Dura lex sed lex

— Тейлор! — Брайан был уверен, что выкрикнул во весь голос, но тот его подвел — из горла вырвалась какая-то странная помесь шепота с хрипом. И когда он в последний раз так бегал, вспомнить тоже бы не удалось. Просто одним глазом — на железо, которое уже опасно ползло вниз, другим — на Тейлора, склонившегося за очередными обломками. Резкий толчок, упасть, услышать противный звук скользящей ржавчины и грохот, почувствовать, как напряглось под ним вздрагивающее тело. — Тише ты! — Брайан сильнее прижал Джастина, а через пару секунд, когда стало пугающе тихо, осторожно приподнялся и повернул голову. Лист воткнулся в мягкую, перемешанную с песком землю почти точно в том месте, где совсем недавно маячила лохматая блондинистая голова. От мысли, что могло случиться, Брайана физически затошнило, но он глубоко вдохнул и приказал себе успокоиться — успел, ничего не произошло. Но, когда поднимался, почувствовал, как противно подрагивают колени, и насколько неустойчиво себя ощущает в вертикальном положении. Какого, блядь!... Тейлор так и лежал на боку, и Брайан протянул ему руку: — Вставай! Ну же! Джастин неуверенно ухватился, морщась и оглядываясь по сторонам: — Что здесь… Далее Брайан мог наблюдать на лице Тейлора целый спектр эмоций — удивление, осознание, испуг… Только одного раньше не заметил — коснувшись волос где-то за ухом, стажер отнял руку от головы, поднес почти к глазам окровавленные пальцы, резко побледнел и его разом потускневшие глаза начали закатываться. Брайан едва успел его подхватить: — Тейлор, чтоб тебя! — Брайан дотащил Джастина до сложенного квадрата кирпичей и почти повалился на него, сгружая Тейлора на колени и вспоминая, как на прошлой неделе делал то же самое. Он что, персональная нянька? Кажется, это уже становится привычкой! И весьма дурной… Повернув голову все еще не пришедшего в себя Джастина, Брайан удостоверился, что это просто пара царапин — видимо, когда оттолкнул стажера, тот упал на мелкие камешки. — Тейлор! Хватит из себя обморочную барышню на смотринах строить. — Брайан провел рукой по его лбу и слегка потряс за плечо — этого оказалось достаточно, чтобы Тейлор с тихим стоном открыл глаза. — Джастин, перестань. Ты слегка содрал кожу, когда упал, от этого не умирают. Всегда, чуть что, в обморок валишься, или это мне одному приходится наблюдать такое счастье? Брайан вдруг осознал, что держит Джастина на руках, как в ебучих романах — вот этого только не хватало! — Слезай уже с меня! Думаю, ты в состоянии это сделать. Но вместо этого Тейлор слегка повернулся, заставив Брайана в полной мере ощутить его тяжесть, и еще сильнее прижался, уткнувшись лбом куда-то в плечо и крепко вцепившись в руку. — Тейлор, — снова пришлось добавить что-то предупреждающе-угрожающее в интонацию. — Я, кажется, говорил, что не стоит и начинать, если… — Брайан и сам не понял, почему вдруг замолчал. Просто вдруг показалось, что обнимать мелкого стажера очень даже приятно — изнутри будто начало медленно появляться что-то опасное, что он и называть-то никак не хочет. Спрятанное давно и глубоко, странное и страшное, оно может сделать его слабым и уязвимым. Да никогда и ни за что!!! Брайан сжал зубы, напрягся, одним резким движением стряхнул с себя ноги Тейлора и с усилием встал, вынуждая его сделать то же самое. Но тот продолжал висеть на нем. — Джастин, ты хуже пиявки! Отцепись уже и перестань трястись, как на похоронах своего первого хомяка, тебе не пять лет! Держи себя в руках, глупо терять сознание из-за капли крови, когда едва без головы не остался. Поняв, что сказал что-то не то, и испугавшись, что стажер снова упадет, Брайан на всякий случай придержал его за плечи, делая шаг назад и внимательно глядя в глаза: — Все, пришел в себя? Стой здесь, а лучше — присядь, надо промыть твои царапины. Прикладывая мокрую салфетку к голове Джастина, Брайан удивлялся, что тот не говорит ни слова и смотрит куда-то в пространство. Может, он так успокаивается? — Мы сейчас же должны вернуться в офис. — Голос Джастина был каким-то механическим, лишенным привычной яркой эмоциональной окраски. — С хуя ли? — Брайан решил не отступать от выбранной линии «ничего не случилось». Потому, что так оно и есть. — Мы еще не закончили кирпичи складывать. И ты, по-моему, рисовать собирался. Или забыл уже? — Брайан подал Джастину бутылку с водой. — Попей и