Крещендо

"Может быть, мы почерпнем новые силы в надежде; если нет, нас вдохновит отчаяние" Джон Мильтон "Потерянный Рай" Бен, сонно зевая, вышел из спальни. Оперся о косяк двери, моргая. Едва ли не впервые в жизни он спал до десяти утра. Сегодня у него был тот идеальный день, когда не нужно было спешить – ни на работу в две смены, ни на дело, ни на тренировку или пробежку. Можно было просто отдыхать. К такому он ещё не привык. Как и к тому, что больше не будет в жизни криминала или автомастерской. Вроде больше восьми месяцев почти не занимался ни одним, ни вторым, а все равно, пока не поставил подпись под контрактом, прошлое казалось реальным. Стоящим за спиной. Парень удивился, что спал настолько крепко, что не услышал, как Рей ускользнула с утра на учебу. Посмотрел на букет садовых пионов, которые они вчера купили во время прогулки на ближайшем рынке. Усмехнулся. Девушка ещё не перевезла свои вещи, это пионы шли за ней повсюду. Его маленькая цветочница. Бен неспешно принял душ, написал Рей какую-то бестолковую смс-ку с вопросом как она доехала, и затем решил сварить себе кофе. В квартире ещё многого не было, но турку, молотый кофе и пару чашек они тоже вчера купили. Он улыбнулся, наткнувшись взглядом на книжку, которую вот уже третий день перечитывала Рей. Её любимый «Потерянный Рай» Мильтона. В шикарном издании, с нарисованными внутри гравюрами Дорэ, которые ему показались мрачноватыми. С любопытством нашел место, заложенное закладкой. «К Добру стремиться мы не станем с этих пор, мы будем счастливы, творя лишь Зло» - Очень вдохновляюще, - прокомментировал парень, отложив книгу, поскольку в дверь позвонили. Немного удивился. Вряд ли соседи пришли за солью. Но больше он никого не ждал. Открыл дверь. На пороге стоял, как всегда элегантный, Шив Палпатин и, судя по взгляду, пришел он сюда отнюдь не поздравить Бена с новосельем. Сердце парня внезапно пропустило удар - вот та самая судьба, состоящая из четырех тактов в Пятой Симфонии Бетховена, и постучала в его дверь. В образе деда Рей, который, наверное, пришел напомнить, как он, Бен, нарушил слово не вмешивать Рей никуда и никогда. Что ж, он был морально готов к тому, что за ту ночь нужно будет платить. Палпатин ничего не прощает. Но ему, Бену, было за что сражаться. - Доброе утро, мистер Палпатин, - парень спокойно отошел в сторону, пропуская Королевского атторнея в свой дом, который медленно превращался в поле боя. Сейчас польется кровь. Но он выстоит. Ему нечего бояться. - Нужно поговорить, Бен, - сказал вместо приветствия мужчина, бесстрастно скользя взглядом по квартире. Невозможно было по его лицу прочесть, что он думает об этом доме и каким находит его для своей драгоценной внучки. - Конечно. Присаживайтесь, - парень развел руками. В этом доме пока было две табуретки. Выбор невелик, но, кажется, Палпатина он не смутил. Сохраняя невозмутимый вид, он выбрал тот стул, на котором сидела Рей в ту прекрасную, но роковую ночь. - Значит, ты сделал Рей предложение. Теперь моя очередь. - Предложите мне руку и сердце? – Ухмыльнулся Бен, садясь с противоположной стороны. Теперь их разделяла только барная стойка. Если не считать ещё социальной пропасти. - Предложу тебе вот это, - Королевский атторней положил на столешницу довольно толстую папку с кучей разноцветных корешков с разными цифрами, - знаешь что это? - Мне сказать «да» или «гав»? – Спокойно полюбопытствовал парень, обративший внимание на эту папку ещё только дед Рей вошел в дом. Он знал и что в ней, и что за цифры на корешках, и как они будут торговаться при наличии такого весомого аргумента. Шив Палпатин едва заметно усмехнулся. А щенок-то поддавался дрессировке. Что ж, если кого-то достаточное количество раз назвать животным, человек начинал в это верить. Заставить поверить Бена Соло в то, что он ничего не стоящий ублюдок, будет совсем не сложно, покуда они оба знали – это была абсолютная правда. И на это можно было бы закрыть глаза, если он держал слово. Но глупо ждать преданности от дворняги, в них не было породы, а потому поведение не поддавалось объяснению и натура брала свое. - Значит, знаешь. Что ж, ты правильно догадался – здесь все твои делишки в банде Сноука. Думаю, натворил ты лет на…хм… девять вперед. – Дед Рей говорил, а Бен смотрел на цифры на корешках. Номера статей, по которым его можно привлечь. Выглядели они приговором. - Кражи со взломом, угоны, распространение и хранение наркотиков… насилие… - тут Палпатин посмотрел на Бена. – Об этом Рей, думаю, ничего не знает. Тот парень, как его звали… сейчас… Армитаж… да? Армитаж Хакс, который чудным образом не подал на тебя заявление после того избиения. Добрый мальчик. Бен промолчал. Добрый мальчик заслужил каждый выбитый зуб и сломанный палец тем, что внедрился в их команду, а затем стучал на