Лисья Любовь

      Летняя ночь дышала прохладой. Солнце давно закатилось за горизонт, жара спала и воздух наполнили пронзительные крики цикад. Небо было безоблачным и луна, неуклонно приближавшаяся к зениту, властвовала над миром. Подобно струям жидкого серебра её свет растекался по бескрайним просторам окружающих город лесов, освещая одинокий Храм на вершине крутого холма.       Пейзаж выглядел бы идиллическим, если бы не туман, клубами наползавший со стороны моря. Он лёг на землю поля подобно белёсому покрывалу и окутал лес, струясь над корнями деревьев и заволакивая ложбины и овраги. Густое, влажное марево, серебрилось в свете луны, искажая картину бытия. Любой человек, застигнутый этой молочной пеленой, сразу же почувствовал бы себя некомфортно, а потому извилистая дорога к Храму, и днём-то не особенно оживленная, теперь окончательно обезлюдела.       Лишь одинокий Хранитель этого священного места сидел на верхних ступенях лестницы поджидая припозднившуюся хозяйку. Свет луны окутывал его стройную фигуру бледным сиянием, из-за чего казалось,что её обладатель не принадлежит миру людей. Старомодная одежда, состоящая из лилового кинагаши и фиолетовых хакама, делавших его похожим на тень в лунном свете, усиливала это ощущение. Как, впрочем и его нереальная-красота, способная вызвать чёрную зависть даже у известных айдолов.       Недлинные, едва доходящие до шеи, волосы были аккуратно подстрижены и уложены своеобразной шапочкой, хотя уже и начали отрастать. Часть прядей рваной чёлкой спадали до середины красивого, обладавшего овальной формой лица, чуть сужавшегося к заострённому подбородку. Черты его были столь же неописуемо-тонкими, сколь и резкими, кожа – белой как снег, а его глаза – прозрачными как лед и почти такими же холодными. Цвет же их оставался неуловим и изменчив – волшебное сияние лунного света наполняло чёрные зрачки Хранителя, бледным огнём, делая его похожим на зверя – дикого и хищного.       Однако самой примечательной деталью его внешности, были острые лисьи уши, проглядывавшие сквозь волосы на макушке. Их кончики то и дело двигались, ловя даже тончайшие звуки, доносившиеся из лесной чащи. Поза Томоэ выглядела расслабленной и даже слегка небрежной, нисколько не отражая его внутреннего волнения. Нанами сегодня задержалась дольше обычного. Из-за этого защитник места себе не находил от беспокойства. Будь у него возможность он бы уже давно отправился на поиски загулявшей госпожи и вернул бы её в обитель. Силой, если потребовалось бы, но не судьба. Обнаглевшая девчонка воспользовалась своими божественными полномочиями и приказала ему оставаться здесь в ожидании её возвращения. И сходить с ума от беспокойства.       — Боишься, что я испорчу твоё дурацкое свидание? – пробормотал он себе под нос. – А того, что они сожрут тебя, не боишься?       Вопрос был вполне резонный, ведь стоило лишь взглянуть в сторону леса, как возникало ощущение, что сам воздух там наполнен ощущением угрозы, словно в тумане двигались невидимые жуткие существа. Легион призраков выступил в поход против маленького Храма, и ничто, казалось, не могло спасти его обитателей от их злонамеренного вторжения. Ощущение неумолимо надвигающейся угрозы тяжестью повисло в пропитанном водяными парами воздухе, когда вдалеке заскользили зыбкие силуэты.       Постепенно их становилось всё больше. Десятки ёкаев двигались в повисшем над землёй зыбком тумане, не решаясь приблизиться. Ибо знали – стоит им пересечь черту и Томоэ, бдительно охранявший подступы к Храму, мигом спалит их своим лисьим огнём. Одного лишь присутствия лисьего духа было достаточно, чтобы держать их на расстоянии, однако... они никуда не уходили. Ждали момента, когда он потеряет бдительность, чтобы подкараулить возвращающуюся домой Нанами, накинуться на неё и сожрать.       