Правильный кандидат (по имени Гарри Харт)

      Эггси открывает глаза и щурится от света. Хотя вокруг относительно темно, глазам больно смотреть на белый потолок и стены. Он моргает несколько раз, перед тем как понять, что что-то не так. Со зрением что-то не в порядке. Поворот головы — и до него доходит: один глаз плотно закрыт бинтами. Мысли текут вяло, поэтому требуется время, чтобы догадаться, что он находится в больничной палате. Причём довольно крутой. Морщась от головной боли, Эггси решает, что отчим в этот раз конкретно проебался, видимо, избив его до полусмерти, поэтому замаливает грехи, послав его в хорошую клинику. Неправдоподобно, но пока это единственное внятное объяснение.       Когда он пытается приподняться, грудь справа прошивает болью, и датчики вокруг начинают мерзко пищать. На шум прибегает симпатичная медсестра.       — Я сообщу доктору, что вы очнулись. До его прихода, пожалуйста, не пытайтесь подняться, вы можете себе навредить.       — Что… — в горле сухо, Эггси пытается сглотнуть, — со мной было?       — Доктор Уиман всё вам объяснит. Подождите немного.       И уходит. Эггси успевает подумать, что позже можно будет подкатить к красавице-медсестричке. В палату входит представительный мужчина в халате с аккуратными усами. Почему-то Эггси первым делом отмечает его военную выправку и хорошую физическую подготовку и только потом — папку в руках и стетоскоп на шее.       — Здравствуйте, моё имя Джек Уиман, я ваш лечащий врач.       Эггси кивает, всё ещё ощущая пустынную сухость в горле. Врач наливает ему воды в стакан и придерживает его за донышко, пока Эггси делает пару глотков.       — Спасибо.       — Как себя чувствуете?       — Голова болит и двигаться больно. Что произошло? Я…       Эггси внезапно понимает, что абсолютно не представляет, как оказался в больнице. Даже последняя на его памяти ссора с Дином была давно.       — Не помните? — уточняет врач.       — Совсем ничего.       — Ваше имя?       — Эггси, то есть Гэри Анвин.       — Возраст?       — Двадцать три.       Врач поднимает брови, и это чертовски настораживает Эггси.       — Род занятий?       — Недавно бросил военно-морской флот.       — Место проживания?       — Вы что, сами не знаете? Зачем этот допрос?       — И всё же.       — Лондон. Квинс.       — Где, по-вашему, вы сейчас находитесь?       — В больнице? — Эггси совсем не нравится происходящее.       — Страна?       А вот это уже пиздец стрёмно.       — Англия? — От предчувствия в горле опять пересыхает.       — Какой, по-вашему, сейчас год?       — Восемьдесят второй, да что происходит?! — от крика головная боль усиливается, перед глазами… глазом появляются цветные круги.       — Спокойнее. Мистер Анвин, до нашего разговора мы не имели понятия, кто вы и откуда. Вы были доставлены с множественными повреждениями в бессознательном состоянии. С того момента прошла неделя.       — Есть что-то ещё. Вы не всё сказали, — Эггси уверен в этом.       — У вас амнезия. Сейчас две тысячи четырнадцатый год, и вам на вид около пятидесяти лет.

***

      В течение следующих дней Гэри Анвин проходит стадии Отрицания и Гнева, Торги почти пропускает, как и Депрессию. Принятие приходит к концу недели, когда он почти способен спокойно смотреть в зеркало и не проверять, его ли это бородатое постаревшее лицо в отражении. И всё еще происходящие кажется дурацкой шуткой. Вчера мать отговаривала его задираться к Дину, а сегодня ему за полтос, и он в Америке. С ним не говорят о том, где его нашли. О левом глазе доктор Уиман сообщает лишь, что тот потерян безвозвратно. Мозг напрягается неохотно, приходится прикладывать усилия, чтобы соображать. Сотрясение у него что ли? Похожее было, когда отчим приложил его об стену слишком сильно, ещё до флота.       Из палаты его не выпускают, дверь запирается ключ-картой. Эггси откуда-то знает, что это, хотя в его время такая технология была на уровне научной фантастики. А ещё он знает, как менять повязки и делать уколы, чего раньше не было среди талантов. Ему не позволяют этого, конечно, но он с полным пониманием и неожиданной паранойей следит за всеми движениями медперсонала. Знания, спонтанно возникающие в голове, помогают смириться с тем, что кусок жизни, проявляющийся в морщинах и редких седых волосках в шевелюре, оставил и след в памяти.

***

      Эггси рассматривает себя в зеркало в уборной — появилась привычка за последние недели — и отмечает, что борода ему, пожалуй, к лицу. Он ухмыляется отражению и возвращается в палату. Замирает у кровати. Что-то не так. Кто-то явно побывал здесь за то короткое время, что он пробыл на толчке. Он видит сдвинутый стул и неверно лежащие таблетки на блюдце. Одну заменили. Врач? Сомнительно. Эггси старательно держит лицо, пока подходит к тумбе. Как раз время приёма лекарств. Решать, что делать, нужно шустрее.       Он зевает и потягивается. Вечереет медленно, и если постараться, можно увидеть закатное солнце между стенами многоэтажек. Он подходит к окну и закрывает жалюзи. Рука привычно пригоршней захватывает таблетки и отправляет их в рот. Пара глотков воды, помогают справиться с пилюлями. Со всеми, кроме той, что осталась зажата между пальцами. Остаётся только лечь в постель спиной к двери и сделать вид, что уснул, и надеяться, что подменили всего одну. Отчего-то он уверен: дали ему снотворное. Но и яд не исключает. Изображать спокойное дыхание и расслабленность легко, что не мешает прислушиваться ко всему, что происходит вокруг.       Через десять минут дверь осторожно открывают. Судя по шагам, вошли трое, из которых один скорее всего врач — слышно лёгкое шуршание ткани халата. И привезли с собой каталку. Приготовившись, Эггси дожидается, пока визитёры подойдут ближе. Он уже открыл глаз, привыкнув к полутьме палаты, и приготовился.       — Спит?       — Должен. Снотворное моментально действует.       — Тогда перекладываем.       Кто-то хватается за одеяло, чтобы убрать его, и в этот момент Эггси срывается с постели, крепко держась за накрахмаленную ткань. Подхватывается с пола, видит, что один из троих повалился на кровать, и, отпустив одеяло, бьёт его с разворота ногой в лицо. Схваченный следом стул обрушивается на на голову того, что приблизился, обойдя кровать. Противники оказываются крепче, чем он надеялся: первый бугай уже очухался и тянется за пистолетом. Эггси, орудуя стулом, ломает ему правую руку, разбивая фаланги и кости предплечья, и лишает дыхания ударом в солнечное сплетение. Следом приходится уворачиваться от второго, доставшего пушку. Перекатом вниз он подбивает его под ноги и ускоряет неминуемую встречу его головы и пола, надёжно выводя из противостояния. Первого приходится стулом пришпилить к кровати, вогнав ножки в конструкцию и для надёжности вырубив бугая прикладом подхваченного пистолета.       — Неплохо-неплохо.       Врач, за которым Анвин следил всё время краем глаза, довольно кивает, снимая халат и убирая каталку к стене позади себя.       — Второй тур.       — Я могу вас просто пристрелить, — замечает Эггси, указывая на пистолет.       — Он не заряжен, — отмахивается усач и бросается на него.       Эггси успевает щёлкнуть затвором и нажать на курок. Магазин пуст. Он бросает бесполезный пистолет мужику в ноги и пытается встретить его кулаком в лицо. Тот умело перехватывает удар. Их движения одинаково точные и скупые. Эггси не удаётся достать противника и всё сложнее избегать ударов. Ещё и память тела настойчиво пытается заставить дотянуться до шеи, но недоврач избегает контакта, а сил у Эггси всё меньше. Рана на груди тянет болью, и сильно стучит в голове там, где был глаз.       Сжав зубы, он перекатывается через кровать, уходя от удара ногой. Рукой цепляет стакан с тумбочки и бросает его в противника, тот уворачивается, но отвлекается на секунду на звон разбившегося стекла. Этого времени хватает, чтобы поднять матрац и бросить следом. Под его прикрытием Эггси приближается к мужику, и, когда тот отбрасывает «занавес», с силой бьёт его в живот, и тут же загоняет поддельную пилюлю ему глубоко в глотку. Удар под колени, потом в шею, заставить сжать челюсти и закрыть нос. Он сказал, действует моментально, но для надёжности не даёт дышать три минуты, игнорируя удары по рёбрам и ногам. Что-то на краю сознания не позволяет верить таблетке.       Едва заметный укол в икру заставляет опустить взгляд. Ублюдок всадил ему в ногу шприц! Точно: таблетке нужно минимум двадцать минут, чтобы попасть в кровь. Моментально действуют только инъекции. Он падает рядом с потерявшим сознание противником. Перед тем как отключиться видит, как отъезжает дверь в его палату.

