уже озвучила отказ. — В нашем агенстве больше возможностей. Ты просто подумай. Никаких бумаг, куча свободного времени и задания, которые… — На грани жизни и смерти колеблются? — вся его детская обреченность слетает с лица, после ее вопроса. — Так и думала. — Но… У нас тебя не дадут в обиду. — вскакивает со стула Ацуши и чуть не валится на пол, когда Энн кладёт деньги и встаёт. — Ты не хочешь, хотя-бы зайти и поговорить с тем кто более осведомлён? Что ты теряешь? — Если обещаю заглянуть, перестанешь за мной следить? — она открывает дверь с резиновым чпоком и выходит на улицу, подставляя лицо под бросившуюся в него прохладу. 🏝🏝🏝 Барабанные перепонки разрывает от громкой музыки. Вечеринки, которые проводит весь городской сброд, давно оккупировали тот проход прямо к салону ее друга. Всепоглощающие месево из орущих людей, тормозит ее движение. Запах травки пробирает до костей. Но она в завязке. Таблетки от ее врача иногда вставляют посильнее. Ей прямо под ноги прилетает бутылка и разлетается с хрустом по влажному асфальту. Им не стоило заглядывать в ее зрачки. Наверное надо о таком людей заранее предупреждать, но те не предоставили возможности. Пламя чуствует все ее желание, а сейчас желание было одно. Пройти побыстрее мимо извиняющихся парней. В виде исключения Энн мило улыбается и тоже говорит: «извините», когда те раступились. У входа ее учтиво встречает Сьюи, он оценивающи выгибает дугой губы и пропускает ее к себе. Внутри тесно и уютно. Многочисленные стеллажи с серёжками, штангами и кольцами расположенны по миниметру стен. Она задумчиво кусает свои губы, когда замечает новые плакаты. — Поздновато ты сегодня. — мужчина закидывает руки за голову и его браслеты на запястьях позвенькивают. — Меня задержали. — кидает рюкзак на пошарпанный, коженный диван Энн и падает следом. — Где в этот раз вылезла? — спрашивает так же отстранённо Сьюи, как и двигается по своему солону. — Точно не на лбу. — усмехается девушка и снимает с себя промокшее пальто. — Прямо на шее. — Мы ее с твоего запястья гоним. Скоро и на лоб переберётся. — он уже просил ее остановится, но она не хочет. Упрямая натура берет своё. — Под волосами. — останавливает его от сборки машинки черноглазая. — Сегодняможно оставить и так. — О, слава богам. — улыбается окольцованными с двух сторон проколами на губах зеленоволосый. — Тогда можно и пиво бахнуть. — А когда тебе работа мешала это сделать? — провожает его ленивым взглядом до спрятавшегося мини-холодильничка за одним из стеллажей Энн. — Боялся, что придётся на лице бить, вот решил подождать. — достаёт две бутылочки, которые тут же запотевают он. Ему всего тридцать. Он старше ее на семь лет, но видно у странных людей возвраст не имеет никого значения, когда из нескончаемые планеты сходятся. Она всегда считала его нереальным, не от мира сего. Сьюи считал ее такой же. Им не посчастливилось стать соулмейтами, но посчастливилось стать друзьями. И тут даже не знаешь, что лучше. Когда она ещё протестовала против всего, что ее окружало и тусила на этой улице с людьми не лучших сортов, в пьяном мозгу всплыла картинка. Энн твёрдо настроенно зашла в эту дверь и задержалась тут на пять лет. Они оба фанатели от космоса. Недоступного, манящего. Там нет ни проблем, ни чувств, ни хауса. Ровным счётом там нет ничего, кроме темной неизвестности и блестящих звёзд. Все их представления из далёкого вне искизами ложились на ее кожу. У мужчины уже припрятано парочка в шкафу, для следущих ее попыток избавится от надписи. — Тогда мне бы точно пришлось сменить работу. — черноглазая берет в руки бутылку и делает первый глоток, который холодом падает прямо в желудок. — У меня всегда найдётся для тебя местечко. — плюхается радом с ней Сьюи. — Я за советом… — вглядывается в его аквамариновые глаза она. — Внимательно слушаю, мелочь. — растрепал ее огненные волосы он и цокнул, когда заметил проглянувшие корни. — Тебе нужно покрасится. — Руки все не доходят. — пожимает она плечами и чмокает губами, уворачивая свою голову. — Мне тут предложили выгулять мой огонёк на регулярной основе. Стоит или нет? — Что по бабкам? — вскидывает одну бровь друг. — Счета за квартиру никто не отменял. — Не знаю. — вздыхает девушка. — Мне плохо все разъяснили, но обещали, что на месте будет точнее. — Звучит, как дишманская замануха. — хмурится мужчина, булькнув напитком, когда сделал очередной глоток алкоголя. — И я про тоже. — кивает она. — Но такое чувство, что я должна пойти. — Тараканы сигналы подают? — усмехается Сьюи. — Не ведись, они те ещё советники. — он