Но сегодня их планам не суждено было сбыться – за поворотом мелькнул свет фар, и у подножья Храма остановилось такси. Из него, к великому облегчению Томоэ, вышла Богиня и, расплатившись с водителем, весело побежала к нему – вверх по ступенькам.       «А смелости ей действительно не занимать» – отвлечённо подумал сереброволосый, вспоминая, как во времена седой старины люди боялись выходить из дому после наступления темноты. Со временем страх перед ней угас и потомки отступили от обычаев, предков. Но лишь потому, что забыли о существах, что таились в ночи алча людской крови. Если бы они узнали правду, большинство, Томоэ был уверен в этом, и носа на улицу не посмели бы высунуть после захода солнца. Большинство, но не Нанами.       Эта девушка была прекрасно осведомлена обо всех опасностях, что могли поджидать её за воротами Храма, но всё равно шла им навстречу с улыбкой на лице. Поразительная храбрость, сочетающаяся с такой же поразительной глупостью. Роковой дуэт. Томоэ вздохнул, собирая поприветствовать хозяйку и сказать, как он волновался за неё, однако с губ слетели совершенно иные слова:       — Где ты шлялась? – прозвучало грубее, чем хотелось бы. Нет, он и раньше не особо осторожничал в выражениях, но сейчас злость, подавляемая на протяжении всего вечера, вырвалась наружу. Грубо и неприглядно, но правдиво. Совсем не в его стиле.       — Что за тон? – вопросом на вопрос ответила Нанами, уперев руки в бёдра. В гневе она была даже ещё красивее, чем обычно. Вроде бы обыкновенная девчонка, встретишь такую на улице, посреди дня, скорее всего даже внимания не обратишь, и всё же было в ней что-то особенное. Цепляющее. Томоэ затруднялся найти подходящее описание тем чувствам, что вызывала в нём юная госпожа, однако же чётко осознавал их силу. Если бы не они, лисий дух вёл бы себя с этой малявкой совсем не так обходительно.       К счастью для Нанами, его чувства к ней оставались такими же крепкими, как и раньше. Вот и сейчас, он не смотрел на свою хозяйку,а любовался ею. В бледном свете луны её движения казались призрачно-плавными, а красота возрастала в несколько раз.       И пусть её всё ещё нельзя было назвать писаной красавицей, Момодзоно, безусловно, была симпатична. Обладательница небольшого роста и миниатюрной фигурки, которая, в силу юного возраста, ещё только начала развиваться, она казалась Томоэ хрупкой, фарфоровой куклой, требовавшей к себе аккуратного обращения. Кожа девушки была чистой и светлой, черты – тонкими, а большие карие глаза, прикрытые спадающей на лоб рваной чёлкой, – яркими и живыми. Недлинные пряди имели каштановый оттенок и спадая на хрупкие плечи, придавая образу трогательную женственность. Её так и хотелось укрыть в своих объятьях.       Несколько секунд Богиня и Хранитель мерили друг друга злобными взглядами, а затем последняя демонстративно отвела глаза, показывая, что не собирается играть с ним в гляделки и что-то объяснять ему. Да и зачем? Ведь это она была хозяйкой Храма, а Томоэ лишь прислуживал ей. Ещё раз напомнив ему об этом девушка уже собиралась прошмыгнуть внутрь, но ёкай не позволил.       — Я задал тебе вопрос, – произнёс он, хватая гордячку за запястье. Не сильно, чтобы не оставить синяков на коже, но достаточно крепко, чтобы не позволить вырваться. Скованная пальцами Томоэ, словно браслетом наручников Нанами остановилась. Вперила в него пылающий взгляд расширившихся, как плошки, глаз но на вопрос всё-таки ответила. Пусть и с большой неохотой.       — Гуляла я, – её голос чуть заметно дрожал, и хотя девчонка всеми силами старалась выглядеть дерзко и самоуверенно, лисий дух с лёгкостью распознал её внутреннее напряжение. Нанами нервничала, и теперь он был просто обязан узнать – с чего бы?       — И с кем интересно? – благодаря обострённому обонянию Томоэ не только различил запах человека, с которым путалась его Богиня, но и составил о нём исчерпывающее и, к сожалению, не слишком лестное представление. Ведь парнем Нанами оказался идиот, маскирующий аромат буйствующих гормонов под шлейфом абсолютно-отвратительного и явно дешёвенького одеколона.       — Не твоё дело, – ответ Нанами прозвучал почти кокетливо. Она повернулась к нему в пол оборота и, стрельнув влажно поблёскивающими глазками, улыбнулась, прикусив слегка распухшую от поцелуев губу. Сереброволосого словно молнией ударило.       — Так ты что же... целовалась с ним? – с убийственным спокойствием спросил Томоэ возвышаясь над девушкой. Щупальца ночного тумана закружились вокруг них, постепенно заполняя пространство перед Храмом и силясь окутать смущённую Богиню.       — Говорю же – не твоё дело! – огрызнулась она, мучительно стараясь не покраснеть. – И вообще отпусти меня! Пусти говорю!       Томоэ не стал удерживать её, позволив отнять у себя руку. Эта новость подействовала на него как ведро ледяной воды. Нанами... его Нанами целовалась с другим! Это было немыслимо, абсурдно и совершенно недопустимо. Эта девушка должна была принадлежать ему – точка! Вот только... ей об этом, похоже, забыли сообщить. Поэтому она и отправилась искать любовь на стороне.       Ему же оставалось лишь молча смотреть ей вслед. Всегда слуга и никогда не друг и не возлюбленный. Такова была участь Хранителя. Томоэ вздохнул, устремив взор к Луне, надеясь найти утешение в её свете, но даже она отвратила от него свой лик, укрывшись за вуалью облаков. Выхода не было. Ему оставалось лишь смириться и принять всё, как есть. Покориться злой Судьбе.       — Томоэ... – Нанами остановилась в дверях Храма, обернувшись к нему. Лившийся изнутри свет залил её стройную фигурку мягким теплом, сделав по-домашнему тёплой и уютной. Даже её гнев, казалось, прошёл, сменившись уже привычной ему добротой.       Она явно говорила ему что-то утешительное, но лисий дух не слышал, потому что в ушах шумело от наплыва крови, а сердце стучало в груди, подгоняемое яростью. Как Хранитель он мог принять высокомерный отказ Хозяйки, посмевшей предпочесть ему паршивого человека, но он не собирался мириться с её унижающей жалостью. А ведь именно этого Нанами и собиралась сейчас сделать. Пожалеть его. Утешить. Облегчить боль. Она была доброй Богиней, однако в этот раз доброта сыграла с ней злую шутку.       — Не моё дело говоришь? – прошипел Томоэ за одно мгновение преодолев разделявшее их расстояние и со всей силы врезав по двери Храма. Его ладонь прошла на расстоянии нескольких дюймов от головы не удержавшей испуганный вскрик Нанами, а лицо оказалось напротив её лица. Лисий дух мрачной тенью навис над Богиней, которую, по идее, должен был охранять, и прошипел:       — Не моё дело? А вот я считаю иначе. Это моё дело – знать, где и с кем ты шляешься, – его лицо оставалось почти таким же спокойными, как обычно и лишь опасно-прищуренные глаза отражали ту непередаваемую гамму чувств, что испытывал лисий дух. Гнев, возмущение, беспокойство, забота и страсть, способная сжечь половину города. Всё вместе это напугало девушку до чёртиков.       — Т-томоэ... что на тебя нашло..? – начала было она, но сразу осеклась, когда он приложил указательный палец к её нежным губам, одновременно продемонстрировав длинный коготь, хищно поблёскивавший в лунном свете. Едва ли девушка хоть раз заостряла внимание на этой детали его облика, но зато теперь её взгляд оказался прикован к закруглённому, чёрному острию.       — Тише, Нанами, – недобро прищурился лисий дух, вглядываясь в расширившиеся от испуга глаза девушки. – Не кричи так...       — Томоэ... ты меня пугаешь... – слова Момодзоно, почти заставили его отступить. Всё же она была Богиней и ему следовало проявлять больше почтительности... к тому же Томоэ было почти невыносимо видеть её такой. Да, он хотел нагнать на неё страху, но похоже переборщил. Пора было заканчивать с этим. Свести всё к шутке, получить причитавшихся пинков и вернуть всё на круги своя. Ёкай почти готов был сделать это, но напоследок решил спросить. То, как легко ему удалось напугать Нанами, ставило под сомнение доверие между ними. Богиня, боящаяся своего Хранителя? Нонсенс. Да и с чего? Он же не давал ей повода! До сего дня.       — Нанами, ты что боишься меня? – очень тихо и очень серьёзно спросил сереброволосый. – Думаешь я причиню тебе вред?       — Нет, что ты! – с напускной беззаботность отмахнулась Нанами, изобразив на лице довольно правдоподобную улыбку. Вот только она не отражалась в её потрясающих, карих глазах, что всё ещё были наполнены страхом. – Просто... ты вёл себя странно.       Томоэ замер в нерешительности, не зная, что делать дальше. Отпускать её в таком состоянии – с ворохом вопросов и сомнений на сердце было нельзя. Ведь это лишь повредило бы их отношениям, отрицательно сказавшись на Храме. С другой стороны, пытаться объяснить что-то тоже было весьма проблематично. Да и не хотелось гордому обладателю лисьего хвоста выглядеть в её глазах обычным ревнивцем. Разрываясь между двух огней, Томоэ выбрал, кажется, единственный верный путь, позволяющий не только объясниться без слов, но и рассказать о своих чувствах. Он подался вперёд и поцеловал опешившую от такой наглости Нанами.       Нет, она конечно знала, что во всех преданиях кицунэ почти всегда выступали в качестве любовников, но большинство тех историй повествовали о молодом человеке и лисице, принявшей облик красивой женщины. Впрочем, после того, как она застала Томоэ в объятьях двух проституток ей, наверное, стоило предположить, что их мужчины тоже являются коварными соблазнителями.       Теперь Момодзоно предстояло расплатиться за свою недальновидность. Ёкай бесцеремонно прижал губы к её приоткрытым от удивления губам и, не церемонясь, проник языком в её рот, с наслаждением пробуя её на вкус. Нанами была восхитительна! Он понял это ещё в тот самый, первый раз, когда они заключали контракт, обязавший его служить ей. И пусть она падала с дерева, а её губы были плотно сомкнуты во время поцелуя и источали привкус страха, лис всё равно не мог не восхититься тем, насколько же эта девушка была хороша. В тот раз у него не было возможности как следует распробовать её, но сейчас Томоэ не собирался отказывать себе в этом удовольствии, продлевая поцелуй так долго, как ему хотелось и не давая Нанами и шанса на побег. Одна его рука лежала на затылке девушки, удерживая её голову на месте, а вторая обвивалась вокруг по-девичьи тонкой талии, так крепко прижимая к себе её хрупкое тело, что он мог ощутить каждую его линию и каждый изгиб даже сквозь слои разделявшей их ткани.       Впрочем, Момодзоно не особо и сопротивлялась – к его и собственному удивлению. В первую секунду она вообще замерла, беспомощно округлив глаза и позволяя Томоэ направлять течение этого первого, настоящего поцелуя. Но постепенно её губы расслабились и начали двигаться, сливаясь с его губами в неторопливом и сладостном танце. Спустя всего минуту девушка уже отвечала ему, а потом и вовсе обняла, нежно посасывая его нижнюю губу и задыхаясь от его поцелуев. Томоэ даже не надеялся на что-то подобное, а потому, почувствовав ответный отклик, окончательно потерял над собой контроль. У лиса сорвало крышу.       