***

      Открывая глаза, Эггси ожидает, что окажется привязанным к стулу в комнате-допросной. Но его тело не сковано ни верёвками, ни наручниками. Правда, само помещение выглядит как палата для буйных психов: мягкие стены, минимум мебели. И зеркало Газелла в половину стены.       — Здравствуйте, мистер Анвин, — доносится голос его «врача» из динамика в верхнем углу комнаты.       — Не скажу, что рад вас слышать, — отвечает он и садится на кровати, глядя чуть левее своего отражения.       — Очень жаль. Вы нас заинтересовали.       — Предпочту оказаться вне круга вашего внимания. Кажется, он очень специфичен.       — Судя по вашей реакции, интересы у нас совпадают.       — И что это должно значить?       — Не притворяйтесь глупее, чем вы есть. Верю в вашу амнезию, но вы не могли не заметить, что ваше тело навыки не растеряло. Это явно не подготовка подающего надежды гимнаста и морского пехотинца.       Эггси осматривается как можно более непринуждённо, перебирая способы и средства самозащиты. В этой комнате их до боли мало. Даже двери не видно. Радует только, что светлая пижама на нём не стесняет движений.       — С кем имею честь говорить? — он решает позже обдумать, откуда в его лексиконе подобные фразочки.       — Можете называть меня Виски.       — А я тогда мартини с лимончиком. Что за игры?       — Всего лишь кодовое имя. Но если хотите, можете продолжать называть Уиманом.       — Фальшивое имя? Нет, уж лучше кличкой Виски.       — Как скажете, Мартини.       Эггси хмыкает. Его, похоже, не собираются убивать просто так. Информации от него не добиться, тогда что? Шпионаж, как вариант. Гражданин Великобритании может получить больше возможностей, чем любой иностранец с поддельной биографией. На это Анвин не согласится. И его уберут, скорее всего. Так что стоит убедить в своей лояльности и сбежать, либо подороже продать свою жизнь.       — Что бы вы там себе ни надумали, — прерывает его лихорадочно мечущиеся мысли новый голос, — всё не так плохо.       — Тогда объясните нормально, кто вы и на кого работаете.       — Мы всего лишь продаём алкоголь.       — И кем же нужно быть, чтобы в Америке продавать выпивку*? Или собираетесь импортировать заграницу?       — Нам хватает изворотливости и смелости, чтобы заботиться о нуждах собственной страны, чужие потребности нас редко интересуют. Как считаете, вы нам подойдёте?       — Вы считаете, что да. Разве у меня есть право голоса?       — В США оно есть у всех, — смеётся голос.       В бессмысленном на первый взгляд разговоре достаточно подводных камней, чтобы более-менее прояснить ситуацию. Итак, его всё же вербуют. Но вряд ли для шпионажа. Что за нужды страны такие? В любом случае выбор невелик.       — Думаю, я готов узнать о вакансии поподробнее, — решается Эггси.       Он внезапно остаётся в тишине, и это заставляет подобраться. Через минуту Эггси узнаёт, где в его нынешнем пристанище дверь. Часть стены просто открывается наружу, пропускает двоих мужчин и возвращается на место, образуя неглубокую нишу. Анвин поднимается. Ни одно движение не скрывается от него, готового в случае чего на повторную «проверку». Один из его визитёров — тот самый Уиман-Виски. Теперь он вырядился в довольно приличный пиджак с рубашкой и галстуком. Только на ногах — джинсы, а на голове ковбойская шляпа. Вот уж точно: человека из Техаса можно вывезти, а Техас из человека — нет. Даже лассо на боку висит. Чуть спереди от него остановился кто-то посерьёзнее. Мужчина в годах, но довольно живенький, на взгляд Эггси. Схожий наряд из пиджака и «фермерских штанов», но с этакой претензией на ретро в виде шёлкового платка на шее. И тоже в шляпе.       — Меня что, в Техас занесло? — первым нарушает тишину Анвин.       — Угадали, — кивает тот, что явно тут за главного. Расслабленная поза и цепкий взгляд. И чего от него ждут?       — А поточнее? Мне так и не объяснили толком, что произошло.       — Вы в Кентукки. Вас нашли возле церкви.       Память не отзывается на явную провокацию, а жаль. Очевидно, это важная информация, раз за реакцией на неё так пристально следят. Он качает головой.       — Что ж, мы предполагали, что восстановить вашу память будет довольно непросто, учитывая, как далеко вас отбросила амнезия. Думаю, у вас достаточно вопросов накопилось. Поговорим?       — Я весь внимание, — хмыкает Анвин.       — Ну, не здесь же. Это так — временные меры предосторожности.       Ему предлагают переодеться. Пижаму сменяет классический костюм, подошедший ему, как влитой. Удивляться, что ему комфортно в пижонской одежонке, нет ни сил, ни времени. Просто очередной факт для раздумий. Голова болит заранее. Пока Эггси переводят в новые апартаменты, Виски маячит позади, как надсмотрщик. В итоге располагаются в шикарном кабинете с длинным дубовым столом, камином и портретами в золотых рамах. Эггси занимает предложенное кресло по левую сторону от севшего во главе стола мужчины. Виски остаётся стоять, прозрачно намекая, что доверие — лишь перспектива будущего в их отношениях. За следующую пару часов Эггси узнаёт, что он попал в какой-то шпионский фильм. И если верить этому Шампанскому, то попал ещё до амнезии.       Буквально месяц назад мир сошёл с ума. Телефоны подчинили себе людей, заставив убивать окружающих без разбора. А пробное включение сигнала было связано с ним, Гэри Анвином. Об этом в Стейтсмен, как называет свою организацию Шампанское, узнали, получив шифрованный сигнал на особых частотах, и поспешили отреагировать. Ему показали запись из церкви, где было видно, как он ловко выкашивает почти половину прихожан. Слабым утешением становится то, что они сатанисты-неадекваты, но на душе все равно гадко.       — Из двухсот человек на момент прибытия полиции и скорой помощи в живых оставались около пятидесяти. К концу дня лишь трое не испустили дух. Вы же вышли на своих двоих. После чего получили пулю в голову.       И бравые алкогольные агенты, желающие то ли отомстить самостоятельно, то ли получить информацию, применили секретные разработки, регенерировав его мозг. Жаль глаз не сохранился. Хотя если бы не их смекалка и дотошность, даже это не помогло бы. Оказалось, что на Эггси был не просто пижонский костюмчик, а чуть ли не бомба замедленного действия, которая через час попыталась уничтожить и его тело, и сам костюм. Он слушает про очки-камеры, кольцо с электрошоком и прочую дребедень, мысленно поздравляя себя и окружающих с помешательством.       Только червячок сомнения подтачивает его скепсис напоминаниями о далеко не уличной драке с Виски и странными знаниями вкупе с необычайной наблюдательностью. Эггси упорно молчит, впитывая информацию и стараясь найти ей подтверждение или опровержение.       На сладкое оставляют подробности о получасовой бойне по всему миру. По счастью, в Стейтсмен почти никто из агентов не погиб. В самом здании не было SIM-карт, а остальные, как и Эггси, не позволили гражданским себя убить. Профессионализм «самозащиты» был разительно похож на действия Анвина в церкви.       — Потому мы и заинтересованы в вас. Мы полагаем, что вы связаны с агентством, похожим на Стейтсмен. Если сумеем восстановить вашу память, то отправим на родину.       — А если нет? — решает уточнить он.       — Тогда можете остаться с нами. А пока будем искать информацию, поработаете в нашей дружной команде.       Предложение, от которого не отказываются. Да и, работая на этих ковбоев, он получит доступ к особым записям, это точно. Эггси соглашается, не ломаясь просьбами о времени на подумать.

***

      Попытки вернуть ему воспоминания проваливаются. Ни экскурсия в ту самую церковь, ни полное облачение в костюмчик один в один, как тот из прошлого, не вызывают даже чиха. Его бросают во всякие переделки, попутно проверяя навыки, но и это не срабатывает. Только однажды перехватывает дыхание. В поднятых агентами документах находится свидетельство о смерти его матери и сестры. Пожар в далёком-вчерашнем восемьдесят втором оставил его без семьи. Но память не даёт ни намёка, как это произошло. Картины горящих зданий не трогают его. В итоге он решает, что именно пожар стал причиной его превращения в спецагента. Ведь с того периода о нём ничего не известно даже правительству Великобритании.       Спустя три недели Гэри сам отказывается от дальнейших экспериментов. Начинается новая жизнь. Он постепенно знакомится со всеми Стейтсменами. Флиртует с Колой, переругиваются с Виски после спаррингов, болтает с Шампанским о былых временах и закатывает глаза, когда Текила советует расслабиться и предлагает оттянуться с ним. Анвину показывают секретные технологии в чисто американском стиле: биты-миноискатели, мячи-гранаты, лассо с эффектом бензопилы, которое так любит Виски.       Поначалу Гэри, точнее Мартини, выпускают на операции в сопровождении других агентов. Они на удивление быстро срабатываются с Виски, хотя собачиться не перестают. Ром и Бренди слишком серьёзные и дотошные, а Пиво — молодо-зелено — наоборот не умеет вовремя замолчать. Нет, непосредственно на задании он профессионал, но после Гэри старается сбежать от него подальше. О других он чаще слышит: видеть Джина, Скотч и Ликёр ему приходится лишь мельком, а Джек Дэниэлс, кажется, вообще полумифический персонаж. Кола — единственная его отрада в мужской компании. Её голос не отвлекает от цели, но приятно подбадривает, когда есть минутка выдохнуть перед очередным прыжком под пули. Жаль, не для него цветочек. Хоть она и была в команде по спасению Анвиновской тушки, особой приязни между ними не возникло. Она терпит его флирт — он не настаивает на большем.       Однажды удаётся попасть в Англию. После выполненного задания он отправляется в Квинс. На месте его старого дома возвышается многоэтажка, никого из старых знакомых застать в округе нет и шанса. Едва находит могилы матери и сестры на кладбище, которое было указано в бумагах. Боль прошивает грудь, но память безучастна. Он задаётся вопросом, неужели нет больше никого, кто помнит о Гэри Анвине. Его не искали в Кентукки — Стейтсмен следили за этим, надеясь получить об Анвине хоть какие-то данные, — не подавали запрос властям США. Он думает, что раз уничтожили костюм, то посчитали и его мёртвым. Что вполне логично после пули в голову. Хотя в итоге он потерял только глаз и тридцать лет жизни. Кстати, как жест доброй воли от начальства он получил замечательный протез-камеру, неотличимую от настоящего глаза. Её даже присоединили к чудом сохранившимся мышцам, поэтому новый глаз двигается синхронно с обычным. Видеть это не помогает, но Кола, подключённая к камере, или он сам через мобильный могут увеличивать картинку и всё в таком духе. Анвин ещё с трудом привыкает к этому фантастическому будущему.

