История нашей зимы

Осень. 24 октября 1987 год. Снег ещё не выпал, да, и не особо торопился с этим делом. Все ждали снег, может быть и не все, не хочу обобщать. Скажу так: - Я ждал его. Он не грел нас, но помогал греть друг, друга. Это ли не любовь? Мне жаль тех, кто одинок во время зимы...Действительно жаль. Сколько помню не отрывая взгляд от камина, я сидел в кресле укутавшись в шерстяное покрывало. В комнате стояла мёртвая тишина. Мои глаза стали тяжелеть и в секунду уже были закрыты. В такой обстановке моё тело говорило само за себя. -Пора тебе поспать дружище! Что ж от такого предложения отказываться особенно сложно, после столь кропотливой работы. Я не был ленивым человеком, и это в какой-то степени хорошо. До того, как ты не начинаешь получать отвращение от собственной проделанной работы или теряешь интерес к делу, которому с такими амбициями спешил на встречу...В этом был весь я. И меня нельзя за это осуждать, мы все в какой-то мере такие. Проспал я достаточно долго. На часах уже было около восьми вечера. Думаю, я бы спал и дальше, если бы мой сон не потревожили громкие в такт удары по входной двери моей комнаты. Не дожидаясь моего ответа в комнату залетел, как ошпаренный Арсений. Его не волновало время, место, да и в принципе нечего. Такой уж он был. Беспардонный, но его любили за это. За его прекрасную беспардонность. На его лице сияла улыбка до самых ушей, что было для него нечем не примечательными. Обычное выражение его лица, будто бы других эмоций он и вовсе не знал или не приветствовал. Быстрый и невнятный говор, что-то приятное и родное. -Что ты там тараторишь? –сказал я в ещё сонном состоянии. Возможно я мог бы сказать более добрее, но когда тебе срывают столь долгожданный сон, это сложно. Многие меня поймут, если, нет, то я вам завидую. -Угадай, что случилось! - Ты же действительно не... Я не успел закончить и предложения, как меня перебили. -Сегодня, я встретил в лавочке со сладостями Мистера Джеймса, он сказал, что хочет с большим любопытством заглянуть к нам в студию! - Странно, что этот старик заинтересовался нашими буквами на бумаге. Да, и какой ему с этого прок? Я ищу подвох везде и всегда...Но это не значит, что я не могу доверять, просто, это мне даётся более сложнее, чем окружающим меня людям. Арс, же был другим, он не искал подвох, а слепо верил тому, что видел и слышал. Наивен, как ребёнок, но прекрасен, как человек. На тот момент мы занимались мелкой писаниной. Получалось не так уж и плохо, но всё же мы ещё не собирались выставлять на показ наши авторские произведения. И проблема была даже не в том, что они были плохи или более того. Как считали лично мы, и наверное впервые сходились мнением: -Оно не готов для общего обозрения. Не сейчас. Арс продолжал говорить дальше, всё быстрее и беззаботнее, а я в тоже время постепенно подавался в сонное состояние от его бархатного, родного для меня голоса. Прошло не так много времени, как мне казалось на тот момент. Я почувствовал тепло на своём лбу. Не много погодя, открыв глаза моё лицо покрылось свинцом, сердце застучало, как бешенное. Его грубая рука, но одновременно такая нежная лежала на моём лбу. Будто бы ей было прописано там с самого моего рождения. Возможно, я сам прописал всего себя для него одного. -Ты часом не заболел, Антон? Твоё лицо красное, как виноградное вино. Ты страстно любил вино, и я мог стать им для тебя, если бы ты только этого пожелал, так же страстно, как желала я быть им для тебя. Продолжая всё так же поедать меня взглядом. Приятно, когда о тебе переживают. -Чувствую себя паршиво. Устал, но слушать тебя, доставляет моим ушам удовольствие. Сболтнул лишнего, дурак. Арсений, потупив взгляд тихонько прошептал наклонившись ко мне, как мне казалось слишком близко. Будь мы на улице, не многие растолковали бы этот жест правильно. Но, не плевать ли? -Что ж, тогда в таком случае вздремни хорошенько, я зайду к тебе позже. Отодвинувшись и ухмыльнувшись, он подался немедленно покинуть комнату. Я не просил уходить, ты решил это сам. Наверное правильнее было сказать, я не хотел, что бы ты уходил, но разве я мог такое воспроизвести в слух? Хлопнула входная дверь наступила гробовая тишина. На тот момент я уже понимал своё нынешнее состояние, меня бросало в дрожь только от его лёгкого прикосновения, я начинал плавится, как масляная фигура под жарким солнцем. Возможно, я был болен, это тоже нельзя отрицать, но моя болезнь всегда проявлялась только рядом с ним. Ты моя болезнь, понимаешь? И я готов болеть ей, даже если это мучительно и больно. С Арсом мы дружили с самого детства, веселились, проводя беззаботно на тот момент не долгую прожитую жизнь. Со временем мы поступили в один и тот же литературный институт имени Горького. Замечательно, не правда же? Что ещё можно желать. Но спектакль в театре не вечен, занавес рано или поздно опустится. Объявление об окончании последнего акта, это конец. Мы не были актёрами из пьесы "Ромео и Джульетта" и не умерли в радости и печали. Но это не мешало нам отдаляться друг от друга, с неимоверной скоростью. Дружба перестала быть бесконечной, как и наше с ним общение. Между нами возникало всё больше, и больше стен, которые я создавал сам же. Множество секретов возросли между нами. Хотя, скорее это у меня появились секреты! Арс, не был способен на них, не со мной. Возможно, я рассказал бы ему, что меня тревожит, если бы это было не связано именно с ним. О таком мне было стыдно рассказывать даже самому себе, не говоря о том, что бы рассказывать ему. Я начал испытывать неимоверную привязанность, и верьте мне или нет, но это была не симпатичная девушка с белоснежной улыбкой, и с ногами от ушей, а был простой, милый и добрый парень. Да-да, вы уже наверное догадались. Я дышал не равнодушно к Арсу, насколько бы неправильно это не было, но это было. И отрицать это сложно. -Испытывать такие чувства к другу детства, абсурд. Расскажи я ему об этом, он бы понял меня? Осудил бы за такое нахальство? Стало бы ему отвратительно со мной в одно мгновение? Разрушило бы это окончательно нашу и так пошатнувшуюся дружбу? Я не мог здраво мыслить. Ты сводил с ума всего меня, как чума. Пожирая из внутри. Порой задумывался так сильно, что голова начинала трещать, как бешеная, это ли не плата за такие помыслы от господа Бога "Не думай о мужчине, как о женщине". Я решил, что это всё пройдёт, так же быстро, как и началось. Как я был наивен, не лучше младенца. Как не думать, не воображать, о том, что окружает тебя каждый день? Наверное на это был бы способен только бездушный маньяк. А я был просто психом, который влюбился в друга. Я запутался и это нормально, путаться. Все мы ошибаемся, но нас за это не убивают. Возможно, потому-что мы хотим убить сами себя... И всё-таки: я тебя безысходно, гибельно, непоправимо люблю...