Оторвавшись от губ девушки он принялся покрывать поцелуями её шею, оставляя следы засосов на светлой коже. Каждый из этих тёмных отпечатков не только служил наглядным доказательством её принадлежности ему, но и зримым воплощением страсти, которую он так долго скрывал. Пальцы Нанами зарылись в волосы Томоэ, задевая чувствительные ушки, но на попытку оторвать его голову от себя это явно не походило. Впрочем, сейчас ему было плевать. Пальцы уже расстёгивали её блузку, а губы спускались вниз по шее к плечу. Хитрый лис отвлекал девушку, ожидая, пока она расслабится, и закроет глаза чтобы воспользоваться этим и...       ...резко сдёрнув с неё верхнюю часть школьной формы, он ловко стянул ею её руки, обездвижив их над головой. Осознав, в сколь беспомощном положении оказалась Нанами, наконец, запротестовала,попытавшись оттолкнуть Томоэ ногой, но удар в пах не помог. Лис легко заблокировал его, вклинив колено между её бёдрами и отведя ногу в сторону. В результате положение девушки стало ещё более безнадёжным – теперь она стояла перед парнем на одной ноге, с поднятыми руками, да ещё и, к тому же, почти без одежды. В процессе короткая юбка красавицы тоже оказалась на полу. Раздетая и беспомощная она была выставлена напоказ.       Томоэ самодовольно усмехнулся,глядя в глаза смущённой хозяйке, и снова поцеловал её, попутно избавив ещё и от лифчика. Будучи дамским угодником в прошлом лис, знал как обращаться с этой деталью женского гардероба, а потому легко расстегнул её двумя пальцами, ни на секунду не прекращая целовать Нанами. Та, поначалу, даже не заметила, что осталась без верха, но ощутив прикосновение холодного ветра к нежной коже, сразу же встрепенулась, жалобно замычав, и что есть сил заизвивалась в захвате.       В этот раз Томоэ подчинился и отодвинулся, но лишь затем, чтобы полюбоваться парой ещё только начинавших формироваться грудей. Кто-нибудь другой на его месте был бы разочарован их скромным объёмом, но сереброволосый нашёл это зрелище весьма волнительным. Не обращая внимания на робкую попытку Нанами вывернуться, он приблизил лицо к её груди, согрев дыханием левую дыньку. Прикосновение влажного воздуха заставило розовый бутон встать дыбом, а девушку испустить стон, перешедший во вскрик, когда он открыл рот и втянул губами напряжённый сосочек. И это злодеяние было уже за пределами девичьего терпения.       Ноги Нанами подкосились от ощущений. Поцелуй Томоэ пробудил в её теле огонь, которого она не знала. Когда чёртов лис накрыл её губы своими, она была удивлена и испугана, но не смогла протестовать, поскольку её язык был в тянут в его рот и заплетён с его языком. Да она не могла даже как следует пошевелить им! Когда же Томоэ, наконец, отпустил её, голова девушка стала слишком тяжёлой для того, чтобы говорить или хотя бы мыслить связно. Она и не заметила, как этот нахал стянул с неё блузку и лифчик, а когда поцеловал грудь была так ошеломлена смущена, что... потеряла контроль. Иного слова подобрать не получалось. Только что она противилась насилию, а теперь не хотела, чтобы Томоэ отпускал её – ни сейчас, никогда. То есть – вообще никогда.       Сереброволосый же нагло воспользовался её растерянностью, покрывая поцелуями грудь и шею. Одновременно с этим его рука отодвинула край узких белых трусиков, спеша добраться до сладенького местечка между ногами. Пышущее жаром оно истекало смазкой, словно умоляя, чтобы его заполнили. Не сомневаясь ни секунды лис провёл пальцами по складочкам,отыскивая кончиком пальца запрещённый вход. Толкнулся, ощутив плотную оболочку и отступил в нерешительности. Богиню, определённо, нужно было подготовить к проникновению. Расслабить её как следует, потому, что сейчас она была слишком напряжена и зажата – там, внутри.       