Рук не хватает

Артёму не дали даже заехать домой. Рейс Римини — Москва приземлился в аэропорту Домодедово, и пассажиров тут же обступили люди в защитных химкостюмах, нагоняя своим видом ужас и ассоциации с голливудскими блокбастерами про зомби-апокалипсис. С той разницей, что в этом случае поставить на паузу происходящее было нельзя. Гомон толпы, сбивчивые объяснения — и вот стала ясна неотвратимость перспективы: на две недели он теряет право распоряжаться собственным временем, планы летят к чертям, а все договорённости автоматически переносятся как минимум на этот срок. И пусть, как говорится, весь мир подождёт. Артём послушно плёлся за доктором неопределённого пола, предпринимая слабые попытки доказать, что он не верблюд: — Да я вам ещё раз объясняю, я не покидал отеля. Питался в номере, ни с кем не контактировал — я же смотрю новости и в курсе всего, — обречённо вздыхал он, не особо рассчитывая на успех безнадёжного дела. — Зачем вообще в Италию попёрлись, — послышался строгий голос из-под плотной маски, — раз знали, что там творится? Теперь пеняйте на себя, правила одни для всех. Вы прибыли из эндемичной по заболеванию страны и должны быть изолированы. Вас отвезут в специальный бокс, где вы проведёте четырнадцать дней на карантине. Затем, если не будет симптомов, сможете отправиться домой. Артём уныло плёлся за врачом, таща за ручку чемодан левой рукой. Правую он умудрился сломать ещё до злополучной поездки. Приспичило же шефу отправить его на встречу с потенциальными инвесторами в такое время! В итоге встречу отменили, инвесторы попали на ИВЛ, а сам он просидел три дня в отеле, угрюмо коротая время до обратного вылета и любуясь из окна номера парком Феллини, в котором беззаботно катался на велосипеде пять лет назад. В то время, когда слово Италия ассоциировалось исключительно с модными показами, узкими средневековыми улочками и вкуснейшей на свете едой. Кто бы тогда мог подумать, что с началом нового десятилетия всё станет так. И вот с ним обращаются чуть ли не как с преступником лишь по причине возвращения из этой, некогда благословенной страны. Больница, в которую привезли Артёма, находилась в тихом районе на окраине города. Во время пути он ловил себя на том, что пытается запомнить дорогу, словно пленник, планирующий вожделенный побег. Парень не мог до конца определиться в своём отношении к происходящему — уж слишком много навалилось на него одновременно. С одной стороны, мысль о всяческих ограничениях навевала на свободолюбивого Артёма ужас, но с другой… Возможность поваляться две недели на законных основаниях — когда бы ещё выпало такое счастье?! Он отпуск-то всегда делил на несколько частей, как шапку из мультика «Жадный богач», чтобы не дай бог не нанести своим отсутствием ущерб производственному процессу. Начальник никогда в жизни не отпустил бы его на четырнадцать дней подряд по доброй воле, а вот сейчас готов даже сохранить за Артёмом на время вынужденного карантина средний заработок, и в целом голос его звучит весьма виновато. Ещё бы: по милости директора горе-командированный обязан теперь целых две недели провести в больничном заточении. Врачей Артём побаивался с детства и лишний раз старался к ним не обращаться, героически перенося на ногах ОРЗ и прочие «ХЗ что это, горло болит, но в целом норм». Царящая в их компании московская потогонная система всегда поощряла такое поведение, но в этот раз всё было по-другому. Мир, изменившийся до неузнаваемости за считанные недели, диктовал новые законы, которые хочешь не хочешь приходилось выполнять. Прибыв в больницу на специальном заказном автобусе вместе с остальными пассажирами рейса и пройдя изнурительную процедуру распределения по боксам, Артём узнал, что ему досталось помещение на одного. Экстраверт внутри него вопил: «Одиночная камера!», интроверт возражал: «Вип-палата!» Выслушав обе стороны своей амбивертивной личности, парень всё-таки пришёл к выводу, что вытянул счастливый билет: как бы скучно ему ни стало без общения, делить временное пристанище с незнакомыми людьми 24/7 не хотелось. В тесной палате стоял необходимый минимум мебели: кровать, тумбочка, даже небольшой холодильник, но главное — имелся свой санузел с ванной, насквозь