Зловещие Пионеры

Солнце жарило вовсю. Мозги плавились, а рубашка на спине, казалось, вот-вот вспыхнет. Ручейки пота так и норовили залить глаза, заставляли постоянно прерывать работу, чтобы вытереть лоб. Это лето совершенно точно является самым жарким из тех, что я помню. И, сдаётся мне, также будет первым, подарившим мне солнечный удар, который, кажется, не просто подкрался, а уже разулся в прихожей и достал дубинку, которая скоро опустится мне на голову. Одно хорошо – медпункт рядом. Я снова вытер лоб, глубоко вздохнул, отложил кисть и окинул взглядом «фронт работ». Чёртов забор вокруг медпункта всё никак не заканчивался – мистика какая-то. Впрочем, возможно, именно она и была виновата. А я почему-то ещё не привык, что несколько странновато для человека, заснувшего зимой в «ЛИАЗе» и очнувшегося летом в «Икарусе» около советского пионерлагеря. Да, многовато я удивляюсь в последнее время. Или, может, удивляться каждый день – нормально для живущего полной жизнью человека? Откуда мне знать? Моя жизнь уже давно превратилась в тюремное заключение, где камерой были стены моей квартиры, а тюремщиком – мой разум. Уже около пяти лет я смотрел на мир, главным образом, при помощи монитора: единицы менялись на нули, нули на единицы, а пиксели складывались в отвратительное подобие окружающего мира. Или… Может, подобие верно, а отвратителен сам мир? Я вздрогнул, когда за спиной, со свистом рассекая воздух, пронёсся прут моего надсмотрщика. Я бы сказал, что от кары меня спасло только чудо. Но я не верю в чудеса. – Р-р-работать, Семён! Солнце ещё высоко! – раздался грубый окрик. Да, меня зовут Семён, и я – раб. Сейчас – конец 80-х, год, примерно 89-й, насколько я могу судить. Никогда бы не подумал, что придётся заниматься малярными работами под присмотром четырнадцатилетней рыжей заразы. Прут взвизгнул ещё раз. Так, пора озадачить её, чтобы не мешала. Да и за подброшенную мне на обеде в тарелку гусеницу тоже следовало рассчитаться… Я повернулся. – Ульяна, знаешь, кто ты? – закинул я удочку. Девочка отскочила, готовясь рвануть в бега, если я попытаюсь её схватить. – Самая обаятельная и привлекательная? – пропела она и показала мне язык. Ну, смейся, смейся… Я снова взял в руки кисть, обмакнул её в белила и сделал вид, что собираюсь посвятить остаток жизни покраске забора, и продолжения беседы не будет. За спиной раздались приближающиеся шаги – клюнула! –Ну? Ну-у-у-у? – требовательно протянула Ульяна. Я снова повернулся, опустился на колени, сорвал одуванчик и протянул его девочке. – Прими этот скромный цветок, как знак моих чувств! – выдохнул я. «Боже, что я несу?!» – пронеслось в голове. Ну да ладно, главное, что рыжая встала, как вкопанная, теребя пальцами края своей красной футболки с надписью СССР. Лучшую мишень и представить сложно. – К-к-каких чувств? – пролепетала Ульяна. Из открытого окна медпункта раздался щелчок, и заиграла какая-то приятная мелодия. Смутно знакомый голос пел о том, что из Рая пропал ангел, который сейчас находится рядом с певцом. Какое шикарное совпадение! – Чувств, неведомых мне ранее! – Я занёс руку с кистью для броска, не прекращая поливать девочку потоками чуши. Главное – пафоса побольше. – Каждый раз, глядя в твои глаза, я будто взлетаю в безоблачное небо, уносимый маленьким рыжим ангелом. Ты – мой наркотик, мой личный сорт… – Г-г-героина? – прошептала Ульяна. Пора! Вот он – час расплаты за испорченный обед и валяние в грязи! – Пургена! – рявкнул я во всю мощь лёгких и метнул кисть точно в центр футболки. На месте названия первого в мире государства рабочих и крестьян выросло белое пятно. Досталось брызгами также и лицу, и шортам. Девочка завизжала и бросилась бежать в неизвестном направлении. Я же лёг на прогретую солнцем землю и, закрыв глаза, растянулся на траве, слушая лившуюся из окна музыку и блаженно улыбаясь. Шалость удалась! – Хороший бросок. Зайди-ка ко мне на минутку… Пионер, – донёсся со стороны медпункта голос медсестры. Я нехотя поднялся и поплёлся к зданию. Кажется, веселье не останется безнаказанным.