темных рыцарей в полицию, чем едва не засадил их за решетку. Предателей на улицах не жаловал никто. Избиение Хакса не было насилием, просто жестокостью во имя выживания. Восстановлением баланса. - Так вы пришли помахать перед носом моим же прошлым? Думаете, пригрозите тюрьмой, и я сдамся? Брошу Рей и исчезну из её и Вашей жизней? – Бену надоело ходить вокруг да около. Он и без перечисления Палпатина знал свой неутешительный уголовный диагноз. Сколько и за что ему могли дать. Знал количество ограбленных и угнанных машин, в граммах помнил, сколько и чего продал, когда совсем было жить не на что, где и с кем дрался. - Это было бы просто, не так ли? - Послушайте, хотите меня посадить – вперед. – Пожал плечами парень. Это было то, к чему ты всегда готов. Факт, с которым смиряешься. Однажды тебя догонят. - Я, действительно, преступник и если нужно – сяду. Вам меня не запугать какой-то папкой. Палпатин кивнул. Другого он не ожидал. Он уже кое-что понял об этом… мальчике. Ему было все равно, что с ним станет. Бену было плевать, когда его избивали. Когда обманывали. Когда он грабил. Когда торговал всякой дрянью. Ему на все было плевать, когда он выживал. Но он сам признался ему в своей слабости. Сам давал ему орудие против себя, когда говорил о своей любви к Рей, и вроде даже был искренним. Но Палпатин не спешил бить. Пускай щенок полает, утратит бдительность, попробует сопротивляться. Ему нравилось топить, дав сначала немного надежды. Так интересней было видеть, как эта надежда сменяется ужасом, когда они начинают захлебываться. - Тем более, не забывайте, половину того, что в этой папке, я творил по малолетству. А это смягчающие. - Ты прав, мой мальчик, абсолютно прав. Ты умен. Наверное, думал об этом. Хорошо, давай представим, что ты не сядешь, Бен. Наймешь адвоката, потратишь все выплаченные тебе Фордом деньги на него и выйдешь. Там, и правда, много смягчающих найти можно. – Губы адвоката дернулись в холодной усмешке. Там, по факту, почти все можно было спустить сквозь пальцы, если бы ему довелось защищать Бена Соло. Для адвокатов его уровня не было тайн в уголовных законах, он легко мог любое преступление вывернуть и освободить человека. Но зачем? - Сын алкоголика-контрабантиста. Рос сам. Много чего, правда. Разжалобишь присяжных. Все поплачут и ты получишь условно. Или вообще станешь свободным, но Форд с тобой новый контракт не подпишет. И что дальше? - Буду работать в сервисе. Я не боюсь работы, мистер Палпатин, и не бегу за славой. - Ну да, ну да. Похвально, что ты не боишься работы. Всегда уважал таких людей. Но есть одна проблема. Ты же хочешь семью. И жениться решил не на девице из соседней квартиры, а на моей внучке. Особе, в общем-то, очень благородной крови. И ты решил, что твоей работы в сервисе будет достаточно, чтобы вам жить хорошо? – Шив Палпатин немного склонил голову. Он по-прежнему не наносил удар, но уже нацеливал пистолет на голову Бена. Точнее, на сердце. - И все, что ты дашь моей внучке, – это… ничего? Знаешь, Рей милая и простая девочка. Но она выросла в очень хороших условиях и привыкла к ним, сама того не понимая. Привыкла пить кофе в Ритце. Получать на завтрак фреш из красных апельсинов – обязательно сорта Моро. Привыкла к отпуску в Монако. Много к чему. Допустим, она от всего этого откажется, но будет ли счастлива она в таком существовании? Удобно приезжать потрахаться с мальчиком в мансарду, а утром ехать в свой шикарный особняк, но мы-то знаем, что неудобно в мансарде оставаться. - Я… - Да, да, думаю, моя внучка убедила тебя, что её счастье не в деньгах. – Палпатин видел, как Бен уверен. Не в себе. В них. Рей своей любовью будто ограждала парня от его слов. Делала неуязвимым. Это ничего, сломать можно любые щиты. Это его спокойствие было даже… забавным в своей наивности. - Она, правда, в это верит, а ты? Бен нахмурился: - Вы же пришли договариваться, а не угрожать. Может, попробуем начать все сначала? - Бен, я хочу, чтобы тебя как бы не существовало в нашей жизни. Будто ты был и исчез. У тебя же жизнь только начинается. Я помогу тебе закрепиться в Форде. А Рей пойдет дальше. У неё такое блестящее будущее. - Нет. – Покачал головой парень. - Мне не нужна ваша помощь. Мне нужна Рей и я не буду торговаться ею. И делать карьеру на нашей любви. Где тот расклад, где мы вместе? Что мне нужно сделать? Я сделаю. Его глаза вспыхнули. Мальчик злился. - Тебе нужно уйти, юный Соло. Другого варианта нет. - Тогда, думаю, наш разговор окончен, - вежливо улыбнулся Бен. - Значит, ты так хочешь сесть? - Нет, но ведь по-другому никак. Вам не подхожу я, а мне – ваши предложения. Выходит, да, встретимся в суде. Палпатин с неким удивлением понял, что мальчик был искренен и не блефовал. За возможность быть с его внучкой он был готов отказаться от своей блестящей