Рук не хватает

Артём был поражён и появлением девушки, о которой успел забыть, и тем фактом, что обслуживающему персоналу (это ж не сон, она ведь мыла стену?) доверили пусть и не сложную, но всё же медицинскую процедуру. Тем не менее она подошла к кровати, бодро размахивая капельницей. Открыв было рот, чтобы задать вопрос, парень разочарованно заметил тучную фигуру, задержавшуюся в дверях для диалога с кем-то в коридоре. Девушка устанавливала штатив, не глядя на Артёма, но парню показалось, что уголки её губ приподнялись в лёгкой усмешке. — Что вас развеселило? — спросил он тихо, и в этот момент грозная медсестра сделала несколько торопливых шагов по направлению к его кровати. Вопрос повис в воздухе. — Маша, ну что ты там копаешься, у нас ещё пол-этажа, — выговорила она молодой сотруднице, и Артём заметил, как на нескрытых маской скулах девушки появился лёгкий румянец. — Готовим руку, — обращались уже к нему, и парень закатал рукав пижамы, обнажая локтевой сгиб. Значит, Маша. Холодный спирт коснулся его кожи, тонкие пальчики воткнули иглу, и он чуть вздрогнул — не то от неприятных ощущений в вене, не то от микроразряда тока, передавшегося ему от девушки. — Так, через час убрать, — распорядилась пожилая женщина и быстро вышла из палаты. Артём с сожалением подумал, что Маша, едва успев обрадовать его своим присутствием, сейчас тоже уйдёт. Однако девушка сделала то, чего он меньше всего ожидал: в её руке материализовалась тряпка, которую она сбрызнула из маленького флакончика, и стала тереть стену, точь в точь как в первый день его пребывания в боксе. Артём, конечно, знатно прифигел с такой многозадачности. Он был далёк от медицины, но знал, что уколы и уборка, хоть и начинаются на одну букву, обычно не входят в обязанности одного человека. Ему стало очень интересно, продолжит ли Мария борьбу за чистоту в отдельно взятом боксе, и он решил просто смотреть что будет, а разговор оставить на потом. Тем более что посмотреть было на что. Девушка вновь была одета в коротенький халат и выглядела как модель, сошедшая с порнхаба. Стройные ножки, обтянутые сеткой, заметный перепад между талией и бёдрами, длинные волосы, на этот раз не забранные в гульку и достающие почти до талии, как у Рапунцель. Сквозь белоснежную хлопковую ткань едва заметно проступали контуры трусиков, обтягивающие аккуратную попку. Артём сглотнул вставший поперёк горла ком. Девушка вела рукой по стене, словно издеваясь над узником изоляционного бокса. Когда она тянулась вверх, подол её халата задирался, открывая взору стройные бёдра, по которым мучительно хотелось провести рукой. А чтоб помыть внизу, ей приходилось наклоняться, отчего — Артём готов был поклясться — был виден край белья. Парень изогнул шею, пытаясь лучше разглядеть открывшуюся взору картину маслом. К сожалению, капельница, болтающаяся на левой руке, давала крайне мало простора для манёвра. Артём заёрзал на кровати. Член медленно, но верно наливался кровью, нагло игнорируя факт недавней дрочки, и словно говорил хозяину: «Какого хера ты кормишь меня суррогатами, когда прямо перед тобой такой сочный и аппетитный экземпляр?» И возразить на это было нечего. Небрежным жестом девушка откинула назад мешающиеся волосы. Дабы не застонать, Артём прочистил горло: — Кхм… извините? Она обернулась стремительно, словно застигнутая врасплох. Как будто думала, что находится одна в палате, и не подозревала о присутствии парня, ради которого устроила всё это шоу. — А кем вы здесь работаете? — спросил он первое, что пришло в голову. — Мыть стены вроде как уборщица должна, — сказал Артём, тут же проклиная себя за эти слова. Ведь это получалось, что ему не нравится, что девушка наводит чистоту, хотя он определённо не был против! — а медсестра — уколы ставить, а вы… — к концу фразы парень окончательно сдулся, понимая, что попытка подката безнадёжно провалена. — Больница переполнена, рук не хватает, — ответили ему спустя несколько секунд молчания. — Приходится работать на нескольких участках. Прогнав наваждение от мелодичных интонаций тихого голоса, Артём хотел сказать что-то ещё, но девушка, улыбнувшись ему из-под маски одними глазами, покинула бокс. Вот и