Осознание этого было подобно пытке. Томоэ отчаянно хотел оказаться в ней прямо сейчас, но вынужден был сдерживаться. Сохранять контроль над собой и Нанами, что в данной ситуации, пожалуй, было даже важнее. Нельзя было позволить ей сбежать и вернуться к тому ничтожеству, которое она звала своим парнем. Такой возможности, как сейчас, могло уже не представиться, а значит, своё надо было брать сегодня! Поэтому, не давая жертве опомниться, ёкай осторожно проник пальцем внутрь неё, расширяя маленький вход. Нанами втянула носом воздух, отреагировав на вторжения невнятными стонами. Просила ли она его остановиться или же наоборот продолжать, Томоэ не понимал, а потому просто наслаждался стонами, достигавшими его чутких, лисьих ушей.       И по мере того, он прокладывал себе путь в нежное отверстие они становились всё более отчётливыми. Наконец, Нанами не выдержала и вскрикнула, заставив лиса улыбнуться. У неё был превосходный голос и ему не терпелось услышать как она кричит.       Захваченный этой идеей, Томоэ поднял голову и, оказавшись лицом к лицу с госпожой, посмотрел на неё. Полуопущенные веки, кожа залитая румянцем – она была так красива в своей страсти и, определённо, наслаждалась этим не меньше, чем он.       — Кричи для меня, – прошептал лис, коснувшись губами мочки её уха. Одновременно с этим его пальцы задвигались в ней, прощупывая изнутри. Новые ощущения пронзили Нанами с головы до ног. Её дыхание сразу сделалось прерывистым, а с губ сорвались первые крики. Громкие и отчаянные, они ласкали слух Томоэ, заставляя и без того мучительно-твёрдый член подрагивать от предвкушения. Темп, заданный им, мог показаться чересчур резким для неподготовленной девушки, однако её тело сумело приспособиться к нему. Каждый раз стенки влагалища нежно обволакивали его, а бёдра – непроизвольно двигались навстречу.       Не имея намерения мучить госпожу слишком уж сильно, Хранитель сомкнул губы вокруг её соска и нажал пальцами на нужную точку. Наградой ему стал крик первого в жизни Нанами освобождения. Она выгнулась в его объятьях и обязательно потеряла бы равновесие, если бы за спиной у неё не была стена Храма. К счастью, Хранитель вовремя подхватил обессилевшую Богиню.       Не в силах больше сдерживаться он поднял её на руки и отнёс на футон, разложенный в недоступной для посетителей части Храма. Уложив драгоценную ношу, ёкай и сам принялся разоблачаться. Отброшенные парой небрежных движений кимоно и хакама скользнули на пол и свет горящих внутри огней осветил его обнажённое тело. Нанами видела это, но не пыталась отползти от него.       Всё ещё задыхалась после первого в жизни оргазма она со сладостным трепетом понимала, что Томоэ ещё не закончил с ней. Его гордо вскинутый к потолку член, был твёрд, а желание пронзало его подобно разрядам молнии, заставляя пульсировать. Глядя на него девушка могла думать лишь о том, что произойдёт когда он займёт место только что покинувших её пальцев и войдёт в неё пробивая себе дорогу. Его размеры сулили удовольствие и боль... очень сильную боль, ведь член казался ей просто огромным.       Тем временем Томоэ опустился на футон и притянул Нанами к себе, вовлекая в ещё один поцелуй. На этот раз, когда он попытался проникнуть языком в её рот она, с готовностью позволила это, пропустив его в себя. Это был хороший признак и ёкай некоторое время доминировал над ртом человеческой девушки, наслаждаясь её покорностью и податливостью. Затем его губы начали спускаться ниже – минули плечо, грудь и коснулись живота, продвигаясь дальше. Туда, где нельзя. Лёгким движением руки Томоэ избавил Нанами от трусиков, так хорошо смотревшихся на её сливочной коже, и отстранился, чтобы увидеть её обнажённой.       