Часть 9
16 апреля 2020 г., 00:17
Пак испарился слишком быстро, и теперь напротив, лицом к нему, сидел Юнхо. Весь светящийся и пока ещё трезвый. Кан устал любоваться таким Чоном. Его проблема никуда не делась, а внутренняя загвоздка продолжала мучать его дальше.
– Ты чего такой невесёлый? – обеспокоенный Юнхо равен ещё более желанному Юнхо. Ёсан чуть не стонет от этого прямо на барной стойке, подперев свою голову рукой.
– А ты чего такой заботливый? – улыбка самая мечтательная, в глазах какая-то грусть.
Чон не понимает этого настроения Кана. Он чем-то его обидел? Или что-то не то ляпнул? У него такое, конечно, бывает. Особенно с Уёном. Но там дело дружбы и обоюдных подколов уже выработало иммунитет. Здесь же ситуация в корне другая, и с ней Юнхо сталкивается впервые.
– Ёсан...
– Забей. Извини, это моя проблема.
Глаза напротив участливо смотрят в ожидании, когда с ними смогут поделиться. Кан всё-таки стонет.
– Да я так не мо-о-о-о-гу-у-у-у...
Ошарашенные зрачки Чона ни на секунду не отрываются от распластанной по стойке фигуры.
– Ёсан~и, ты чего?
– Да вот ничего.
– Уже пьян? Я могу...
– Я трезв, как наш всеми любимый бармен, дело тут не в этом, – Кан поворачивается боком к нему, опираясь локтем на стойку, голова покоится на кисти, что едва проезжается по виску. Глаза направлены на самого привлекательного парня, который об этом, может быть, и не догадывается сейчас.
– Сколько мы уже знакомы?
Мысленные комбинации, сложные формулы, теоремы без доказательств... У Юнхо такое озадаченное лицо в этот момент, что Ёсану хочется просто рассмеяться. Улыбка всё-таки вырывается наружу, наблюдая за этим великолепным недоразумением личной проблемы Кана Ёсана.
– Эм... Так вот и сложно.
– Ну общаемся тогда сколько?
– Три недели?
Кан прикидывает в голове числа, даты и события, связывая их воедино.
– М-м... Ну около того, да. Я бы сказал две недели с половиной. Но разве это суть? – Кан отпивает свой коктейль. – Ты чего не заказываешь?
– Ах, да... Чего-то засмотрелся, – ляпнуть вслух, подумать уже после. Вполне часто практикуемое действие от Чона. По лбу здесь себе врезать будет уже даже неуместно. У Ёсана глаза красиво сужаются, а нижняя губа прикусывается неосознанно.
– Так хорош?
– Ты знаешь, Ёсан...
– Знаю...
Сан спрашивает, что налить Чону. Тот заказывает виски.
– Юнхо?
– Да?
– Поехали ко мне.
Чон давится содержимым своего стакана, а затем вперивается глазами в Кана. Тот спокойно попивает свой алкоголь, внимательно изучая его реакцию на свои слова.
– Ёсан, ты уверен?
По дёрганому виду самого Юнхо может показаться, что не уверен тут из них именно он. Но пальцы на стекле у Кана тоже дрожат. И этот факт рассекречен самим Чоном. Именно поэтому его вопрос был задан после смелого заявления Ёсана.
– Я хочу...тебя.
Юнхо давится воздухом, очередным глотком, что он решил накатить для смелости решения и, собственно говоря, своим же решением. Рука хватается за ёсановскую, тот шокированно что-то бормочет о расплатиться, Юнхо на это кричит Чхве, чтобы записал всё на него. Бармен кивает, когда подходит к ним, чтобы убрать со стойки. Кан на пару секунд возвращается обратно, когда они с Юнхо уже пробираются к выходу.
– Ты куда?
– Телефон забыл. Я сейчас!
Быстрым движением сгребая со стола свой аппарат, Кан бросает удивлённому Сану его резким появлением:
– Передай спасибо за дельный совет Паку. Пока!
