Dura lex sed lex

Джастин нервничал — он и не помнил, когда так сильно волновался. Прошло четыре часа с тех пор, как он покинул лофт в состоянии смущенной эйфории, а звонка от Брайана все еще не было. Спит? Срочно поехал на работу? Конечно, руководить рекламным бизнесом не так-то просто, наверняка решил как можно скорее отправиться проверять дела, раз появилась такая возможность. Но тогда он не объявится раньше вечера, значит, нужно успокоиться и перестать метаться по квартире, как заевшая игрушка на батарейках. Брайан обязательно позвонит! После такой ночи просто не может быть иначе. А пока нужно перестать раз в несколько секунд бросать взгляды на часы и попробовать заняться чем-то полезным. Тот факт, что он освобожден от необходимости неделю торчать в службе пробации, не освобождает его от своевременной сдачи письменных работ в колледж. Джастин со вздохом снова лег на свой старый диван — никакого сравнения с невероятно удобной кроватью Брайана — и открыл учебник. Но почти тут же его закрыл — мозг отказывался воспринимать правовые нормы, нюансы судебных процессов и сроки наказаний. Потому что перед глазами был Брайан — крепкие мышцы под нежной кожей, взгляд, одновременно нежный и жесткий, и сплав силы и мягкости. Джастин был уверен, что такие определения невозможны в принципе нигде, кроме как в низкопробных романах для скучающих домохозяек. А в жизни такого не бывает. Но это ровно до того момента, как он впервые, по-настоящему, прикоснулся к Брайану и посмотрел, нет, почувствовал его совсем по-другому. Это было сродни рисованию — когда ты переносишь на лист все, что видишь, думаешь и чувствуешь, на картине все выходит совсем по-другому. Глубже. Искреннее. Джастин усмехнулся — отбрасывать учебники и брать карандаши, чтобы рисовать Брайана, уже становится привычкой. Но как с ней совладать, если все внутри наполнено им до краев так, что готово выплеснуться? И тогда весь мир станет Брайаном. Да он и есть весь мир. Мир Джастина Тейлора. Перевернутый, зеленовато-коричневый, дразнящий, насмешливый, нелогичный, упрямый, отрицающий. И до дрожи необходимый… Грифель скользил по бумаге, вырисовывая нежные, плавные линии — спящий Брайан. Беспредельная нежность. Все, что прячется внутри… Рисунок был почти закончен, когда вдруг молнией выстрелила мысль — а вдруг Брайан приедет? Когда позвонит после работы, они же могут договориться встретиться здесь. В конце концов, он уже дважды был у Брайана — совершенно логично будет теперь пригласить к себе. Джастин резко поднялся, уже на законном оправданном основании глядя на часы, и принялся хватать вещи и запихивать в шкаф, на ходу пытаясь вспомнить, где в последний раз видел тряпку. Нужно срочно ликвидировать бардак. А ужин? Брайана надо будет накормить, но ничего готового нет. И где вообще его чистая одежда — пропала вместе с тряпкой?! Поняв, что в ближайшие несколько часов будет плотно занят уборкой, забегом по магазинам и готовкой достойного Брайана ужина, Джастин почувствовал прилив сил. — Привет, мам! Я на секундочку, очень тороплюсь. Напомни, пожалуйста, как ты готовишь джамбалайю? Ага, сейчас, ручку возьму… Записываю. Через несколько часов комната блестела — Джастин и не помнил, когда в последний раз видел ее такой чистой. Кастрюля с тщательно приготовленным блюдом красовалась на маленькой плитке, самые красивые тарелки из его скудного запаса посуды расставлены на столике, ноутбук безжалостно водворен на холодильник. Но время уже седьмой час. Почему Брайан не звонит?! Что-то случилось? Джастин включил телевизор, не обнаружив в новостях ничего страшного и вообще имеющего отношение к Брайану Кинни. Рекламный бизнес не обвалился, дороги не перекрыли, пожаров, землетрясений, ураганов, цунами и прочих природных катаклизмов в районе его проживания и работы тоже не