***

Музыка оборвалась, едва я постучал в дверь. – Заходи! – донеслось из медпункта. Проскользнув в помещение, я прикрыл дверь и осмотрелся. Единственным изменением в обстановке, за пару дней с моего первого визита, стал старенький (для моего времени) магнитофон, пристроенный на рабочем столе медсестры в компании нескольких кассет. Теперь понятно, откуда музыка. – Добрый день, Виола! – забывать о приличиях не стоило. – Добрый-добрый, – брюнетка кивнула и приглашающе указала мне на стул. Я присел, лихорадочно прикидывая линию предстоящего разговора и его возможные исходы. – Итак, дорогой мой пионер, раздевайся, – томным голосом произнесла Виолетта и расстегнула пуговицу на своём халате. – Надеюсь, вы помните, что я несовершеннолетний? – спросил я, расстегивая рубашку и берясь за ширинку. – До пояса, пионер. До пояса сверху, – произнесла медсестра и хмыкнула. – Да, увы, про отсутствие в лагере совершеннолетних особей Homo Sapiens мужского пола мне забыть сложно… Майку тоже снимай. Будет проверка зрения. Кажется, у меня отвисла челюсть. Голый торс как-то не очень вписывался в посещение окулиста, во всяком случае – в моём понимании. Пожалуй, этот раунд беседы я «слил». Итак, майка присоединилась к рубашке. Довольная произведённым эффектом, Виола окинула меня взглядом, кивнула и выдвинула ногой из-под стола… гирю. Как говорила одна девочка: «Всё страньше и страньше»… Не дожидаясь дополнительных указаний, я взялся правой рукой за ручку и потянул металлический шар вверх. Всё же, помолодеть в новом теле лет на десять – замечательная штука. Просто, в прежней жизни со своими прокуренными лёгкими, подсаженным сердцем и малость деградировавшими от сидения дома мышцами, я бы вряд ли справился с этим спортснарядом, даже двумя руками. – Годен, – Собеседница поставила мне страшный диагноз и двинулась к двери с надписью «Изолятор». – Пошли зрение проверять. Помещение для инфекционных больных представляло собой небольшую комнату с унылыми, бледно-зелёными стенами, одинокой «лампочкой Ильича» под потолком и двумя кроватями, стоявшими по обе стороны от единственного окна. Вот именно к окну Виола и направилась. Победив за несколько секунд старый шпингалет, женщина распахнула створки, присела на подоконник и расстегнула ещё одну пуговицу на халате… Если бы я не был в курсе особенностей её стиля общения с подростками, то непременно решил бы, что это намёк на, скажем так, более близкое знакомство. – Ну как, видишь? – Она немного наклонилась вперёд, предоставляя мне ещё лучший обзор бюста. – Вижу, – ответил я, сосредоточенно разглядывая родинку на правой груди. У меня мурашки по коже пробежали. Меня сложно было отнести к любителям груди больших размеров. А вот маленькие особенности, вроде родинок, очков и чулок… Но более всего мне нравилось, когда на девушке носки (чистые, желательно) и более никакой одежды. С гетерохромией, которой природа наделила Виолетту, я ранее не сталкивался, но теперь глаза разного цвета совершенно точно пополнят мой «список фетишиста». – А теперь подойди поближе, пионер… – прошептала Виола, поманив меня пальцем. Я сделал пару шагов вперёд. – Ещё ближе… Видишь? А теперь, посмотри в окно. Видишь клумбу? Нехотя оторвавшись от созерцания родинки, я бросил взгляд за окно. Моему взгляду предстала полянка и поваленное дерево, подмявшее под себя забор и растянувшееся почти до окна медпункта. – Какую клумбу?! – И я не вижу. А она есть! – сокрушённо произнесла Виола. – Аккурат под деревом. Отсюда какие выводы? Я помотал головой, стирая эротические фантазии и расписываясь в неспособности сделать выводы из предоставленной информации, и задал уточняющий вопрос: – Какие? Медсестра грустно вздохнула и слезла с подоконника. – А выводы, с учётом твоего выступления около забора, такие: ты распилишь дерево на части и выкатишь их за забор. Такое общественно-полезное занятие сильно поможет тебе, если наша несравненная Ольга Дмитриевна узнает о порче чужой одежды. Ну, что же… Теперь понятно, к чему был весь этот цирк с гирей и проверкой зрения. Только вот, было одно «но». – Мне кажется, Ульяна не будет рассказывать вожатой. – Ульяна, может, и не будет… – согласилась Виола. – Но ты не забывай, что я тоже представитель администрации лагеря. Шантаж! Наглый шантаж! Я так и застыл с открытым ртом, подавившись возражениями. – Итак, пионер… – Женщина перешла на деловой тон. – Ты утилизируешь дерево, а я, в свою очередь, храню молчание. Если Ольга как-то узнает о произошедшем, прикрываю тебя от возможных кар. Сделка? Второй раунд «слит». Ничего не оставалось… – Сделка, – обреченно кивнул я. – Вот и славненько! – кивнула медсестра, застегивая пуговицы на халате. – Пошли, напишу записку для Ольги Дмитриевны, чтобы выдала тебе бензопилу. Бензопилу?! Впрочем, наверное, это не так уж и сложно… Через пару минут, вооружённый клочком бумаги, текст на котором удостоверял, что «пионер Персунов – недостаточно безумен, чтобы покромсать товарищей по отряду, и может получить бензопилу для выполнения общественных работ», я направился на поиски вожатой. Но, на полпути к двери, вспомнил кое-что. – Виолетта Церновна, а что за песня играла? Виола оторвалась от медицинских карточек и щёлкнула кнопкой на магнитофоне. Снова зазвучала та песня. – Эта? Я кивнул. – Это – всеми любимый Ронни Джеймс Дио. – Металлист?! – Наверное, от изумления у меня глаза стали с монеты времён Екатерины Второй. – А песня на ранних «Битлов» похожа… – Ну, вот видишь, как металл меняет человека? В школе – почти «Битлз», после – легенда хэви… Дуга характера – налицо.

