are you okay?

— …И, сука, мало того, что обманули, так ещё и отпиздили! Ну и, конечно, даже погода решила сыграть свою роль, чтобы поднасрать мне как можно больше, так что при возвращении домой я уже насквозь промок под ливнем! — наконец смог высказаться Псих, переводя дыхание.        Док же внимательно слушал. Ситуация сама по себе была печальная, и он впервые не относился к сеансу так равнодушно, как это обычно бывает. Сейчас ему действительно было жаль Гошу. — Бесят. Бесят девушки! Я уже и счет не веду, сколько мне девушек отказывало! И знаешь, какая сука главная причина?! Разумеется деньги! Сейчас большинство баб — просто шлюхи, которые готовы хоть свое тело продать ради денег. Отвратительно. Я уже и не говорю о тех совсем не зрелых девушках, которым вот-вот исполнилось 18 лет, а они уже сразу продаются какому-нибудь 40-летнему мужику. И опять же, все ради денег! Мне уже начинает казаться, что даже с мужчиной встречаться проще, чем пытаться полюбить девушку, которая все время будет тырить у тебя деньги, а потом в итоге затянет в густое болото и оставит там тонуть! — тот нервно сжал кулаки, одно из которых было перебинтовано, ибо Гоше не особо хотелось показывать последствия осколков. — Спокойнее, спокойнее, — Дима успокаивающе положил руку тому на плечо, будто через прикосновение передавая свою энергию спокойствия и гармонии, которое, казалось, была непоколебима, — Извини за такой вопрос, но… мне хотелось бы узнать, почему у тебя рука перевязана? — Док это заметил ещё в начале сеанса, однако решился спросить только сейчас.        На удивление, «передача спокойствия и гармонии» через прикосновение хоть как-то помогла. По крайней мере, Псих не смотрит на него с лицом, а-ля: «Как же я хочу здесь всё к чертям разнести». — А, ты про это… — он переводит взгляд на свою перевязанную ладошку, а потом, недовольно цокнув, ибо не горел желанием рассказывать, все же выдохнул, — От нервов зеркало разбил. Как раз, когда вернулся… — он сразу же с досадой вспоминает, как случайно разбил фотографию отца, как заплакал. Он ненавидит девушек, но… Ему так не хочется остаться совсем одному. С виду Гоша выглядит вполне сдержанным, но почему-то Доку кажется, что где-то в самых глубинах души Псих отчаянно кричит и молит о помощи. Разумеется, от подобных мыслей становилось не по себе, а по телу пробегалась волна мурашек. — Хм, — прерывает неожиданно тишину Дмитрий, — Почему ты так упорно стараешься найти себе девушку? Боишься остаться один? Боишься одиночества? — последний вопрос словно прозвучал эхом в голове Психа. Он до сих пор помнит свое печальное детство, которое всегда просто хотел вычеркнуть из памяти, забыть навсегда. Например, когда… Нет. Ему нельзя сейчас думать об этом. Только не при Доке. Иначе снова пробьет на слезы, а показывать кому-то свои слезы — для него грех. Можно подумать, почему же, ведь плач — самая обычная эмоция человека, как и счастье, гнев, страх… Однако у него были на это свои причины, о которых думать не хотелось.        По встревоженному взгляду Психа Дима понял, что он задел его, и это и являлось положительным ответом на поставленный вопрос. — Сегодня пятница, такой день, когда у большинства наступают выходные от учебы и работы, и люди вместе собираются, весело проводя время друг с другом… — вдруг начинает Дмитрий, и, нашел он, конечно, кому говорить это: человеку с неустойчивой психикой, который сейчас страдает от одиночества в своей полуразваленной однушке, пока другие затевают тусовки или просто встречи. — ДОК! — почти истерически выкрикивает тот, перебивая доктора этим, — Ты специально мне это говоришь, да?! Как назло бьешь по самому больному…! — скривившись в отвращении, того колотило от злости. Однако, Дима спокойно реагирует на подобное, и, как ни в чем не бывало, продолжает: — Так вот. Может мне придти к тебе сегодня? Ко мне не вариант — мне от Лены потом достанется, сразу говорю, — честно говоря, Псих не ожидал подобного предложения от