***

      — Мартини, на связь, — вырывает его из размышлений о странных движениях в рядах нарко-мафии голос Колы.       — Слушаю тебя, малыш, — привычно отвечает он, оторвавшись от монитора.       — Тут Текила задержал двоих. Они пробрались в погреб и почти смогли найти вход в наши катакомбы. Один из них неплохо помял Текилу, так что мы подозреваем, что они не случайно здесь. Говорят, что портные.       — Куда их направили?       — В аквариум, но на наблюдательную сторону.       Он выходит из своей комнаты и изученным маршрутом двигается к цели.       — Почему туда? — спрашивает Гэри и чувствует ещё до ответа, как с силой забухало сердце.       — Есть подозрение, что они связаны с тобой. Текила получил указание допросить и выяснить, не по твою ли душу они пришли. Поэтому пока посиди в аквариуме, притворись, что ничего о нас не знаешь. Посмотрим, как отреагируют. Подходящая одежда…       — В тумбочке, знаю, милая, — перебивает он, улыбаясь. — Я наушник оставлю, подключи меня, когда начнут.       — Разумеется, конец связи.       Он не тешит себя напрасной надеждой. Шансов, что аж через год его решили поискать ничтожно мало. Но он переодевается в «пижаму» и решает немного развлечься. Когда в наушнике появляются первые признаки жизни, он подходит к зеркалу и достаёт набор для стрижки бороды. Она как раз отросла за миссию, стоит подровнять.       — Ну и кто вы, блядь, такие? — сходу наезжает Текила. — Только не нужно мне опять заливать про портных, сейф и бутылку. Это звучит, как полный бред.       — А другого ты и не услышишь, ковбой, — резко отвечают ему. Гэри отмечает, что голос принадлежит довольно зрелому человеку.       — Да ладно, признайтесь, вы же за морпехом приходили, — забрасывает удочку Текила. — И что там с бутылкой? Такая?       — Та же марка, но намного старше, — жёстко отвечает молодой голос. Похоже, по чьему-то самолюбию здорово потоптались. Хотя один из них, по словам Колы, неплохо сопротивлялся при задержании.       — Ну-ну, проверим.       Пока Текила проводит короткий экскурс в историю рома и зря переводит выпивку, Анвин успевает привести в порядок усы и постепенно приступает к бороде. Чиркает зажигалка, но парни хороши, не гнутся, попутно отстаивают честь национального напитка.       — Есть что добавить? — спрашивает Текила после длинной злой отповеди старшего.       — Разве что мою глубочайшую скорбь о вашей манере одеваться. И, пожалуй, соглашусь на счёт «Трахни себя в зад».       Гэри почти видит доброжелательную улыбку на лице говорящего.       — Ладно, значит «Нечего спасать, кроме достоинства»?       О, кажется, его выход: Мартини старательно расслабляется и отстраняется от голосов в наушнике.       — Это мы сейчас будем проверять.       Чик-чик ножницами. И тут подровнять.       — Эггси?       — Мистер Анвин…       Ух ты, и правда по его душу, что ли? Очень уж удивлённо звучат.       — У вас три секунды, чтобы сказать правду.       — Мартини! Срочно подайте Текиле знак, чтобы остановился, они не врут!       Вот как? Задачка.       — Раз…       — Гэри! Гэри, ложись!       Ему кричат, а он решает, что пора заканчивать спектакль, Текила явно не увидит никакого знака. Пора приучить парня не снимать очки для связи даже в штабе, это же ни в какие ворота! Он резко откладывает ножницы и идёт к выходу.       — Гэри! — сколько радости, а он даже не пришёл ещё.       — Что за?.. — успевает начать Текила, пока Мартини с Колой кивают друг другу в коридоре.       В её руках зонт, который летит в руки ковбойчику, когда они входят. Два удивлённых взгляда не отрываются от Гэри, пока он, забрав полотенца у затораторившей объяснение ситуации Колы, кидает их парням и срезает кабельные стяжки. Тот, что моложе, тут же бросается на него. Мартини успевает заломить ему руку и поставить на колени до того, как понимает, что парень, кажется, хотел его обнять.       — Ой, извини, — говорит он, тут же отпуская вывернутое запястье. — Рефлекс.       — Ты чего? Словно не знаешь нас, — хмурится тот, что в очках. Они с младшим стоят близко, готовые прикрывать друг друга.       — Я и не знаю. Точнее не помню.       — В общем, добро пожаловать в Стейтсмен, — вставляет свои пять центов Текила. — Такое же агентство, как у вас, только в Америке, но наши основатели, слава Боженьке, алкоголем торговали.       — Давайте переместимся в более удобное место. После нашего приветственного душа, вам стоит переодеться.       Как и ему самому. В пижаме он чувствует себя чуть ли не голым. Особенно под пристальными взглядами двоих соотечественников. Словно потерянного отца нашли. Гэри передёргивается от последней мысли.       Ему нужна пара лишних минут, чтобы привести в порядок не только одежду, но и мысли. Поэтому к кабинету Шампанского он приходит последним, если не считать самого отсутствующего шефа. Под всеобщими взглядами он чувствует себя экспонатом в музее.       — Вы двое, прекращайте. Я ж не инвалид какой, чтобы на меня так жалобно смотреть. Давайте-ка начнём сначала. Агент Мартини или, как вы правильно кричали в аквариуме, Гэри Анвин.       Он протягивает руку старшему из них.       — Мерлин, — сдержанно отвечает тот.       — Ланселот.       — Играете в круглый стол? И кем же я там был? Артуром? — в шутку спрашивает он.       — В Кингсман твоим кодовым именем было Галахад, — говорит Мерлин. — Да уж, прошло немало времени. У меня уже подошвы стёрлись.       — А мне набойки на каблук нужны, — многозначительно добавляет Ланселот.       — Это явно должно иметь для меня особый смысл, да? Кола, ты пыталась объяснить нашим друзьям, что мне вышибли мозги?       — Нам не особо поверили, — хмыкает Текила.       — Ну так вот, я действительно не помню ни вас, ни мою деятельность в — как вы сказали? — Кингсман.       — И что последнее ты помнишь?       — Как бросил флот.       Сжимая руку в кулак, Ланселот непонимающе смотрит на напарника, который явно отчаянно надеялся на большее и теперь пытается переварить.       — Как вышло, что ты работаешь на них? — спрашивает Ланселот, забавно хмурясь.       — Оказалось, тело помнит намного больше, чем мозг. Был выбор между интересной работой и помощью с информацией против одинокого освоения новой реальности.       — Но почему ты не вернулся в Англию?       — Мои родственники мертвы, а больше я не знал никого там, — пожимает плечами Гэри.       — Но Мишель и Дейзи с детьми живы! — огорошивает его Мерлин.       — Что?       — Ты, видимо, поднял данные, нашёл информацию о пожаре…       — Побывал на их могилах, да, — добавляет он, выталкивая слова из пересохшего вмиг рта.       — Которые я лично заказывал, одновременно подыскивая им милый домик в пригороде. Ты сам инсценировал тот пожар. Даже отчима отправил в больницу, чтобы тот не пострадал… сильнее. Оставил утюг включённым, незаметно принёс два трупа…       Мерлин говорит, а у него начинает дико болеть голова, да так, что он глюки ловит один за другим. Два трупа, один из которых принадлежит совсем малышке. Он укладывает их в спальне матери и уходит. Потом издали наблюдает за пожаром и плачет. И следом мама обнимает его, говорит, что он умница. Картинки мелькают перед глазами: смешной пёс, которого он должен был убить; молодой Мерлин, которому приказали тренироваться на лишнем агенте; Гавейн-Артур с вечно постной рожей и презрением в глазах, перестрелки, теракты, ужины, корабли, вертолёты — всё это разрывает голову и, даже зажмурившись, он продолжает смотреть свою жизнь в быстрой перемотке.       Когда он открывает глаза, Кола протягивает ему платок, а Текила фляжку. Самое оно, чтобы отойти от произошедшей хрени.       — Хэмиш, чтоб тебя черти взяли, ты давно полевым агентом заделался?       — Эггси, — улыбается друг, и они обнимаются.       — Стой, Кола говорила о судном дне, это тот самый, когда пора зайти в винный? И вы правда нашли бутылку Стейтсмен?       Следом он узнаёт о полном уничтожении Кингсман. И ещё более ранней смерти Артура. Как оказалось, этот… нехороший человек продался картавому ублюдку. И, возможно, он знал, что Галахад жив, но поведать об этом чудесном факте не успел. Мир спасли, и об Анвине только и знали, что скорбеть. Ну, Мерлин скорбел, другим, уверен Гэри, было в общем-то срать. А теперь их в Кингсман и вовсе осталось трое, плюс огромная жопа с наркокартелем.       — Мартини, поздравляю с выздоровлением, — с порога рыкает Шампанское в своей извечной манере не тратить времени на пустые расшаркивания. Если только не вербует нового агента так, словно тот дикий мустанг и может в любой момент взбрыкнуть.       Мужчина бросает шляпу на гигантскую бутылку имени себя же и садится во главе стола, жестом приказывая и остальным располагаться. Следующие полчаса они проводят в обсуждении деятельности Золотого кольца и деталях совместной работы. По окончании собрания Гэри договаривается с Мерлином встретиться у него позже, а сам остаётся сидеть на месте. Шампанское хмыкает и тоже не торопится уходить по своим делам.       — Довольно быстрое развитие событий, да, Хью? — говорит Анвин с усмешкой.       — Как будто я не вижу, что ты рад. Ты был тем ещё снобом, но мы так уж и быть смиримся с твоим уходом.       Шампанское разбрасывает ноги на стол и внимательно смотрит на Гэри. Тот позволяет себе расслабиться и откинуться на спинку стула.       — Забавно, что среди своих я считался бунтарём. Было бы очень интересно поглядеть на вашу совместную работу.       — Да ни в жизнь! Я тебя-то, британского выскочку, едва терпел. Если говоришь, что там все ещё хуже были…       — Столовый серебряный сервиз сзади на каждого, — поднимает подбородок Гэри.       — Ясно теперь, почему наше знакомство было запланировано лишь после Судного дня!       Оба смеются, окончательно разбивая напряжённость. Анвин будет скучать, пожалуй. По их разговорам, спорам и прямоте Хьюго, которая поначалу его ужасно смущала.       Гэри поднимается и подходит к уже бывшему шефу. Тот тоже встаёт, хотя с него сталось бы прощаться с ногами на столе.       — Был рад работать под твоим началом.       — Ты был ещё тем строптивым говнюком.       Они пожимают руки и обнимаются. Гэри подхватывает со стола шляпу, к которой привык за время своей «стажировки» и уходит. Он рад, что нет недопонимания. Да и с чего бы, ведь изначально условились: он работает на Стейтсмен, пока не вернётся память. Только мелькает всё же мыслишка, что позови его Хью остаться, он бы мог и согласиться. Гэри знает, что и Шампанское думает так же. За год они с шефом достигли того взаимопонимания, что так и не обрели за десятки лет с Артуром.