***

Это только кажется, что в небольшом пионерлагере найти нужного тебе человека, особенно если этот человек вожатая, – раз плюнуть. На деле, чаще всего выясняется, что «только что тут была», «пошла туда, не знаю куда» и «делом займись». Последнее было особенно прикольно слышать от разбуженной мной на рабочем месте библиотекарши. Однозначно, тот, кто назначил вечно хамящую очкастую чупакабру Женечку на эту работу, выполняет какую-то часть «Плана Даллеса», ответственную за уничтожение тяги к знаниям. Настроение бегать по всему лагерю в поисках вожатой пропало. Пожалуй, стоило изменить тактику. Принимая во внимание талант Ольги Дмитриевны появляться в самый неподходящий момент, самым подходящим методом прочёсывания лагеря будет просто сидение на скамейке где-нибудь в тенечке. И, желательно, в компании. – Привет! – Я плюхнулся на скамейку рядом с Леной. Кажется, увлечённая книгой, девушка не замечала меня до последнего. Она резко повернулась ко мне, оторвавшись от книги, и несколько раз моргнула, будто только что проснулась. Её лицо приняло более осмысленное выражение. – Привет, – тихо произнесла Лена, закрывая книгу и зажав, как закладку, между страницами палец. Я пригляделся к обложке: «Унесённые ветром». – Я думал, ты уже дочитала? – Я кивнул на книгу. – Ты же несколько дней назад уже на последних страницах была? Лена медленно кивнула. – Дочитала уже давно. Вот… Несла в библиотеку сдавать, ну и… – Решила по дороге перечитать? – закончил я за неё. – А ты что, претендуешь на книжку? – девушка хихикнула. –Не-е-ет, – лениво протянул я и закинул руки за голову. – Я в библиотеку – ни ногой! Ответом мне был взгляд… удивлённо-возмущённый, я бы сказал. Пришлось объясняться. – Понимаешь, во-первых, там нет Хайнлайна. А в библиотеки, где нет «Космической Пехоты», я принципиально не хожу. – Выходит, что в нашей стране ты библиотеки не посещаешь? – Лена снова усмехнулась. – Выходит, что так… - пришлось признать мне. – Так, а во-вторых? – заинтересованно протянула Лена. – Во-вторых, я боюсь туда идти. – Боишься библиотек? Или только нашей? – Только нашей, – ответил я, ловя себя на том, что местная библиотека уже не «их», но и «моя тоже». – Хочешь – верь, не хочешь – не верь, но там… – Я наклонился поближе к Лене и жутким шёпотом продолжил: – Живёт монстр! –Ой, да ну тебя! – рассмеявшись, отмахнулась девушка. – Не такая уж Женя и злая, поверь мне. – А что это, как я про монстра упомянул, так ты сразу про Женю подумала? – Ты, судя по лёгкому дрожанию рук, ведь только что из библиотеки? Стало быть, жалуешься на Женю. Логично? Кстати, если ты туда «ни ногой», зачем мучил себя? – Ольгу Дмитриевну ищу. – Ну… - Лена задумалась на несколько секунд. – Тогда просто начни бездельничать, и она тут как… – Семён!!! – донёсся грозный окрик со стороны домиков. – Семён, как забор поживает?! –Я же говорила. – Лена улыбнулась и встала со скамейки. – Всё, мне пора, пока работой не нагрузили… Пойду, верну книгу… Монстру! – она, хихикнув, двинулась в сторону библиотеки. – Беги, я прикрою! – я махнул рукой ей вслед.