– Удачи, Ёсан! – летит уже убегающему Кану вслед.
***
У Ёсана небольшая съёмная квартирка. Не в центре города, конечно, но вполне в приличном районе. У Ёсана сотни фотографий самых успешных корейских моделей висят по стенам, чтобы напоминать ему о том, чего он пытается достичь. Хотя это не его главная цель жизни. Кан сам бы желал поменять локацию мест и оказаться по другую сторону камеры. Его интересует человеческое тело, в его непостижимых формах и контрастах, где мода и искусство неотделимы. Но сейчас это отодвигается совершенно на дальний план, когда его трясущиеся руки пытаются справиться с замком на двери. – Давай я... – Да всё нормально, Юнхо. – Я это и вижу, Ёсан, – плавно оплетая руками, подходя со спины, Чон кладёт свою кисть на его пальцы, чтобы повернуть самостоятельно ключ. Дверь щёлкает, Чон её толкает рукой. Внутри темно, окна отсвечивают огнями. Они крадутся по коридору, как воры, чтобы не нарушить эту атмосферу. Обувь скидывается тут же у входа, а дальше сам Ёсан уже берёт за руки Юнхо, ведя того вглубь квартиры. Чон подчиняется, обнимает за плечи, врезается во все углы, когда Кан уже не выдерживает и впивается тому в губы. Его руки оплетают чоновскую шею, как путы, что не ослабить. Юнхо решает добавить натяжения, подбросив Ёсана себе под руки, чтобы тот смог ухватиться ногами за его спиной. – Боже, Юнхо... – Куда? Хриплый голос, что надрывает Кана ещё сильней, просит указать направление. Кромешная тьма никуда не отступает, а от раскрытых окон толку довольно мало в такой час. – На... Направо, – губы отрываются нехотя, прикус идёт со всей отдачей. Капля крови на губе Юнхо тут же слизывается Ёсаном. Они вваливаются в его спальню, и Кан тут же валит Юнхо спиной. Оба прикладываются о мягкость с нескрываемым выдохом. Кан приподнимается на бёдрах Чона, пару раз елозит неосознанно, а затем ощущает его... Юнхо громко дышит. Его можно услышать даже за стеной, настолько шумные звуки извлекает его грудная клетка. На ней Ёсан отпечатает себя со всей своей пылкой отдачей, чтобы алые пятна сходили очень долго. Ему этого невероятно хочется. – Ёсан... – М-м? Кан мечтательно распахивает кожанку Чона, затем задирает его тонкую футболку, за которой начинает прокладывать мокрые следы поцелуев. Ему так хочется этого тела, ему так хочется Юнхо, что член уже давно эрегировался и мешал его плану. Слишком быстро Кан завёлся, слишком... – У меня... Ох... Ёсан~и... – Чону не дают договорить, когда молния на его штанах расстёгивается, а штаны приспускаются. Ёсан кладёт свою руку тому на бугорок, что явно уже отметился своим размером. Хищное приближение к лицу, изгиб спины, своим возбуждением соприкасаясь с чоновским. – Я знаю, Юн... Я твой первый, – шёпот идёт по самым губам, выдох на них слишком горячо обдаёт вкусом алкоголя. Хотя оба вполне трезвы, исключая сексуальное опьянение. У Ёсана зрачки расширены до предела, это видно даже в этой чёртовой тьме. А у Юнхо горит всё лицо сейчас. Он взволнован. Он не знает, что ему делать, хотя инстинкты прошлых опытов дают вполне чёткие указания. Одно мешает в этой схеме, и это самое упирается ему в его собственный член. – Я покажу, как это, – заманчивые ласки шёпотом, что не дают тебе передумать. У Юнхо вместо мозгов сейчас полная вакуумность. Кан резко подрывается с места. Снимая с себя свой джемпер, что был всё это время на нём, он направляется к своему шкафчику, чем-то шуршит, а затем возвращается к Чону, что, кажется, за