Рук не хватает

Врач тоже вышла из палаты, оставляя его в блаженном одиночестве, и парень сразу же засунул руку под подушку, достал вещицу и, поднеся её к лицу, с наслаждением вдохнул сводящий с ума аромат женского возбуждения. Мысль о том, что девушка выбрала для сегодняшнего дня красивое бельё, простреливала очевидностью того, что она планировала эту шалость как минимум с утра, а то и много раньше. Это сводило Артёма с ума, пускало по телу разряды тока и заставляло закусывать губу до боли, чтобы в голос не застонать. Член требовал внимания, пачкая смазкой боксеры, а обоняние нуждалось в новой дозе волнующего запаха, но рука была только одна. Пометавшись, как между кувшинчиком и дудочкой, парень оставил трусики прямо на лице, засунул здоровую руку под одеяло и сильно сжал промежность через два слоя одежды. Мало, как же чертовски мало… Звук распахнувшейся двери заставил его вздрогнуть и резко поднять голову. Трусики упали на кровать, а парень так и замер с рукой на члене: убрать её было бы просто выше его сил. Однако Маша — а это именно она зашла в палату с капельницей наперевес — опять решила за него, насмешливо кивнув на бугорок в штанах: — А что это вы делаете, больной? Готовьте руку, буду вас лечить! Артём окинул девушку потемневшим взглядом и собирался ответить, как и в каких позах он сам не против полечить её от избытка остроумия, но вовремя заметил, что дверь палаты осталась широко открытой. Из коридора доносились голоса, медработники сновали туда-сюда и в любой момент могли их потревожить. Она что, издевается?! Красный как рак, парень вынул из-под одеяла руку, позволил протереть её спиртовой салфеткой и даже не почувствовал введения иглы. И дело тут не в том, что маленькая сучка — иначе Машу он уже не называл — так филигранно делала уколы, а просто её грудь чуть не упёрлась в лицо многострадальному пациенту во время медицинских процедур. И в тот момент, когда Артём остался обездвижен капельницей и фактически лишён обеих рук, он осознал всю глубину настигнувшего его пиздеца. Маша сейчас уйдёт, а он останется с раскалённым членом, брошенным на произвол судьбы, и даже подрочить не сможет по-людски! Лежать целый час с каменным стояком — такая себе перспектива. Потом обеспечена боль: и оставшемуся без разрядки органу, и отчаявшейся душе. А стыдно-то как! Словами и не передать. Потом за капельницей придёт какой-нибудь левый чувак, а дальше всё по отработанному сценарию: фантазии о Маше, мокрые сны и самобичевание. Он показал себя последним идиотом: позволил девушке поиздеваться над собой и остаться безнаказанной — она наверняка перестанет теперь его уважать и больше не появится в палате. И даже трусики не заберёт. В подтверждение его упаднических мыслей Маша направилась к двери. Нет, нет, блять, нет!!! Ну всё, пиздец… Последняя попытка! — Вы кое-что забыли, — хрипло сказал Артём, кивком указывая на кусочек кружева, так и оставшийся валяться на кровати. — Я всё прекрасно помню, — возразила девушка и, провернув ключ в замочной скважине, выключила свет и подошла к кровати. Парень почувствовал себя героем анекдота про черепаху, которую отпиздили. «Всё произошло так стремительно!» — рассказывала она репортёрам. И всё действительно происходило гораздо быстрее, чем мозг успевал обрабатывать, зато организм оперативно приспосабливался к изменениям и был готов действовать в новых реалиях. Реалии эти подкидывали сюрприз за сюрпризом, словно Артём хорошо себя вёл весь предыдущий год — иначе бы с чего такая милость судьбы, явившейся к нему в виде черноволосой девушки, которая скинула маску и позволила наконец рассмотреть её лицо. Нос с острым кончиком, резко очерченные скулы и не самые пухлые губы — Машу нельзя было назвать красавицей, но было в её внешности что-то такое, что цепляет с первого взгляда, впечатывается в память и заставляет возвращаться мыслями снова и снова. Подобно Моне Лизе, чью улыбку пытаются разгадать в течение столетий, она светилась некоей внутренней тайной. Судя по всему, она планировала приоткрыть её завесу перед Артёмом. Сквозь плотно задвинутые жалюзи в палату проникал рассеянный свет, который позволял парню видеть всё происходящее. Сюжеты лучших эротических фантазий оживали на его глазах. Откинув и смахнув на пол тонкое одеяло, Маша уверенным движением стянула до колен пижамные штаны Артёма вместе с бельём. Затем, открыв упаковку появившегося откуда ни возьмись презерватива, раскатала его по члену парня, поймав его приглушённый стон. Не снимая ни чулок, ни халата, девушка перекинула ногу через своего шокированного происходящим пациента и, тихонько всхлипнув, направила внутрь себя его готовый на любые подвиги ствол. Артём подался бёдрами навстречу, зажмурившись от удовольствия. Узкие