Димы. Однако, потом, переосмыслив предложение, тот только выстроил недовольную гримасу и, скрестив руки на груди, лишь отсел подальше. Сразу видно — не доверяет. — Гош, я понимаю, что тебе сейчас очень сложно кому-либо доверять, особенно после того, как тебя так жестко обманули, но я же не какая-то там девушка, с которой ты знаком всего лишь месяц, верно? Ты ходишь ко мне уже почти три года, каждый раз изливая свою душу мне, поэтому я считаю, что хотя бы этого достаточно для того, чтобы ты доверял мне. Разумеется, я тебя не заставляю, это твой выбор, я просто высказываю свою точку зрения, — выдохнул он, огорченно глядя на того.        Псих резко замолчал, поджав губы и проводя взглядом по кабинету, лишь бы не смотреть на Дока. Вообще, он был прав, ему можно было доверять, однако в сердце все равно что-то тревожно кололо, не давая успокоиться блондину… — Ну… У меня очень грязно и вообще не убрано. — Угу. — И… Холодильник почти пустой, так что я тебя максимум смогу предложить чай или кофе с фруктами… — Угу.        Псих недовольно цокнул. Ему казалось, что подобные высказывания насчет его квартиры смогут как-то изменить решение Дока не идти к нему, но, видимо, тому было на это все равно. — Ладно… — устало выдохнул Псих, смирившись, — Во сколько тогда придешь? — уже не чувствуя себя таким напряженным, он кинул вопросительный взгляд на Дока. — Ну, вообще, после этого сеанса мой рабочий день закончится. Поэтому можем сразу после окончания сеанса поехать к тебе домой, — и стоило в ответ кивнуть Психу, как часы, стоявшие на тумбе, противно затрещали, — Собственно, вот он и закончился, — Дима, встав со стула, подошел к тумбочке и вырубил будильник. Да, Гоша даже и не заметил, как время сеанса пролетело. Видимо, он слишком долго рассказывал о прошлой субботе.        18:15. Псих стоял на автобусной остановке, прямо как в тот день, когда Док подвез его. В принципе, так и должно сейчас было произойти, Дима сказал, что ему нужно доделать какие-то дела в больнице, а потом и заедет за Гошей. Георгий согласился подождать, даже несмотря на то, что он очень нетерпеливый. Но вот, подъезжает заветная и уже знакомая Психу машина, и тот без раздумий залезает в нее.        Они едут, и Док уже не спрашивает, где он живет, ведь прекрасно запомнил дорогу домой к пациенту ещё в прошлый раз. Неожиданно пошел дождь, все люди сразу стали разбегаться, кто под крышу домов, кто просто достанет зонт и пойдет по своим делам дальше. В итоге, дошло до того, что за лобовым стеклом ничего не стало видно, поэтому Док включил дворники. — Бесит дождь. Особенно когда попадаешь под него. Представь себе, видишь, что за окном солнечно, голубое безоблачное небо, но стоит выйти: сразу же небо заполонят темные тучи, солнце куда-то скроется, и хлынет ливень с сильными порывами ветра, из-за которого все капли дуют тебе в лицо, и черт ты что увидишь. Все вокруг ходят с зонтами, а ты как лох должен плестись домой, стараясь не попасть в глубокую ледяную лужу, коих дохера. В итоге домой приходишь весь промокший и замерзший, и тебе повезет, если ты ещё после такого не заболеешь, — устало выдыхает Псих, с каким-то тоскливым и досадным взглядом глядя за окно. — Ну, с другой стороны, без него мы бы все умерли, — после долгой паузы отвечает Дима, не отрывая взгляда от дороги. Однако в ответ последовало лишь молчание.        Хоть Док и сказал, что проведет этот вечер с Психом, но последнему все равно почему-то было на душе одиноко… Может, это потому, что Гоша все никак не решится рассказать о своем состоянии Диме? Блондин закусывает губу, на всякий поправляя рукава рубашки: он слишком боится рассказать об этом. Правда, причины не знал. «Трус…» — проносится в голове парня, когда он переводит взгляд на Дока. Дима его единственный хороший друг, и даже ему он боится рассказать…        Георгий снова впал в глубокие раздумья, с пустым взглядом глядя куда-то в сторону окна, не обращая внимания на то, что происходит вокруг него…

