Dura lex sed lex

Открыв глаза, Джастин не мог сообразить, где он находится, и что делает. С последним оказалось проще — для того, чтобы понять, что ты лежишь, многого не нужно. Но вот где именно лежишь — это сложнее. Джастин, несмотря на какую-то гулкую пустоту в голове, которая заставляла мысли цепляться друг за друга, осознал, что в этом помещении ему не знакомо абсолютно ничего… За исключением темноволосого мужчины в обтягивающей майке, который, сидя за столом, сосредоточенно буравил взглядом экран компьютера. Брайан Кинни? Он что, у него дома? Как он здесь оказался? Краска… солнце… работа!!! Остается только стонать, держась за голову и надеясь, что от этого станет легче. — Проснулся? — Джастина хватило на то, чтобы поразиться спокойствию его исправляемого — можно подумать, он полжизни складировал у себя дома полутрупы кураторов. — Тебе кофе-то хоть можно? Готов проявить гостеприимство. — Мистер Кинни… — Слова произносились с трудом, как будто в горло затолкали что-то твердое и одновременно упругое. — Знаешь, я уже близок к тому, чтобы разрешить парню, которого все утро таскал на руках, называть меня по имени — ну, в свете наших с тобой обстоятельств, хотя бы тогда, когда никто не слышит. Так что меня зовут Брайан, это моя квартира, и с тобой не случилось ничего особенного страшного, жить будешь. — Ничего страшного?! Ты так считаешь? Я, судя по всему, лишился практики и денег, которые мне нужны, и вместо этого получу заключение о моей полной профессиональной некомпетентности. Если вообще не вылечу из колледжа в конце последнего курса! А тебе, между прочим, из-за сегодняшнего могут ужесточить наказание — так понятнее? — С хуя ли? — Брайан, приподняв брови, наблюдал, как Джастин, уже успевший принять сидячее положение, наклоняет голову и закрывает лицо руками. — Вот объясни мне, что такого экстраординарного сегодня случилось? Ты что, в первый раз в жизни сознание теряешь? — Все случилось! Ты должен был работать, я — фиксировать это и писать долбаный отчет! — Ну, так наблюдай за мной, сколько влезет, пара часов у тебя еще есть. Я как раз сейчас работаю, а не на порносайте сижу, будет тебе, чем отчитаться. — Очень смешно. Ты должен был красить стены! — Джастин попытался встать, но, видимо, сделал это слишком резко, потому что перед глазами все снова поплыло. Он бы упал, если бы Брайан не оказался рядом и не подхватил, вынуждая усесться обратно. — Наблюдая при этом за лежащим без сознания тобой? Я рос в религиозной семье, к моему глубочайшему сожалению, но какие-то зачатки человечности в виде помощи ближнему… иногда… в моей голове все же имеются. Да не шевелись ты пока! — Брайан продолжал говорить, уже вернувшись к своему столу. — Ну, ты мог позвонить в пробацию, сообщить о случившемся, меня бы, наверное, в больницу отвезли. — Джастин и сам понимал, что мямлит что-то невразумительное. Но на такие случаи у него не было инструкций — вот если бы внезапно стало плохо Брайану, он должен был позвонить 911, а после оповестить начальство. Что он должен делать, будучи без сознания, ему никто не объяснял. — А тебя бы устроил такой вариант? — Брайан смотрел на него так спокойно и вместе с тем испытующе, что Джастин замолчал, не зная, что ответить. — Знаю, что, наверное, нет, — продолжил свою речь Кинни. — Успокойся ты по поводу своей практики. Сейчас стены докрашивают парни моего приятеля, у него строительная фирма, и он был только рад оказать услугу. Приедем, сфотографируешь и отчитаешься. В чем проблема? Ты приходишь в себя без всяких больниц, я занимаюсь тем, что приносит мне деньги, а не всякой ебучей ерундой. Так что, можешь избавить меня от твоего глубочайшего пиздострадания, хотя бы из чувства благодарности. — Это неправильно. — В