карьеры, головокружительного успеха и славы и променять их на оранжевую робу или публичный процесс. Это было очень мужественно. Но Королевского атторнея такое давно не впечатляло. - И что будет с Рей? – Неожиданно спросил Палпатин. - А что будет с Рей? - Такое будущее ты ей хочешь дать? Будешь сидеть в тюрьме, а она лучшие годы потратит на то, чтобы тебя дождаться? Будет таскать тебе передачки и… и что? Ты ей это обещал, когда дарил кольцо? Тебе плевать на себя, это понятно, но ты не имеешь права плевать на будущее Рей. Бен внезапно осекся. Палпатин мысленно улыбнулся. Выстрел сделан. Осталось немного нажать на рану и смотреть, как он корчится, сам упрашивая его добить. А он будет упрашивать. Он любил Рей и готов был для неё на все. Готов был сам не дышать, лишь бы не бросить тень на её красивую и счастливую жизнь. - Ты же знаешь, она не оставит тебя, тут ты можешь быть уверен. Возможно, любовь пройдет, но Рей такая благородная и будет привязана к тебе из чувства долга. Будет презирать тебя всем сердцем, но и испытывать…жалость. И будет из сожаления, преодолевая омерзение, приходить на свидания раз в месяц, отмечая этот день в календаре черной меткой. Будет жить в одиночестве и обиде. А потом ты выйдешь. Та же жалость заставит её таки стать твоей женой и что дальше? А дальше по кругу, да – ты пойдешь в сервис… но не в тот престижный, там уголовники не нужны, а в какой-то грязный, захолустный, где платят редко и мало. Или думаешь, за эти годы Рей станет хорошим адвокатом и ты сможешь повиснуть тяжелым камнем у неё на шее? Что ты выберешь, Бен? Вот такой расклад. Расклад, которого можно избежать. Бен молча слушал… и опустил голову. Палпатин видел, как щенок начинает тонуть. О, да. - Я просто хочу, чтобы Рей была счастлива, - как-то странно, но с ужасающей, искренней простотой выговорил он, опуская свою защиту. Уже был подбит и знал, что начал падать. - Я тоже этого хочу. – Почти мягко сказал мужчина и Бен снова поднял голову. В его темных глазах больше не было уверенности – до него, наконец, начало доходить. Там была вина. Только огромная вина, от того, что он ничего, по факту, дать ей не мог. Что он был так плох и ничтожен. Что мог разрушить её будущее своим жалким прошлым. - И знаю, что первая любовь проходит, а жизнь остается. - Вы, кажется, любите сделки, мистер Палпатин? – После минутного молчания спросил Бен. О, кажется, он был готов торговаться. - Компромиссы, да? Пойдете со мной на таковой? - О, давай поговорим о цене, Бен. Я не против. Он ждал, что мальчишка сейчас потребует что-то для своей карьеры. И безопасности. Но тот молчал долго, поджав губы. Смотрел на фото в простой рамке, где были они с Рей. Смотрел на девушку, которая улыбалась. Что он мог сделать, чтобы эта улыбка не погасла? - Рей пригласили на прослушивание в Лондонский Симфонический. Дайте мне слово, что она станет пианисткой. Даже если не пройдет это прослушивание, пообещайте, что поможете ей. Эта карьера… это не её, понимаете? Она такая чистая, милая… Созданная для музыки. Вы же тоже печетесь о ней. Так дайте ей хоть шанс стать счастливой. - Хорошо. Это будет несложно. Хотя жаль потраченных лет. - За что вы меня так ненавидите, что готовы отказаться от мечты увидеть внучку барристером? – Совсем тихо спросил парень, нервно натягивая рукава длинной кофты на свои пальцы. - Бен, мой мальчик, это не ненависть. Это здравый смысл. Ты нарушил слово не втягивать её в криминал. А если нарушил одно слово – нарушишь и другие. Зачем Рей страдать всю жизнь, если можно переболеть сейчас. Это как… вакцинация, от, скажем, бешенства. - Я, может, конечно, не аристократ, но и не бешенный пес, чтоб её нужно было прививать, - но он уже начинал так о себе думать, покуда больше не смотрел в глаза. Теперь он до конца жизни будет считать себя таковым и не станет пытаться высунуть голову. Хорошо. Ему нужно было знать свое место. - Нет, что ты. Я просто выразился образно. Хотя… чтобы пес не стал бешеным , я считаю, что щенков нужно топить в детстве, пока они ещё слепы и не выросли. Меньше вреда. Бен усмехнулся. Вот значит как. Не так уж и плох был. Или так? - Я должен исчезнуть, да? - Не совсем. Ведь Рей будет искать. Или ждать. Этого не нужно. Я бы хотел, чтобы она увидела тебя настоящего. Мы оба знаем тебе цену, юный Соло. Знаем, что ты просто… - ... ублюдок? – Подсказал Бен, продолжая рассматривать свои кроссовки и истекать кровью. Рана, которую пробил Палпатин в его душе, ширилась. Он больше не спорил. Послушно говорил, что нужно. Его личность распадалась под страхом навредить Рей. Единственной, кто полюбил его такого. - Спасибо. Да, ублюдок, который продаст любого. Она тоже должна это знать. Тогда сама откажется от тебя. - А вы жестоки, мистер Палпатин. - Как и сама жизнь, мой мальчик. Итак, что ты мне