Что ты возьмёшь с собой на необитаемый остров?

— О, — хрустит зубами девушка. — Как долго я этого ждала. Дазай рефлекторно отшатывается назад. В его лёгких складывается и сдавливается воздух. Встреча с реальность импульсами отдаётся в голове. Не то, что мужчина ожидал увидеть столько лет, выбивает почву из-под ног. Сейчас шатен не в состоянии строить аналитические цепочки. А его соулмейт не милашка, которая бросается на шею. Нет, она то бросается, но далеко не в попытке обнять. Скорее задушить. Мужчина уворачивается от ее ударов, не разрывая зрительный контакт. В глазах и правда пламя адовое. Ацуши не соврал. Дождь медленно начинает барабанить по стеклу, а в кабинете виснет давящие молчание. Она замирает и выдыхает, доставая баночку из кармана и открывая крышку дрожащими пальцами. Ее веки моргают несколько раз и взгляд становится таким, который зашёл сюда несколько минут назад. Дазай видит в них пустырь, где валяются обгорелые, обугленные головешки чуств и сожженная трава дымом вверх поднимается. Там нет ветра и только немое безмолвие въедающееся глубже его вен. — Я не смогу здесь работать. — дрогнувшими губами говорит девушка и от ее уверенности остаеться пыль. — Меня зовут Дазай. — протягивает ладонь вперёд он, давая реванш их знакомству. — Отлично. — разжёвывать пилюльки черноглазая. — Иди нахер, Дазай! — Энн. — окрикивает красноволосую, которая развернулась и начала уходит Ацуши. — Если останусь, спалю все к чертовой матери. — не оборачиваясь, выдаёт она и парень останавливается. Сидя в гробовой тишине, ровно такой, как и которая повисла сейчас, Дазай пытался раз за разом приставить их встречу. Какой у неё будет голос? Звонкий или тихий? А волосы тёмные, как шоколад? Глаза бы цвета неба. Лёгкое платьице, потому что они увидятся определено летом. Он не любил лето, но был готов пожертвовать собой, чтоб та выглядела на все сто в цвете свежей зелени. Совпадений с фантазиями вообще не находится. Его соулмейт психует, матерится и уходит. Открывистые, быстрые шаги и хлопок деревянной двери по своему коркасу, быстро выводят его из мыслей. Воздух неожиданно вырывается из лёгких вздохом. Все что мужчина успевает сделать, это распахнуть в удивлении глаза и приоткрыть рот. — Как можно вывести из себя человека одним вопросом? — Куникида закрывает свой блокнот, который держал в руках и делал пометки о новом члене их организации. — У меня в голове крутиться, что-то непонятное… — Осаму прислоняет пальцы к переносице и не моргая, смотрит на дверь. — Мозг, что-ли? — блондин всегда знал о странностях Дазая, но теперь уверен в них окончательно, ведь его поведение снова сменилось быстрее, чем сдвинулась секундная стрелка на часах. — Мне нужно пойти за ней… — неуверенно начал светловолосый подросток, который схватил с вешалки свою куртку. — Пойдёт тот, кто виноват в уходе. — укоризненным взглядом давит на застывшего мужчину Куникида. — Ты прав. — на распев тянет Дазай. — Лучшк я сам. — он конечно должен пойти, ведь это был не единственный вопрос, который нужно было задать. 🏝🏝🏝 Совершенно случайно можно встретить кого угодно, спасти кого угодно. Случайно возненавидеть, сдружится, влюбиться. Дело незаметных мгновений, вспышек эмоций, внутренних чувств. Смысл есть в каждом шаге, задержке у лифта, выбранном вагоне поезда, вздохе и взгляде. Удивительное значение мелочей ведёт туда, где ты и должен оказаться. Энн давно перестало быть это необходимо, как и нравится всем вокруг. Она не искала новых знакомств. С каждым разом все тяжелее приучаться, объяснять, вводить новых персонажей в сюжет. У неё и так сериал огромный и она сама едва поспевает за его сюжетом. Девушка всегда