Что-то новенькое

      Мидория бы в жизни не приписал себя к подвиду человечества как «извращенцы», как те же Минета и Каминари. Он всегда до дрожи в руках смущался даже посмотреть на девушек, а чтобы представлять с ними что-то непристойное — да ни в жизнь! А потом появился Киришима, словно солнечный луч во тьме ночного неба. Он заполнил собой каждую клеточку мозга будущего героя, заставил мечтать о себе каждую чертову ночь, день, утро — каждое всегда. А потом, слегка посмеиваясь, и вовсе привставал в откровенном виде. Его костюм говорил все за себя, словно он был специально разработан, чтобы одним своим видом смущать Мидорию и приковывать взгляд к твердой груди и ключицам. Про совместные душевые Мидория даже думать не смел…       А потом, Киришима предложил Мидории встречаться. Просто в один день взял, со смущенным лицом, и предложил после школы. А что Изуку? А Изуку конечно же быстро согласился, возможно, даже быстрее, чем следовало. На следующий день они пришли в школу вместе, с красными лицами, держась за руки. Сказать, что Бакуго, Тодороки и Каминари были в шоке — это вообще ничего не сказать. Но если даже спустя три года они ничего против не предприняли, значит смирились с выбором этих двоих.       Прошло три года. Изуку и Эйджиро пережили очень многое, но их отношения так и остались на том же милом, невероятно доверительном уровне — Бакуго не раз слал им комментарий: «вы такие милые, что я сейчас блевану» — и Изуку никогда не жалел о том дне, когда влюбился в своего парня. Просто… иногда хотелось разнообразия, взрыва чувств, чего-то новенького… И тут взгляд парня пал на, ничем не выделяющийся на фоне остальных, магазин, у которого было уж очень интересное название: «секс-шоп».       Именно в тот момент он и понял, что все-таки является извращенцем, и фантазия у него ой какая богатая.       И он зашел туда. Смущенный. Сконфуженный.       И он ушел оттуда с несколькими довольно интересными штуками, которые обязательно должны понравится его дорогому и любимому парню. Долгожданное разнообразие!