О! Этим зрелищем он мог бы любоваться бесконечно, но медлить всё же не стоило. Опустив лицо между её распростёртых ног и коснулся губами её нижних губ, заставив Нанами вздрогнуть всем телом. Всасывающее прикосновение почти заставило её потерять сознание. С губ Нанами сорвался стон, порадовавший жестокого демона. Разумеется он и не подумал останавливаться, а лишь углубился, проскальзывая языком в лоно. Мускусный вкус её соков взволновал его сильнее, чем можно было подумать и некоторое время Томоэ упивался им, ловко вылизывая обильно смоченные им складочки и заставляя Богиню трепетать на кончике языка.       К тому моменту, когда эта игра наскучила Хранителю, его подопечная окончательно потеряла голову от страсти. Она и раньше-то не особо препятствовала ему, а теперь и вовсе сама распростёрла ноги, позволив утвердиться между своих колен. Довольно ухмыльнувшись, Томоэ положил одну руку на одну из её маленьких грудей, разминая приятно пружинившее под пальцами полушарие, а второй приставил таранное орудие ко входу в осаждённую крепость. Толкнулся, войдя немного, отступил и почти сразу вернулся, прорываясь ещё глубже. Преграда её девственности оказалась взломана, но Нанами, кажется, не почувствовала боли.       Лишь задохнулась от новых ощущений, порция которых досталась и её любовнику. Когда чувственное лоно окутало его, Томоэ потерял себя и контроль над своим телом. Он планировал продвигаться медленно, делая скидку на неопытность Нанами, но оказавшись в ней не смог себя сдержать и заставил принять всего себя целиком. Её тёплые и влажные складки спазматически пульсировали, сопротивляясь вторжению, но в конце концов Хранитель всё же нашёл дорогу и пробил свой проход. Каждое движение посылало волны удовольствия по его телу, а стоны, срывавшиеся с её губ подстёгивали, заставляя прибавить скорости.       Беспощадно продвигаясь вперёд, Томоэ входил в неё во всё более быстром темпе. Нанами была напряжена, её внутренности сильно сжимались,но несмотря на это он продолжал вбиваться в неё. Движения лиса становились всё более резкими, по мере того, как он приближался к кульминации, а девушка бессознательно встречала каждый из его мощных ударов. Время перестало иметь значения. Сгорело в огне удовольствия, вспыхнувшего от трения их тел. Мир сжался до размеров маленькой, комнаты, заполненной шумом их дыхания, а потом и вовсе утонул в её глазах. Нависая над своей Богиней лисий дух пристально вглядывался в её лицо, ловя малейшие оттенки эмоций, отражавшиеся на нём. Ему нравилось видеть, как её тонкие черты искажаются от удовольствия и сознавать, что именно он является причиной столь бурных эмоций. Теперь Богиня была в его власти и он не собирался её отпускать.       — Ни один мужчина не тронет мою хозяйку... – срывалось с губ Томоэ, когда, он закрывал рот девушки очередным поцелуем.       Это длилось до тех пор, пока спустя большое количество толчков, каждый из которых сопровождался иногда болезненными, а иногда – сладкими стонам и они достигли финала. Нанами сцепила ноги в замок на его талии, позволяя пронзить себя всю, и закричала, выгибаясь на скомканных простынях. Она ожидала, что Томоэ замедлится, прекратив бездумно врезаться в неё, но лис только прибавил скорости. Новое положение не только подарило ему целый букет новых ощущений, но и позволило проникнуть в недоступные прежде места, приведя их обоих к завершающему финалу. Достичь максимального оргазмического удовольствия.       