эти минуты и не дышал. – Раздевайся, мой сладкий, чего лежишь, – Юнхо приподнимается на руках, когда его вновь седлает Кан, сдёргивая вниз его кожанку. Та летит с кровати вниз, как и футболка. Оба по пояс обнажены, оба нервно друг друга осматривают, насколько это возможно. Юнхо не выдерживает первым, переваливая через себя Ёсана, подминая того под весом своего тела. – Вот так лучше, – блядская улыбка расползается по губам, что сейчас вытрахиваются с остервенением самим Чоном. Кан стонет, раздвигая ноги сильнее, придавливая своими руками плотнее к себе Юнхо. – Юн...хо... Я больше... – Чон не может остановиться, продолжая целовать его шею, едва кусая, а Ёсан бесстыдно трётся об него, не имея возможности ни на что пока больше. – Я не вытерплю! Юнхо тормозит с прелюдией, заглядывая в его лицо с раскрасневшимися щеками и по́том на лбу. – Чёрт, снимай свои штаны! Сейчас же! Чон дёргается от такого тона. Голос Ёсана дрожит. Он сам весь трясётся не меньше, когда пытается стянуть с себя ненужные вещи. Оставаясь в одних трусах, что уже вполне ничего не скрывают, Юнхо начинает расстёгивать заедающий замок на джинсах Кана. Тот не отрывает своего взгляда от него, смотря так прожигающе и так откровенно, что пальцы путаются ещё сильней. – Снимай всё... – молящая просьба, что окрашена лёгким смущением. Ёсан чувствует, как напрягаются руки Чона, когда он стягивает с него боксеры вниз, медленно. Так медленно, что Кан умирает внутри от трепетного ожидания. Его обнажили не только телесно, его обнажили эмоционально. Юнхо слегка отстраняется, чтобы посмотреть на него, но Кан не выдерживает и трёх секунд. – Иди ко мне, прошу... Чон повинуется. А Ёсан слишком громко выпускает свой стон, когда ощущает, что Юнхо прижался к нему тоже абсолютно голым. Теперь ноги отчего-то хочется свести, словно постыдное уличение в его желании сейчас находится под запретом. Ёсан смущён. Вся его холёная прыть летит к ебеням. – Эй, Ёсан~и? Всё хорошо? – у самого голос дрожит. Потираться о его член очень приятно, горячая плоть соприкасается настолько плотно, что Юнхо уже не выдерживает, когда рука сама обхватывает оба их органа. Пальцем по головке, поочерёдно. Ёсан скулит и теперь раздвигает ноги ещё сильнее. Чон немного от этого плывёт. – Юн-хо... Рядом... На подушке... Там... Голова откидывается, а спина прогибается от очередного поглаживания рукой. Юнхо не ускоряет темп, он заводит их обоих, натягивая выдержку до предела. Кто лопнет первым – остаётся считать. Чону приходится извертеться, чтобы дотянуться до предметов, лежащих в указанном Каном месте. Стандартно ожидаемые презервативы и бутылочка смазки. Со вторым Юнхо дел не имел. Как-то не возникало необходимости. Кан понимал, что в такой позе ему будет сложно. Отсутствие своей подготовки и опыта Чона давали разумные мысли собраться. Но как же было приятно так лежать и ощущать себя настолько желанным... – Нашёл. – Молодец, мой сладкий, – Ёсан целует Юнхо невесомо в губы, а затем сменяется позициями, оказываясь на его животе. – А теперь твоя очередь наслаждаться. Чон заторможенно наблюдает, как Ёсан выливает себе из того самого тюбика липкую жидкость, а затем заводит свою руку назад. Его глаза закатываются от этого осознания. Кан готовит себя сам. Для него. На его глазах. Непривычное и давно забытое чувство заполняемого. Первый палец входит почти без боли. Кан немного морщится, когда начинает растягивать себя уже двумя, но не