предложишь? Бен молчал. Думал. План рождался в его голове быстро. Конечно, он же был прирожденным преступником, на генетическом уровне. На такие вещи фантазии хватало всегда. - Что вы храните в своем сейфе дома? - Ну, то же, что и все – немного денег, немного бумаг, немного драгоценностей. Но все самое ценное, конечно, в банке. - Например? Есть что-то ценное, фамильное, невероятно старое. Правда? - Естественно. Есть сапфирово-бриллиантовое колье, принадлежавшее моей прабабушке, оно передается по женской линии. Невероятно тяжелая и дорогая вещь. Стоит миллионы. – Палпатин понял, куда клонит мальчишка, и даже с большим рвением тому подыграл. - Заберите их и принесите в дом. – Бен остался равнодушным к словам о миллионах. Он был сосредоточен на другом. - Положите в сейф. И завтра в час тридцать ночи полиция должна будет оказаться под вашим домом. Дело будет сделано. - О, это уже разговор. – План мужчине понравился. Чем больше можно дискредитировать любимого парня в глазах девушки, чем попытка ограбления и арест? Таки он не ошибся в Бене Соло. - Не волнуйся, я не подам на тебя заявление. Но полиция – это мощно. - Мне все равно, что вы сделаете со мной. Хотите подавайте заявление, хотите - сажайте. Вы знаете, что сейчас совершаете, правда? Для вас, наверное, это восстановление баланса. Утопить щенка не так и плохо для человечества. Но, знаете, этот щенок тоже хотел жить, жаль, что вы решили, что он этого не заслужил. – Последнее предложение он сказал со странной кривоватой улыбкой. Поднял глаза, наконец. Даже расправил плечи. Был гордым, как храбрец перед казнью. Пытался казаться сильнее, чем был. Что ж, и эту маску ему будет суждено нести через всю жизнь. Улыбаться, когда плохо. - Плевать на меня. Я все равно всегда был пропащим человеком. Сдержите свое слово. Пожалуйста. - Час тридцать ночи, Бен. Не вешай нос, мой мальчик, посмотри правде в глаза – мы оба знали, что ты её никогда не стоил. Никогда. Когда Палпатин ушел, Бен бездумно раскачивался на стуле. Потом подошел к цветам и понюхал их. Пахли они, конечно, здорово. Затем посмотрел на солнце, щурясь. Закрыл глаза, чувствуя тёплые лучи на коже. Он словно прощался со всем этим. С цветами, запахами, теплом. Прощался со своим счастьем, которое продлилось так мало. А ведь он только-только научился получать радость от таких мелочей. Посмотрел в телефон. Там была милая смс-ка от Рей, что она нормально доехала, что любит его, что сегодня будет ночевать дома, покуда у деда есть какой-то подарок на помолвку. Палпатин действовал быстро. Что тот будет дарить на помолвку, Бен знал – наверное, те самые бриллианты, которые он будет красть. Потрясающая жестокость. Он подошел к зеркалу. Долго смотрел на себя. Высокий. Гордый. Не шибко красивый. Угрюмый. Замкнутый. И правда, что Рей там рассмотрела? Всего лишь вор. Всего лишь щенок. Правда, зрячий. Таких топить сложнее. Но он сам утащит себя на дно. Сам. Ради неё. Ведь, действительно, что он мог ей дать? Девять лет под тюрьмой? Не на такое рассчитываешь, когда принимаешь кольцо. Бен ударил по зеркалу. То разлетелось. А он бил и бил, пока физическая боль немного не притупила моральную. Потом сел на пол, тяжело дыша. Да, он ведь знал, что так и будет. Знал, что Палпатин так сделает. Знал, что этот дом не укроет их от невзгод, но позволил себе поверить. Дурак. За что и заплатит. Но ведь он же был не плох, на самом деле, он был не так уж и плох. Он ведь тоже имел право быть счастливым. Или...нет? Наверное, ключевым было слово "имел". Прошедшее время. Все его настоящее становилось прошлым, а будущего больше не существовало. Бен рассмеялся. Знал, что в мире каждые семь секунд происходили преступления. Глупо было надеяться, что ему удастся завязать с прошлым. Слишком много преступлений и слишком мало ублюдков. Потому ему нужно было вернуться, чтобы совершить ещё одно. Последнее. Ограбить дом Палпатина, чтобы разбить сердце Рей. Главное - быть убедительным. *** Бен вошел в особняк Палпатина в час ночи. У него было тридцать минут, чтобы убить себя. В глазах девушки, которой он дышал. И в своих собственных. Не ясно, много или мало эти тридцать минут, которые навсегда изменят его жизнь. Это было даже символично, что их история, начавшаяся с кражи, кражей и закончится. Спокойно шел в темноте, зная, что кроме Рей, в доме никого нет – её дед предусмотрел все. Шел спокойно, хотя, по сути, грабил дом впервые. Правда, с разрешения хозяина. Чудеса. Дошел до кабинета Палпатина – дед девушки довольно четко рассказал, как туда попасть, медленно вошел и оглянулся. Увидел небольшое пресс-папье на столе и спихнул его. Глухой удар камня о паркет разнесся в тишине, как удар грома. Бен закрыл глаза, услышав осторожные шаги. Если бы он мог все сказать ей с закрытыми глазами – было бы легче. Если бы мог