умойся. — Ты не понимаешь. Нестандартная ситуация, я должен написать объяснительную. Этот кусок железа мог нас убить, завтра наверняка пострадают те, кто продолжит работу — как ты не понимаешь, что кому-то может не повезти?! Начальство будет обязано сообщить ответственным за безопасность этой стройки и начать разбирательство. — Джастин замолчал, словно бы тщательнее подбирая слова, но почти сразу же продолжил: — Мы можем подать в суд и, скорее всего, выиграем. Но наверняка спросят, зачем ты под эту крышу за мной сунулся? Хотя твой адвокат разгромит всех в пух и прах — я пару раз видел ее на судебных процессах, в колледже мы обязаны были их посещать. Представив необходимость снова общаться с Мелани, Брайан вздрогнул — ну уж нет. Нагнуть систему в этом случае, конечно, возможно, но он в это ввязываться не желает. С другой стороны, Тейлор все-таки пострадал, и ему не помешают деньги на учебу — компенсация может быть приличной. — Может, окончательно в себя придешь сначала? Трясешься, как не знаю кто. Замерз? — Брайан начал оглядываться в поисках своей куртки, после накинул ее на плечи Джастина. — Или это от шока так отходят? — Нет у меня никакого шока, — буркнул Джастин, стараясь не показать, что у него уже и зубы стучать начали. — Как представлю, что, если бы не ты… — А не представляй! — Брайан и сам не ожидал от себя способности рявкнуть так, что его голос разнесется по всей площадке. — Потом решишь, что с твоими бумажками делать, а пока… — Брайан, найдя сумку Джастина, вывалил ее содержимое, схватил скетчбук и упаковку карандашей и практически бросил на колени стажера. — Ты меня рисовать хотел? Вот и рисуй! Куда встать? Брайан не понял, почему глаза Тейлора вдруг стали такими удивленными и распахнутыми. Несмотря на то, что руки заметно дрожали, он начал быстро водить карандашом по бумаге, нанося резкие, отрывистые линии. Брайан настолько увлекся разглядыванием рук Джастина, которые будто бы начали жить собственной, совершенно отдельной жизнью, что на какое-то время замер. А когда попытался шевельнуться, услышал тихое: — Не надо. Постой так, пожалуйста, я недолго. Брайан сомневался, что Джастину стоит сейчас вести машину, но тот проигнорировал просьбу отдать ключи. Настаивать Брайан не стал, но сел не на заднее сидение, как обычно, а на переднее — мало ли что. Насупленный и какой-то странно-решительный Джастин, закончив рисовать, заявил, что они возвращаются, хотя еще даже не наступило время обеда — утро оказалось скомканным и на удивление коротким. Наверное, он просто обязан что-то сказать? С того момента, как Тейлор откроет дверь старого здания, Брайан уже ни на что не сможет повлиять. А сейчас было какое-то странное желание не оставлять мелкого одного и самому быть однозначно уверенным в том, что Джастин сможет правильно повести себя. Да даже элементарно защитить… непонятно как и от кого! Эти мысли настолько пугали и раздражали одновременно, что он уже видел себя врывающимся в службу пробации и устраивающим разнос начальнице Тейлора, что посылает его в небезопасное место. Но вместо этого Брайан вздохнул и начал говорить, знаком пресекая попытки его перебить: — Я не знаю, что ты собрался делать, но включи мозги и не принимай решения на эмоциях, не будь истеричной лесбиянкой. Мне этот иск нахуй не нужен, но если ты решишься, я поддержу, расскажу, как все было. И даже поговорю с Маркус, может быть, она возьмется за это дело. Возможно, так и стоит поступить, но все-таки подумай. И будь готов принять последствия, а они могут оказаться не самыми благоприятными. Джастин ничего не ответил, и Брайан решил дальше не продолжать. Он уже сказал все, что хотел. И, выйдя из машины, не сделал попытки пойти за Тейлором, ограничившись коротким «увидимся завтра в восемь». * * * Джастин лежал на своем не очень-то удобном диване, вспоминая, как позавчера занимался тем же самым. Только между субботой и нынешним вечером — пропасть. И если тогда он имел хотя бы смутное представление о том, как ему жить в ближайшее время, то теперь умудрился потерять и его… Когда он появился в офисе с не до конца отмытой кровью на волосах, миссис Дженкинс охала и ахала, слушая рассказ об утренних событиях. А дальнейшие ее туманные выражения заставили Джастина засомневаться в том, что английский — его родной язык. Вроде все слова по отдельности — знакомые, но их сочетание было