на полную длину. В такт его поступательным движениям Юнхо подмахивает своими бёдрами, потому что вид такого Ёсана не даёт никакого расслабления. Смазка с его члена сочится уже обильнее, а стоны прикусываются уже итак с разодранных губ. – Ёсан~и... Ох... – Потерпи ещё немного, Юн... Я почти, – третий палец даётся сложнее, и Кана потряхивает от этой смеси боли и наслаждения. Главное, не сорваться, чтобы не отлёживаться потом с разорванным очком пару дней. Ему такое было единожды знакомо. И тем более сейчас, когда он впервые растягивает себя открыто и для Юнхо, ему хочется сделать всё правильно. Ёсан максимально расслабляется, когда рука начинает мягко вводить в себя его член, на который Кан второпях надевал презерватив. У Юнхо широко распахиваются глаза, а выдох приходится выдавливать из себя по частям. Кан полностью вбирает его в себя, останавливаясь, чтобы дать им обоим привыкнуть. – О-о-ох... Чёрт... – Да-а-а, я знаю, Юн... Руки крепко сжимают ноги Ёсана, Чон непроизвольно начинает приподнимать того и вновь опускать. Кан повинуется, ему необходимо начать двигаться, чтобы привыкнуть к наполненности внутри. Спина прогибается всё сильнее, когда Ёсан ритмично начинает насаживаться на Юнхо, выбирая с каждым разом оптимальный угол проникновения. Чон не выдерживает первым, подхватывая за ноги Ёсана и поваливая того на спину. Член не успевает выскользнуть, и Юнхо продолжает уже сам аккуратно вбиваться в разомлевшее под собой тело. Кан притягивает Чона к себе ещё ближе. Воздуха глотают уже из друг друга, врезаясь измученными губами. Стоны Ёсана слышатся теперь громче, когда Юнхо немного присползает на нём. – Юн-хо... Ещё...вот...так...пожа...луйста... Каждый слог едва различается из-за неразборчивого дыхания. Чон внимает этой просьбе, ускоряя темп. Ёсан чувствует, что скоро сорвётся, его хаотичные надрачивания себе уже достигают той самой точки. – Юн-хо... – Ёсан~и... Оба понимают, к чему шепчут имена в рваных выдохах. Чон невероятно мокрый сейчас, разлохмаченный и чувственный. Кан любуется им даже в такие секунды, когда глаза едва открыты. Он невероятно напряжён, руки по обе стороны пытаются сохранять опору, пока распластанный под ним Ёсан пытается фокусироваться на том, что он видит. Голос ослабевает, стонущие ноты обрываются. Они оба выдушивают из друг друга всё по максимуму. И передышки у них не будет... Первым кончает Ёсан, врезаясь грудью в Чона. Его выгибает слишком сильно, чтобы удержаться на постели. Юнхо поддерживает его одной рукой, пока кончает следом сам, доводя их обоих последними толчками. Ещё на периферии сигналов тело продолжает повторять эти вбивания. Им приходится так успокаиваться в течении минуты. – Тише, Ёсан~и... Тише... Юнхо ощущает, как крупной дрожью потряхивает Кана. Тот совершенно дезориентирован сейчас. Чон заглядывает в его глаза, а там чернота. – Ты как? – Ахуенно, Юн... Чон тихо смеётся. К его парню возвращается способность к вменяемому разговору. И только теперь Юнхо понимает, что про себя уже решил, что Ёсан отныне принадлежит ему. Мнение Кана, конечно, стоит узнать. Но что-то подсказывает Чону, что тот не станет противиться, разве только для вида. – Ты будешь моим? – Твоим? – Да, моим парнем? Кан округляет свои глаза, в которых читается полное ахуевание. – Это я так хорош значит? Оба улыбаются, целуя друг друга нежно в губы. Юнхо шипит, вскрывая свою ранку. – Хорош-хорош, особенно в укусах. – Это мой фетиш, сладкий, – мурлычет томно Кан. – Иди, посмотри на свою шею... С этими словами Юнхо подлетает нагишом, чтобы узреть воочию следы их бурного секса, а Ёсан кричит ему вслед, что ванная находится слева по коридору.***