***

      Мерлин дожидается его в компании Колы. Анвин отмечает, что они неплохо поладили, и не может промолчать.       — Мерлин, учти, наша Кола может и рвануть, если не будешь достаточно бережно с ней обращаться.       — Мартини, вам стоит держать свои наблюдения при себе, не то все пробки полетят именно в вас, — тонко улыбается она, но под удивлённым взглядом Мерлина пунцовеет и поправляет очки.       — Ладно, понял, не вмешиваюсь, — он притворно поднимает руки. — Нам нужно поболтать с Мерлином, дашь нам часок? Кстати, всё хотел спросить, а что за новый агент? — он кивает на маячащего парня позади Хэмиша и продолжает шёпотом: — И почему он так обиженно на меня смотрит?       Мерлин вдруг застывает с испуганно-удивлённым выражением лица, а тот самый парень резко бледнеет и сжимает пальцами воздух в смутно-знакомом жесте. Взгляд побитой собаки из-под волнистой чёлки заставляет нервничать.       — Ты не помнишь? Такое возможно? Что память вернулась не вся? — последнее обращено к Коле.       — Процессы не изучены до конца, но случается всякое. Хотя обычно восстановление доходит до периода непосредственного повреждения.       — Я и помню всё. Убили Ланселота, похитили эколога, которого я потом случайно взорвал вместе с собой, Валентайн раздаривал карточки и похищал знаменитостей. Мы его пасли, узнали о Кентукки… церковь потом. И вот я тут. Хотя погоди, — Эггси задумывается и ему становится неловко от надежды, которая мелькает на миг на лице-маске парня. — Ланселот. Ты ведь так представился. В то время был отбор кандидатов на это место. Ты из них, видимо. Думаю, я просто не запомнил тебя среди остальных, — он пожимает плечами.       — Гарри был твоим кандидатом, — через силу говорит Мерлин.       — Да ладно! Он? В нём Кембриджем за версту несёт!       — Оксфордом, — тускло поправляет парень.       — Один хрен.       — Стоп, — обрывает всех Мерлин. — Разберёмся с этим в другое время.       — Верно, расскажи лучше, что у нас произошло. Про Судный день я понял, хочу получить подробности.       Кола прощается и уходит творить волшебство с теми скудными данными, что принесли кингсманы. На Гэри же вываливают краткий пересказ Апокалипсиса родного агентства. Даже его дом взорвали уроды. Дом, который перешёл этому новому Ланселоту. Он верит, что на зло Артуру мог выбрать того, кто пройдёт испытания, но этот парень был чересчур в стиле Честера Кинга. Вышколенный, отутюженный, с выражением лица, словно он на приёме у самой королевы. Однако же он справился со спасением мира, честь ему и хвала.       Разговоры неожиданно утомили его. Голова всё ещё болит после вернувшихся воспоминаний. Гэри говорит, что ему стоит обдумать всё, и Хэмиш понимает его. Старый друг всегда хорошо улавливает, когда Анвин на пределе. Паренёк тоже смекает и уходит с Мерлином. Его грустный взгляд начинает надоедать. Ночью сон долго не приходит, а после Гэри долго ходит по своему дому, пытаясь дозваться Джей-Ти-Кея. Пёс скулит где-то совсем рядом, но не выходит, словно провинился и трусит. Просыпается Гэри в скверном настроении и понимает, что верный друг больше не прикрывает его спину и не охраняет дом. Да и дома у него больше нет. Остался лишь друг и работа. Мать с сестрой давно не нуждаются в нём, живут своей безопасной жизнью. Одиночество наваливается, придавливает и сжимает горло. Чувство, что ему недодали чего-то, свербит в подкорке. Он гонит его, но напрасно: оно прочно засело в мыслях. Пожалев себя ещё несколько минут, Гэри решительно отбрасывает глупые мысли и приводит себя в порядок.

***

      Новый день приносит информацию о бывшей подружке кандидата-предателя. Забавно, что протеже Кинга тоже оказался изменщиком. Музыкальный фестиваль представлялся иначе, но теперь Гэри понимает, что они с Виски немного не вписываются. А вот Ланселот чувствует себя довольно свободно. Для задания он выбрал ужасно узкие кожаные штаны, в которых не должен иметь возможности пошевелиться, и футболку с таким количеством дыр, что с тем же успехом, он мог идти топлес. Кажется, у парня были интересные студенческие будни. Блондинка клюёт на него, и к вечеру чип уже курсирует по её кровотоку. К их с Виски удивлению, Ланселот не заходит дальше необходимого минимума. На подколки отвечает только, что несвободен. Какая цаца.       А следом всё так закручивается, что думать о сердечных привязанностях мальчишки становится некогда. Заболевает Текила, и вместе с ним ещё пятьдесят миллионов человек по всему миру. Паника нарастает, и американский президент явно серьёзно настроен избавить мир от наркотиков. Анвин в целом на его стороне, но радикальная жестокость — не лучшая тактика. Да и Текилу жаль, он отличный парень, хоть ему и не помешает серьёзная трёпка, когда они добудут антидот.       Им чертовски везёт, что Чарли дорожит бывшей настолько, что раскрывает ей координаты одной из баз. Втроём с Виски и Ланселотом они отправляются на горнолыжный курорт. Гэри не против, хотя он и привык к парной работе. Не доверяя непроверенному боем молодняку, они оставляют Ланселота на пульте управления. План почти срабатывает, но в итоге их едва не разносит в кашу на подвесной дороге. Домик в чаще леса приветливо встречает вымотанных агентов, позже приходит Ланселот. Парень явно зол на самого себя и рассказывает, что пульт управления дистанционно перехватили и он не мог ничего сделать.       — Ладно, бывает, — хлопает его по плечу Эггси. — Тут нужен был Мерлин, не иначе.       — Ты же достал шприц, Мартини? — спрашивает напарник.       — Да, вот.       — Значит, справились. Дай гляну на него.       Он уже протягивает спасение наркоманов, когда за окнами щёлкают затворы и их накрывает градом пуль. Виски успевает толкнуть Гэри на пол, разбив при этом грёбаный шприц. От пары десятков местного спецназа они отбиваются с трудом. Виски показывает чудеса аэробики с револьверами и хлыстом, Гэри прикрывает друга, пока Ланселот отсиживается, изредка выглядывая из окна.       — И чего тормозил? Мог бы и помочь, — говорит Анвин, когда Виски возвращается.       — Я надеялся, что его убьют раньше и мне не придётся делать этого.       Парень вскидывает руку и до того, как Гэри успевает что-либо сделать, вышибает Виски мозги.       — Ты охуел, блядь?! Сука, ты совсем долбанутый!       Анвин подлетает к напарнику и залепливает его голову чудо-средством, чтобы остановить смерть мозга. Парень позади него лепечет что-то про предателя, который нарочно разбил шприц.       — Ты идиот! Он в Стейтсмен полжизни служит, Виски свой. Да и я не кретин, взял три шприца. Прихватил бы больше, да не успел.       — И всё равно я настаиваю, что он предатель, — упрямо твердит парень.       У Гэри зла не хватает на него. И всё же он не докладывает, что это Ланселот пристрелил Виски. Маленький червячок сомнения заставляет не торопиться. Парень спокоен и смотрит прямо. У него должны быть стальные яйца, чтобы вот так выстрелить без сомнений. Или железная уверенность, что поступает правильно.       Голова взрывается болью. Он прижимается к изрешечённой пулями стене, мимолётно отмечая, куда упал пистолет, и пытается справиться с ворвавшимися в голову воспоминаниями.       Вот он с лёгкой грустью смотрит, как на видео парень хладнокровно стреляет в милого пёсика с адской кличкой. Он рад, горд, но всё равно ему жаль.       Тот же парень отбивается от бугая в два раза крупнее него. Смелый, преданный, отличный кандидат.       Страницы личного дела. Гарри Харт. Война и бабочки. Я помогу тебе выбрать.       Встревоженное лицо на фоне больничной палаты. Приятно, что за него переживали.       Мерки. Горячо и вызывающе. Всё как любит Гэри Анвин.       Гарри на коленях перед ним возбуждает. На губах ещё горит поцелуй. Дерзкий мальчишка. Но у них время будет, а вот у мира из-за Валентайна — нет. Он уходит, думая о парне.       — Ох ты ж блядь, — открывает он глаза, тут же встречая встревоженный взгляд. — Мы ещё обсудим это всё, Гарри Харт. А пока, нужно быстро придумать, что делать с этим.       Он кивает на поляну перед домом, на которой опять столпились парни в белом. Перестрелять их всех не удастся, хлыст — не его сильная сторона. Пока он раздумывает, Харт замораживает всех к хренам. Давно бы так.