***

      Уставший после патруля, Киришима неспешно зашел в их совместное жилье с Изуку. Тот уже ждал его в довольно приподнятом настроении, ведь сегодня именно тот день, когда он отбросит все смущения в сторону и покажет новую сторону себя. Возможно, заодно увидит и другую сторону своего парня, кто знает. — Я дома, зайчик, — говорит Эйджиро и улыбается.       Зайчик же подошел к нему молча и, не церемонясь, подается вперед и требовательно целует ошалевшего парня в губы. Он вжимает его в стену возле входной двери и тут же начинает поглаживать его спину. Киришима просто не понимал, что происходит, но он не мог не подметить, что такое странное поведение приятно вызывало горение внизу живота и чуть ниже. Он стал отвечать на требовательные поцелуи, при этом покрываясь легким румянцем.       Тяжелое дыхание наполнило прихожую. Казалось, будто из ртов парней вот-вот будут выходить облака пара. Было невероятно жарко, отчего одежда казалась непосильным грузом для возбужденных тел. Мидория влажно, томно, с легким причмокиванием целовал набухшие губы своего парня, совершенно не давая ему понять происходящего и хоть как-то отвлечься, чтобы хоть снять обувь. Нет, сегодня он не позволит ему отвлекаться от себя, он заполнит собой все его личное пространство, словно так и должно быть. Даже не даст сходить в душ. А Киришима и не против. Ему даже нравится такой напор своего парня, ведь таким его можно увидеть далеко не каждый день. — Из… Изуку, — только и успевает выдохнуть Эйджиро, когда Изуку снимал с него куртку, а потом и через вверх футболку, оголяя его потрясающий торс.       И Мидория не смог отказать себе в соблазне, поэтому он тут же стал спускаться к твердой груди, покрывая весь свой путь влажными поцелуями. Он все еще поглаживал спину своего парня, очерчивая каждый шрамик подушечками пальцев. Он помнил расположение каждой на зубок, ее давность и вкус. Прекрасный вкус, столь родной и незабываемый. Киришима же томно вздыхает и гладит веснушчатые плечи нежными движениями. Ему было все равно, что он все еще стоит в обуви на пороге, только вернувшись с патруля, плевать на ноющую усталость во всем теле. Сейчас самое главное — Изуку, что так настойчиво, как никогда прежде, требовал внимания и настойчиво заполонял собой каждую клеточку тела, мозга, сознания. В груди разжигалось тепло, что, казалось, вот-вот сожжет их обоих. В штанах было невыносимо тесно и горячо.       С неким блаженством слушая возбужденные вздохи своего парня, Изуку, наконец, опустился к груди и принялся ее расцеловывать, водить языком, иногда покусывать возбужденные соски, а потом резко набрал небольшой кусочек кожи и втянулся. Эйджиро тут же запротестовал, ведь его костюм как раз открывает вид на его грудь, и засосы так просто не скрыть. Мидория виновато улыбнулся. — Прости, Эйджи… — он шумно выдохнул тому в губы разгоряченным воздухом, — я не удержался…       И парень все ему простил в тот же миг. Знает же, что не может долго злиться!       Киришима подтвердил это, по-хозяйски обхватив Изуку за талию и прижав к себе. Взгляд мутных алых глаз впился в возбужденные зеленые. Губы мягко пульсировали, а штаны, казалось, вот-вот разорвутся на мелкие кусочки. Парень ногами стянул надоедливые кроксы и снова втянул Изуку в головокружительный поцелуй, отчего тот невольно обвил его шею одной рукой, тем самым углубляя его. Эйджиро совсем не был против. Он лишь прикрыл глаза, отдавая всего себя в ощущения. Языки переплетались в легком танце, влажная дорожка прокатилась по подбородку Изуку, но тот не обратил на это никакого внимания.       Вскоре, запасов воздуха в легких было на нуле, поэтому парням пришлось оторваться друг от друга с пошлым причмокиванием. — Что же… ты делаешь со мной? — Киришима коснулся влажным лбом лба Мидории, что, словно пьяный, смотрел на его подбородок и пытался привести мысли в порядок.       Вместо ответа, Мидория мягко взял его за руку и повел в сторону их спальни. Тот же улыбнулся своей фирменной улыбкой, ничего не подозревая, а просто думая, что его парень соскучился и решил сделать сюрприз. Несомненно, сюрприз был. Но не совсем обычный…       Первое, на что обратил внимание Киришима — был стул в середине комнаты. Почему он там? Его там в жизни не было! Ответом послужило то, что Мидория усадил парня на этот стул и попросил не сопротивляться. А еще, желательно, прикрыть глаза, что возбужденный Эйджиро, собственно, и сделал. Он расслабился и прикрыл глаза. Изуку слегка облизнул все еще влажные губы и перевязал ему глаза черной непроницаемой тряпкой, купленной специально для таких «игр» в секс-шопе. — Изуку? Что ты делаешь? — спросил вкрадчиво Эйджиро, когда Мидория, обогнув стул и встав сзади, стал связывать его руки довольно прочной веревкой, также из секс-шопа.       В ответ, Мидория слегка провел рукой по его красной шее, вызывая мурашки по всему телу. Чувства обострились до предела, отчего сдерживать румянец и томный вздох становилось тяжелее с каждой секундой. Изуку это знал и вовсю пользовался данной информацией. Он нагнулся и коснулся губами все той же многострадальной шеи — в этом месте тут же прожгло, будто бы огнем. Он прекрасно знает, что возбужденный Киришима очень чувствителен в этом месте. Подтверждением этому служило томное: «И-Изу…» и подрагивание его рук.       Комната наполнилась пошлыми причмокиваниями и разгоряченными вздохами. Мидория покрывал шею своего парня поцелуями, чем вызывал у того еще большее возбуждение. Нет, серьезно, в штанах было уже настолько тесно, что даже больно. Отчего Эйджиро болезненно заерзал, заодно пытаясь размять связанные руки. — Изуку… сними… — он прикусил губу, чтобы не застонать. — Просто… снять? — прошептал Изуку. — П-пожалуйста…       Мидория со вздохом вновь обошел стул и встал напротив своего парня. Он простоял так несколько секунд, любуясь ярко возбужденным Киришимой, что слегка ерзал на стуле, прикусывал губу и тяжело дышал. Такого Киришиму парень видел всего несколько раз в жизни. Например, в их первый поцелуй. Или когда у них был первый раз в комнате Эйджиро. А еще тогда, когда закрылись в душевой после изнуряющей тренировки, стоило последнему человеку из А-класса выйти за ее пределы.       