Dura lex sed lex

Нет, это однозначно пиздец какой-то! Брайану казалось, что он в конец обкурился и видит один из самых страшных глюков — а чем еще он может быть в нелепых перчатках и с мусорным мешком в руках? Встреть он себя в таком виде, точно бы шарахнулся. Или, чего злого, креститься бы начал — к радости любимой мамочки! А что, если на земле и существует так часто упоминаемый ею ад, расположен он на пустыре за церковью. Только самый главный черт весьма привлекателен, и скорее похож на ангела! Брайан бросил раздраженный взгляд в ту сторону, где под деревом сидел Тейлор, не произнесший ни единого слова после продекларированного Брайаном согласия заняться очисткой территории. Просто уткнулся в книгу и время от времени чиркал карандашом в большом блокноте, не обращая на Брайана ни малейшего внимания. Но, тем не менее, Брайан знал, что, стоит ему только отвести взгляд, стажер начинает на него посматривать — кожей чувствовал. Брайан усмехнулся, вспоминая, как отреагировал Тейлор на его улыбку менее часа назад. Застыл на несколько секунд, а после, как внезапно пришедший в себя кататоник, начал озираться по сторонам, не зная, куда девать глаза, руки и ноги. А заодно и все остальные части своего тела. Да будь проклята эта помойка! Брайан вздохнул, подхватывая с земли мешок и вытирая пот со лба рукавом, стараясь не вспоминать, сколько стоит его рубашка. А заодно и брюки и туфли — естественно, «Армани»… Окурки, сигаретные пачки, упаковки из-под чипсов и бургеров, использованные презервативы… Брайан хватал все, что валялось под ногами, и запихивал в мешок, не глядя. На общее количество разбросанного мусора вообще страшно было смотреть. А впереди еще как минимум шесть часов… — Если хотите пить, мистер Кинни… — Брайан так увлекся, что не заметил, что подошедший сзади стажер держит в руках бутылку с водой. — Я оставлю ее здесь. Брайан небрежно кивнул, борясь с желанием немедленно выпить все до капли, но после того, как Тейлор удалился, заставил себя еще минут десять изображать бурную деятельность. И только потом опустошил бутылку примерно наполовину. Как ни странно, это прибавило ему сил. Но уж никак ни желания работать! Окурки, пачки, презервативы, окурки, пачки, презервативы, контракт с фирмой, которая производит свечи — как, блядь, их рекламировать? Пристойными похоронами? Или романтическим ужином? В первом варианте есть что-то от четких штрихов нуара, второй — до нелепости тошнотворен. Но на первый клиент, естественно, не согласится, позориться со вторым он сам не будет. Так что лучше бы Синтия проебала к хуям этот контракт, он ей за это еще и приплатит. Но вот беда — Синтия никогда ничего не проебывает! И придется ему разгребать все это вечером. Окурки, пачки, презервативы, окурки, пачки, презервативы… От мыслей о работе Брайана отвлек негромкий голос Тейлора: — Мистер Кинни, вам положен часовой перерыв на обед. Но после вы должны вернуться обратно, в противном случае… — Мистер Тейлор! — Брайан счел за лучшее придать своему голосу максимум сладости, помноженной на иронию. — В противном случае я буду оштрафован и попаду в тюрьму. Поверьте и запомните уже — мне это известно. А теперь потрудитесь сказать что-нибудь полезное! — Не садитесь пьяным за руль. Поверьте, вам это будет очень полезно. — Вот уже чего Брайан никак не ожидал, так это того, что вся источаемая им сладость окажется в улыбке стажера Тейлора. Помноженная на иронию… Таким образом, в первую половину своего первого рабочего дня Брайан Кинни усвоил две вещи — общественные работы ему катастрофически не нравятся. А стажер Тейлор неплохо умеет показывать зубы… Обеденный перерыв Брайан провел в ближайшей к церкви забегаловке, где кормили еще хуже, чем в кафе у Дебби на Либерти. Но в туалете хотя бы можно было умыться и попытаться отряхнуть брюки и протереть обувь. Сама мысль, что придется вернуться на пустырь и снова взяться за эти проклятые мешки, заставляла скрипеть зубами от злости на законодательную систему США, Мелани Маркус и Джастина Тейлора. Брайан и сам не понимал, почему последний так его раздражал — они почти не разговаривали, не считая пары моментов, стажер вел себя скромно, не отсвечивал и никак не показывал свое превосходство. Но что-то заставляло Брайана мыслями возвращаться к нему. Может быть, то, что ему придется провести две недели в его обществе? Или то, что в этом парне было что-то загадочно-цепляющее, помимо привлекательной внешности и упругой задницы? Уж на нее-то Брайан бросил пару взглядов, будучи уверенным, что Тейлор этого не заметил. А после обеда, когда Брайан, матерясь себе под нос, принялся за очередной мешок, сбросив два звонка от Теда Шмидта, Тейлор и вовсе не произнес ни слова за несколько часов. И даже никак не прореагировал, что Брайан вернулся с большой бутылью воды и пачкой салфеток, купленными в соседнем супермаркете. Брайану казалось, что еще никогда время не тянулось так долго — нет, он любил работать, но это была совсем другая работа. Ради открытия «Киннетика» он пахал как проклятый, ночами сидел над иллюстрациями и слоганами, улыбался клиентам, втайне желая придушить… Но никогда его работа не