Dura lex sed lex

— Мам, на самом деле все неплохо, — Джастин, отодвигая пустую тарелку, пытался убедить Дженнифер Тейлор, от которой, похоже, унаследовал упорство и проницательность, что беспокоиться за него не стоит. Пора бы уже перестать — учитывая обстоятельства их жизни в последние несколько лет. И он не дурак, прекрасно понимает, что оказался субботним днем в доме, который должен бы называть своим, только потому, что его отец уехал из Питтсбурга на несколько дней. Иначе бы встреча с мамой состоялась, как обычно, в кафе или парке. Сегодняшнее приглашение стало сюрпризом — было немного жаль, что он не мог задержаться подольше и даже остаться ночевать в своей прежней комнате, по которой скучал сильнее, чем хотелось. Но нужно было заниматься учебой — он сильно отстал в подготовке к выпускным экзаменам, не думал, что практика будет занимать столько времени. И сил. И мыслей о… Так, сейчас их лучше отогнать, тем более, мама протягивает ему конверт, и ее взгляд становится одновременно мягким и строгим — никто, кроме нее, так смотреть больше не умеет. Джастин нахмурился — ему не хочется брать, потому что это деньги отца — мама не работает. Значит, опять экономила на покупках для себя и Молли… Каждый раз он краснеет и чувствует себя ущербным и никчемным, но стажировка оплачивается более чем скромно, несмотря на то, что занимает полный день. А устроиться на дополнительные подработки вечерами невозможно, потому что нужно учиться, чтобы получить диплом — это немного развяжет руки. Но позже, а платить за квартиру и еду нужно сейчас. — Джастин. — Мама со вздохом положила конверт рядом и обняла его сзади за плечи. — Мы не бедствуем, и мне гораздо приятнее помочь любимому сыну, чем купить очередное платье. Джастин все это время старательно увиливал от расспросов — потому что понимал, что рассказов о документах в отделе пробации и миссис Дженкинс маме мало. Она, похоже, чувствовала, что за этим кроется что-то еще — ее не обманешь. И что отвечать? Что когда Брайан поцеловал его, так и остался стоять в ступоре, не понимая, на каком свете находится? И до сих пор чувствует его губы на своих? А весь вечер провел в прострации, уставившись в потолок и мечтая, толком не понимая, о чем? В одном не сомневался — в его мечтах был Брайан. Ироничный, несколько высокомерный и манерный, уверенный, что весь мир принадлежит ему, и он по щелчку получит все, что хочет. И дал понять, что хочет он его… Это уже не фантазия о потрясающей улыбке мистера Кинни, не желание вдыхать запах его туалетной воды и переносить на бумагу каждое движение — это реальность. Или станет реальностью в ближайшее время — от одной только мысли бросает в дрожь. И страшно — стать номером таким-то в списке одноразовых побед короля Либерти-авеню. Джастин, кстати, был там несколько раз, в тайне от своего тогдашнего бойфренда — не впечатлило. А сейчас Джастин снова один в своей квартирке и чувствует, что злится и раздражается — потому что сейчас всего лишь пять часов субботы, и должно пройти более полутора суток до того, как он увидит Брайана. Оказывается, Джастин даже и не замечал, насколько общественно-исправляемый Кинни успел заполнить его жизнь — неужели сегодня лишь шестой день с момента, как он узнал о его существовании? Казалось, что Брайан был всегда… В памяти всплыло выражение лица Дафны в момент, когда подруга говорила, что он влюбился. Разве это так? И нельзя сбрасывать со счетов еще один аспект — он стажер службы пробации, будущий специалист своего дела, в двух месяцах от диплома колледжа. Брайан, каким бы необычным и потрясающим не был, исправляемый — он должен отбыть свои рабочие часы, а Джастин — в этом удостовериться. И он сдал зачет по профессиональной этике достаточно неплохо, и понимал, что сейчас никакие отношения между ними невозможны. А через неделю наказание Кинни закончится, он махнет рукой, уйдет в свою жизнь — на Либерти, в «Киннетик» — и думать забудет о Джастине Тейлоре. Тогда, получается, этот вчерашний поцелуй и насмешливый взгляд, которым Брайан показал, что видит его насквозь — все, что останется? И как ему тогда смириться и жить дальше — с мыслью, что он больше никогда не увидит Брайана? Джастин вздохнул и встал с дивана — как бы то ни было, диплом еще получить надо. А для этого нужно выполнять задания. Но рука, потянувшаяся к ноутбуку, вдруг резко сменила траекторию и схватила скетчбук. А другая — карандаш. Линия, еще одна, ластик, снова линия… Брайан Кинни был занят, причем активно и весьма непродуктивно — бесился. Причем уже несколько часов, понимая, что, если снова что-то натворит, и его в качестве наказания поместят в зоопарк, с существованием в клетке он справится — опыт-то есть! Что он делал раньше по субботам? Его суббота начиналась в пятницу! Если не уезжал из Питтсбурга на выходные, маршрут «Вуди» — «Вавилон» приводил его домой, пьяного и натрахавшегося вдоволь, уже под утро — душ и спать. Часов до двух-трех дня, как минимум. Будучи не особо подверженным похмелью, он был способен после ночного загула с аппетитом поесть и потренироваться в тренажерном зале. Чтобы после повторить веселую ночь. А сейчас он дома, причем не по собственному желанию! С утра он приготовил завтрак, разгромил представленные ему идеи сразу трех рекламных кампаний, выписал Шмидту целую страницу замечаний по поводу ожидаемых расходов. А еще обсудил по телефону с Синтией ее встречи с потенциальными клиентами, запланированные на следующую неделю — вот если бы не эти чертовы работы, сам бы туда отправился. Чтобы быть уверенным, что все будет подписано на выгодных ему условиях. А что сейчас? Не зная, как убить время, намывался в душе так, словно завтра навеки отключат воду, раз в кои-то веки соорудил обед. Проверил гардероб, прикидывая, что нужно прикупить к лету — скоро же будут презентованы сезонные коллекции — и куда за всем этим отправиться. Лениво перебирал в интернете предложения турагентств, подбирая страну и способ проведения отпуска. Даже изобразил на полу нечто, отдаленно напоминающее спортивную тренировку, признав тот факт, что сам себе уже не столь отдаленно напоминает умственно неполноценную личность — хорошо хоть, что его никто не видел! И ему как минимум неделю не придется никого видеть — не хотелось признаваться, но он скучал, причем гораздо сильнее и явственнее, чем когда уезжал в отпуск. Не хватало вечного шума в кафе Дебби, умца-умцы «Вавилона», легкой болтовни Эммета, понурого вида Теда, который всегда и везде ведет себя, как бухгалтер. И Майкла… Брайан не сомневался, что его тайна в безопасности. Майкл выполнит любую просьбу, и всегда будет смотреть преданными щенячьими глазами, порой заставляя его чувствовать себя виноватым. В чем? В том, что не хочет его трахнуть? От этой мысли Брайан зло заскрипел зубами — он не трахался уже шестой день! «Помоги себе сам» не помогает и не считается! Он вообще не помнит, чтобы с ним такое приключалось с тех пор, как впервые попробовал, что такое секс. Ну да, пару лет назад — он тогда болел, и почти неделю мог думать исключительно о собственной исколотой шприцами заднице. А сейчас заперт дома и думает о чужой… Причем, в единственном числе. И со всем, что к ней прилагается! Образ Джастина Тейлора словно дразнил его — самим фактом своего существования. И дело не в том, что блондинистый пизденыш симпатичный — в нем было что-то еще. Неопределяемое, для чего в обширном лексиконе Брайана и слова-то не находилось. Его хотелось не только… Его хотелось! Все, на этом надо ставить точку. Брайан раздраженно попытался выкинуть образ юного стажера из головы, но попытка не удалась. Конечно, он его трахнет, с абсолютного и явно выраженного согласия — достаточно вспомнить, как Тейлор смотрел на него и перед поцелуем, и после — а потом забудет. Так всегда бывает. Со всеми. Всех забывал — проходили через постель, а не через память… Джастин рисовал по памяти, и словно бы отрешенно — как будто смотрел вглубь самого себя и все увиденное переносил на бумагу. Немного тени здесь, немного света там… Портрет Брайана — такого, каким он основательно расположился у него внутри. Насмешливая ирония с романтичной грустинкой в глазах, легкая мягкая полуулыбка. Красивый до запредельности, недоступный, как Неверленд взрослому… Трахнуть кого-нибудь — он всегда пожалуйста! А все остальное — нет. Даже не знает, что есть что-то «остальное»… И наверняка такой собственный портрет не оценит и Джастина не похвалит. Но он ему и не покажет. Это — его Брайан Кинни, и только его. Для него самого он нарисует его таким, каким тот себя хочет видеть. Но потом. Надо же уже когда-нибудь заняться учебой! Или лучше позвонить Дафне и скоротать вечер за пивом и ее дурацкими сериалами? Чтобы прекратить уже жалеть себя на пустом месте? В конце концов, у него еще завтра целый день без Брайана, успеет сдать свои задания. — И что на этот раз? — Брайан скептически оглядывал пустую строительную площадку в пригороде. Пустую — потому что кроме него и Тейлора людей здесь больше не наблюдалось. Зато наблюдались хаотично разбросанные кирпичи и обломки таковых. Кое-где они просто валялись вперемешку с мусором, а где-то были сложены в практически ровные квадраты-коробочки. — Я сегодня каменщик? — Не совсем, — буркнул Тейлор. — Обломки надо собрать в мешки и убрать их к той стене. — Махнув рукой, он указал на двухэтажное недостроенное здание, будущее предназначение которого угадать можно было с трудом. — А целые — сложить такими же квадратами, только там. — Взгляд в сторону еще одного не менее непонятного строения, разве что с крышей, на которой громоздились какие-то баки, куски железа и все те же ебучие