ослепнуть. Так тонуть, и правда, проще. Начал считать. Он дал Рей три минуты. Три минуты, чтобы подняться с кровати, прислушаться и прийти сюда, как мотылек на свет. Только как… жертва на звук? - О, Бен, это ты, - в голосе появившейся Рей прозвучало облегчение. Парень открыл глаза. Она стояла перед ним в очаровательно кокетливой ночнушке бледно-розового цвета, которая ничем и не отличалась от её обычных платьев. Немного взъерошенная после сна. Умилительно растрепанная. Губы немного припухли, глаза ещё сонные. Но в них начало появляться удивление. – Что ты здесь делаешь? Бен? В её голосе не было подозрения. Легкое недоверие скорее. - Мне кое-что нужно, маленькая, - спокойно сказал он, не подходя к ней. Сел на стол и пальцем указал на сейф за спиной. – Оттуда. - Из сейфа? – Переспросила девушка. Ровным голосом. Она, конечно, все поняла ещё когда вошла, но будто давала ему время передумать делать глупость. - Да. То, что он отдал тебе сегодня вечером. Нечто фамильное. Нечто со старинными бриллиантами и сапфирами. Нечто эксклюзивное. И ты отдашь это мне, Рей, потому что в твоей головке есть код от сейфа. Отдашь добровольно. Мне бы не хотелось… - он посмотрел ей в глаза и продолжил очень холодным тоном, - … сделать тебе больно. Девушка нахмурилась. - Если это шутка, Бен, то она не очень, - Рей в два шага оказалась рядом. Коснулась ладонью щеки и поцеловала, как бы прогоняя дурной сон от них обоих. Бен отстранился. Он не хотел её поцелуя. Слишком… слишком больно. Жадно смотрел в её лицо. Знать, что больше им не встретиться, было… это было не просто больно, это было неописуемо. Как ему жить без неё? Зачем просыпаться? Как снова смеяться? Куда идти? Но ей-то будет лучше. Ну почему он тогда просто не ударил её по голове, когда крал ноутбук? Не поступил, как нормальный, застигнутый врасплох, вор. Зачем они всё это начали? - Я сказал: код от сейфа, Рей, - жёстче повторил Бен. Он знал, что для пущего эффекта мог ударить кулаком по столу, или мог ударить… её, но ему было достаточно уже того, что он делал ей больно морально. Никакого насилия. Он мог быть ублюдком, не касаясь её. Он не сможет причинить ей боль ещё и физическую, ведь когда-то дал слово, что все, что связано с насилием, их не касается. Потому ударить Рей не мог. И оттолкнуть не мог. Приходилось сверлить взглядом. И добавить какую-то злую, уничтожающую, унижающую ложь. О том, что не любил. О том, чего она боялась весь этот год. О том, что был не лучше Люка. Но Бен до последнего хотел верить, что они обойдутся без обмана. Что все пройдет с минимальными потерями. - У тебя неприятности, Бен? – Взяв его за руку, спросила девушка. Бен посмотрел на часы. Полиция будет через пятнадцать минут. - Нет. Просто мало времени. Код. - Лучше я сама. Так отпечатков не будет, - внезапно сказала Рей, подходя к сейфу. Ошарашенный Бен смотрел, как её изящные пальчики набирают код, как достают бархатную коробку, как она отдает ту ему. Больше ничего не спрашивая. Глядя все с той же наивностью и любовью. Верила в своего плохого парня. – Я не понимаю, зачем так рисковать, - Довольно сердито добавила девушка. - Мог бы просто попросить, и я бы отдала, разве ты не знаешь? Тебе нельзя рисковать. Это все равно был подарок на помолвку. Её слова словно ударили Бена. Он и так уже упал, а девушка своей маленькой ножкой наносила ему последние удары тем, что даже сейчас думала о нем. О том, что кража вредит его карьере. Только его, чтоб её, карьере. Как будто её не интересовало, зачем ему грабить их дом. - Не понимаешь, глупая ты девчонка? – Рявкнул он. - Тогда бы пришлось на тебе и правда… жениться. А так отличный план, маленькая. Сделать предложение, дождаться пока твой дед достанет это из банка и привезет сюда и забрать. Эта штука стоит больше, чем можно заработать на гонках за всю жизнь. Она стоила… того ужасного года, который пришлось быть… милым мальчиком. - Бен, что за глупости? – Моргнула девушка, в этот раз, правда, перестав улыбаться. Склонила голову. Десять минут до приезда, а она все никак не хотела находить в нем чудовище. - Ты что не поняла? Я не люблю тебя, Рей. – Очень четко, с расстановкой, произнес парень. - С тобой было… скучновато… Хорошо, что там, в мире гонок, были другие. Не такие… пресные и правильные. Разгоняли тоску. Внезапно Рей не выдержала и залепила ему пощечину. Звонкую и оглушительную. Он и не думал, что она может ударить так сильно. Она видимо и сама не ожидала. Девочка, которая не могла бы убить и комара, откуда она могла знать как дать какому-то подонку по морде? В её мире так не делали. - Мне плевать, пьян ты сегодня или нет. Как и плевать на то, зачем ты решил ограбить мой дом – я, ты знаешь, не задаю лишних вопросов и верю в тебя. Надо, значит, наверное, надо. Разберемся потом. Но не смей мне лгать и говорить