***

 — Мам, я больше не буду плакать, правда! — зарывается плачем восьмилетний ребёнок, сидя по другую сторону двери и прижимаясь к ней. — Сукин ты сын, как же заебал сопли пускать! Открывай, блять! — женщина яростно бьет ногами и кулаками дверь, усердно стараясь выбить её и попасть к мальчишке.        Маленький блондин громко плачет, весь трясется от ужасающего страха, обнимая себя за колени. Он опять заплакал. Хотел налить себе чай, но в итоге случайно пролил на свою руку воду из только что вскипяченного чайника. Разумеется, сдержать слезы он не мог. А стоило. Мать ненавидела, когда тот плакал. Постоянно жестоко наказывала за это, избивала, причиняла тому психическую и физическую боль.        Рука до сих пор больно зудела, однако сейчас это было не так важно для мальчика. — Мам, молю, прекрати это! — горло сжалось от слез, отчего было труднее кричать и дышать. Ему просто хотелось, чтобы все это поскорее закончилось. Гоша утыкается носом в колени, шмыгая носом и стараясь успокоиться, однако горькие соленые слезы только быстрее бежали по его щекам.        Однако, он краем уха услышал, как дверь начала трескаться. Неужели сейчас выбьет? Юноша торопливо отошел от двери, в панике быстро бегая глазами по комнате в попытках найти место, чтобы спрятаться. За дверью очень рискованно, под кровать не влезет…        Последний удар ногой женщины стал решительным для двери, и та просто падает на пол, а женщина торопливо входит в комнату, с диким и ненормальным блеском в глазах оглядывая её. — Ну где ты, мразь?! Найду же! — казалось, что та готова перевернуть всю комнату вверх дном, лишь бы найти этого засранца.        Мальчик очень тихо сидел в абсолютно темном тесном помещении, прикрывая свой рот и нос руками, стараясь как можно меньше издавать звуков, стараясь как можно меньше дышать. Лишь бы не нашла, лишь бы не нашла… Однако, нет. Его мольбы не были услышаны, и двери шкафа резко неожиданно отворяются. — Вот ты и попался, гнида, — испепеляя никчемного мальчишку ядовитым и яростным взглядом, прошипела та. — Мам, прошу, не надо! МАМА! — 

***

— Ты плачешь?

— …Что? — неожиданно выходит из долгого транса Псих, резко переводя взгляд в сторону спросившего. В глазах все смутно, размыто, ничего не видно… — Ты плачешь? — картина начала проявляться, и перед его глазами предстал Док, что смотрел на него с очень обеспокоенным и тревожным взглядом. Плачешь?..        Гоша уже хотел начать отрицать, однако потом внезапно заметил кое-что ужасающее, и замер с открытым от удивления ртом и глазами: он плакал. Он даже не заметил, как обжигающие слезы сами бегут по его щекам вниз, падая на ткань рубашки…! — Плачу? Ха-ха-ха, — раздается нервный смешок, — Я-я… — тот на секунду завис, стараясь придумать себе оправдание, — Просто зева-а-аю… — протяжно пропел зеленоглазый последнее слово, прикрывая руку ртом и демонстрируя фальшивый зевок, а потом быстрым движением руки сметая все слезы с лица. — Ты… Уверен в этом? — взволнованно смотрит на него доктор, не особо, по всей видимости, веря «таким зевкам». — Абсолютно! — натянув улыбку до ушей, провозгласил парень, оглядываясь вокруг, — О, так мы уже приехали?! Отлично, тогда пойдем! — он радостно глянул на Диму, что первому было максимально несвойственно, а потом торопливо вышел, пойдя вперед. «Слабак, расплакался перед Доком… Черт, » — стоит ему отвернуться от докторишки, улыбка сразу слетает с лица, а блондин нервно закусывает губу. Наверно, это самое неловкое, что он делал перед Дмитрием.        Через пару минут Псих уже стоит в дверном проеме родной квартиры, заходит в квартиру и начинает раздеваться, а за ним проходит и Док, раздеваясь и попутно оглядывая квартиру. Гоша жил в достаточно дешёвой квартире, слева стоял шкаф, а к другой стене было придвинуто разбитое зеркало с комодом, на котором стояли две фотографии. Видимо, это и было то самое зеркало, которое разбил Псих. — Так… Слушай, я все же приберусь немного на кухне, а потом тебя позову. А ты… Можешь пока что в моей комнате посидеть, — из прихожей шел недлинный коридор на кухню, и даже уже из прихожей можно было увидеть, как там было грязно. Горы немытой посуды, упавшая мусорная корзина с кучей мусора… Док хоть и был чистюлей, но решил ничего не говорить на этот счет, и, когда Гоша указал на дверь в его комнату, доктор, кивнув, пошел туда.        Тот, заходя в спальню, закрывает дверь и начинает оглядывать комнату: в углу стояла кровать, накрытая синим одеялом, а рядом тумбочка с электронным будильником. Напротив стояла тумба подлиннее, а на ней телевизор, а рядом: кресло. На другом конце комнаты стоял рабочий стол, на нем обычный черный ноутбук, а рядом с ноутбуком, блокнот… Почему-то именно это его привлекло больше всего. Разве Гоша привык что-то записывать в блокнот? Диму съедает любопытство, что же может быть в этом блокноте, рука тянется, но не решается брать. А вдруг что-то личное? Личное… У Дмитрия давно появилось такое ощущение, будто Гоша что-то от него скрывает. Что — он себе и представить не мог, однако понимал, что это точно что-то очень важное.        Он себе и сам бы по шее дал за такие поступки, но все же решается, берет блокнот в руки и сразу открывает, читая первую страницу. — Ч-чего…? — чем больше Дима начал читать, тем больше ужасался… Пролистав ещё несколько страниц, тот зачитывает про себя: «Я не знаю, что со мной происходит. Все вокруг меня будто перестает для меня иметь какой-то смысл. Видя то, насколько мне не везет в жизни, я начинаю думать, что я просто лишний. Сначала смерть папы, потом мама, школа, бесконечные попытки найти любовь, работа… Может, единственное, с чем мне повезло, так это с Доком, несмотря на то, что он иногда меня тоже бесит.»       Ещё пролистав пару страниц, он читает другую запись: «Как же я ненавижу себя. Я настолько жалок, что даже при попытке измениться и стать лучше, я все равно получаю один и тот же результат. Я настолько идиот, что начал себе резать руки, каждый раз убеждая себя в том, что это не круто и вообще ненормально, но… Почему я таким образом будто успокаиваю себя? Когда я успел найти спокойствие в причинении вреда себе? Какой же я слабак.»        А перевернув страницу, он увидел, как страница была полностью исписана неаккуратным почерком, и было исписано оно лишь одним словом — слабак.

