История нашей зимы

Понедельник. 25 октября 1987 год. Солнце просочилось сквозь потёртые серые, длинные в пол шторы. Снега по прежнему не было. Он явно спланировал сговор против всего человечество. Даже он умеет быть свободным и не зависим от чужого мнения. Хочу быть снегом. Потягиваясь во весь свой не маленький рост и разминая затёкшую шею из за сна в кресле, я стоял возле шкафа и непринуждённо одевал отглаженную рубашку фирмы «HOSPER». Я часто буду упоминать название вещей с которыми взаимодействую, мне кажется так вы ближе будете понимать меня, так я стану ближе для вас. Зеркало встроенное в массивную дверь шкафа из красного дерева показывало, меня, таким какой я есть, но могло ли даже оно соврать мне? Я не могу воспринимать себя, не потому-что как-то не до любливаю самого себя, просто смотря в зеркало мне кажется, что оно показывает не меня настоящего, подделку. Не сказать, что меня восхищала моя внешность, но стоять перед зеркалом часами, я мог не хуже женщин, всматриваясь в самого себя хоть на долю увидеть правду, которая меня пугает. Выходя из комнаты медленно волоча ноги по длинной на тот момент, мне казалось по бесконечной лестнице. Тысяча и одна ступенька, именно так я вижу свою жизнь. Лестница жизни по которой я ступаю медленно и не торопясь, но если я ускорю тем, стремление, упаду. Навстречу мне шла пожилая женщина. Это была наша дом работница, одна из тех десятков прочих, которые готовили и убирались в особняке. Мой отец имел свойство менять их как перчатки каждый месяц, так он объяснял свою паранойю. Но женщина которая шла мне на встречу была не как все прочие, другая. Она жила с нами давно, что мне казалось, что она и есть моя родная мать. Глупости. Она всего лишь часть нашей семьи, но чуть пониже статусом, так считали в этом доме, так считала наша семья, такие правила. Меня тошнит от этих правил жизни. Алестия, она была уже в пожилом возрасте, но всё так же энергична, как и в свои 50-ат. Выглядела весёлой и потрёпанной женщиной. Чёрные волосы с выглянувшей сединой, были неаккуратно собраны в пучок. Лицо мне её напоминала Дебра Муни из фильма «Общество мёртвых поэтов» только глубокие морщины не давали спутать её. Одежда у неё была всегда опрятная и чистая белый фартук выглядел, как будто только что, был сшит на улице Каннигем в лавочке дяди Курта. Такой аккуратности я завидовал женщинам больше всего на свете. Грация, чистота, опрятность, я бы хотел быть таким же, но я не мог. Я не женщина, не красивый цветок в клумбе. Моё рождение, это как сожжённый пух тополя, не больше. -Доброе утро! Как вам спалось, Антон? Я как раз шла что бы вас разбудить. Снега всё нет. Какая ужасная аномалия. -сказала она при виде меня. Алестия любит со мной разговаривать. Мне некогда не нравилось обращения на "вы" ко мне. Я не чем, не был лучше, но и не хуже самой Алестии. Я чувствовал, что это возвышает меня, но некогда не хотел быть выше. Мне нравилось быть наравне со всеми. -Доброе утро, Алестия. Было достаточно холодно. - сказал я, намекая что бы поскорее разожгли в камине огонь. Это бы придало смысл приближения снега, который и я, и она с нетерпением ждали. -Ох, и правда ночью было прохладно, сейчас же разожжём огонь в камине! -она уже поспешила на верх, что бы поскорее заняться делом. Для ей годов, это выглядело, как ещё одно чудо света. Меня это восхищает. Я окликнул её с важным вопросом для меня, пока она ещё не скрылась со своими делами по голову. -Постойте! Арсений заходил вчера ещё раз? -не минуты мельтеша, она ответила быстро будто готовила эту фразу целую вечность. -Нет. Что же вы! Он сказал, что вам не здоровиться. Собрался и быстро ушёл. После этого я его не видела. – На меня сразу напала тоска, продолжил так же медленно спускаться по лестнице. Возможно ли то, что я сказал вчера, так могло мне отозвать? Насупило уже восемь часов утра. Во всю раздавались громкие удары маятниковых напольных часах. Сидя за большим обеденным столом, ковыряя вилкой из набора чайного сервиса «FURTI» ещё не совсем остывшую яичницу. Аппетита не было, не смотря на то, что я обожал жареную яичницу больше жизни. Но сейчас видя её на своей тарелке, я испытывал