Парень томно выдохнул от нахлынувших воспоминаний и принялся осторожно стягивать штаны со своего парня. Довольно большой и слегка влажный бугор тут же привлек его внимание, но он не спешил к нему прикасаться. Пока достаточно лишь освободить его от оков штанов и… Резкая идея, что раньше никак не фигурировала в его плане, посетила шальную возбужденную голову Мидории, и он с осторожностью приспустил боксеры вслед за штанами. Затем сел на колени. Эйджиро невольно выдохнул с облегчением, но чуть не подавился новым вздохом, стоило ему почувствовать влажный поцелуй на своем органе.       Мидория и раньше делал ему минеты, но сейчас все чувства были настолько обострены, что — он готов поклясться — чувствовал возбуждение каждой клеточкой своего тела, не меньше. — Ведь… можно Эйджи? — но Изуку не дожидается ответа, а тут же мягко заглатывает орган.       Затем мягко водит языком круговыми движениями по горячей головке, чем вызывает дрожь у своего парня. Тот томно выдыхает его имя, а орган напрягается пуще прежнего. Мидория заглатывает орган поглубже, стараясь вобрать во всю длину, но тут же им же давится и слегка отпрянывает. Проходит с несколько секунд, прежде чем он снова заглатывает твердый орган и начинает слегка двигать головой вверх-вниз, смачивая как можно больше. Постепенно, он привыкает к инородному объекту во рту и, по-хозяйски сжав орган у самого основания, ускоряется и вбирает его в щеки. Рука тоже активно водит вверх и вниз.       Учащенное дыхание Эйджиро и редкие стоны только подтверждали, что ему чертовски нравится происходящее.       Резко, совершенно не предупредив, Мидория отрывается от мокрого органа и привстает. Киришима тихо простонал о своем негодовании и отчаянном желании продолжения, но тот на это никак не отреагировал. За место этого, он снял уже свои штаны вместе с боксерами и отбросил их куда-то в сторону. Его орган восторжествовал — долгожданная свобода!       Тишина, прерываемая лишь постукиваниями собственного сердца, на секунду заволокла сознание, а может и комнату, Киришима не знал. Он слышал шуршание несколько секунд назад, будто Мидория, наконец, что-то снимал с себя. Или еще что-нибудь достает. Кто знает, какие еще интересные штучки он припрятал в рукавах. Но тишина резко оборвалась, стоило чему-то теплому коснуться его губ: — Оближи.       Возбужденный вздох невольно вырывается, стоит тому послушно открыть рот. Инородный предмет тут же проникает туда, и, как понял сам парень, когда водил по нему языком, это были пальцы. Он уже начинал понимать, к чему идет дело. Данные мысли неимоверно обрадовали один нетерпеливый, пульсирующий орган.       Ведь минетом тут все точно не закончится.       Вскоре, Мидория вытащил влажные пальцы изо рта своего парня и стал смазывать свое узкое колечко мышц с легкой дрожью. Нет, смазку и презервативы он достал еще до прихода Эйджиро, и они мирно ждали своего часа на тумбочке возле кровати. Просто… Мидория решил попробовать растянуть себя, используя лишь слюну любимого. И вот, он всунул один палец во влажное отверстие. До уха Эйджиро тут же донесся тихий стон, и горячее тягучее чувство внизу живота неимоверно сильно стало давить на сознание. Он даже стал ерзать от нетерпения.       Когда, спустя несколько секунд, присоединился и второй палец, то колечко стало сильно стягиваться. Ощущение инородного объекта в заднем проходе дурманило сознание, и Мидория тоже прикусил губу, чтобы не застонать. Рука невольно потянулась в сторону баночки со смазкой. Он открыл ее зубами, вытащил пальцы, слегка обмазал их, а потом снова всунул с легким стоном. На этот раз, они вошли сразу оба и довольно легко. Потом и третий палец… Внутри было горячо, и Изуку хотел поделиться этим теплом со своим парнем, который терпеливо ждал и слушал постанывания. Мучения закончились. Мидория коснулся горячими губами губ Киришимы и присел ему на колени.       Поцелуй получился смазанным, ведь один не мог сконцентрироваться на партнёре, а другой старательно пытался вскрыть чертову пачку с презервативами. Наконец, он смог вскрыть пачку и вытащить скользкую резинку. Изуку оторвался от губ любимого и тут же умело натянул ее на орган, а затем, как бы дразня, разок другой прошелся по ней рукой вверх-вниз. Он тут же привстал, готовясь физически и морально к боли и дискомфорту. — Э-Эйджи… — игриво прошептал Изуку, как бы спрашивая разрешения. — По… пожалуйста.       Больше слов не нужно было. Мидория обхватился двумя руками за плечи любимого и слегка насадился на твердый орган, совсем неглубоко. К счастью, вошел он довольно хорошо, благодаря смазке и скользкому презервативу. Но комнату все равно наполнили два недлинных стона, ведь он был прерван резким поцелуем. Губы требовательно сминали друг друга, пока Мидория прикрыл глаза и пытался привыкнуть к довольно обширному инородному объекту в заднем проходе. Была боль и дискомфорт, но он старался выдержать это, ведь знал, что вслед за болью обязательно последует наслаждение.       И вот, Мидория решил попробовать подвигаться, он насадился еще поглубже и тут же вернулся в обратное положение. Прошло с несколько секунд. Он продолжил осторожно, медленно, стараясь привыкнуть, двигаться вверх и вниз, чем сводил Эйджиро с ума. Руки невероятно сильно ломило, отчего, казалось, еще вот-вот, и он порвет эту веревку к чертям собачьим и сам возьмет инициативу в свои руки. Только из уважения и глубокой любви к своему зайчику, он до сих пор не сделал это, а отдался полностью его фантазиям. Как оказалось, довольно извращенным. Но разве это хоть как-то его расстраивало?