наблюдалось. Джастин метался и терялся в догадках, пока, наконец, сам не решился набрать въевшийся в сознание, подсознание и всю его суть номер. Чтобы с бешено колотящимся сердцем слушать длинные, словно издевательские гудки. Возможно, Брайан увидит и перезвонит… Слабое утешение… Глубокой ночью, убирая на место так и не понадобившиеся тарелки, Джастин усмехался неожиданно вспомнившейся фразе. Джамбалайя вкуснее на следующий день… Значит, не все еще потеряно… *** Бумагу на подушке Брайан заметил сразу, едва открыл глаза. Еще даже не прикасаясь к ней, догадался, что там может быть. Но решил об этом не думать, предпочтя душ и планирование дня. Сначала завтрак, потом «Киннетик» — без предупреждения, пусть не расслабляются. А он узнает, в каком на самом деле состоянии его текущие дела. Вечером — «Вуди» и «Вавилон». Стоит, кстати, Майклу позвонить. Брайан старался сосредоточиться на выборе одежды, но лист притягивал взгляды. Ладно. Посмотреть и выбросить! Предсказуемо — он сам возле машины и несколько цифр в нижнем углу. Небрежный набросок на бегу, в котором, как и во всех рисунках белобрысого мелкого, что-то было. Живое. Настоящее. Все то, чего он сам не желал и никогда не пожелает признать. Смять. Скомкать и выбросить. Но руки словно не желали подчиняться, будто не слышали команды мозга. Что там у него нарушилось в нейронах?! Все закончилось, он со вкусом трахнул Тейлора и теперь не должен о нем вспоминать. Желание исполнилось, облегчение получено, отработки завершены, и стажер службы пробации должен остаться в прошлом. Вместе со своими рисунками, наивно распахивающимися голубыми глазами и всем, что к нему еще прилагается. Смять лист Брайан так и не смог и, чтобы не стоять вечно посреди спальни, открыл ящик тумбочки и затолкал его туда. С глаз долой. Как и самого Джастина Тейлора! Но ближе к ночи, когда он готовился войти в «Вавилон», звонок телефона заставил его взглянуть на экран — смутно знакомый номер и убежденность в том, что это Тейлор. Который наверняка весь день прождал его звонка — Брайан был убежден, что по-другому просто никак не могло быть. Что ж, мальчику пора взрослеть и сталкиваться с суровой реальностью жизни. Трахи иногда не повторяются. Трахи Брайана Кинни не повторяются никогда. *** — Джастин, но так же нельзя! — Дафна иногда могла до ужаса напоминать ему его маму своей уверенностью в том, что правильно, а что нет. Как надо и как не надо… Может, она уже пойдет и влюбится в кого-нибудь, а его оставит в покое? Джастин отвернулся, упершись лицом в спинку дивана. Лучше он будет лежать так, чтобы никто не заставлял его что-то говорить и уж, тем более, делать. — Джастин, от того, что ты будешь изображать из себя труп, ничего не изменится. Встань и сделай уже что-нибудь! — Не нужно было смотреть на Дафну, чтобы понять, что она сердится. На него, на Брайана, на ситуацию… — Что я сделаю? Он уже три дня не отвечает на звонки. — Джастин и сам поразился тому, как безжизненно звучит его голос. — Знаешь, есть такое выражение — хочешь, чтобы тебе отказали, позвони! Тебе не кажется, что нужно поговорить с Брайаном лично? — Судя по звону посуды, Дафна решила заняться еще и ужином, а не только воспитанием лучшего друга. — Он не хочет со мной разговаривать. — Так пусть скажет об этом, глядя в глаза, а не трусливо прячется от тебя! Джастин, несмотря на всю трагичность собственного настроения, фыркнул. Брайан и трусость? Да это смешно! И Дафна видит все совсем по-другому. Нет там ничего такого, Брайан просто использовал его и выбросил, как ненужную вещь, которая не стоит того, чтобы испытывать в ее адрес хоть какие-то эмоции. Но не хочется распинаться и объяснять все это подруге. Вообще ничего не хочется… — Послушай, ты знаешь, где он работает, где бывает. Может, тебе и правда стоит все выяснить, чтобы хотя бы