пропахший хлоркой. Чистота — залог здоровья, — вспомнился слоган из детства. Так или иначе, удобства были доступны без выхода из палаты, запас одежды дожидался своего часа в чемодане, мобильный телефон с зарядкой были под рукой. Жить можно. Больше всего Артёма напрягала вся эта суета вокруг его персоны, бесконечные вопросы о самочувствии, измерения температуры по несколько раз и — вы серьёзно? — капельница с раствором глюкозы и аскорбиновой кислоты, которую ему безжалостно впендюрили в вену здоровой руки, едва он успел оформиться и сдать верхнюю одежду в камеру хранения. Рядом с его койкой крутились доктора, как будто он не в изоляционный бокс поступил, а как минимум готовился к операции по пересадке сердца. Кто-то прикладывал ко лбу термометр нового поколения, кто-то опрыскивал поверхности вонючим спиртосодержащим спреем, кто-то записывал в который раз озвученные им ответы: — Не выходил. Не контактировал. Нормально себя чувствую. От гомона перебивающих друг друга голосов начинала болеть голова, и Артём постарался абстрагироваться от этой какофонии, уставившись в одну точку на противоположной стене. Как раз в этот момент туда подошла девушка с тряпкой и стала протирать косяк и дверь, не забывая щедро смачивать ветошь в дезинфекционном растворе. Лицо её, как и у всех присутствующих, скрывала маска, на лоб спадала чёлка, придавленная белым колпаком, но в целом её облик отличался от внешнего вида коллег. Артём с любопытством отметил, что юная любительница чистоты не была одета с головы до ног в защитное обмундирование: точёную фигурку скрывал лишь лёгкий халатик, из-под которого виднелись стройные ноги в аккуратных лодочках. Артём невольно залюбовался этим притягательным видом. Парень задумался о том, что за нелёгкая занесла эту куколку в больницу: ему вообще было неведомо, что движет людьми, которые идут работать в медицину, уж слишком много жути ассоциировалось у него с этой профессией. Девушка так легко махала тряпкой, так изящно сжимала её тонкими пальчиками — им более уместно было бы скользить по клавишам фортепиано, а не страдать от едкого раствора. Фигура девушки и вовсе не соответствовала обстановке. И рост, и изгибы тела вполне позволяли ей попробовать себя в модельном бизнесе, а не растрачивать молодость и красоту на вот это всё. Фантазия увлекла Артёма далеко от того места, где он находился, и в попытках выдумать симпатичной санитарке новую судьбу он несколько выпал из реальности. За творческий, неординарный ум его и ценил начальник, но в условиях больничной палаты таланты парня оказались не ко двору. — Вы что, оглохли? — услышал он вдруг резкий окрик и увидел перед лицом щёлкающие пальцы. — Я к вам обращаюсь. — Что?.. — уточнил он растерянно. Похоже, уйдя в свои мысли, Артём прослушал вопрос. — Данные непосредственного руководителя, кто вас отправил в командировку? — А, — кивнул парень, возвращаясь в ход диалога. — Водопьянов Алексей Владимирович. Домашний адрес диктовать, внешность описывать, особые приметы сообщать? Или достаточно мобильного телефона? — спросил он с усмешкой. — Вы поязвите мне ещё! — взвизгнула врач. — Полная больница таких шутников, лечи вас, слушай вашу ересь вот ещё! — Не надо меня лечить, я здоров, — пробурчал Артём, инстинктивно прикрываясь рукой от источника крика. Доктор продолжала разглагольствовать на тему «Билетов за границу понапокупают, а ума нет», чем вызвала почти физически ощутимую головную боль. Парень подумал, что в этих условиях и такими темпами ему реально заболеть недолго, и вновь устремил свой взор на девушку, которая закончила работу и теперь стояла в пол-оборота, оперевшись на дверной косяк. Артём проникся к ней невольной симпатией: в отличие от своих назойливых коллег, она молчала и никак не принимала участия в акции «Вынос обоих полушарий мозга по цене одного». Словно почувствовав, что на неё смотрят, санитарка повернула голову, и Артём столкнулся с живым, пытливым взглядом карих глаз. Немного стушевавшись, парень сделал вид, что рассматривает свои руки, и спустя пару секунд вновь взглянул на девушку, уверенный, что та уже отвернулась. Но она продолжала смотреть на Артёма и, уличив того в ответном взгляде, улыбнулась, подмигнула и вышла из палаты.