такие гадости. Ты через меня не переступишь, Бен. – Её глаза вспыхнули и погасли. Парень поймал её за руку, которой она его ударила. – Иди домой, Бен. Поговорим завтра. Коробку не забудь. Помни – я люблю тебя. Все хорошо. Но я жду извинений за эту словесную грязь, что ты развел. Бен задумчиво смотрел на её хрупкое запястье в своих пальцах. Удивительная. Она была удивительной. Умела огрызаться, но при этом оставалась любящей. Но сейчас её милосердие убивало их обоих, уничтожало шанс уйти тихо. Нужно было что-то ещё. Что-то, что бы заставило её. «Я никогда бы не простила никакого насилия над собой…» Ответ пришел в голову так быстро. И так просто. Он знал, что должен был сделать, чтобы она увидела, наконец, его. Кражи и слов для Рей было мало. Она все могла оправдать, кроме… "Нет, Бен, даже не вздумай" - мелькнуло у него в голове, но парень знал, что зерно упало в темную почву, подсказывая путь. Вот и он - темный-темный выход. Пока он думал, Рей обняла его. - Все в порядке, Бен. Ты устал. Я все понимаю. Это Сноук, да? Тебе нужно… - она говорила милые глупости, а Бен закрыл глаза, вдыхая её запах. Такая чистая. Такая светлая. Такая невинная. Не знающая зла. Не видящая его. Обнимающая его. Зла, которое приняло решение, и потому его пальцы смыкались на её запястьях все сильнее, крепче, а она будто не замечала. Он терял время, отстраняясь от чувств, сосредотачиваясь только на её прикосновениях. Вот её пальцы гладили его спину. Её дыхание обжигало шею. Она невольно всегда возбуждала его, заводила. Тепло её тела пробуждало его тело. Зря она это делала. Бен закрыл глаза, пытаясь смириться с неизбежным. Тем, чего делать не хотел, но...должен был? Кто, вообще, может быть должен такое сотворить? И как потом жить под тяжестью такой вины? Значит, у них будет последний раз. Как и первый – полный боли. Но и полный ужаса, который навсегда всё испортит. Её испортит. Её светлую, красивую душу. "Можешь не волноваться. Это точно история не о нас" Вот, значит, кем он останется. Насильником... и лжецом, который смотрел в глаза и врал. Семь минут. Семь минут на грех. Ева согрешила быстрее. Девушка собралась отстраниться, но Бен не отпустил. Сделал шаг, заставив невольно Рей отступить. - Пусти. Больно. – Девушка дернула рукой ещё раз, восприняв хватку Бена за глупую шутку. Все ещё не боялась, все ещё не видела. Как тогда, на стоянке. Смотрела и не понимала. - Нет. Девушка подняла глаза. В них мелькнуло… недоверие от осознания неизбежного? А затем, наконец, вспыхнула искра страха, когда Бен сел на диван и потащил её на себя. - Бен, Бен, Бен, ты же не тронешь меня, правда? – Зашептала лихорадочно Рей, когда его руки – такие знакомые, теплые, сильные – преодолевая её сопротивление, продолжали удерживать её запястья, слегка выкручивая, чтобы она меньше дергалась, не желая причинить самой себе боль. - Ну зачем ты сопротивляешься, глупая, сама же столько раз предлагала себя… - нашептывал парень, превращая весь этот момент в дурной кошмар. Рей дергалась, а он, сам себе не веря, легко ломал эти попытки вырваться. Она ведь была такая хрупкая, что ему стоило развернуть её, чтобы не видеть лица? Что стоило поставить её на колени и надавить на спину так сильно, чтобы она её выгнула как нужно? Что стоило навалиться на неё всем телом, обездвиживая, чтобы не вырвалась? - Предлагала себя с первого дня… так давай…напоследок… - Ты же сказал, что это не о нас, - выдохнула девушка, и как он все так хорошо расслышал, когда кровь стучала в висках. Она тоже помнила те слова, помнила и пыталась ими защитить себя, пока парень одной рукой задрал подол её ночную рубашки. Обнажая её. Делал уязвимой. Превращая из бессмертной возлюбленной в жертву. Как будто ставя позорное клеймо, которое она спрячет и никому не сможет показать. - Бен, нет, - впервые она говорила ему «нет», которое его не остановило. Он быстро развел её ноги коленом. Парень замер. Не двигался, рассматривая её спину, видную за полупрозрачной тканью. Все ещё можно было отмотать. Девушка уже напугана, а ему не нужно будет причинять вред. - Я люблю тебя, Бен, - внезапно прошептала Рей. Блядь, ну почему, почему она была такой? Наверное, думала, что так дает ему шанс отступить, но на деле она ведь все дальше тащила их к этому финалу. Ему нужно было выбить из неё всю эту глупую любовь, которая их уничтожала. Прикусив губу, Бен вошел в неё. Резко. Грубо. Она вскрикнула. Ей было больно. Она была не готова. Была напугана. Его девочка была напугана и причиной был он. Человек, обещавший защитить. Хотя, наверное, после такого вряд ли он будет человеком. - Ты никогда ничего для меня не стоила, чувствуешь это? – Он двинулся бедрами вперед, вызвав у неё новый приступ боли. – Просто маленькая богатая шлюшка, которой было приятно манипулировать. Другие были лучше. – Он