***

       Проводив доктора взглядом, его пациент же пошел на кухню, для начала поставив помойку на место, быстро вынеся переполненный пакет за дверь и оставив его там: завтра выбросит. Закатив рукава рубашки и начиная мыть посуду и уничтожать эту «гору», Псих раздумывал о всяком. Правда, по большей части вспоминал детство… — Гоша… Нужно забыть… Ты не должен плакать при людях, помни это, — нашептывает он сам себе, на миг взглянув на порезы на руках. Теперь количество свежих порезов превышало старые… Порезы… Блокнот… Блокнот, точно! Юноша, быстро вырубив воду и вытерев руки, резко рванул к своей комнате: а вдруг прямо сейчас Док читает его блокнот?! Вдруг он узнает о том, о чем не должен знать?! Псих врывается в комнату, и оказался прав: Дима с ужасом стоял и читал это, словно читал какие-то записки демонов или что-то подобное. Доктор и среагировать особо не успел: у него от испуга вылетел блокнот из рук, а Гоша же с ходу сильно толкнул в грудь, так, что очкарик улетел в стену, упав на пол. — ТЫ КАКОГО ЧЕРТА СЕБЯ ПОЗВОЛЯЕШЬ?! — с диким нечеловеческим воплем выкрикивает пациент, — Ты для этого напросился ко мне в квартиру?! А я знал, что тебе нельзя доверять! — нервно сжав кулаки, он пронзил того злобным недоброжелательным взглядом. Да как он вообще посмел брать в руки чужое?! — Гош, прости, я правда не хотел! Успокой-        Однако Дима почему-то не договорил, и злоба на лице Гоши мгновенно сменилась замешательством. Чего это он так смотрит? Почему Док так уставился на него?.. Даже через его толстые очки было видно, как его зрачки значительно уменьшились… Неужели…        Да, все правильно. Его взгляд был направлен на руки Георгия. Ведь тот, перед тем как мыть посуду, затянул рукава, чтобы не намочить их, но в итоге забыл оттянуть обратно и… Порезы на его руках предстали перед Доком во всей красе. — …Б-боже, Гоша… — Дмитрий мгновенно встал на ноги, начиная медленно подходить к пациенту. Что-то дико и больно кололо в его груди, словно эти порезы ему тоже причиняли боль…              Гробовая тишина. — …Проваливай, — шепот Психа резко прерывает молчание. — Ч-чего…? — ПРОВАЛИВАЙ! — резко наорал один на другого, двумя махами приводя рукава обратно в порядок. Гоша быстро подходит к Доку, и, грубо схватив его за запястье, вытаскивает из спальни, а потом толкает ко входу, там, где стоит вешалка с куртками. Дима очень быстро одевается, и блондин с силой выталкивает того в подъезд. — Гош, прости меня, прошу, дай мне тебе помочь-        Однако дверь с громким хлопком закрывается прямо перед ним.