***

      Их переправляют обратно в Кентукки. Виски увозят в лазарет, скоро уже будет как новенький. Ему липучку наложили почти сразу, так что долгого восстановления, как было у Анвина не понадобится.       — Кола, — говорит он, когда та выходит из лазарета. — Я не уверен, но хочу попросить тебя.       — Да?       — Пока не разберёмся с Кольцом, не возвращай ему память.       — Мартини, у вас есть серьёзный повод для этого?       — Думаю, да. У нас достаточно агентов, можем подключить Текилу, если на то пошло. Просто, пожалуйста.       — Назови хоть одну причину, — требует она жёстко.       — Помнишь, от чего умерла его девушка?       — Он мне не говорил. Но в документах написано, что это была авария.       — Её сбил наркоман. Насмерть. И она была беременна.       — Ты считаешь?..       — Подозреваю. Но лучше перестраховаться. С шефом я договорюсь.       — Ладно, если Шампанское не против, я подержу его в аквариуме. Но Виски не мог.       — Слишком многое на кону, Кола. А пока — вот, — он протягивает ей два шприца. — Один на экспертизу, второй для Текилы. Пора спасать нашего идиота. Что с тем китайцем?       — Мы нашли координаты в Камбодже, думаем, это база Поппи Адамс. Но если успеем сделать антидот…       — Её всё равно надо обезвредить.       — Да. Через двадцать минут будет готов самолёт. И Текила, если Адамс не соврала на счёт антидота.       — Думаешь, это хорошая идея, сразу брать его с собой?       — А ты попробуй его останови.       Она, ухмыляясь, уходит. Гэри задумчиво смотрит вслед, думая, что, может, ну его этот Кингсман? В Америке он чувствует себя намного более «своим», чем после тридцати лет на родине.       — Гэри, — зовёт сзади неуверенный голос.       Он оборачивается. Харт стоит в проходе, одетый в новый костюм, холёный и словно потерянный. Эта страна беспринципных карьеристов не для него. Не то что старушка-Британия, где можно пить чай в определённое время и носить зонт с полной уверенностью, что он пригодится. Кстати, об этом.       — У меня для тебя кое-что есть, — говорит он, подзывая парня к себе. — Заметил за тобой один жест и понял, что ты выбрал себе аксессуар истинного джентльмена.       Он проводит Гарри в мини-арсенал. Как он понял, когда вернулась память, технологиями их организации всё же обменивались, хотя прижились не все девайсы. Анвин вытаскивает длинный зонт-трость и протягивает его Ланселоту.       — Напичкан тем же, что и наши. Освоишься? Здесь центр тяжести немного смещён.       — Благодарю. Так ты всё же вспомнил?       — До последней секунды, — он с усмешкой смотрит на радостное лицо. — Идём ко мне.       Гэри предлагает ему располагаться, и Гарри выбирает кресло около рабочего стола, хотя изначально его взгляд явно задержался на кровати.       — Я горжусь тобой, — с улыбкой говорит Гэри замершему парню. — Отлично справился с Валентайном. И я… Рад, что ты в порядке.       — Очевидно, не слишком, раз даже не вспомнил меня сразу, — вырывается у Гарри.       — Думаешь, от того, что мне плевать?       Анвин наклоняет голову вбок и рассматривает неуловимо повзрослевшего парня, который ведёт себя как мальчишка. Кусает тонкие губы, откидывает чёлку, сжимает ручку зонта до побелевших костяшек. Гэри немного грустно. Неудавшийся лепидоптеролог стал матёрым агентом без его участия и влияния. Слегка наивный даже после нескольких лет на войне взгляд теперь ужесточился и сверкал обидой.       — В том и дело, что забыл я именно тебя.       — И как это понимать?       Ответить Анвин не успевает: звонит телефон Гарри, и тот выходит, чтобы ответить. Его радостное выражение лица заставляет Гэри поморщиться. Он напоминает себе, что целый год в этом возрасте — не так уж мало. Возвращается парень бледным, краше в гроб кладут. Гэри подхватывается к нему и натыкается на отчаянье во плоти. Но уже через секунду Ланселот берёт себя в руки и, сжимая мобильный в руке, ровно произносит:       — Нам стоит поторопиться и достать эту суку.       Анвин только кивает. Они вместе доходят до самолёта, около которого их поджидают Мерлин и Текила. Последний бледноват, но синие вены пропали и выглядит он адекватным. Гэри с облегчением обнимает друга, и тот шепчет короткое «Спасибо». После виновато прячет глаза и привычно бравирует винчестером.       — Мы, кажется, торопимся, — недовольно бросает Ланселот и первым поднимается на борт. Гэри удивляется, когда следом идёт Мерлин, но молчит.       В самолёте ещё десять минут после взлёта тлеет напряжение. Текила задумчиво смотрит в иллюминатор, Мерлин поглядывает на друзей, которые упорно не желают встречаться взглядами. Чуть только Гэри пытается поймать глаза Харта, тот утыкается в руки, но посматривает исподтишка на бывшего наставника.       — Парень, пойдём, покажешь мне, как садить эту штуку, — говорит Мерлин, трогая Текилу за плечо.       — Да там автопилот, папаша, не парься, — отмахивается тот.       — Идём-идём, а то мало ли.       И цепко ухватив парня за плечо, направляет его в кабину пилота. Гэри решает, что пора прояснить ситуацию, раз уж даже Хэмиш почуял неладное. Он встаёт и подходит у бару, вытаскивая бутылки. За его движениями пристально следят.       — Мартини?       — Не откажусь. Тебе из-за этого дали такое кодовое имя?       — Я сам себе его дал, — ухмыляется воспоминанию Анвин.       — А вы с Текилой близки, — он кивает на дверь кабины пилота, но, встретив взгляд Гэри, не выдерживает: — Извини, это не моё дело.       — Знаешь, когда стейтсменам пробивают голову, память отматывается до самого страшного момента в жизни. Такая вот защитная реакция. Меня отбросило во времена до встречи с тогдашним Ланселотом. До того, как я инсценировал смерть близких и отказался от любых привязанностей. Кроме дружбы с Мерлином, в общем, и вспоминать-то нечего.       Харт резко опустошает бокал и едва не бросает его в стену. Гэри спокойно продолжает:       — Однако же тебя я не вспомнил. Заметь, что к тому времени я уже знал, что почти всех кингсманов перебили. Разум защитился от новой боли, просто «не догрузив» часть данных.       Карие глаза со знакомой надеждой впиваются в него. Гэри качает остатки напитка и ставит бокал на стойку.       — Я рад, что ты живёшь дальше, пускай хотя бы у тебя будет, что вспомнить в решающий момент.       — Живу? Это вряд ли. За этот год я бывал только на миссиях и заднем дворе твоего дома. Навещал Джей-Ти-Кея. Теперь рядом с ним лежит и мистер Пиклз. Я пересмотрел все диски, что нашёл у тебя в комнате, включая тот, в диванной подушке.       — С кулинарными видеорецептами?       — Именно. Даже научился готовить вишневый пирог.       — Твоей девушке должно нравиться.       — Какой ещё девушке?       — Той, для которой мы так спешим в Камбоджу.       — Ты же видел моё досье, — с непониманием проговаривает парень.       — Хочешь сказать, ты, как и Чарли, спешишь помочь бывшей?       — Это моя сестра.       — Вот как.       Они замолкают. Эггси чувствует себя внезапно довольно счастливым человеком. Его помнили. О нём даже скорбели. Это чертовски приятно.       — Ты ревновал, — слегка удивлённо заговаривает Гарри, всем корпусом поворачиваясь к нему.       — Как и ты. Текила безобиден, хотя та ещё заноза.       — А Виски? — парень хмурится.       — Он верен своей девушке. Именно поэтому ему вернут воспоминания только после окончания миссии.       Гэри отходит к дивану, показывая, что этот разговор окончен. Гарри не остаётся ничего, кроме как последовать за ним. Замявшись на подходе, он знакомо садится перед Гэри на корточки и как когда-то пристально смотрит прямо в глаза.       — И что будет дальше? Мы?.. Ты вернёшься в Кингсман?       — Спасём мир и восстановим агентство, — пожимает плечами Анвин. — А дальше — посмотрим.       — Я не хочу смотреть. Я хочу действовать.       И рывком оказывается в дюйме от Гэри, вжимая его в диван и не позволяя вырваться — будто тот пытается. Одно колено парня протискивается меж его бёдер, но после он замирает, напряжённый и потерянный. Гэри осторожно освобождает одну руку и мягко проводит по гладкой щеке. Гарри расслабляется и не противится, когда Анвин усаживает его себе на колени перехватывая инициативу. Поцелуй, ещё один, сухие губы, искусанные и не по-джентельменски шершавые жадно принимают каждое касание Гэри. Сам он едва сдерживается, чтобы не сжать пальцы в чужой шевелюре. Он чувствует дрожь горячего дыхания и пульс выше сотни.       — Вам стоит прекратить и взять себя в руки. Галахад, Ланселот, мы приближаемся к цели.       Отстранённый голос Мерлина в наушниках словно пощёчина заставляет прийти в себя. Гарри отскакивает, загнанно дыша, и по привычке поправляет галстук.       Узнав, что Мерлин решает приобщиться к полевой работе, Гэри пытается понять, что его другу наплела Кола — чувствуется её влияние. Хэмишу всегда нравилось холодное оружие. Для джунглей самое то. Текила проверяет винчестер, Гарри поигрывает зонтом. Гэри достается чемодан и пара приколов по мелочи. Приземление. Пора.       Дело прежде всего. С Гарри они всё успеют. Чувство дежавю пробирает до костей, Анвин замирает на выходе из самолета и оборачивается. Гарри прямо за ним, собранный и готовый выполнить очередное задание.       — Вернёмся в Англию — пойдем знакомиться с твоими родителями. И сестрой.       — Отец жаждал узнать, кто выбил бабочек из моей головы.       — А узнает, с кем ты теперь живёшь. Нужно будет выбрать, в каком районе купим дом.       — Ты хочешь?.. О боже, да.       Короткий, но чертовски жаркий поцелуй кружит голову. Вниз они спускаются под издевательский свист Текилы и молчаливое неодобрение Мерлина. Плевать. Да и Хэмиш украдкой улыбается ему, когда они продираются сквозь джунгли. Вот только на подходе к базе Гарри наступает на мину, и Анвин уверен, что его сердце взорвется раньше. Блядь-блядь-блядь! В голове проясняется уже после того, как на мине оказывается нога Мерлина. Нет! Так тоже не пойдет.       — Да вы идиоты все, мать вашу, — взрывается Текила. — Слышь, папаша, или мы сейчас же придумываем, как тебя вытащить, или, клянусь, до конца жизни ты будешь ездить в коляске, понял?       — Вряд ли будет, что возить после взрыва, — тонко улыбается Мерлин.       — Уж поверь, — парень сплёвывает в траву.       К ним уже приближаются охранники, так что времени в обрез. Галахад делает выбор.       — Текила, остаёшься здесь, прикрываешь Мерлина. Мерлин, заклинаю, стой на месте, мы тебя вытащим. Или же я помогу Текиле исполнить угрозу и следующие пятьдесят лет буду донимать.       — К Поппи приходил адвокат. Он должен был как-то пройти, — замечает Гарри.       — Верно, мы выбьем из неё код отключения минного поля. Дождитесь нас.       Кивок в ответ, пора действовать. Охрану нейтрализовать ничего не стоит. Сложнее с мини-армией внутри базы. Это занимает время. Достаточное, чтобы истощить их обоймы и запасы взрывчатки. Поэтому против железных собак Галахад оказывается почти безоружным. Зато появляется шикарная идея. Пока Элтон — реальный, сука, настоящий Элтон Джон! — отвлекает адскую машину, Гэри вешает на неё передатчик.       — Текила, перепрограммируй псину и замени Мерлина на неё. Только живо, думаю, у неё неплохие антивирусники.       Мерзкая тварь через пару минут убегает в лес, а вместо неё появляется вторая. Но после передышки справиться с ней проще, да и Элтон не промах. Два удара шарами для боулинга, и тварь превращается в груду металлолома. И бонусом — билеты на концерт, плюс двусмысленные намёки. Гэри обожает свою работу.       Ланселот тоже справляется с задачей. Смутно знакомый парень — соперник Харта на отборе, кажется — валяется в стороне, однорукий и не особо живой. Они с Гарри обмениваются кивками и уже готовы идти к Поппи, когда раздаётся взрыв.       — Мерлин? — хрипло спрашивает Гэри в микрофон.       — Живой ваш волшебник, оглушило только. Скоро будем, — рапортует Текила.       Гора с плеч. Можно заканчивать. Обходится без эксцессов. Наркотик в Поппи заставляет её ввести код и убивает. Никто не говорил, что они ведут себя как джентльмены со всеми. Точно не с бешеными зарвавшимися суками. Окончательно Гэри выдыхает, когда обнимает Хэмиша — живого и почти невредимого, если не считать ссадин и испорченного костюма.