кирпичи! Но, в конце концов, на что он еще мог рассчитывать — скорее всего, стараниями его стажера это и так был лучший вариант из всех возможных… Брайан собрался было начать с обломков, как его остановил тот факт, что Тейлор его опередил — деловито начал кидать куски кирпичей в мешок, да еще и насвистывать при этом. — Тейлор, какого хуя ты, блядь, делаешь? — От окрика Брайана здания, как минимум, должны были пошатнуться, а все живое вокруг — попрятаться, повинуясь инстинкту самосохранения. И только нагнувшийся за очередных обломком Джастин посмотрел на него невинно-непонимающим взглядом: — Как что? Кирпичи собираю. — К наивности взгляда добавилось очарование невозмутимости. — Это я вижу, — не очень-то вежливо продолжил Брайан. На что нарывается этот мелкий… для него и слова-то не придумано, как установил Брайан еще позавчера! — И потому я снова спрашиваю — какого хуя? — А что? — Тейлор поднялся, но ближе не подошел. — Быстрее начнем, быстрее кончим! Там в углу вроде тачка должна стоять, вези ее сюда, кирпичи сами себя не погрузят. — Тейлор. — Интонации в голосе Брайана были уже ласково-спокойными, но только идиот не распознал бы угрозу. Или затишье перед бурей. — Никогда не начинай, если знаешь, что не кончишь. И, если память мне не изменяет, я наказан часами, а не скоростью отработки. И ты здесь ни при чем! — Брайан, моментально преодолев расстояние в два-три шага и практически прокричав последние слова, выхватил у зарвавшегося стажера мусорный мешок. Тейлор, вопреки предположениям, не отшатнулся и даже глаз не отвел. Так и смотрел, не моргая, словно был уверен, что гроза в глазах Брайана сменится умеренным дождем. — Хорошо, предлагаю сделку. Сначала я помогаю тебе, чтобы быстрее, а потом ты мне позируешь. — Нахуя оно тебе? — От неожиданности Брайан растерялся — да что творит этот мелкий пизденыш? Совсем его доконать решил? — Надоело тебя тайком рисовать, так ничего нормального не выходит. А вот если ты постоишь немного, чтобы я наброски сделал — получится то, что хочу. — Тейлор, я тебе что… — Брайан лихорадочно пытался вспомнить кого-нибудь из муз, а еще лучше — «музыков» известных художников, но ничего на ум не приходило. И, судя по ехидной усмешке Тейлора, тот это прекрасно понимал. Придется заканчивать, как попало… — Топ-модель? — Не-а. — Чертов стажер улыбался во весь рот, сияя вместо солнца в пасмурный понедельник. — Ты лучше. Хотя бы потому, что ты не женщина. — А ты что, женщин принципиально не рисуешь? — Разговор принимал интересный оборот, и Брайану это явно нравилось. — Рисую. Иногда. Маму рисовал, сестру, подругу. Но не так, как хочу изобразить тебя. — Только не говори, что мне здесь еще голым стоять придется, — Брайан хмыкнул, пытаясь угадать, раздевает его сейчас мысленно Тейлор, или же нет. — Какая гениальная идея! Но, раз она пришла в голову не мне, использовать ее будет неэтично. Так что не мечтайте, общественно-исправляемый Кинни. Берите тачку… вместе исправляться будем! — Уговорил… Рембрандт. — Ой, хоть кого-то вспомнил, — мгновенно отреагировал хитрый стажер. — Хотя стиль у меня другой. Чем быть вторым Рембрандтом, я стану первым Тейлором. — Стиль складывания кирпичей у тебя тоже имеется? В следующие пару часов Брайан был вынужден признать, что вдвоем работать гораздо быстрее. Тачек оказалось две — с одной стороны площадки Тейлор заполнял одну кирпичами, а Брайан забирал транспортное средство и располагал их на другом участке. Пока он этим занимался, Тейлор успевал обеспечить его новой партией, так что Брайану не нужно было самому их собирать. Сначала они пытались делать это вместе, но только мешали друг другу — Брайану казалось, что Тейлор специально старается, будто нечаянно, коснуться его, а то и откровенно прижаться. Если это так, то давно его так неуклюже и бестолково не соблазняли! Но не сказать, что ему это не нравилось, и он не реагировал — чтобы тело совсем уж явно его не подвело, пришлось разделиться. А то, блядь, точно не сдержится и трахнет Тейлора прямо на горе кирпичей посреди площадки! Где, кстати, этот Тейлор? И какого хуя опять поднялся ветер? Порывы уже несколько раз были настолько сильными, что приходилось за что-нибудь держаться — хорошо, что утихало быстро. В эти моменты волосы Тейлора, явно нуждающиеся в стрижке у хорошего парикмахера, напоминали полуразрушенное воронье гнездо, а сам он в попытке перекричать стихию вопил, что Брайан похож на Дороти из Канзаса. И вообще, какого хрена он думает о его волосах? Брайан огляделся по сторонам и замер — Тейлор, наклонившись, подбирал кирпичи у полуразрушенного здания и никак не мог увидеть опасно свисающий с крыши и качающийся острый кусок ржавого железа… А он уже начал опасно качаться и крениться, еще несколько секунд и… — Тейлор! — Не думая, Брайан кинулся в ту сторону — только бы успеть…