лишено всякого смысла. Не сразу он понял, что руководитель убеждает его отказаться от идеи с судом, при этом хочет снять ответственность за то, что попросила или хотя бы намекнула на это. Но он осознал другое — это отразится на его репутации и как студента, и как стажера, и поставит под существенную угрозу его будущую работу. А значит, и мечту об учебе на художника. Мысли метались, у него разболелась голова, но нужно было буквально скользить между репликами миссис Дженкинс и стараться не менее филигранно разбавлять их собственными. Он не подаст иск на службу пробации и руководителей злополучной стройки, и того, что сегодня было — не было. Оступился и упал, когда шел к машине. Отправится лечиться минимум на неделю, а может и дольше, срок войдет в практику. И он, как с улыбкой сообщила миссис Дженкинс, отлично выполняет свои обязанности, что отразится на оценках и характеристике. А когда принесет диплом, сможет получить постоянную работу. Кроме того, стажерам, которые проявляют похвальное рвение к знаниям, полагается премия. В принципе, оставалось только одно, очень важное. Свою просьбу он высказал твердым уверенным голосом. На что миссис Дженкинс ровно ответила: «я не возражаю». И теперь Джастин уверен, что все закончилось — ему только осталось самое последнее… И самое сложное. В руках будто случайно оказался сегодняшний набросок — Джастин не сомневался, что он станет лучшей его картиной. Потому что раньше он не испытывал столько противоречивых эмоций разом, не чувствовал и не хотел свою модель каждым нервом и каждой клеточкой. И так не обрушивалось понимание, что все это безнадежно. А карман старых джинсов жгли проклятые бумажки… Нужно встать, собраться — буквально и внутренне — и сделать этот чертов шаг, чтобы начать новую жизнь. Забыть Брайана Кинни. Только вот ни черта он сам в это не верит. Адрес был заучен наизусть, и дом Джастин прекрасно помнил. Хорошо, что не нужно звонить в домофон — кто-то выходил из подъезда. Лифт тоже ни к чему — бежать быстрее и не думать, не думать, не думать. Звонок, дверь, Брайан… — Тейлор? — Несмотря на вопросительную интонацию, Джастину показалось, что тот ни капли не удивлен. И уже от одного его вида предательски дрожит что-то внутри. Брайан, видимо, только из душа — влажные, еще не уложенные волосы в натуральном, а не четко выверенном беспорядке, уже знакомая облегающая черная майка. Почему так жжет в груди, и на глаза наворачивается предательская влага? Не сметь! Будь мужчиной, Джастин Тейлор! Что там тебе сегодня говорили о последствиях? — Что случилось? Брайан отошел в сторону, давая Джастину возможность пройти, и пришлось сделать два шага. Но после он остановился, глядя в сторону — куда угодно, только не на него. Лишь бы продержаться пару минут. — Ничего. Просто мы не увидимся завтра в восемь. Вот, — Джастин вытащил из кармана сложенные листы бумаги и протянул их, по-прежнему не глядя на Брайана. — Что у тебя опять за хуйня? — Кинни мельком глянул на них, но Джастин с ответом не медлил. — Все. Отработки официально завершены. Тебе больше в службе пробации делать нечего. Удачи, мистер Кинни, и спасибо. Мне пора. — Подожди, а как же твой иск? Я еще не звонил Маркус, но… — Ничего не будет. Можешь сказать друзьям, что проект закончился досрочно, это никого не удивит. — Как хочется взглянуть на него в последний раз, но тогда проклятые слезы точно не пожелают скрыться. — Я сдаю экзамены и выхожу на работу на полную ставку. Я так решил и осознаю последствия. — Ясно. — Брайан смотрел на него так, словно размышлял, что сделать дальше. Но наверняка это только кажется — не о чем думать, уже завтра бизнесмен Кинни вернется в свою жизнь и не вспомнит, что несколько дней перед его глазами маячил до одури влюбленный наивный придурок. — А ты ничего не забыл? Какая вкрадчивая, медовая сладость в его голосе. Или это снова угроза, которую вот так сразу и не распознаешь? Почему его глаза так странно потемнели, а мягкий шоколадный оттенок почти полностью сменился мрачно-зеленым? Джастин и сам не понял, как сделал два шага назад и уперся спиной в дверь. Но это получилось само собой, Брайан же не наступает на него? — Нет. — Почему не получается оторвать от него взгляд? — Что я мог забыть? — А вот это! — Брайан молниеносно преодолел расстояние между ними, и его губы накрыли рот Джастина, словно цунами посреди пустыни.