***

      Агенты возвращаются на базу, где пострадавшего передают в заботливые руки Колы. Увидев облегчение и сосредоточенное сканирование сначала взглядом, а затем приборами, Анвин понимает, что другу повезло. Он даже не комментирует то, как краснеют уши Мерлина, когда девушка приказывает ложиться в постель и ждать её. Он тактично подмигивает и уходит.       — Мартини, зайди-ка.       Шеф не выглядит радостным. Напрягшись, Анвин оставляет недоумевающего Гарри ждать его и приходит в зал совещаний, где уже сидит Текила. По знаку Шампанского они надевают очки. Ого, полный сбор. Хью садится во главе стола и заговаривает, рубя фразы, словно они нелегко ему даются.       — Миссия окончена. Дискотека остановлена, мир приходит в себя. Это уже не наша забота. У нас образовалась внутренняя проблема. Мы нашли доказательства того, что Виски сотрудничал с Адамс. Шифрованные сообщения через посредников, но это было.       На экране появляются скрины сообщений. А ещё фото, где Виски встречается с кем-то очень похожим на Чарли Хескета.       — Вот ублюдок, — сплевывает Пиво.       — У него должны были быть довольно веские причины, да? — почти спокойно говорит Ликёр, но Гэри видит презрение в складках у рта.       — Его баба, — бросает Шнапс, — её угробил наркоман, вот он и мстил, наверное.       — Скорее уж, возомнил себя великим чистильщиком, — добавляет Вино, потирая лоб пальцами. — Ему нравилось делать большие дела.       — Высказались? — рыкает Хью, и все как по команде затыкаются и внимают. — Его причины важны, но не сейчас. На данный момент он в коме. Бдительный коллега из Кингсман прострелил ему голову, заподозрив измену и оказался прав.       Гэри выдерживает прямой взгляд бывшего начальства — да, он соврал и не собирается оправдываться.       — Память откатится до начала службы у нас. Но в первый раз, как помнят некоторые, ему понадобилась неделя, чтобы восстановиться самостоятельно. Что он будет делать, если вспомнит — вопрос. Мы собрались, чтобы решить его судьбу. Жду ваши мысли и предложения.       — Виски — хороший агент, — задумчиво произносит почти ветеран агентства Джин, — потерять его было бы расточительством.       — Но и бомба замедленного действия нам в агентстве не нужна — посмотрите, что стало с кингсманами, а ведь они выкинули стажёра, — подаётся вперёд Пиво.       — Кандидата, — поправляет Гэри, поморщившись.       — Суть не в том. Если бы был способ заблокировать его память… — Джин стучит себя по виску. — Мы знаем, как давно он связался с Кольцом?       — Около года назад, — не глядя в документы, отвечает Шампанское.       — Как раз когда появился Мартини?       — Скорее, когда у кучи бандюганов и психов развязались руки после бойни Валентайна и пропажи мировых лидеров, — хмыкает Анвин и упирается взглядом в невозмутимого Ликёра.       — Кингсман, —почти лениво роняет Джек Дениэлс, которого Гэри даже не заметил.       Знал, что тот сидит там, по левую руку от Хью, полупризрачная голограмма, но не заметил. Максимально непримечательная внешность человека-загадки. Анвин пытается его рассмотреть, но не преуспевает. Все поворачивают головы к агенту, но не смотрят в упор. Кроме Хью.       — Поясни.       — Он жил тут, в Кентукки. Там не вспомнит.       Максимальная краткость. И всё ясно.       — Сработает на время, — кивает Галахад. — Но нам ещё предстоит восстановить нашу базу, до того будет лучше, если вы подержите его в аквариуме или приведёте, как меня, к мысли о том, что он агент.       — И контроль. Вживить жучок с маячком, — добавляет Портвейн.       — А стоит ли оно того? — вдруг шипит Абсент. — Он предал нас. Если бы этот мальчишка не выстрелил, Виски мог запороть всё дело. Я не буду с ним работать, спину не подставлю. Руки не протяну. Предателю — смерть.       — Соглашусь, — Вино переглядывается с Коньяком, и тот кивает.       Анвин вспоминает, как всё начиналось и свои первые миссии с Виски. Они были товарищами. Не раз прикрывали друг друга, вместе спаринговались, Виски даже зашивал ему бедро, когда шальная пуля распорола кожу и поджарила край мышцы. Сможет ли он доверять ему? А позволить убить? Он поднимает взгляд на Шампанское. Хью смотрит на него. Странно вдруг понять, что ты решаешь судьбу чужого подчинённого. Хотя логично — похоже, теперь Артуром станет он. Кинг, должно быть, в гробу вертится ужом, старый ублюдок.       — Кингсману нужно восстанавливать численность агентов, — почти без эмоций говорит он и обводит стейтсменов взглядом. — Мы проследим за Виски. Через месяц-полтора сможем принять его. Нужны будут все данные о ключах к его памяти.       — Тогда решено. Виски становится кингсманом. Возражения?       Не находится никого против. Вино и Коньяк, очевидно, устраивает нахождение Виски за океаном. Абсент кривится и пожимает плечами. Общий сбор закончен, агенты отключаются, и Галахад устало протирает очки.       — Текила, не торопись, — останавливает парня Шампанское. — Ты проштрафился. Поэтому тоже едешь в Англию. На годовую стажировку. Свободен.       — Но…       — Ещё слово и будет два года.       — Есть, — кивает парень и демонстративно широким шагом уходит. Дверью не хлопает — чревато.       — Спасибо, Хью, — улыбается Гэри. — Два агента, даже больше, чем я надеялся.       — Остальные ресурсы тоже в твоём распоряжении.       — Мы не забудем.       Они встают и пожимают руки.       Гэри возвращается в свою комнату. На его кровати лежит Гарри. Его пиджак аккуратно висит на спинке стула, броги ровненько стоят возле кровати, но видно, что прилёг он на пару минут и отрубился. Волосы растрёпаны, и хочется усилить этот эффект, запустив в них пятерню. Но он не идёт вперёд, а, остановившись в проходе, смотрит на него. Словно на краю обрыва. Шагнёшь — и мир перевернётся, останется только свободное падение. И неизвестность впереди.       Он играл с мальчишкой, который внезапно влез ему под кожу и заставил мозг буквально спасаться бегством от своего влияния. Гэри казалось неплохой идеей привязать Харта к себе, чтобы утереть нос Артуру. Но тот уже был бунтарём до него. Приоритеты сместились, открылась новая возможность. Новый союзник в агентстве, которое пыталось подавить его или вытолкнуть из себя. Ощущение сродства до того сильное, что стало потребностью. Кажется — для обоих. Гарри проник в его мысли. А сам Анвин прочно засел в подкорке своего протеже. Харт навещал Джей-Ти-Кея, надо же.       И что им с этим делать?       Гэри делает шаг. Назад. К двери. Наружу, чтобы дать себе время всё обдумать.       Гарри Харт хмурится во сне. И пути назад теперь нет. Гэри обречённо опускает плечи. Улыбается самыми уголками губ и неслышно подходит к кровати. Стоит ему опуститься на корточки рядом, как Гарри открывает глаза и сонно, но полностью осознанно смотрит на него. Разум передаёт информацию о безопасности, и его тело расслабляется. Медленное моргание.       — Мне показалось, ты уйдёшь.       Хитрый притворщик. Конечно, он проснулся как только Анвин повернул ручку.       — Я и ухожу. С тобой и Мерлином. Нам предстоит много работы.       — Мерлином?       Ревность. Гэри хочет засмеяться.       — Да, если Кола не сманит его остаться. Но, я надеюсь, его мужское обаяние притянет её в Англию. Какая женщина устоит перед его харизмой? Тем более у нас принимают женщин-агентов.       Гарри понимающе улыбается и осторожно снимает с него очки, отключая камеру и прослушку.       — Я рад, что мы летим домой. Отец будет рад пожать руку человеку, который склонил меня к выбору деятельности… далёкой от изучения бабочек.       — Я и не к такому тебя склоню, душа моя.       Обращение, вырвавшееся случайно, заставляет замереть обоих. Гарри самую малость краснеет. А Гэри становится до того легко, что хочется смеяться. Он притягивает к себе смущённого парня за рубашку, заставляя почти свалиться с кровати. Губы к губам так резко, что они стукаются зубами словно малолетки. Пальцем он ведёт по мягкой чисто выбритой щеке к волосам, в которые с наслаждением зарывается пальцами, сжимая ладонь в кулак. Больше. Ему нужно прямо сейчас. Ждать до дома? Где их поглотят заботы и проблемы? Увольте. Эта ночь принадлежит им.       — Двигайся, — приказывает Гэри, поднимаясь на ноги.       — Да, мистер Анвин.       Это даже нечестно. Паршивец знает, куда стрелять. Гэри стягивает туфли с носками, зашвыривает их подальше, забирается на кровать. Харт недвусмысленно раздвигает чёртовы ноги, придавив пятки к заднице. Хорошая растяжка — пригодится. Пока мысли проносятся вперемешку с грязными фантазиями, чужие пальцы успевают расстегнуть половину пуговиц на его рубашке. Что ж, тогда он начнет с его брюк. Ремень звякает о пол, вжикает змейка. М, боксеры. Под которыми его ждёт нечто весьма напряжённое и готовое к действию. Собственный член довольно болезненно упирается в ширинку, приходится сдерживаться, чтобы не помочь Гарри с собственными брюками.       — Не торопись, — бурчит он, оттягивая резинку трусов Харта, — как раз к моей пенсии начнём.       — Я, может, волнуюсь, мистер Анвин, — хитро прищуривается тот.       — Ещё скажи, что это у тебя впервые.       Он распрямляет палец и резинка громко шлёпает по плоскому животу. Гарри морщится и начинает работать руками активнее. Минута и на Гэри уже нет ни рубашки, ни майки, да и брюки спущены. Сам он начинает с запонок, чтобы после расстегнуть пару верхних пуговиц и просто стянуть обмундирование Харта через голову.       Они замирают изучая. У Анвина много шрамов. Он помнит половину и знает об остальных от Мерлина, который орал на него в лазарете каждый раз, как Галахад приходил в сознание достаточно, чтобы запомнить нотации. Большинство выглядит, как тонкие белые полоски, иногда рубцами выступающие над кожей. Но над правой ключицей три в ряд пулевых следа, что интересно, полученные в разное время, но в одном и том же городе. Он ненавидит Прагу. На боку, на рёбрах, слева — красное полосатое пятно от ожога: его «уронили» на сетку на печке. Самый свежий рубец он получил месяца четыре назад, когда маленькая девочка всадила кусок стекла ему в живот, пока он прикрывал её от осколков взрыва. В итоге её прикончили свои же.       Гарри смотрит без восхищения, испуга или отвращения. Любопытство. Понимание. Анвин может отследить, как в голове агента вспыхивают предположения о характере и способе повреждения. Его кожа тоже несёт историю жизни. Более короткую, конечно. Пара ножевых, пулевое по касательной времён армии, очевидно, и мелкие шрамы от осколков над грудиной, где не прикрывает костюм. Нужно будет исправить недочёт.       Обоюдный осмотр закончен. Словно шаг навстречу — необходимый, осторожный. Они не станут тратить время на то, чтобы потрогать или поцеловать эти следы работы. Они же не в дешёвой порнушке, правда. Это просто как узнать, какой у него любимый цвет и добавляет ли он сахар в чай. Пора сосредоточиться на более важных вещах. Например:       — И сколько ты выпил перед тем, как набить бабочку вокруг пупка? — сдерживая улыбку, спрашивает Гэри.       — В честь возвращения из армии-то? Очень много.       Гарри стягивает с себя брюки и поднимается на колени, чтобы прижаться к нему. Сухие губы и жаркое дыхание настраивают их на нужный лад, отвлекая от размышлений о прошлом и бросая в опьяняющее настоящее. Гэри запускает под ткань боксёров сразу две руки, плотно до максимума прижимая к себе Харта за задницу, и ловит довольное мычание новым поцелуем. Чужие пальцы в волосах и на шее отчаянно цепляются за него, пока он слизывает кровь с едва зажившей губы.       Кровать узкая. Он матерится про себя, когда колено едва не соскальзывает, пока они ищут подходящую позу. Парень под ним гибкий настолько, что мог бы выступать в цирке, и узкий, словно ещё никогда… Стоп.       — Скажи-ка мне, уж не девственник ли мне достался? — с неожиданным трепетом спрашивает Гэри, заглядывая Харту в глаза.       Тот упрямо дёргает подбородком и смотрит с вызовом.       — Сокровище, — шепчет Анвин, — переворачивайся. И не вздумай спорить.       — Да, мистер Анвин.       Гарри ужом переворачивается и выставляет задницу, прогибаясь в спине.       — Я готов. Полностью готов, — с намёком говорит Гарри.       О, Гэри видит: покрасневшее колечко мышц, которые неумело растягивали, как бы намекало. Ну, Анвин тоже не балду гонял. Он тянется вперёд и достаёт из тумбочки запечатанный тюбик смазки. Щедро выдавливает гель в свою ладонь и между ягодиц парня. Тот волнуется, сжимает пальцами подушку и едва заметно подрагивает. Это отрезвляет.       — Мы можем остановиться.       — Нет. Просто, я так давно… хотел этого.       Гэри успокаивающе проводит сухими пальцами по позвоночнику.       — Хорошо.       Его член уже какое-то время болит от напряжения, поэтому освободить его от белья — блаженство. Гэри не собирается спешить. Не здесь, не сейчас, не с Гарри. Сперва он входит в парня пальцами, осторожно, пережидая, пока тот снова расслабится. Он действительно хорошо постарался, растягивая себя. Третий добавлять не сложно, только уже бёдра сводит от собственной неспешности. Как пацан, честное слово. Угрюмый взгляд через плечо подталкивает быть активнее, ну в самом деле. А уж когда его пальцы зажали и отпустили колечком мышц…       — Сам напросился. Подушку.       В ответ только мычание — ещё бы, он намеренно согнул пальцы, чтобы пройтись по простате и заставить наглого мальчишку подумать о своём поведении. Тот выдыхает одновременно с тем, как Анвин вытаскивает пальцы, и захлёбывается вдохом, когда кое-что покрупнее заполняет его. Не спеша, с поглаживаниями по спине и бедру Гэри входит полностью, чутко прислушиваясь к Харту, который наконец делает чёртов вдох и сжимает его до звёзд перед глазами.       — Эй, тише-тише, я не двигаюсь.       Его отпускают.       — Прости.       — Больно?       — Нет, просто дай мне минутку.       Анвин готов дать больше. Всё, что захочет. Он любуется напряжёнными мышцами, широким разворотом плеч и выпирающими шейными позвонками. Дыхание Гарри успокаивается. Он приподнимается на руках, поворачивает голову и, глядя прямо в глаза, двигается слегка вперёд, чтобы потом резко насадиться на член Гэри. И тот мог бы сдержать стон и удивление, но зачем? Гарри повторяет и повторяет свой хитрый манёвр, пока Анвин не хватает его за талию, меняя угол. Теперь черёд Гарри стонать на каждом движении и елозить под ним в сладком желании вырваться-прижаться, потому что слишком много ощущений. Гэри наклоняется ниже, удерживая себя рукой, а второй сжимает напряжённую плоть Гарри, удваивая его наслаждение быстрыми плавными движениями.       — Чёрт! Гэри, я не могу, пожалуйста!       — Что не можешь? — он даже не издевается, почти.       Парень рычит и в отместку сжимается так, что у Эггси круги пляшут перед глазами. Паршивец. Они борются за непонятное первенство, дорвавшись друг до друга и неспособные остановиться сами. Но темп всё увеличивается, и, как бы они ни старались, оба были всего лишь людьми с простой человеческой физиологией. Вот только Гэри был хитрее. Он ускоряет руку, скользя по головке, почти не касаясь остального и сместив вес на ноги второй, рукой прижимает тяжёлые яички, надавливая пальцем сразу за мошонкой.       — Что б тебя! — только и успевает прошипеть Гарри.       В его руке член брызгает горячим семенем на простыни раз, второй третий, досуха. На это время Гэри притормаживает, чтобы сполна ощутить, как истома пробирает молодое тело. Он придерживает размякшего парня, пока тот не приходит в себя достаточно, чтобы повернуть к нему лицо.       — Твой черёд, — с намекающей улыбкой произносит Гарри.       Когда его в прямом смысле хватают за яйца, Гэри охает и двигается вперёд. Гарри поглаживает и надавливает именно так, чтобы подвести его к краю, и на этом краю Анвин мог бы застрять в блаженстве, если бы ему позволили ловкие пальцы и тугая задница Гарри. Харт изгибается и жёстко втрахивает себя в Гэри, пока тот не доходит до точки невозврата.       — Я сейчас, дай выйти, — на остатках сдержанности рычит он.       — В меня, — требует паршивец.       Анвин не успевает возразить. Да и не хочет. Он наполняет Гарри спермой под завязку и ещё с минуту пытается собрать себя в хаосе удовольствия, в который его выбросило как рыбу на берег.       Он осторожно выходит и ложится сбоку от прижавшегося к стене Гарри. Места хватит, но хотелось бы больше. Оба молчат. Смотрят, изучают. Гарри чуть напряжён. И у Эггси нет желания угадывать почему. Поэтому он спрашивает:       — Что?       Харт моргает. После до него доходит, но он продолжает молчать. Гэри не торопит. Это точно что-то глупое. Не то чтобы он сомневался в Гарри и его умственных способностях. Но после всего, что было? Точно ерунда.       — Я же смогу быть сверху? — наконец решается Гарри.       — Да сколько угодно, — без раздумий. — Если потянешь.       Он ухмыляется, видя блеск азарта в глазах парня, и притягивает его для поцелуя. На второй раунд после сегодняшних гонок у обоих нет сил, но позже они вернутся к этому вопросу. Харт прижимается всем телом, обвивает его ногами и руками. Гэри не против. И он чувствует, как расслабляется разгорячённое тело, а поцелуй становится вялым.       — Спи, — говорит он и почти видит, как отключается парень. Он и сам засыпает, крепко держа его в объятьях, потратив пару минут на то, чтобы осторожно выудить с пола покрывало.