была связана с «бери больше, кидай дальше». В данном случае — засовывай глубже! Нет, засовывал, конечно… Но не мусор. И не в мешки. А еще было слишком жарко для апреля, промокшая от пота рубашка липла к телу, ремень брюк впивался в живот при каждом наклоне, колени уже начало ломить. И настроения это не добавляло. Брайан раздраженно щелкнул зажигалкой — курить ему, судя по всему, не возбранялось. И, окинув при этом территорию, он не мог не заметить, что здесь стало намного чище. Но никакого удовлетворения не почувствовал — на состоянии его банковского счета это никак не отразится. И пользы лично ему не принесет. Он уже ставил под дерево очередной наполненный мусором мешок, не давая себе труда сосчитать таковые, как его окликнул Тейлор: — Мистер Кинни, можете собираться, нам уже пора ехать. Брайан слегка замешкался, очищая обувь от налипшей грязи, заправляя рубашку и пытаясь привести себя в порядок, насколько возможно. Поэтому Тейлор опередил его на пути к машине — он спешил и не заметил, как из его блокнота выпал листок. А Брайан и сам не знал, что заставило его схватить и быстро и незаметно затолкать в карман. Всю дорогу они оба молчали, и когда вошли в уже знакомое Брайану здание, ему показалось, что теперь он очень даже соответствует обстановке этого заведения. Не зная, что делать дальше, Брайан вопросительно посмотрел на Тейлора, слегка склонив голову набок, транслируя во Вселенную посыл «ну и что на этот раз»? Который Тейлор, как ни странно, полностью проигнорировал, сухо пробормотав: — Вам туда. В кабинете всё та же женщина протянула Брайану бумажку — свидетельство того, что он честно отбыл свой первый общественно-рабочий день. Это дало Брайану возможность наконец-то покинуть столь неприятное ему заведение. Естественно, завтра предстояло вернуться. Едва войдя в лофт, Брайан сбросил с себя противную липкую одежду и уже через несколько минут наслаждался струями воды из душа, смывающими с его тела пот и грязь. Ему казалось, что даже запах дорогого геля не способен перебить аромат благоухающей весенней помойки. Вытираясь по пути в гостиную мягким полотенцем, Брайан вспоминал, что еще ему предстоит сделать — как минимум, просмотреть рабочую почту и проконтролировать текущие дела «Киннетика». А еще не мешает найти подходящую одежду на завтра — вопрос в том, где ее искать, если, подбирая гардероб, он не учитывал работу мусорщиком! Разве что самые старые джинсы и футболку из тех, что обычно носит дома. И, тогда уж, парик и темные очки — чтобы его уж точно никто не узнал. При мысли, что, выполняя ебучие задания службы пробации, он может попасться на глаза кому-то из знакомых, а еще хуже — клиентов, Брайан застонал. И продолжил бы стонать еще дольше, если бы взгляд не остановился на диване. Да, лучше он приляжет на пять минут, чтобы успокоиться, а потом сядет за компьютер… Блядь! Брайан, открыв глаза, обнаружил, что находится почти в полной темноте. Сюда бы очень подошло выражение «подскочил, как ошпаренный», но руки и ноги катастрофически отказывались слушаться. Малейшее движение отзывалось болью во всем теле, каждая мышца стонала и ныла, и казалось, что все кости начали медленно крошиться, и осколки прорывают кожу. И это он только слегка пошевелился, а еще нужно встать… До аптечки, где хранились обезболивающие таблетки, Брайан практически дополз, еле переставляя ноги и проклиная своего тренера в тренажерном зале — тот на каждом занятии утверждал, что Брайан находится в прекрасной спортивной форме. Но, видимо, для физической работы нужна какая-то другая форма… Через час, ответив на все рабочие письма и успев не по разу мысленно проклясть Теда и Синтию, Брайан встал из-за стола, стараясь не думать о том, как будет чувствовать себя утром. Заметив разбросанную на полу одежду, с трудом наклонился, проклиная уже собственные колени, подобрал ее и понес в корзину для грязного белья. И вспомнил про листок из блокнота Тейлора — выудив таковой из кармана и расправив, Брайан снова уронил брюки и рубашку. С помятого листка на него смотрело… его собственное лицо. Несмотря на то, что изображен он был вполоборота и с сигаретой в зубах, прочесть можно было каждую эмоцию, которую испытывал в тот момент — злость, раздражение, скуку, усталость… В нескольких штрихах стажер Тейлор смог передать и напряженность ситуации и тяжесть в опущенной руке, и то, что к дереву Брайан прислонился вовсе не ради вальяжности и красоты позы. Брайан ни за что не стал бы утверждать, что является экспертом в области искусства — изучая рекламу, историю искусств он как-то изящно обрулил, умудрившись получить хорошую оценку, так и не научившись отличать Моне от Мане. Да и с ходу не ответил бы, кто такие и чем знамениты прерафаэлиты. Но здесь это было и не нужно — любой, взглянув на рисунок, понял бы сразу, что работа талантлива. Точнее, явно талантлив ее автор. Да кто же ты такой, стажер Тейлор… как там тебя? Загадки Брайан Кинни любил не больше, чем сюрпризы. И сейчас, зачем-то бережно разглаживая листок и пряча его в ящик стола, пообещал себе обязательно выяснить, что представляет из себя его куратор службы пробации, будь она неладна.