стенки влагалища нехотя расступались под натиском твёрдого органа, плотно его обнимая и посылая в мозг бешеные дозы эндорфина. Сначала девушка медленно покачивалась вверх-вниз, облизывая губы и смотря на парня полуприкрытыми глазами. Артём прерывисто дышал, двигая бёдрами в заданном такте и мучительно жалея, что более никак не может поучаствовать в процессе. Травмированная рука по-прежнему находилась в гипсе, и если бы он знал, как сильно она может пригодиться спустя какой-то месяц, то отродясь бы не поехал играть в пейнтбол в тот злополучный день, когда её сломал. Здоровая рука была зафиксирована введённой в вену иглой, вытащить которую хотелось так же сильно, как снять презерватив, мешающий почувствовать Машину влагу. Внутри неё было так жарко, что ощущалось даже через резинку. Ещё мучительно хотелось снять халат, сорвать бюстгальтер, чтобы оставить девушку обнажённой и открытой перед ним, и заставить её стонать под его настойчивыми ласками. Но вместо этого Артём был сам беспомощен, положен на лопатки во всех смыслах и способен лишь подмахивать движениям лихой наездницы, набирающим темп. Но вот смотреть ему никто не запрещал, и парень наслаждался шикарным видом возбуждённой самки, которая пришла к нему сама, презрев нормы морали и приличия. Она ловила удовольствие в процессе, не заморачиваясь ни на то, как выглядит, ни на то, что думают другие. «Другим» в конкретном случае был в том числе и сам Артём, и его безумно заводил тот факт, что Маша никого из себя не строила, не играла с ним в оскорблённую невинность, а просто делала, чего желали её душа и тело. Такого у Артёма раньше не было. Все предыдущие партнёрши ему просто давали, когда он добивался их благосклонности вниманием, подарками и помощью, и сексом будто бы расплачивались с ним. Парень считал это нормой, потому что не знал, что бывает по-другому. Что женщина может хотеть его, а не его квартиру, машину, дачу и прочую атрибутику жизни успешного мужчины. Хотеть настолько сильно, чтобы послать к херам все эти «женщина должна быть недоступной». Все предыдущие партнёрши ни на секунду не забывали думать о том, достаточно ли сексуально выглядят, красиво ли сосут, и контролировали каждое своё движение, а Маша… Маша была совсем другая: растрёпанная, раскрасневшаяся, горячая. Прекрасная в этой непосредственности. Она шумно дышала и насаживалась глубже, уперев ладони парню в грудь. Артём подался бёдрами наверх, помогая партнёрше, и та гортанно застонала, потеревшись клитором о лобковую кость. Перехватив поплывший взгляд парня, она провела пальцами по его скуле и щеке, остановившись на губах. Поняв намек, Артём взял палец в рот и с наслаждением облизал его, довольный, что хоть как-то смог коснуться девушки, одновременно такой близкой и недосягаемой. Она вытащила мокрый палец и засунула руку себе под халат. Девушка тихо заскулила, начав себя ласкать: теперь Артём был не единственным, кто доставлял ей наслаждение. Парень почувствовал лёгкий укол ревности к её же собственному пальцу: ему хотелось самому объять вниманием заветное местечко и заслужить все лавры в виде извивающихся бёдер и утробных всхлипов. Но девушка справлялась на ура и без его содействия. Упругая попка ритмично шлёпала его по бёдрам, и накачанному кровью члену становилось всё теснее в сладком плену — Артём почувствовал, что скоро кончит, и замычал нечленораздельное предупреждение. Маша всё поняла и, не желая оставаться без сладкого, одной рукой перехватила его ствол у основания, другой не переставая ласкать себя. Артём почувствовал её оргазм раньше, чем услышал звуки наслаждения: пульсация внутри, текущая по яйцам смазка, и лишь затем — стон девушки, которая, похоже, вконец забила на приличия и конспирацию. Сжавшись в последний раз, Маша обессиленно упала на Артёма. Её длинные волосы рассыпались по его груди. Парень излился сразу же, как только тонкие пальчики освободили основание члена. Перед глазами у него взрывались звёзды, затапливая Северным сиянием тёмный небосвод. Кровь шумела в ушах, пульсируя глухими толчками, и разносила по телу ощущение эйфории. В голове воцарилась блаженная пустота, и парень перестал воспринимать информацию, немного выпадая из внешнего мира: его внутренние ощущения были прекрасней в сто раз. Сквозь наваждение Артём почувствовал, как из вены аккуратно вынули иголку; затем с его тела исчезла приятная тяжесть. Ещё не до конца очухавшись, он приподнялся на кровати и увидел, как девушка уходит, забирая капельницу и своё бельё впридачу. — Маша, постой! Давай поговорим… — позвал он голосом, срывающимся на хрип. Ответом ему были лишь хитрый взгляд и воздушный поцелуй. Она ушла в который раз, как кошка, которая гуляет сама по себе, и Артём никак не мог на это повлиять.