Стоны наполняли всю комнату. Казалось, соседи вот-вот их услышат и вызовут полицию.

      Постепенно, боль отступала на задний план, и Изуку мог двигаться более свободно, раскрепощенно и ускорено. Комната была наполнена возрастающими стонами Мидории и постанываниями Эйджиро, который чувствовал это неимоверное тепло внутри любимого тела, чувствовал напряжение в колечке мышц, что легко сдавливали его орган в стократ отчетливее, чем тогда, когда они занимаются этим без повязки. В этом вся магия связывания и временное лишение зрения, да? Парню явно нравилось все это, но он пока не мог произнести и слова. Все слова просто застревали в горле, не имея шанс быть произнесенными.

Шлепок, шлепок.

      Ногти неприятно впивались в плечи. Мидория совсем не контролировал свои руки и, казалось, даже не заметил, как сильно сжимает их. Боль почти ушла, а Изуку все еще двигался мучительно медленно, несмотря на то, как легко задний проход скользит по органу. Еще одно движение, и он насаживается полностью, с громким стоном то ли наслаждения, то ли возбуждения. Затем замирает, наслаждаясь. Киришима тянется к его губам, и тот сразу же требовательно целует.

Пошлое причмокивание.

      Пошлые шлепки наполнили воцарившеюся на мгновение тишину, стоны стали прерывистыми, а глаза Мидории более мутными. Долгожданное наслаждение окутало его возбужденную голову, заставляя впиваться в столь любимые губы все требовательнее и требовательнее, страстнее и страстнее, больше и больше. Они невольно стонут в этот головокружительный поцелуй, а темп все ускорялся. Вскоре, Мидория даже стал немного переживать, что презерватив порвется от такой скорости. К счастью, он пока не рвался.       Киришима сейчас не выдержит и все-таки порвет чертову веревку. А Мидория же уже полностью не контролировал свои действия. Он, наконец, разжал одну свою руку — на плече виднелась довольно красная отметина — сжал ею уже свой орган и стал подстраиваться под заданный им же ритм. Новая волна возбуждения окутала его. Теперь он точно не мог соображать здраво.       Да и, собственно, незачем.       Мидория все еще двигался, как почувствовал напряжение, что проскочило по всему телу любимого. Он все понял, поэтому ускорил движения рукой и резко насадился на всю длину. Киришима приглушенно простонал, что обозначало, что он кончил. Всего через несколько движений, Изуку с таким же приглушенным стоном присоединился к нему, не специально испустив свое семя тому на живот.       Они оба тяжело дышат и не могут восстановить дыхание. Силы покидают изнуренные тела, но они не спешат вставать. — Я люблю тебя, — говорит на одном дыхании Киришима и чувствует, как Мидория без сил падает на него и обнимает за шею. — Я тоже люблю тебя, Эйджи, — блаженная улыбка виднеется на его лице.       Наконец, он смог внести что-то новенькое в их идеальные отношения. Это неимоверно радовало. — Мы чертовы извращенцы, — наконец, с некой иронией выдыхает Эйджиро слова, что давно хотели выйти наружу.       Мидория же смеется. — Влюбленные извращенцы.