Утро не задалось. Оно редко пользуется такими привилегиями. Пак открывает свои глаза, когда чувствует на себе испытующее наблюдение. И не ошибается. – Чёрт! Блять! – Ким нависает над ним слишком близко и опасно. Его кончик носа чуть не задевает его собственный. С утра, кажется, будят вовсе не кофе... Хонджун едва отстраняется, а Пак выдыхает. – Ты чего так испугался? – А ты чего так, блять, пялишься с утра?! – А как мне иначе смотреть на человека, с кем я провёл целую ночь?.. – у Кима сверкают зрачки, в них можно уловить тонкие намёки. – Что ты помнишь? – твёрдостью. – Почти всё... – мягкостью. «Приехали, Пак. Слезай нахуй...» Сонхва прикладывает свою ладонь к лицу, чтобы не смотреть на этого Кима. На чертовски внимательного Кима, что так и не научился понимать рамки личного пространства. – И для "почти всё" ты всё и упустил. Так что уматывай отсюда, Ким. – Ты снова отстраняешься... Хонджун кивает сам себе, садясь теперь на край кровати, поворачиваясь спиной, чтобы не было видно его лица. Ему обидно, что Сонхва ведёт нечестную игру. – Я помню, что начал не я, Сонхва... Не отпирайся теперь. Ты со мной хочешь поиграть? Так валяй! Ким соскакивает с места, чтобы нависнуть над Паком, захватывая руки того над головой. Сонхва шокированно елозит под ним, пытаясь высвободиться. – Хонджун... Ты чего, блять...? – О, надо же! Хонджун! Имя вспомнил?! У Кима летит к чертям его остаточное благоразумие. Он взбешён, он подавлен, он вымотан концентратом под именем Пак Сонхва, которого любить оказалось сложнее, чем раньше. – Не кричи, блять, на меня! Ты мне не муж! – Так, значит, буду! У Пака омуты светятся шоком. Заторможенность идёт изнутри. Он прекращает свои попытки вырваться, чтобы врезать рассвирепевшему гонщику. Ким застывает после своих слов. Почти не дышит. Сонхва, кажется, тоже пропускает воздух через себя через раз. Потому что удивлён был таким запалом Хонджуна не меньше. Ким опускает свою голову. Давит на руки с каким-то финальным нажимом и с цоканьем отпускает. Ему не нужно было так заводиться. А Паку не нужно было так его выводить. Оба зарядились тем, чем хотели. – Уйди, пожалуйста, из моей квартиры... Сонхва лежит, не шевелясь. Он озадачен. Ему признались в чём-то настолько глубоком, настолько желанном, что Пака это напугало. Под действием гнева некогда придумывать ложные ходы. Поэтому Хонджун был искренен. Поэтому Сонхва так испугался своей ответной реакции. Поэтому он гонит его прочь... Ким быстро ошаривает комнату, собирая свои мятые вещи, что валяются на полу, наспех одевается и идёт из комнаты наружу. Через пару секунд слышится хлопок двери. Пак выдыхает очень нервно, зарываясь в одеяло с головой. – Ебанутый... Какой же ты ебанутый...***
Он удивительно чутко спал. Кану не хотелось его будить, но время приближалось к полудню, а желудок Ёсана неимоверно хотел жрать. Тихим прислушиванием к своему состоянию. Ниже поясницы ныло. Не смертельно, но приятно от одного лишь осознания, из-за чего это, собственно говоря, и происходит. Улыбаться, как дебилу, – это для Кана сейчас свойственно. Просто он счастлив. Так просто и понятно. Рядом с ним лежит очаровательный и скромный парень. Внутренний Ёсан добавляет: «Ну не такой уж и скромный... Там прилично