***

      — Мерлин, я же просил предупреждать, когда к нам едут друзья из Америки.       — Вот я и предупреждаю, Артур.       — И я просил меня так не называть, аж дрожь пробирает.       Хэмиш закатывает глаза и включает планшет.       — Ты становишься слишком нервным, когда Ланселот на задании.       — Скажи это Моргане, она мне чуть током не зарядила, когда у тебя пропал сигнал в очках. А ведь я предупреждал, что рванёт!       — Даже спорить не хочу. К тому же ты уже снял меня с полевых миссий.       — Соцпакет наших агентов включает уменьшение стресса для беременных, даже если это значит отстранить их мужей от заданий. Ладно, как там продвигается набор Галахадов?       — Я даже удивлён, что ты не подсматриваешь за испытаниями. Кандидат Ланселота вселяет надежду, Мордред, кажется, влюблён в свою, но ей лучше отправиться к аналитикам, Персиваль сказал, что если его кандидат опять не пройдет, ему придётся остаться ещё на год, а он не выдержит, так что…       — А Шампанское жесток. Рад, что стейтсмены прижились. То есть можем ожидать двух Галахадов?       — Есть такая вероятность. Что ты решил по поводу финального испытания?       — Решил, что стоит поменять формулировку. И пускай их кураторы дадут подсказку. Думать.       — «Стреляй в пса», да?       — Подойдёт.       Мерлин кивает. Он пробегает глазами сообщение на экране и улыбается.       — Я ухожу, Эггси. Приятного вечера.       В эту же секунду открывается дверь в кабинет, и ровным шагом входит Ланселот. Мерлин выскальзывает в коридор, у него полно дел подальше отсюда.       — Я ждал рапорт о выполненной миссии ещё два дня назад, — спокойно, но с явной ноткой недовольства говорит Гэри, пристально глядя на молодого человека.       Слегка помятый, но целый костюм, и пара царапин на руках — вот и все свидетельства того, что к нему прибыли прямо из горячей точки, не заходя домой.       — Прошу прощения, возникли осложнения. Отчёт отправлю завтра утром, если позволите, сэр.       Спокойно, чётко, глядя чуть повыше правого плеча.       — Принято.       Он ловит наконец взгляд Гарри и улыбается. С официозом покончено. Анвин встаёт из-за стола, убирает одни бумаги под замок, другие в сейф и подходит к Гарри, чтобы вновь убедиться в его целости и сохранности.       — В медицинское крыло нужно зайти?       — Нет, я в порядке, — отмахивается Харт.       — Как в прошлый раз? Когда мне пришлось самому вправлять тебе плечо.       — Нет, правда, всё в норме.       И первым тянется в объятья, показывая, что его можно привычно сжать до хруста в рёбрах, словно желая впихнуть в собственное тело, чтобы дышать им. А раз не выходит, то забрать его воздух поцелуем, пока в глазах не потемнеет. Гарри отдаёт себя всего, прижимаясь, выдыхая и позволяя чужим рукам профессионально ощупывать самые уязвимые места. Харт поступает так же, когда их неугомонному Артуру приспичит отправиться в поле в одиночку. Приходится, учитывая, как мало их пока в Кингсман. Парные миссии — роскошь, как и выходные дольше пары дней. Но скоро станет легче.       — Домой, — командует Гэри.       — Да, мистер Анвин, — с придыханием отвечает Гарри, втягивая его в жаркий поцелуй.       В такие моменты Гэри почти жалеет, что не стал, как все Артуры, жить на базе. Тут, конечно, пройти всего ничего, но это время иногда кажется непомерно большим. Особенно, когда широкий стол всего в двух шагах, а парень уже стянул с них очки, галстуки и подбирается у пуговицам пиджака. Да пошло оно всё.       — Код красный, пометка: безопасно.       И вся техника в кабинете отключается на час, а право доступа туда получает только Мерлин. И не дай бог он придёт с чем-то менее важным, чем очередной Армагеддон прямо на пороге Кингсман.