долго думает, прежде чем набрать чей-то номер. Выигрывают только очень любимые в этой рулетке. В какой-то момент стало не интиресно распыляться в пустую, лучше интенсивно и вглубь. Ее ноги сами несут по обыденному маршруту, к тому кто не ждёт от неё цирка с улыбками и фейверка. Ведь в ней их не было никогда, лишь жалкие потуги и отголоски от них. Сьюи не ведёт головой в сторону звона подвески над проходной. Девушка не удивлена. Он весь в работе. Ее визит в такое время был редкостью, поэтому та говорит тихое «привет» и заходит за спину своего друга. Скрип карандаша по истертой бумаге творит очередной шедевр. Жирыне линии, вспышки, штрихи, а по листу расползаются созвездия. Синяки под его глазами кричат о очередной, неспокойной бессонной ночи. Сбивчивое дыхание творца и шипение. Карандаш уже пожалуй умаялся от рук Сьюи. Ему не становится легче. Никогда не станет. Он знает и она это знает. Лицо, которое расцветает среди переплетений млечного пути, глазами смотрит и подкатывает ядовитым комом к горлу. Он снился ему. Приходит раз в месяц, чтоб напомнит о самой большой оплошности его жизни. Той, в которую он больше не придёт. Ее друг держится, плавая на своих спасательных таблетках, которые без рецепта не продают. Одно на двоих молчание висит в комнате и тлеет, оседая на усталых ресницах мужчины, который передаёт сигарету в ее руки окольцевавшие его плечи пол часа назад. — Напьёмся в драбадан, накуримся травки, подеремся с кем нибудь и трахнем какую нибудь недотрогу на двоих? — предлагает она, делая затяжку. — Ты же девушка. — усмехается друг и убирает исчерпавшие себя листы в стол. — Да?! — тушит бычек она, загибая тот в пепельнице дугой. — Вот же дерьмо. Если кто-нибудь знал, с какой болью пишутся песни, стихи, книги. С какой болью рисуются картины и лепятся скульптуры. Просто представьте, как автор пьёт, воляется по полу, захлёбывается в себе и ищет вдохновение, чтоб не выйти в окно. Черноглазая видела это в Сьюи каждый раз, когда его умерший сойлмейт снова стучит в подкорку воспоминаний и вытаскивает их наружу. Мужчина спасал ее ровно пять лет, а она заботилась о нем ровно столько же. Все честно. — Почему не на работе? — отодвигает стул от стола он и вглядывается в глаза девушки, которая будто не здесь находится, а далеко по орбитам планет выведенных на ее коже гуляет. — Я его встретила… — коротко и ясно отвечает Энн, что и прицепится не к чему. — Лучшие бары ещё не открыты, поэтому начнём с моего личного хранилища. — проходится по салону мужчина. — Рассказа не будет. — заявляет красноволосая и садится на стул, который освободил ее друг. — Но очень хочу послушать твой. — Ты же не любишь бредни о родстве и переплетениях душ. — ухмыляется мужчина, когда слышит звон от соприкосновения дерева и стекла. — Считай, что полюбила. — крутить стакан в руке она. — Ведь я не смогла его убить. — Значит передачки в тюрьму отменяются? — приподнимает одну бровь с проколами Сьюи. — Видимо идея отсидеть и сдохнуть в одиночестве на свалке исчерпала себя. — смотрит на вырвавшуюся коричневую жидкость из бутылки Энн. — Могу начинать? — закручивает крышку не до конца мужчина, понимая, что ту придётся открыть спустя пару глотков. Она прячет холодные костяшки в рукавах своей кофты и запрокидывает голову. Губы до сих пор обжигает от крепкого виски. На них много совершенно не заметных трещинок, а так и не скажешь. Досадно. Сьюи говорит важные мысли из своей головы, а для неё застывают часы в этих разговорах. Энн впервые за долгое время, так осознанно сбежала. Самой смешно даже. Сбежала от самой себя, которую увидела в отражении тёмных глаз напротив. Безучастный взгляд, сероватая кожа, яркое пятно из волос и нескончаемое отчаяние в целом виде. В чем смысл ее жизни? В осточертевшей до чёртиков работе? В еде, которая кажется безвкустной? Как давно она спряталась в кокон, который перестал оберегать и стал душить? Девушка не задаёт вопросы в слух, но друг будто сканер находит на них ответы. 