говорил, говорил и говорил. Должен был этими словами выжечь все из её сердца. Чтобы у неё не осталось сомнений. Он не любил. Она была всего лишь очередной. Не любил, не любил, не любил… Проклятие, как же он на самом деле её любил. Любил и калечил. Калечил и при этом имел наглость вдыхать аромат её волос. Брал себе что-то на память. Этот запах. Ведь чистоты уже не будет. Она вся уже не будет прежней. Как и он. Больше Рей о любви не говорила. Она даже не кричала. Не сопротивлялась. Не шевелилась. Наверное, даже не дышала. Но сквозь её рыдание, Бен слышал тихое, обреченное «нет», которое она повторяла с надеждой, что вот сейчас он её отпустит. Она повторила «нет» уже семнадцать раз. Бен считал. Он всё слышал. Его глаза подозрительно что-то щипало при каждом её выдохе. Парень смотрел на часы, двигаясь в ней и ощущая дикую боль. Он не думал, что может быть так больно. Просто продержаться три минуты в этом адском доме и отпустить. Три минуты. Рей плакала очень тихо, будто боясь, что кто-то услышит и придет. Её тело все так же не хотело его. Каждое проникновение было таким мучительным. Парню даже не хотелось представлять, что она чувствует, когда её предавали и ломали. Бен медленно опустил её голову в подушку. Он больше не мог слышать этих слез. И боялся, что она услышит его хриплое, полное боли за них обоих дыхание. Хреновый из него был насильник. Он, как мог, пытался сделать ей не так больно, но это все было бесполезно. Она вся дрожала, а он вспоминал, как дрожала она раньше. От страсти. От счастья. Больше ничего этого не будет. Ему казалось, что с каждым её «нет» и его толчками навстречу он разрушает каждый счастливый эпизод. «Потерпи, маленькая, просто потерпи и у тебя... все будет хорошо. Ты забудешь меня, как страшный сон и будешь счастлива. Будешь. Станешь пианисткой. Он пообещал. Он дал мне слово» Мысленно Бен обращался к Рей, которая бы его не услышала. Так, рисуя себе картину её красивого будущего, он будто находил хоть какое-то оправдание тому кошмару, который накрыл их с головой. Хоть у кого-то это проклятое будущее должно же быть. Наконец, он услышал. Звук сирен. Как спасение. Рей сказала «нет» в последний раз. Тридцать четыре. Всего тридцать четыре раза, как тридцать четыре шанса. Вышел из неё. Застегнул джинсы. Пояс. Хотел погладить её, но чем бы это помогло? Да и вряд ли бы девушке сильно хотелось его поглаживаний. Рей села. Слишком быстро села, одергивая свою сорочку, будто впервые застеснявшись своей наготы, которая так сводила его с ума. Охнула от боли. Внизу все ныло от острой боли. Выглядела она как красивая, но поломанная кукла. Смотрела на него своими глазами, полными слез. Губа её была раскушена. Хотела что-то спросить, но не смогла. Всхлипнула и покачала головой. Зло таки вошло в её жизнь. Вошло в неё. Больше не будет беспечной девочки. Может, так даже лучше? Больше к ней не сможет подобраться чудовище, она ведь разучится верить людям. О, пускай бы разучилась. Когда в комнату влетела полиция, Бен просто стоял и смотрел. Смотрел на Рей, не видя ничего. Не ощущая, как впиваются наручники. Не видя ужаса на лице Палпалатина, которому Бен мог бы сказать – вы же просили показать, что я ублюдок, и я расстарался, разве нет. Но говорить он не хотел. - Бен Соло, Вы арестованы по подозрению в ограблении дома королевского атторнея Шива Палпатина. Вы не обязаны говорить что-либо. Однако это может навредить вашей защите, если вы не упомянете при допросе то, на что впоследствии собираетесь ссылаться в суде. Всё, что вы скажете, может быть использовано как доказательство против вас. Где-то на заднем фоне звучали слова, как вырванные из какого-то фильма. Плевать. Пускай арестовывают. Пускай сажают. Плевать. Даже если будет сидеть, Рей не придеться сидеть вместе с ним все эти годы. Он будет сам и это будет, как награда за благородство, что ему удалось не втянуть её. Он был честным парнем, он хотел, как лучше. "Я, правда, не так и плох", - как-то обреченно подумал Бен, наверное, пытаясь защитить осколки души внутри себя, но сказать ничего не мог. Просто смотрел. Смотрел на свое разрушенное счастье. На свой грех. На будущее, которое не состоялось. Смотрел. Смотрел. Смотрел. Все равно красивая. Испуганная, сломанная, но, боже, какая же красивая. - Инспектор, - внезапно хрипло сказала Рей, - он не виноват. Это… Мы пара. И я позвала его показать подарок своего деда на нашу помолвку. Вы не можете его арестовать. Он смотрел, как она пыталась из последних сил защитить его. В глаза ему она не глядела. Просто сидела, немного сгорбившись, и смотрела на свои руки с любопытством. Там проступали синяки. Будто не понимая откуда. - Мы разберемся в участке, мисс Скайуокер. Пойдем, парень. Бен кивнул и неожиданно наклонился и поцеловал Рей. Знал, что не имел права. Знал, что