***

– Ну что, прирождённый лентяй? – Ольга Дмитриевна плюхнулась на скамейку слева от меня и с наслаждением вытянула ноги. – Как будешь оправдываться? «– Сэр, в чём оправдываться, сэр? – Здесь я задаю вопросы, рядовой!», промелькнуло в голове. Но ответил я, конечно, иначе. – Ну, Ольга Дмитриевна, вы же сами меня прирождённым лентяем назвали, верно? Вожатая кивнула. – Так вот, надо было проконтролировать покраску забора… – Ага… – Ольга снова кивнула. – Так и запишем: «клеветал на вожатую». Она устроилась на скамейке вместе с ногами и, обхватив колени руками, продолжила: – Семён, ты же знаешь, что есть два типа людей: одни красят забор и выполняют всякие поручения, а другие – Клинт Иствуд. – Что-то я у вас «Магнума» 44-го калибра не вижу, – ответил я, ибо вожатая была вооружена куда серьёзней: обтягивающей рубашкой и юбкой, которая, как мне кажется, была несколько короче, чем раньше… Только бы не попытаться, на рефлексах, заглянуть ей под юбку! Не вздумай, Семён! –Я к тому и веду: у меня тоже дела есть, кроме как над тобой стоять… И, да, Семён, давай на «ты», когда м-м-м… без свидетелей, хорошо? Итак, что там с забором? –Сохнет забор. И Виолетта Церновна докинула работы. Но нужно разрешение, – выдавил я в ответ, протянул ей листок и отвернулся, чтобы не быть пойманным за разглядыванием девушки. Раздался шелест бумаги, и боковым зрением я уловил, как Ольга подняла записку на уровень лица, чтобы солнце не мешало читать. – Ого! – донеслось до меня. – Что-то новенькое… Вообще, это работа завхоза – бензопилой махать. Только вот, как он не вовремя слёг в больницу. Мда… Скажи, Семён… – вожатая внезапно замолчала. – Что? – спросил я. И поймал себя на том, что снова сижу лицом к Оле… - Ты с ней вообще управишься? Я в том смысле… - Виола заставила гирю тягать. Во! – Я продемонстрировал вожатой бицепс. – Ну что, дадите мне бензопилу? - Да, – задумчиво произнесла она. – Тебе, пожалуй, дам. Пошли на склад. Джек пот, черт возьми! Если бы только было правдой. - Хотя, нет. – Она побарабанила пальцами по спинке скамейки. – Славю подрядим. Не успел я возразить в том духе, что в интимном полумраке пыльного склада мне больше хочется увидеть Ольгу, а не нашу славную активистку, как Вожатая резко вскочила со скамейки. - Семён Семёныч, за мной! – весело крикнула девушка и чуть ли не бегом рванула в сторону площади. Как же тут устоять?