🏝🏝🏝 Дазай заходит в кафетерий на обеде. Солнце пробивается через стекло и он может разглядеть сотни отенков красного в ее волосах. Девушка морщит носик и расстёгивает верхние пуговицы своего пальто. Она словно спит на ходу, ожидая напиток. Мужчина уверен, что если прислушаться, то можно будет услышать сопение, когда та подпирает свой подбородок ладонью, неспешно перемешивая сахар в кофе, которое закалывала своим хрипловатым и вкрадчивым голосом. Он как и положено приследователям наблюдает за своей жертвой, садясь на задворки театральных рядов. Осаму хотел сразу перейти к делу, но отказать себе в эстетическом удовольствии не смог. Они не знакомы настолько близко, чтоб та убитая улыбка адресовалась ему. Он не знал о девушке ничего. Ни возраста, ни имени. До вчерашнего дня и все выглядит по дурадски странно. Может быть им и правда было суждено познакомится позже, не там и не так. А прямо в бесконечном лете. Ей бы пошло лето. Что-то западает под язык и сводит скулы. Сужается и попадает остриём прямо в нервные окончания, когда она сама подсаживается к нему и переводит свой усталый взгляд со стаканчиков в руках на его лицо. — Ты ничего себе не заказал. — пододвигает кофе вперёд по столу Энн. — Было ли у тебя желание покончить с собой? — усмехается Дазай, когда снова в ее зрачках вспыхнул огонь. — У меня есть желание покончить с тобой. — чётко произносит каждую букву она. — Что помещало? — делает обжигающий внутренние органы глоток он. — Закон. Сам знаешь у нас такое не одобряет. — вздыхает черноглазая и разводит руки в стороны. — Зачем пришёл? — Предложить сделку. — Он склоняет голову в бок, как профессиональный мафиози, расходясь слабым смешком. Привычки искоренять намного сложные, чем свою прошлую жизни. Вот тебе и парадокс. — Нет. — коротко и по существу отвечает Энн, улавливая вздрогнувшие веки собеседника. — На такой ответ ты не рассчитывал не правда ли? — Почему? — меняет свою позу Осама и закидывает одну ногу на вторую. — Ты не можешь контролировать свою способность, а я могу это исправить. Всем нужна помощь и тебе в частности не помешала бы. — Ещё пару секунд и помощь понадобиться тебе. — трясёт вспыхнувшими пальцами Энн. — Вот про это я и говорил. — довольно щурится мужчина и прикрывает рот пальцами. Проницательный говнюк, который подпортил ей нервы до своего появления в общей массе людей. Связываться с ним явно себе дороже, ведь доверия мужчина не внушает обсолютно никакого. Энн действительно задумывается. Кладёт все на чашу весов, дожидаясь, какая перевесит. Синтиминтальностью она не отличалась, поэтому все чётко по выведенным методикам. Факты и доказательства. Пламя слишком яро стало рватся наружу. Вскипает заторможенно, где-то под слоями антидеприссантов, горького алкоголя и крепкого кофе. Она годами пыталась потушить свою силу, но та, будто каждый раз из-под поверхности покрытой коркой вырывалась ввысь. Похоже на содранную болячку. Каждая новая вспышка ощущается, как в первый раз. Огонь бесконтрольная стихия к сожалению. Обуздать можно все, но не его. Пробывала, поняла, приняла, закинулась успокаивающими. В висках жаром отдаётся толи похмелье, толи давление. Чашу которую та усиленно подталкивала вверх все ниже и ниже. Она запускает пальца в волосы и заставляет извилины работать интенсивнее. Энн знает, что кончики волос полыхают во всю по ощущаемым взглядам на своей спине. — У тебя же есть чертовы условия? — накидывает на себя капюшон от толстовки черноглазая и прислоняется лбом к холодной поверхности стола. — Они совсем не значительные. — махнул рукой Дазай, будто та может это увидеть. — Если я пожалею об это. — вытягивает свою ладонь вперёд девушка. — И тебя заставлю. — Не сомневаюсь. — дотрагивается до чужой кожи и совершает рукопожатие шатен. 