Поцеловав Нанами под влиянием момента Томоэ вжался в неё последним, отчаянным движением и позволил стиснувшему тело напряжению взорваться. Его хвост встал торчком, уши напряглись на макушке, а перед глазами полыхнуло белое пламя. Яркие, пульсирующие вспышки, волнами распространились по всему его телу, заставив каждую клеточку вибрировать от удовольствия. Он извергся подобно вулкану, заполнив её своим семенем, и рухнул сверху, погребённый под невыносимым гнётом усталости... прошло, наверное, не меньше минуты, прежде, чем он смог отдышаться и покинуть тело находившейся на грани беспамятства девушки.       — Ну что, тебе всё ещё хочется секса? – спросил Томоэ скатившись с Нанами, которая дышала так, словно только что пробежала десятикилометровый марафон. Ответить ему она, разумеется, не смогла. – Думаю, нет. А по парням будешь ещё бегать?       — Нет... я... люблю только тебя... Томоэ... – с трудом ворочая языком ответила девушка, глядя на него заплаканными глазами.       — Что? – от неожиданности лисий дух подскочил на футоне, навострив уши. Сильнее удивить его у Нанами ещё не получалось. Он ожидал, что она будет злиться или, не дай Богиня, и вовсе отречётся, сместив с поста Хранителя, но признаваться в любви...       — Что ты сказала? – переспросил Томоэ, отказываясь верить своим ушам. Это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.       — Именно это я хотела сказать там в дверях, когда ты... набросился на меня. – повторила Нанами, глядя на лиса со смесью любви и ненависти во взгляде. – Я люблю тебя, Томоэ...я поняла это сегодня... на свидании с другим парнем. Когда он поцеловал меня, я, почему-то вспомнила тебя и тот наш... поцелуй, когда я падала. Вспомнила и поняла, что хочу делать это только с тобой...       — Вот я дурак... – смысл сказанных слов обрушился на ёкая, словно ведро ледяной воды. Томоэ всегда считал себя хитрым и умным, но сегодня он вёл себя, словно ядерный идиот. Ему стоило всего лишь дослушать Нанами, а он... – Прости меня, Нанами...       — Дурак! – даже будучи выжатой как лимон,девушка сумела собрать остатки сил и треснуть его кулачком по груди. – Дурак! Дурак! Дурак! Не прощу тебя прощу! Не прощу! Не прощу! Не прощу! Ты... ты взял меня силой! Покусился на мою девичью честь!       — Прости... – тупо повторил Томоэ пока Нанами, колотила его. – Но я сделал это только потому, что... тоже люблю тебя, Нанами.       Признавать свои чувства не входило в его планы, но раз уж сегодня у них с Богиней вышел вечер неожиданных откровений...       — Дурак! – воскликнула Богиня и отвернулась, смущённо покраснев. Будь она в состоянии – непременно ушла бы в другую комнату, а то и вовсе из Храма, но сейчас её сил хватило только на то, чтобы повернуться спиной к нему и подтянуть колени к груди.       Несмотря на слабые протесты, Томоэ обнял её и привлёк к себе, ощущая радость и одновременно, стыд. Теперь, когда страсть схлынула, совесть (или её аналог) снова вернулась к нему и лис, наконец задумался о том, что сделал. Он только что переспал со своей богиней, которая к тому же, была человеком, а по возрасту и вовсе ему в праправнучки годилась. Подобное было недопустимо. Невольно сереброволосый вспомнил о сомнениях, посетивших его однажды. Едва сумев справиться с очередной опасностью, он подумал – сумеет ли защитить Нанами от других ёкаев и от самого себя? Что же, теперь ответ был ему известен.       Но, может быть всё было не так уж и плохо? В конце концов у него оставался шанс загладить свою вину перед Богиней.       Ведь главное, что они любили друг друга. А со всем остальным можно было справиться.