начать учиться? Выходные скоро закончатся, а ты так ничего и не сделал! Ты вообще диплом собираешься получать? Джастин предпочел промолчать. Даже думать не стоит о «Киннетике» — спрашивать у секретарши, на месте ли мистер Кинни, и слышать, что для него он занят сейчас и всегда? Или, еще хуже, столкнуться на глазах его сотрудников — пусть все видят то презрение, которым Брайан его окатит? Джастин вздрогнул — да ни за что! Лучше уж в «Вавилон» — там, среди толпы и шума, он, даже если и не решится вдруг заговорить, сможет хотя бы посмотреть на Брайана. Потому что ломало. Без его взглядов, улыбки, рук, запаха, объятий. Неужели у него останется только память? И Брайан таким оригинальным образом просто прощался со своим наказанием? — Да, Дафна, ты права. Я поговорю с ним на днях. Только сказать оказалось гораздо проще, чем сделать — Джастин уже минут пятнадцать мялся в тени здания напротив «Вавилона», не решаясь перейти дорогу и войти в клуб. Да, он был здесь когда-то, но то совсем другое — ему просто хотелось побывать в гей-клубе, и он удовлетворил свое любопытство. Джастин глубоко вздохнул и решительно зашагал по направлению к входной двери, чтобы, зажмурившись, проскользнуть внутрь. С его последнего визита ничего не изменилось — все те же светящиеся шары, музыка и толпа, в которой, казалось, никого невозможно найти. Спустя несколько минут Джастин оказался у бара, где заказал первый попавшийся напиток покрепче — для храбрости. Теперь можно и осмотреться — ни одного знакомого лица. — Привет! — Джастин не сразу понял, что это его окликнули, но когда чья-то рука дотронулась до плеча, сомнений не осталось. Повернувшись, Джастин отшатнулся, столкнувшись со взглядом мягких темных глаз. Как его там? — Привет, я Майкл, друг Брайана. Ты меня не помнишь? — Помню, привет. — Джастин старался быть вежливым и изобразил улыбку, пытаясь одновременно смотреть и на так некстати появившегося Майкла, и на танцпол. — Брайана ищешь? — Мистера Кинни? — Джастин и сам понимал, как неестественно и фальшиво звучит его голос. — Нет, мы договорились с друзьями встретиться, но я опоздал. — Понятно. — Джастину не понравилась неприятная, горько-едкая усмешка на симпатичном лице. И следующие слова показали, почему. — Он тебя трахнул. Джастин хотел было промолчать, но слова вырвались сами собой: — Ну, я, так-то, принимал в процессе самое деятельное участие. — И теперь прибежал его искать? — Ухмылка с лица владельца магазина комиксов исчезла, сменившись промелькнувшей в глазах затаенной болью. — Ты вроде неплохой парень, Джейсон… — Джастин. — Извини, забыл. Джастин. Ты на самом деле показался мне нормальным. Не нужно тебе этого, Брайан всех использует и выбрасывает. Ему не нужны отношения, чувства, вообще никто. Лучше забудь, пока совсем не влип. Музыка гремела ничуть не тише, и в первые секунды Джастину показалось, что он ослышался. Но как-то догадался, что понял все правильно. — Знаешь, что? Наверное, главная проблема в том, что тебя он почему-то так и не трахнул! — И по выражению лица Майкла понял, что попал точно в цель. — Тебя предупредили, решай сам. Он в задней комнате. — Майкл неопределенно махнул рукой в сторону и отошел от барной стойки. Джастин же, чувствуя всплеск какой-то злости, направился, куда показали. Чтобы через пять минут выскочить, сжимая кулаки и зубы. Брайан был там — опершись на стену, запрокинув голову в подступающей судороге наслаждения и запустив руку в волосы склонившегося перед ним на коленях парня. На какую-то секунду Джастину показалось, что Брайан смотрит на него — это было уже выше его сил… Уже потом, в спасительной тишине своей квартиры, Джастин, схватив скетчбук и покрывая лист злыми слезами вперемешку с рваными линиями, переносил увиденное на бумагу. Еще один Брайан. Еще одна боль. Еще одно разочарование.