толи неприязнь, толи отвращение. Не собираясь продолжать свой так и не начатый завтрак, вы шел из-за стола к направлением на входную дверь. Голодный, подавленный, но с головой. И это уже было не столь плохо. Сегодня не стоит опаздывать, повторял я себе бежав по мокрому тротуару. А опаздывать для меня было делом насушим. Пару раз поскользнувшись, но удержав равновесие, продолжил свой марафон. Не знаю, как я не умер бежал, как угорелый, видимо жизнь всё же любит меня. Через 10-ать минут, из-за деревьев проглядывался институт. Красивое, величавое здание цветом карала, открылось передо мной. Здание было четырёхэтажным с тремя огромными башнями по бокам. В центре которого находился сквер. Если бы я не знал, что этой институт, прямиком бы подумал, что самый настоявший замок принцессы. И возможно, я бы стал именно той самой принцессой. Я увижу тебя, даже за мили, будь ты на дне океана, я тебя увижу. На одной из скамейки сидел серьёзный Чарльз. Возможно, я ошибся? Не когда не видел его таким разве, что если у него что-то случалось, а было это довольно редко. Да, и сами подумайте, человек солнце и вдруг в тучи подался. Только, если это было действительно, что-то на столь серьёзным. Именно тогда, я понял, что могу боятся чего-то больше, чем высоты. Быстро, как будто скользя по льду подбежал к нему, на удивление не упав. Тихо подойдя в плотную со спины, закрыл руками его глаза. Жест детской шалости, хоть мы уже давно не дети. -Угадай кто! -он всегда смеялся над этим говорил, что это по-детски, но всё же ему это нравилось. -София это ты? -с улыбкой на лице спросил он. Значит, всё не так плохо? Он улыбался, не так ярко, но улыбался или это иллюзия? Для кого ты ей создаешь? -Дурак! — убрав руки с его лица обиженно воскликнул я. Чарльз, повернувши голову взглянул на меня с ещё большей улыбкой на лице. Иллюзия обмана, зачем? Ты знаешь, что на мне это не сработает, но создаешь её. -Не делай такое лицо. Не делай его хотя бы для меня...Не могу это сказать. -Хорошо, ты такой остроумный Антон. Не понимая толи, это был комплимент или же он хотел таким образом меня задеть. Не ответив не чего, я обошёл скамейку и присел рядом. -Что случилось? Ты сегодня сам не свой. Спросил я, положив руку ему на колено. Рискованно, живём один раз, даже? На такой жест он не как не отреагировал. -Если будешь говорить медленно, я пойму быстрее. На мой вопрос он ответил для меня известной фразой из книги «Есть, молиться, любить» Элизабет Гилберт. Что ты хочешь мне этим сказать? Я не понимаю тебя, я даже себя не понимаю. Помолчав ещё минут пять, я осознал или вернее сказать, я прозрел, как Господь Бог. Он не хотел говорить со мной, а про втягивать в свои проблемы и речи идти не могло. Тогда я набрался смелости и обнял его. Рискую, опять, но в этом был весь я. В глубине души, на подсознании я хотел, чтобы он сделал это в ответ. Или просто хотел его. Нагло, за то честно. -Пожалуй я слишком близко тебя к себе подпустил. Я был глуп. В ответ он схватил меня за талию, так сильно что казалось сломает меня на пополам. -Пожалуйста, расслабь хватку. Тихонько, еле держа себя в руках прошептал ему над ухом. Действительно, ли я хотел сказать ему именно это? Мои мысли путались с реальной речью. Я хотел, что бы ты сжал меня сильнее...Прижми меня к себе. Дай мне почувствовать твоей сердцебиение. Дай, мне почувствовать тебя, так близко, хотя бы на ещё один миг. Я жадный, но только в отношении тебя. Твои руки ослабили хватку, но продолжали лежать на моих уже бёдрах. Это сильно заводило. Не здесь, пожалуйста...Чарльз. Тишина, да, ты не можешь читать мои мысли, и это меня огорчает ещё больше. Звонок колокола. Начало лекций. Мы забылись, время застыло и потерялись друг в друге. Или возможно только я утонул в твоих голубых глазах по самую голову. - Мне нужно идти, лекция. Извини, Антоша. Увидимся, и поговорим. - Да...Увидимся. Если я задумывал суицид, то самое время, до того самого "увидимся". Но больше пугало это "поговорим". Вы когда-нибудь чувствовали, страх или опасность. Когда лёгкие сжимаются до такой степени, что кажется, что ты задыхаешься. Это мои чувства сейчас. - Что ты делаешь со мной?