слабом голосе Джастина звучала твердая убежденность в собственной правоте. — Исправительные работы назначены тебе, а не парням твоего приятеля. — Тейлор, прекрати пороть горячку! Хотя нет, может, ты на солнце перегрелся, чего еще ожидать. Веришь, что эта хуйня на самом деле кого-то исправит? Или что кто-то ставит такую цель? Ты серьезно? Системе, государству и конкретно городу нужна бесплатная рабочая сила. В данном случае — покрашенные стены. Так они это получат! Тебе нужно сохранить практику — так никто ее у тебя не отнимает, по крайней мере, сегодня. Думаю, что и я родному штату буду гораздо полезнее, выплачивая налоги, а не размахивая кистью — чего мне сегодня, кстати, совершенно не хотелось, я предпочел другое. А, как известно, нет ничего плохого в том, чтобы получать то, что тебе нужно. — Это твой манифест? — хмуро поинтересовался Джастин. — Это мог бы быть всеобщий манифест, если бы людям хватило честности признать это. И сейчас я не вижу проблемы, кроме твоего внешнего вида. Душ там, а я пока сварю кофе. Поторапливайся уже, иначе твоя мегера-начальница нас обоих живьем сожрет. Она, похоже, в родстве с моим адвокатом. И да, как помоешься, не надевай свою грязь. Джастин только сейчас обратил внимание на одежду — это однозначно было ужасно. Пятна белой краски, отвратительный запах. Видимо, Брайану было не до того, чтобы транспортировать его аккуратно. И сейчас он прав — от него за километр воняет, похоже, Брайану и диван после него придется чистить. Как он умудрился так накосячить, всего лишь на второй рабочий день? Поразившись необычной душевой, Джастин постарался управиться как можно быстрее и аккуратнее, и только когда вытирался, вспомнил последние слова Брайана. Как он может не одеться? Показаться голым? Ну, уж нет! Джастин в итоге решил надеть только боксеры, и отправиться позориться в таком виде, раз уж иначе никак. Брайан прав — грязные брюки и рубашку надевать уж точно нельзя. Но, может, они успеют быстро все постирать? А пока, ничего не поделаешь, придется идти так… Зачем Джастин поверх белья обернулся полотенцем, он и сам не знал. Что, Брайан и правда окинул его одобрительным взглядом снизу вверх, на секунду задержавшись в области паха, и усмехнувшись при этом? Да нет, показалось, наверное… — Стой там! — Брайан сделал несколько шагов ему навстречу, взял за плечи и провел по его рукам до самых кистей, потом переместил ладони на талию, огладил по бокам и спустился по бедрам почти до самых коленей. Джастина моментально бросило в жар, мысли закрутились с бешеной скоростью… Брайан так близко… — Что ты делаешь? — Джастин и не заметил, как его зубы впились в нижнюю губу. — Определяю твой размер, естественно. — Голос Брайана звучал просто и обыденно, как будто ни о чем другом и речи идти не могло. — Ты что, в своих тряпках на работу собрался? — Брайан, вдруг резко отстранившись, удалился из поля зрения Джастина, чтобы спустя несколько секунд бросить в него чем-то темным. — Подогнешь снизу, и сойдет. Не смотри на меня, как потерявшаяся в центре города сельская лесбиянка, одевайся. Джастину пришлось смотреть на спортивные штаны и черную футболку, которые, вопреки ожиданиям, сидели на нем более-менее прилично — сразу и не понять, что это не его вещи. — Я их тебе верну… постираю. Брайан в ответ усмехнулся, махнув рукой в сторону стола, откуда доносился аромат кофе — на вкус несравнимо лучше, чем тот, что выдавал старый дребезжащий аппарат в отделе пробации. Джастин смотрел на Брайана, ожидая, что он еще скажет — наверное, и вправду уже пора? Но таращиться в открытую было как-то неудобно, и Джастин начал осматриваться по сторонам. Ровно до того мгновения, как заметил на столике свой рисунок. — Откуда это у тебя? — Джастин был весьма