***

Первые пару дней он тупо отсыпался за все годы, которые не мог побаловать себя излишком сна; затем, когда уже не лезло, окунулся в бесконечное многообразие виртуального мира. Как много нечитанных книг, несмотренных фильмов, неотлайканных знакомых в соцсетях! Теперь у него наконец-то было время заполнить пробелы. «Не так уж страшен карантин» — думал Артём, листая ленту. Его оптимистичная натура быстро приспособилась к изменившейся реальности и стала находить в ней плюсы. Тем более что они действительно были налицо. Проблема хлеба насущного была здесь решена лучше, чем дома: завтрак, обед и ужин приносили на подносе ровно по часам. Еда была вполне съедобной, уж точно лучше бургеров, которыми порой за неимением времени приходилось перебиваться парню. Со зрелищами тоже было всё в порядке: друзья привезли Артёму маленький ЖК-телевизор и многоканальную приставку. Установив их на тумбочке, парень скакал с кнопки на кнопку, как волк, что гонится за несколькими зайцами сразу. Прошерстив добрый десяток каналов, Артём определился с предпочтениями и вскоре посмотрел большинство фильмов из своего давнего виш-листа. Таким образом, ещё несколько дней прошли под эгидой кино. Парень почистил адресную книгу от неактуальных записей и галерею от ненужных снимков, сформировал себе плейлист для пробежек в парке, ознакомился с полезными статьями о дистанционной работе и механизмах саморегуляции и был весьма собой доволен. Он проводил время с пользой и с удовольствием. И всё было бы ничего, но перед Артёмом стала вставать довольно деликатная проблема, в буквальном смысле слова топорща одеяло по утрам. Его молодому, здоровому организму был нужен секс, в то время как его источники находились по ту сторону больничных стен. На помощь тут пришёл канал для взрослых, который благородно отменил плату за просмотр клубнички в целях предотвратить хождение людей по улицам. Парень смотрел, приглушив звук, чтобы не смущать соседей по палатам — пусть они и не встречались в коридоре, но всё же было неловко. Впрочем, Артём был убеждён: у них наверняка похожая история. Неделя изоляции близилась к концу, когда тотальный недотрах взял парня за горло своей железной лапой. О сексе думалось с утра до вечера, пошлые намёки мерещились повсюду: кровать дразнила своим прямым предназначением, яичница на завтраке соблазняла округлыми желтками, и даже форма шприца напоминала что-то. Артём стал медленно сходить с ума. Он выучил наизусть сюжеты эротических роликов и стёр себе ладонь левой руки, так что её тоже было впору бинтовать. Да только вот беда, дрочка уже не помогала и, принося лишь кратковременное чувство насыщения, не умаляла простой факт: Артём хотел живого человеческого тела. Женщину. Хотел впечатывать её в матрас панцирной кровати, хотел заизолироваться с ней в тесной кабинке продезинфицированного душа, хотел иметь её во всех возможных позах на широком подоконнике. Ему нужна была ударная доза витамина ЕБЦ, минет орально и проникновение вагинально, но вместо этого Артём имел термометр тактильно и свечи полиоксидония ректально — спасибо, что хоть не наоборот. Привыкнув к ежедневным капельницам, он не спорил и безропотно оголял локоть для нового вторжения иглы; но в один из дней, увидев, как открывается дверь, Артём чуть не уронил челюсть на одеяло: в палату вместо пожилой медсестры зашла та самая молоденькая санитарка, которая несколько дней назад играла с ним в гляделки.