оголяет своё запястье, на котором красуются полосками шрамы. Их так много, что можно несколько раз в крестики нолики сыграть. — А вот и наглядное последствие от их идей. — Я не собираюсь туда лезть. — тыкает пальцем в его бок девушка. — И у тебя не тараканы были виной, а возраст, который подразумевает отсутсвие мозга. Ее никогда не перестанет удивлять, как кричащий образ ее друга так тесно взаимодействует с уровновешенной натурой. Он раскрашивал прокуренных клиентов, не спрашивая о возрасте. Страшно представить сколько побывало в этом кресле подростков, получивших за тату нагоняй от родителей. Сьюи не старался выводит на их руках, ногах шеях, ключиках, плечах и ещё хер знает где идеальные образы. Он берег их для неё. Мужчина всегда пытался вылепить из неё, что-то стоящее своими плавными разговорами о жизни. Своей жизни, в которой ошибки нельзя стереть ластиком по желанию. Вот только Энн не лепится. К сожалению не пластилин. 🏝🏝🏝 Энн барахтается в собственном сознании и пытается отстановить сбой систем. С первым восприятием реальности приходит жгучая боль в висках. Она сглатывает вязкую слюну. Кряхтит и ощупывает своё лицо пальцами. Все на месте. Только вот сама девушка на там, где должна быть во вторник утром. Ее глаза будто вынули и простирнули с дешёвым мылом, плохо прополаскав. Через мыльные разводы проглядывает здание, которое и правда похоже на обычное издательство. Картинка приобретает четкость и не смотря на сопротивления самой себе, она делает несколько шагов вперёд. В окне можно разглядеть седовласого паренька, который тыкает в стекло пальцем и точно кричит, подпрыгивая. Ещё несколько лиц припадает к стеклу и Энн выругивается в слух. Она разворачивается и направляется прочь от двери. Со счёта сбилась, в какой раз зарекается слушать Сьюи. Этот засранец чаще прав, чем нет. Красноволосая обещает себе не делится этой позорной деталью с другом, который точно будет ржать, как конь на весь салон. На плечо девушки падает рука и она вдохнув поворачивается. Светловолосый мужчина поправляет на себе очки и внимательно изучает ее лицо. Она делает тоже самое с его. Точно не видела его раньше. Где таких вообще можно встретить? В библиотеке? Туда она не ходила с седьмого класса, так что…  — Убери руку. — выдаёт она сквозь свои зубы. — Мы перешли на ты? — не ослабевает хватку он. — Если ты меня трогаешь, то мы практически больше, чем знакомые. — шевелит своим плечом и пропускает огонь на кончики волос Энн. — Видел, как не решалась зайти. — поправляет пальцами смятую ткань он и добродушно улыбается, как будто она прошла его личную оценку. — Решил спустится за тобой. — Не решалась зайти и решила не идти-разные вещи. — фыркает девушка. — Не отрицай своё любопытство и Ацуши тебя нам уже прорекламировал, так что хочу предложить осмотреться. — идёт в сторону здания медленнно мужчина. — Чувство, будто я об этом пожалею. — вырывается из-под ее губ, когда девушка начинает идити следом Знание внутри ещё старее, чем его обшивка. Мужчина размеренно рассказывает о их организации, проходя мимо закрытых дверей. Энн половину информации мимо ушей пропускает подключая холодный расчёт, анализируя место, в которое попала. Он пропускает ее перед собой в один из кабинетов. Кучка подростков выпучивают свои глаза. Класс. Она что в старшую школу вернулась? Присутствующие на перебой приветствуют ее, а рупокожатие сильного ребёнка действует отрезвляюще и Энн перестаёт заниматься созерцанием. Темноволосый мужчина в кресле, который повернулся, как в паршивых детективных фильмах скользилит по ней взглядом. — Так ты согласна? — уточняет высокий блондин и она натыкается газами на ждущего от неё ответа Ацуши. Черноглазая выдерживает паузу, складывая все пазлы в голове. Молоточной дробью бьют вопросы, на которые она находит ответы. Что она теряет? Нелюбимую работу. Что находит? Приключения на пятую точку. Обмен равносильный? Вполне. Интересный? Сто процентов. Будет ли Сьюи кричать на неё, плюя слюной? Так даже забавней. — Попробую, но ничего не обещаю. — кивает Энн. — Ура. — хлопает в ладони Ацуши, хотя подойти к ней, но его за голову тормозит мужчина, встав с кресла и перемахнув стол. — Что за? Дазай-сан… Незнакомец приобретает своё имя и подходит к девушке практически впритык. Он наклоняется и смотрит чётко в глаза. Что там хочет увидеть хер его пойми, ведь та не показывает ничего, только рябь, как в сломанном телеке. — Что ты возьмёшь с собой на необитаемый остров? — говорит чётко он, а кончики ее пальцев начинают гореть и улыбка на лице приобоетает звериный оскал.