удивлен. — Нашел на церковной мусорке, — усмехнулся Брайан. — Ты уронил, я подобрал — все просто. — Но зачем ты его оставил? — Это же я. И я себе понравился. У тебя неплохо получается, ты уверен, что тебе нужна юридическая карьера? Если ты, конечно, вообще ее сделаешь, со своими обмороками, аллергиями и хрен знает, чем еще. — Не нужна мне эта карьера. Я в художественную академию собирался поступать, и меня брали. Но отец заставлял идти на юридический и отказался платить за художку, а стипендии не добиться. Так что мы заключили сделку — я получаю диплом юриста, потом устраиваюсь на подработку и поступаю, а он помогает оплачивать. Типа поддерживает благопристойного сыночка с приличной работой — помощника адвоката или что-то такое — в его безобидном хобби. Диплом я получу через два месяца и сейчас коплю деньги на часть оплаты и подыскиваю работу, чтобы потом перейти на неполный рабочий день и учиться в художке. Потому эта стажировка и характеристика мне нужны. Если повезет, на лето останусь в пробации как сейчас, а позже — там же в архиве. Все же лучше, чем подносы в забегаловке разносить. Брайан смотрел на него задумчиво, как будто пытался что-то разглядеть. Джастина это смутило. Но чуть меньше, чем следующий вопрос: — А твой отец знает, что ты гей? — Да. Поэтому я дома и не живу. Надоели его унижения и издевательства, а еще разговоры о том, что если бы я «исправился и вылечился», встав на путь работы в бизнесе, был бы прекрасным сыном, и он бы меня любил. Как раньше, когда я был «нормальным». — То есть любил бы потому, что ты отказался от того, кто ты есть? Это не любовь, это ненависть. — Знаю. Но пока он все же намерен выполнить свою часть сделки, а я перед ним не отсвечиваю. Мама мне помогает, чем может. — Ты на самом деле хорошо рисуешь. — Брайан, допивший свой кофе уже несколько минут назад, подошел к компьютеру, несколько секунд смотрел на экран, а после кивнул Джастину. Возле «пробационного» автомобиля Джастин едва успел поймать брошенные ему Брайаном ключи и всю дорогу слушал указания, как проехать к месту, которое он покинул утром в бессознательном состоянии. Результат его впечатлил — стены сияли белизной, скромные инструменты и пустая тара из-под краски были аккуратно расставлены вне зоны видимости. Хотя кто мог позариться на такое? В момент фотографирования «итогов рабочего дня» чувства Джастина были смешанными. С одной стороны, его мучило ощущение неправильности происходящего, с другой — он не мог не признать, что в словах Брайана до черта больше логики и здравого смысла, чем едва ли не во всей пробационной системе США… Зачем преуспевающему бизнесмену, пополняющему казну штата, красить стены? И зачем ему, Джастину Тейлору, становиться плохим юристом, ненавидящим свое дело, если он может стать хорошим художником? И все-таки дать родителям повод им гордиться. Когда-нибудь он докажет отцу, что тот был не прав — его имя станет известным в искусстве, он оставит свой след и готов ради этого вывернуться наизнанку. Сегодня же дело осталось за малым — выписать Брайану бумажку, удостоверяющую восемь часов отработки, и внести данные в стандартный файл отчета. Брайан за ним в отдел пробации не пошел — заявил, что не желает находиться там без крайней необходимости. После сегодняшнего Джастину показалось смешным обращать внимание на такое мелкое отступление от правил. Поэтому он вынес документ на улицу, где Брайан курил, в очередной раз демонстрируя пренебрежение ко всему происходящему. Но, когда Джастин протянул бланк и, глядя себе под ноги, пробормотал «спасибо… ты знаешь за что», ему показалось что мягкая рука погладила его по пальцам, а тихое «не за что, Тейлор» прозвучало слишком близко к его уху, обжигая прерывистым дыханием.