***

— Вот, проверяйте всё по описи: джинсы, куртка демисезонная, кроссовки Adidas, — диктовала работница регистратуры, протягивая Артёму перечень его вещей и ручку. Парень кивал, пропуская половину слов мимо ушей. Его выписывали. Вопреки возникшим было подозрениям, повторный тест показал отрицательные результаты, анализы были в норме, срок карантина подошёл к концу, и больше не было оснований задерживать здорового человека в стенах медицинского учреждения. Поставив росчерк на бумаге не читая, Артём спросил: — Скажите, как бы мне поговорить с Марией? Его собеседница нахмурилась. — С кем? — С Марией, — повторил парень, уверенный, что его расслышали и в первый раз. — У нас не числится такой сотрудницы, — ответили ему, поджимая губы. — Вон там ещё, внизу, где галочка. Артём вышел на улицу. Весенний воздух приятно обдавал прохладой, тело вновь радовалось движению после двухнедельной спячки, но на душе скребли кошки. Не отпускало ощущение того, словно он что-то упустил, оставил здесь, внутри этой больницы. «Ты радуйся, придурок! Потрахался на шару, ещё и мозг никто не вынес» — говорил разум своей рациональной и циничной стороной. Парень отмахивался от этих доводов, как от первых проснувшихся мух. Ему было обидно, что девушка не захотела даже попрощаться с ним, а ведь он должен был как честный человек как минимум угостить её бокалом кофе. Ну хорошо, не должен, просто мог бы. И… хотел. Дорога к дому поразила опустевшими улицами, навевающими чувство нереальности происходящего. В такси Артём открыл рабочий чат, пытаясь вникнуть в инструктаж айтишников по поводу удалённой работы, но в голову не лезла новая наука. Видать, за две недели он разучился шевелить извилинами — да, по-любому, дело только в этом. Придя домой, парень полил свой одинокий кактус, ничуть не пострадавший от обезвоживания — идеальное растение для холостяка. Неприхотливый, как и его хозяин, цветок стоял себе спокойно, и олицетворял собой необходимую в это непростое время мудрость. Артём знал, что теоретически кактус мог зацвести, но сам ни разу этого не видел. Он выгреб всё шмотьё из чемодана, намереваясь разом постирать, но вспомнив, как однажды от одной яркой футболки пол-гардероба перекрасилось в розовый цвет, вздохнул и стал перебирать одежду левой рукой. Правая почти зажила, но кто ж теперь снимет ему гипс, когда все медучреждения закрыты и обращаться можно лишь за экстренной помощью?.. Артём раскладывал одежду по цветам на кучки, залез на всякий случай в карманы джинсов — казус с постиранной наличкой тоже имелся в его практике. Смартфон пиликнул с тумбочки уведомлением. Парень забросил первую партию белья в машину, засыпал порошок и пошёл смотреть, кто там успел соскучиться за три минуты, что его не было в сети. С экрана на него смотрели цифры незнакомого номера, под которым было сообщение: «Я с пациентами не разговариваю». Брови Артёма подскочили вверх, он ошалело вглядывался в пиксельные буквы. — Вот так вот, значит, да? Не разговариваю, зато трахаюсь прекрасно! — воскликнул он в праведном гневе, потряхивая телефон в руке. — И пишешь мне, чтоб это сообщить? — продолжил парень выяснение отношений с гаджетом. В ответ ему, едва успев погаснуть, экран снова засветился сообщением. Оно гласило: «Но ты больше не мой пациент;)»