это преступление. Знал, что он уже утонул. Но как он мог не поцеловать её в последний раз, зная, что больше её не увидит? Этот поцелуй с привкусом её крови стал последней каплей. Теперь он точно знал, как выглядит потерянный рай. Но в тоже самое время, этот поцелуй был украденным подарком, который Бен сохранит себе. Внутри себя. Когда все ушли, Палпатин присел рядом с Рей. Смотрел на внучку. На синяки на руках. - Рей, - осторожно позвал он. И, наконец, девушка разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. Не выдержала. Рыдала так долго, словно слезы могли хоть как-то изменить то, что сделал Бен. Её Бен. Её чемпион. Её всё. Зачем? Она же и так отдала ему те драгоценности, даже не прося ничего взамен. Она рыдала и не видела, что коробка с проклятым ожерельем так и осталась на столе. Рыдала, покуда прошел шок, ступор от произошедшего. Она поняла, что с Беном что-то не так, едва вошла, так почему же не попыталась всё выяснить, почему не была достаточно сильна, чтобы начать задавать вопросы? Её лояльность обернулась катастрофой, от которой сложно оградиться. Когда Бен скрутил её на диване, она словно наблюдала за всем со стороны, замкнувшись, чтобы меньше чувствовать, но теперь реальность врывалась в её жизнь на бешенной скорости. Словно кто-то нажал на быструю перемотку видео. Вот только эта ночь не была каким-то видео. Она была её жизнью. Волнорезом, который не сдержал цунами. Теперь все будет поделено на две неравные части. До "этого" момента и после него. После... разве после такого бывало после? Рей в одну секунду перестала рыдать. Ей нужно было собраться, нужно. Такое переживали многие и шли дальше, она же была сильнее многих, а потому тоже встанет с колен. Вот только сначала нужно было подумать о Бене. Она всегда же будет сначала думать о Бене. Это то, что останется навсегда, потому что хоть что-то же должно было остаться. - Помоги ему выбраться, дедушка, прошу тебя. Я люблю его, понимаешь? – Внезапно лихорадочно зашептала она. - Люблю на всю жизнь. Обещаю, не буду искать с ним встреч. Обещаю… хочешь, я откажусь от музыки и стану барристером, хочешь? Я все сделаю, только вытащи его. Пускай… пускай станет гонщиком, пожалуйста. - Золотце… - Я очень его люблю, дедушка. Так зачем он это сделал? Зачем? Я бы ему все отдала сама. Все. Помоги ему, дедушка, прошу тебя, помоги. Ты же все можешь. Я всё-всё-всё сделаю, всё... пожалуйста... …Спустя восемь часов Бен Соло вышел из участка свободным человеком. Без обвинения. И без сердца. Сел прямо на тротуар, не зная, что ему делать, куда идти, как жить дальше. Кто он? Или точнее… что он? Кем он стал? Мечтал быть гонщиком, а превратился в чудовище. Монстра, который будет сниться его девочке. «Чудовище», - с каким-то садистским любопытством повторил про себя Бен. Будто привыкая к новому имени. Пытаясь понять, что оно значит. Продолжал повторять, пока оно не въелось в мозг. Только даже факт такого признания ничего не менял. Да, ему было плохо, но ведь Рей было ещё хуже. Он-то свое плохо заслужил – не таким, как нужно, родился; не так жил; не так зарабатывал, но его девочка виноватой не была. Каково ей сейчас с ножом в спине? Как сильно он её ранил? Как быстро она оправится от предательства. Что дальше? Бен смотрел на проезжающий мимо поток машин, не понимая, где его место в жизни. Куда ему – вперед, назад или под колеса? Какая теперь разница, как жить? Посмотрел в телефон. Одно напоминание от компании, что завтра его ждут на Сильверстоуне для тестирования его новой машины. «Сокол» не будет его гоночной машиной. Будет что-то другое. Вторым было напоминание в календаре. Сегодня у них с Рей была годовщина знакомства. Спрятав голову в коленях, Бен Соло рассмеялся, ощущая щемящую боль в груди. Ничего у него не будет. Ни «Сокола», ни Рей. От прошлой жизни ничего нельзя было взять. Ещё и годовщина. «Поздравляю, маленькая, год назад ты впустила в свою жизнь чудовище». Меньше, чем через полтора месяца Рей совершила попытку суицида и на полгода попала в психиатрическую больницу Через два месяца Бен разбился в аварии на немецком автодроме Нюрбургринг. На этом главы с флешбеками заканчиваются. ....... В предверии длинных выходных (+1 день, помните), мы решили-таки сбросить на вас эту главу, чтобы до понедельника было время прийти в себя, отдохнуть и выдохнуть. Может, даже расслабиться. Вот какое-то такое грандиозное самопожертвование с обеих сторон вышло у наших персонажей, только оно никого не вознесло, а, наоборот, разбило каждого. Это. Ужасно.Обидно. Прямо очень жаль их обоих, но... с другом стороны, не было бы падения... не было бы и взлетов. Стоит признать, их новые жизни сложились не так и плохо. Правда, эту ночь они все так же носят в себе... но, будем верить, что скоро они смогут её стереть со своих воспоминаний.