поговорили. Артём ждал, что через час она вернётся, чтобы забрать капельницу, и прокручивал в голове различные варианты построения диалога — чтоб с продолжением, а не как в прошлый раз. Однако его ждало разочарование, пришедшее за капельницей в виде высокого медбрата — по-видимому, его недо-знакомая была занята на другом участке. Нехватка персонала, все дела. — Спугнул ты эту птичку, парень, — твердил внутренний голос. Заснуть в ту ночь Артёму удалось с большим трудом. В его фантазиях девушка дразнила его, извиваясь возле стены с распущенными волосами. Он подходил к ней сзади, мял её груди через ткань халата чудом зажившей рукой, другую же просовывал под трусики, в которых тут же становилось жарко. Затем он прижимал девушку к стенке, надавливал на поясницу, вынуждая прогнуться, и резко дёргал на себя, врываясь в жаркое лоно. — Рук не хватает, — выстанывала Маша, — ру-ук не хвата-а-ает, — тянула она, плавно покачиваясь навстречу толчкам. И как по мановению плохой волшебной палочки, рука Артёма вновь оказывалась в гипсе, и тщетно он пытался дотянуться до маленького бугорка между ног партнёрши. Наутро он проснулся с мокрыми трусами и, не успев сменить их к ежедневному обходу, стыдливо прикрывался одеялом, хотя температура в палате была более чем комфортной и доктор подозрительно глядела из-под очков. С тех пор дни парня превратились в тягучую патоку ожидания прихода его желанной гостьи. Он побрил заросшее лицо левой рукой, достал из чемодана нарядную шёлковую пижаму вместо уютной трикотажной и мылся в душе тщательней обычного, как будто рассчитывал на что-то. И пусть больница — не курорт и вряд ли подходящее место для романа, но темноволосая девчонка могла бы скрасить его пребывание в палате одним своим присутствием. Даже просто смотреть на неё Артёму было приятно, а представлять в своей постели по ночам — тем более. Теперь же лёгкую пододеяльную эйфорию портило чувство томительного ожидания и неприятный привкус тревоги, ведь шли часы, складываясь в сутки, а девушка не появлялась. Понятно, что она пропала окончательно, стало уже через три дня. Может, уволилась, может быть практика закончилась — накидывал Артём безрадостные варианты. Он был расстроен фактом отсутствия Марии, будь она санитаркой или медсестрой, ведь девушка идеально вписывалась в его представления о женственности. И пусть лица её он так и не увидел, парень жалел, что пробакланил шанс с ней познакомиться. Походу, теперь и не увидит. То отгоняя от себя мысли о девушке, то вновь ныряя в них с головой, а пальцами в штаны, Артём уныло дожидался окончания карантина. Он снова забил на свой внешний вид, надел удобную пижаму. Кровать стал заправлять через раз, ибо… зачем? «Жизнь тлен и всё живое тлен» — теперь был его новый слоган. Понятия день-ночь и будни-выходные утратили свой смысл: какая разница, когда спать или бодрствовать, если это не от слова «бодрость», а на работу не надо ни завтра, ни даже послезавтра? И хоть по факту время шло, неумолимо приближая выход на свободу, Артём воспринимал происходящее как день сурка и слился с этой обречённостью. Он и сам был уже близок к тому, чтобы стать безвольной массой, приклеенной к одному месту на постели. Когда живёшь на всём готовом, стимул действовать пропадает, мозг отключается, и наступает нега, уже не кажущаяся блаженной, а постепенно становящаяся тем надоедливей, чем больше времени проходит, при этом не оставляющая ни сил, ни желания сопротивляться. Она поглотила Артёма. И в тот момент, когда он максимально не ожидал появления в палате посторонних лиц, в лучших традициях «Всё случается долгожданное, когда больше уже не ждёшь» дверь распахнулась, являя взору Артёма девчонку, которая успела стать его идеей-фикс. Сначала парень подумал, что его проглючило, ведь он прошёл почти все стадии принятия исчезновения Марии, застряв в депрессии. Затем, по мере приближения её к своей кровати, проклял на чем свет стоит отросшую щетину, дырку на носке и творческий бардак на тумбочке — к приходу гостьи он был явно не готов. И если он сначала сомневался, что всё происходящее ему не кажется, то дальнейшие события уверили Артёма: он сто процентов двинулся кукухой на почве расхолаживающего