Маленькая правда в океане лжи

Шерлок сразу проникся к Джону симпатией. Да иначе было и невозможно. Этот парень был таким… настоящим. Надёжным. Естественным. Его присутствие наполняло Холмса силой. А сил ему требовалось немало. Сосед по палате стал настоящим спасением. Он смешил Холмса байками из своей жизни, рассказывал о поездках их команды по всей стране, угощал сладостями, что ему давала с собой семья и друзья. И Шерлок ещё больше укрепился в вере, что у него всё получится. — Будет нелегко, — сказал врач, после первого осмотра. — Ты можешь сорваться и вернуться в свою прежнюю жизнь. Зависимость побороть очень трудно. Но даже если так и произойдёт, — глаза у доктора были необыкновенно синими, — не сдавайся и попробуй ещё раз. И ещё. — Вы так и поступали? — Да. Всю свою жизнь. Раз за разом. И вот я здесь. Жив, здоров, работаю, помогая другим. А многие, что шли со мной, но сдались, не нашли сил подняться, остались там, где упали. И их больше нет. — Гм… Мистер Ватсон, а вы знаете, что моего соседа по палате зовут точно также как и вас? И он просто ваша копия. Вы не родственники, случайно? — Шерлок, я не знаю о чём ты говоришь. — Ну как же. Вы Джон Ватсон — вон у вас на бейджике написано, и в палате со мной Джон Ватсон! Спортсмен с проблемами в области допинга. — Моё имя довольно распространённое. А насчет внешности… Не знаю, где ты нашёл сходство. Мальчишка как мальчишка. Белобрысый, нос картошкой… разве я такой? Шерлок посмотрел на своего доктора и решил не спорить больше. — Ладно, — парень улыбнулся, радуясь мысли, что через несколько минут увидит Джона-младшего. — Счёт за лечение будет большой? — Это бесплатная больница. Я думал, ты знаешь. У таких как ты, откуда деньги… — Что правда, то правда. Шерлок буквально парил. Впервые за долгое время он вышел из тьмы на свет. Безнадёга с чёрным колодцем небытия впереди, сменилась яркими днями под лампами дневного света. Холмс принимал лекарства, ходил на назначенные процедуры, смиренно вылёживая положенные часы под капельницами и ждал возвращения в палату, как дети ждут торта на день рождения. Дни летели один за другим. Эйфория от жизни ощущалась сильнее, чем в прежние дни от наркотиков, и Шерлок даже недоумевал, почему лечение от зависимости называют мучением. У него появился аппетит и простые больничные блюда сметались с тарелок в мгновение ока, под очередные байки Джона. — Что думаешь делать дальше? — спросил однажды Шерлок. — Вернуться в спорт будет трудно? — В ближайшее время — невозможно, но я говорил с тренером. Будет работать со мной индивидуально. Звездой как прежде мне уже не быть, но думаю, всё наладится. Они виделись каждый день, они жили вместе, и потому Холмсу и в голову не приходило попросить у Ватсона телефон или ещё какой-нибудь контакт. Мобильники здесь были под запретом, свой собственный Шерлок давно продал, вот так и вышло, что однажды, когда он вернулся с очередной процедуры и увидел, что постель соседа опустела… Сначала Шерлок не поверил. Утром они как обычно позавтракали, привычно смеясь и болтая, потом Холмс ушёл на капельницы. А теперь стоял над кроватью Джона, с которой уже сняли бельё. Холмс вылетел из палаты и домчался до комнаты врачей. Входить туда запрещалось, но он и не вошёл, а влетел, застав там только своего доктора. — Ска… — он задыхался, хотя пробежал не более десяти шагов. — Скажите, где он? Врач снял очки, протёр линзы платком, надел обратно. — Твой сосед? — Кто… кто же ещё. — Выписался. За ним приехали родители. — Вы… выписался? — Да. Мы сделали для него всё, что могли. Дальше лечение будет происходить амбулаторно. — Он… он ничего не оставил для меня? Записки? — Если даже и так, там уже наверняка убрали всё. Нужно спросить у санитарок и медсес… Врач не успел договорить, как Холмс вылетел за дверь. Все санитарки и медсёстры, которых он сумел отыскать, подверглись жесткому допросу, но они привыкли справляться с буйными пациентами. Говорить с ним никто, конечно же, не стал. Через две минуты Холмс уже был в своей палате и отбивался от успокаивающего укола. Таким его и застал врач. — Подождите, — он остановил мощного санитара, что с трудом удерживал худосочного, но увёртливого парнишку. А потом сам опросил стоящий тут же персонал. Убиравшая за Джоном постель санитарка сказала, что никаких записок тот не оставлял. Обрадовался, узнав, что за ним приехали, быстро собрался и ушёл из палаты. — Враньё, — сквозь зубы бросил Шерлок. — Выбросили всё наверняка! Смахнули бумажку в мусор! Вам ведь нет дела до людей, тупо работу свою выполняете! Довольно пожилая дама покраснела. — Ты мне во внуки годишься, и так разговариваешь! Не было никаких записок, говорю. — Тише, миссис Хадсон, — доктор успокаивающе поднял руку и повернулся к Шерлоку. — Холмс, в палатах установлены камеры. Пациентам их смотреть нельзя, но я могу изучить запись и всё тебе расскажу. — И не наврёте? — Шерлок ощутил, что его начинает бить дрожь. Многие люди входили и выходили из его жизни, почему же сейчас так больно? Почему сейчас это кажется предательством? Наверное потому, что это предательство и есть. — Не навру, — врач опять поправил очки. — Обещаю. — Ладно… не нужно. Я верю миссис Хадсон. Просто… когда он узнал, что его выписывают? На Шерлока было больно смотреть. — Док, это ведь заранее объявляют? Он знал, и ничего мне не сказал? Не посчитал это важным? — Н… нет, Шерлок. Ему сообщили, когда ты был на процедурах. — Врёте… — Холмс усмехнулся и сжал кулаки. — Боитесь, что от расстройства сорвусь, вот и врёте… Не стоит. Он… он даже… вообще никем меня не считал. Иначе хоть как-нибудь попрощался бы. Так не поступают. Не поступают так… — Холмс… — Ничего, — Шерлок хлюпнул носом и вытер его тыльной стороной ладони. — Минус один Джон Ватсон из моей жизни. Осталось ещё два. Вы, док, и мой ангел. Надеюсь, что он ещё жив. Когда Холмс вернулся в палату, на месте Джона уже лежал новый пациент. Вроде он что-то сказал. Наверное, поздоровался и представился. Шерлок молча плюхнулся на постель и отвернулся от него. Больше никакой дружбы с соседями. Больше никакой дружбы вообще.