так по разм...» И Кан его тут же затыкает. С Юнхо комфортно, с ним нестрашно показать себя, и Ёсан теперь полагает, что они будут честны друг с другом ещё больше. Просто у Кана не самая лёгкая ситуация, да и жизнь, в целом, не мёд. Чон из "золотых" мальчиков. Такие Ёсану, как он сам полагал, не по зубам. Однако, вот он. Его самый лучший "золотой" мальчик, лежит рядом, уткнувшись в подушку, на животе и посапывает так сладко, что хочется затискать. И плевать, как это отдаёт ванилью. У Кана её никогда ещё и не было. Он заслужил хотя бы долю... – М-м, доброе, – тягучей нотой после сна. У Юнхо такой потрёпанный вид, что загляденье. Особенно хороша шея. Кан всё не может налюбоваться ей. – Доброе, мой сладкий, – Ёсан целует Юнхо в нос, отодвигаясь, чтобы заглянуть в его глаза. А там ничего не поменялось со вчера. Те же теплота и искренность. Кан выдыхает. Про себя. – Теперь ты будешь называть меня так всегда? – шуточный тон, Чон потягивается в их постели. – Возможно и буду. – Мне нравится. – Мне тоже... – Эм... Ёсан~и... – Да? – Кан весь во внимании. А Чон даже слегка успевает покраснеть. – У тебя ничего не болит? Ну или... – Со мной всё в порядке, Юн, – Ёсан перебивает, потому что не может смотреть на эти потуги, что из себя пытается выдавливать Чон. Он чешет свои взъерошенные волосы, не зная, куда ему деть свой взгляд. – Тянет поясницу немного, но это нормально. Ты был аккуратен со мной. Подмигивание левым глазом Кана, ахуевание обоими у Юнхо. – Что ж, тогда спокоен... – Переживаешь, что твой принц не встанет сегодня с кровати? И ему придётся нести завтрак в постель? – Я готов не только на завтраки, Ёсан~и. – Какие мы прыткие, ты посмотри. – Я теперь твой парень, – серьёзная вроде бы интонация, но во взгляде Чона одна лишь тёплая искра, Кан ей тоже не может налюбоваться. – А значит полностью несу за тебя ответственность. – Не слишком ли много на себя берёшь, мой сладкий, м? Юнхо приподнимается на постели, захватывая в объятия Ёсана, валит того под себя, а Кан резко не успевает сообразить, как оказывается вновь в провокационной позе. Ноги не болят, но вот пикантное место даёт о себе знать тут же. Лицо искривляется ненадолго, но от зорких глаз Чона не успевает ускользнуть. – Эй, больно?! Где? – Да я бы сказал где, Юнхо... Да вот момент, боюсь, испорчу. Чон раскидывает шестерёнками, Кан терпеливо ожидает. А затем во взгляде Юнхо, наконец, читается то особое смущение, что абсолютно точно становится заводящим фетишем Ёсана. – Извини... – За что? За то, что мне было невероятно хорошо этой ночью? Юнхо вперивает свои глаза в Кана и долго смотрит, не мигая. – Мне тоже, Ёсан. Прекрасную идиллию разрывает протяжный вой желудка Ёсана. Тот начинает смеяться от такой смены их романтической атмосферы. Юнхо подхватывает. – Чего ты там мне говорил насчёт завтраков? Бегом тогда на кухню исполнять свои обещания! – Слушаюсь, господин Кан! – Оу, это даже заводит. – Но увы, не сейчас, – Юнхо прожигает голое плечо Ёсана, а затем оставляет на нём влажный и трепетный поцелуй. – Я не хочу, чтобы мой первый парень помер от голода. – Тогда марш готовить! С этими словами Кан шуточно начинает выпихивать из кровати Юнхо. Тот, слегка сопротивляясь, всё же выбирается из мягкого уюта и плетётся в сторону кухни, чтобы выполнить своё первое серьёзное дело. Чон не умеет готовить ни разу. Но Кану пока об этом не стоит сообщать...
Примечания:
Всем доброй ночи. В этот раз я не обломала...