🏝🏝🏝 Девушка стоит на ципочках и вытягивает шею, разглядывая пустую полку. Видимо перейти с кофе на чай по утрам сегодня не удастся. За окном ещё на стекла давит темнота и может действительно к лучшему, что упаковку, которую купила вчера, забыла у Сьюи. Она проходит босыми ногами до стула, по пути щёлкая кнопку на чайнике. В вставании не по будильнику есть своеобразный кайф. «Незаменимых работников нет.» — говорил ей директор. Было просто потрясающе послать его в задницу. Показать приветливые факи на прощание каждому в этом гребенном офисе. Стянуть с себя галстук, который та так усиленно затягивала и наконец вздохнуть полной грудью. Столько лет ее будни пролетали мимо, а всего то было достаточно заново начать в другом месте, чтобы не доставать таблетки из сумки, пока выковыриваешь себя из-под одеяла. Авантюра, в которую Энн ввязалась, если сама по себе не принесла, пока никаких плодов, то все, что пришлось ради неё отодвинуть от себя уже достаточно, чтоб считать ее удачной. Девушка ещё не все раскинула по полкам, но на нахождения в себе чего-то важного, всегда уходит много времени и это хорошо, ведь его у неё теперь с запасом. Выпив свою дозу кофеина, пришлось искать себе занятие. Тряпки и губки, которые обычно доставались раз в сто лет, сегодня дождались своего звёздного часа. Черноглазая наводить чистоту вокруг. Чашки стоящие и складирующиеся несколько недель попадают под тёплый душ. Коробочки из-под готовой еды, а которых зародилась своя личная экосистема, отправляются по чёрным пакетам. Квартира принимает вид по шкале от сносной до идеальной. Ветер на улице поднимающий пыль с асфальта бодрит. Она делает пару глубоких вздохов, а надышаться не может. Запах свободы необъятным пятнами пробирается в лёгкие и хочется ещё больше. Ржавчина на внутренних гайках потрескивает, когда те начинают свою работу. Если так и приходит умиротворение, то чего же она ждала? — Доброе утречко. — прямо в ухо звучит приветствие. Девушка дёргается и роняет из своих рук пакеты. Она отпрыгивает ровно на шаг от дыхания, которое опалило ее макушку. Ещё немного и точно бы скатилась с лестницы. Это так сообщают, что не может быть все прекрасно? Херовый способ, если честно. — Какого фига? — вырывается из-под гул Энн и она расслабляет свою хватку пальцами на груди. — Если бы ты могла путешествовать по времени, чтобы сжечь пять человек из любого периода в истории, кто бы это был? — задумчиво задает вопрос Дазай. — Тебя. — фыркает девушка и поднимает пакеты, которые не смотря ни на что доберутся до мусорки сегодня. — Все пять раз. — Насколько сильно я тебя бешу? — размеренно спускается за ней следом мужчина. — Сам факт твоего существования бесит. Это сильно? — открывает крышку с хлопком об забор Энн и впихивает невпихуемое в бак. — Если я ударю себя и мне будет больно, то это будет значить, что я слишком сильный или слишком слабый? — хмыкнув продолжил шатен разговор, не обращая внимания на дёрнувшийся глаз своего собеседника. — Это будет значить, что ты слишком тупой. — проводит по лицу искрами осыпавшие ее ладони черноглазая. — Ты собрался разрасходывать все десять вопросов с самого утра? — У меня осталось ещё семь? — уточняет Дазай, засунув руки в карманы лёгкого