безделья и бешеного спермотоксикоза. Он этого не видел в порно и совершенно точно от вошедшей не ожидал, но подойдя к нему почти вплотную, девушка быстро наклонилась, стянула свои трусики и кинула их в охуевшего Артёма. Тот подавился воздухом, нечленораздельное мычание вырвалось изо рта, но обработать головокружительную информацию ему не дали: шурша историей болезни, в палату заходила врач. Девушка зыркнула на деморализованного пациента, взглядом подсказывая: «Отомри!», и он, очнувшись, схватил свой кружевной трофей и сунул под подушку. — Артём Александрович, доброе утро! — бодро вещала доктор, глядя в бумажки. — Какой вы у нас день уже находитесь? Скоро, как говорится, на свободу с чистой совестью? — подмигнула она парню. — Тесты у вас отрицательные, чувствуете себя хорошо… — Женщина явно пребывала в прекрасном настроении. — Всего несколько дней, и… Артём Александрович? — врач вдруг осеклась, взглянув на парня. — Что с вами? Артёма лихорадило, сердце захлёбывалось ускорившейся в два раза кровью, и в целом вид его не внушал доверия. Слов доктора он не расслышал: он буравил взглядом девушку, которая стояла за спиной своей коллеги и усмехалась: из-под маски разбежались в стороны лучики мимических морщин. — Вам плохо, вы какой-то красный? Маша, измерь температуру! — дала она задание помощнице. Девушка достала из кармана обычный ртутный градусник. — Сегодня бесконтактных не хватило, — словно извиняясь, развела она руками. — Придётся мерить по-старинке. Раздевайтесь. — Что? — хрипло спросил Артём, загипнотизированный взглядом. Было похоже, что услышал он только последнее слово — Но как? — шепнул он, кивая в сторону третьей лишней. — О-о-о, да у вас, похоже, бред, — покачала головой хитрая шалунья, прикладывая ладонь ко лбу Артёма, — и жар, — скользнула она рукой за воротник. Парня колотило мелкой дрожью, глаза закатывались от ласкающих движений, замаскированных под диагностические процедуры. Сжимая кисти рук до боли под ногтями, он как в тумане слышал голос доктора: — Ставь градусник. — Я сам, — пытался хрипло возражать Артём, протягивая за термометром здоровую руку. — Нет-нет, я помогу, у вас же сломана рука, — сказала девушка не терпящим возражений тоном и ловко расстегнула две верхних пуговицы на его трикотажном жакете. Доктор стояла уставившись в записи и, нахмурившись, ворчала что-то об инкубационном периоде болезни. На Артёма она не смотрела, и это было невероятно кстати: поставив градусник подмышку, Маша водила пальчиком вокруг его соска. Словно они были одни в палате и на целом свете, она умудрилась погладить парню грудь, мазнуть по ключице и пройтись прикосновением по шее, а затем напоследок вернуться к соску и, нажав на него как на кнопку, убрать руку и как ни в чём не бывало отойти от кровати. — Если температура окажется повышенной, придётся повторить общий анализ крови и сделать специфический тест, — сосредоточенно писала доктор назначения, не поднимая головы от документов. Маша стояла за её спиной и медленно приподнимала подол халата, повернувшись боком. Взору Артёма открывалась затянутая в сетку стройная нога, которая закончилась ажурной резинкой чулок. Увидеть, что там дальше, ему не дали. Парень мучительно хотел по меньшей мере сжать через ткань белья свой изнывающий, просящийся на волю член, а лучше — схватить проказницу за волосы, поставить в коленно-локтевую позу, задрать халат и засадить ей сразу до упора, благо не надо тратить время на раздевание и флирт: эти этапы она с успехом выполнила без него. Однако у судьбы были другие планы в отношении Артёма. — Сейчас температура тридцать семь и пять, возможно, будет дальше подниматься, — озвучила вердикт Мария, вытащив градусник и вновь случайно оцарапав коротким ногтем окаменевший сосок. — Капельницу срочно, — скомандовала врач, и девушка послушно выскользнула из палаты неуловимой рыбкой, игриво оглянувшись возле двери. Парень не смог произнести ни звука: события сменялись слишком быстро, причём не те, которые хотелось бы. Проигнорировав тот факт, что повышение температуры тела было расценено врачом как симптом заболевания, он думал только об одном: что где-то там по коридорам девчонка ходит без трусов.