пальто, которое совсем не сочетается с погодой. — Уже шесть. — ворчит она и двигается в сторону своего дома. — Завтракать будешь? — У нас есть задание, так что завтрак перенесём. И переоденься. В организации приветствуется деловой стиль. — усмехается он в ее спину, а она только сейчас замечает, что в пижаме с черепашками расхаживает. — Пошёл ты. — хмурит свои брови Энн. — Дазай-сан. — запыхавшийся парень облокачивается на свои колени и пытается отдышаться. — Они начали нападение. — Так пойти можешь? — кидает он слова в сторону девушки, которая не успела скрыться за дверью. — Могу. — улыбается краешком губ она, затормозив. — Но этот деловой стиль, знаешь ли. — пожимает она плечами. — Там заложники. — заискивающи смотрит в ее глаза Ацуши. — Оплатите такси домой. — вздыхает Энн и закрывает свою квартиру на три оборота ключа. Чёткая инструкция к дейтельности ее новой работы пришла ночью. Она внимательно изучила все пункты. Ответив «поняла» Энн подписала контракт, по которому сейчас должна следовать в банк, не обращая внимания на взгляды прохожих и свои лохматые волосы. Если бы не озноб по коже, то дельце могло стать весьма сносным. Тигрёнок всегда был заботливым, поэтому на ее плечах появляется куртка, которая велика размера на три. Дазай разговаривает с полицией и если бы она не узнала его ебанутую натуру он бы мог сойти за адекватного человека. В разговор девушка особо не вникает, потому что ей все равно сколько там головорезов внутри. Черноглазой хочется есть и это единственное на чем она заостряет своё внимание. Ацуши идёт на разведку. Она не знает почему, но непроизвольно делает шаг в след за ним и тормозит. Пламя скапливается на ладони, которую та сразу засовывает в карман куртки. Пальцы натыкаются на шуршащую упаковку, а желудок сводит в предвкушении. Купить новую шоколадку входит в список ее дел на сегодня, когда откусывается первый кусочек. Он тает во рту и скапливается сладостью в уголках губ. — Твоя очередь. — хрипло сообщает Дазай, кладя руку на ее плечо. — Попроси убрать машины подальше. — выдёргивается из-под его ладони она. — Поплавятся. — Без жертв. — даёт наставление он и расходится в чудной улыбке, от которой подкатывает тошнота. Ну, или от кофе и шоколада на пустой живот, фиг его знает. — Уточнять было не обязательно. — загорается девушка. Дазай не может оторвать своих глаз от завораживающего пламени, которое стремится к небу. Оно приковало его и будто пригвоздило к асфальту. Он слышал, что ее способность сильна, но не думал, что настолько. Все рассказчики преувиличивают, то что им нравится и это факт, но тут Ацуши приуменьшил. Энн исчезает в расплавленной стене здания, в котором слышаться выстрелы. А он тупо следует за ней, будто привязанный на цепь пёс. Цепь из своего же любопытства. Первые выскочившие мирные граждане, тормозят его шаги. Этот поток из людей не даёт понять, когда именно Энн выходит и начинает крутить на своём пальце раскаленный пистолет, доедая шоколад, который размазался по одной из пухлых щёк.  — Нет, я куплю тебе другую. — мило противится напору подростка девушка. — Лучше тогда рисовую кашу. — восклицает он, улыбаясь широко, что даже у самого Осаму сводит губы сделать так же. — Может нормальный ужин? — предлагает черноглазая, начиная спускаться по лестнице. — Ты не погасла. — сообщает Дазай, когда под ее ногами образуется вмятины, а он наконец подходит ближе. — Таблетки дома, а ты обещал помочь мне с этим. — откидывает оружие в сторону она. — Так помогай — с вызовом смотрит прямо в него девушка, а он и рад. — Тебе не понравится. — усмехается Дазай и дотрагивается до не лба пальцами, следом ловя обмякшее тело.