Засохшие лепестки морозника

«Любовь срывает маски, и поэтому нужно стараться надеть маску для любимого человека. Ведь если не будет маски, не будет и счастья срывать ее.» Кобо Абэ, «Чужое лицо»

— Не ожидал тебя вновь увидеть, малыш Вильям. Низкий бархатный голос неприятным холодным эхом разлился по ледяной тюремной камере. Сквозь мрак, темнея, около решёток возвышалась черная фигура, чья маска высвечивалась неровными очертаниями благодаря блеклому свету луны из маленького окошка под потолком. Силуэт плавно и элегантно двигался вдоль камеры, длинный плащ грузным шлейфом шаркал по полу, а изуродованные ладони перебирали прутья. Звонкие отзвуки ударов костяшек пальцев о твёрдый металл заставляли непроизвольно напрячься Джона, сглатывая образовавшийся ком в горле: если покажет свой страх — ему конец. Сейчас они не на равных, Холл вновь стал человеком, а Человек в маске как был монстром, так и остался. И явно это навечно, ведь самый жгучий сгусток гнили всегда находился именно в нём, ведь в отличие от дуры Писады, уничтоженной завистью, и глупца Вильяма, навеки оставшимся подростком с юношеским максимализмом, жившим иллюзиями, Человек таковым не являлся — он был чрезвычайно умен, хитёр и опасен. Всегда. Даже тогда — 400 лет назад. А сейчас этот мужчина явно чувствовал свое превосходство перед самым обычным теперь мальчишкой, оставшимся без ничего, и явно собирался этим воспользоваться по полной, ведь знает же, тварь, знает, что у него нет сил противостоять! Джон сжал ладони в кулаки до хруста, вены на руках надулись неровными жилками, плечи подрагивали; ко всему этому прибавилось чувство давления пустого желудка и мутного после капельниц разума. Осознавая, что если сейчас он проявит себя в роли простой овечки, которая к нему вновь вернулась спустя столько лет существования в шкуре волка, то ничего хорошего не выйдет, Холл, характерно нахмурив густые брови, резко поднялся с жёсткой койки, хищной походкой медленно прошествовал ближе к решетке. — Что ты здесь делаешь? Рановато. — Джон, напыщенно ухмыльнувшись, моля всех богов и фавнов, чтобы этот театр сработал, дерзко поприветствовал своего старого «друга», следя за реакцией изуродованных пальцев соженных ладоней, скрутившихся змеями вокруг прутьев. — Разве цирк не начинает выступать через две недели? Это был, скорее, риторический вопрос, ведь Холл чувствовал его присутствие ещё две недели назад. Обычно они почти не пересекались, их время пробуждения разнилось на две-три недели, но в это странное, аномальное десятилетие Человек в маске пробудился намного раньше обычного срока. Причину, естественно, Джон не знал, а в голову подозрения приходили самые ужасные, думать о подобном точно не хотелось. Мужчина, саркастически хмыкнул, придвинув лицо в пугающей маске ближе к решетке, словно пытаясь получше разглядеть собеседника. Воздух в камере словно нагрелся, обжигая лёгкие Джона, заставляя покрываться капельками пота кожу. — У меня кончились цветы морозника. — Серьёзный голос мужчины поледенел, подчёркивая всю значимость ситуации. Судя по недрогнувшим ни на миг фалангам пальцев, обрамлённых тяжёлыми бронзовыми кольцами, и режущему стеклянному холоду в интонации, Человек в маске не был настроен против него. Это в какой-то степени радовало и огорчало. — Нужно подготовить маски. Когда бархатный голос померк в тишине камеры, Вильям нахмурился, с оскалом бесстрашно вцепившись темными глазами в чернеющие выемки маски; ссориться с мужчиной не хотелось, но учитывая с каким чёртовым трудом ему приходилось собирать цветы морозника, юноша уже не сдерживал накатившую волну ярости: — В каком смысле — кончились? Прошлая поставка была огромной! Десять корзин! — прошипел он, подойдя вплотную к решетке, чувствуя некую смесь обиды и безысходности от осознания, что весь его долгий труд прошлого десятилетия, когда Вильяму пришлось позже обычного вернуться в Мир Грёз из-за желания надолго отвязаться от своей части договора с Человеком, пошёл насмарку. Мало того, что пришлось ещё и просыпаться раньше, чтобы отдать долю Писадейре, так ещё и благодаря этому чудику он подвергал себя опасности. — Тебе должно было хватить ещё лет на тридцать! Человек в маске молчал. Джон не стал спрашивать, что он делает с черным морозником: не хотелось портить себе настроение, да и глупцу понятно, что этот чёрт опять ставит глупые эксперименты. Последний его «блестящий» опыт где-то в середине века так восемнадцатого сбежал в город и начал убивать всех подряд — пользы для каждой из сторон это не приносило никакой, а вскоре на всех троих начали чуть ли не охоту, вынудив последующие лет шестьдесят действовать тайком, без каких-либо цирков и выступлений. Писаде повезло меньше всех — против неё сделали оберег. Отогнав не самые приятные воспоминания, Джон выдохнул, вопросительно продолжая следить за старым другом. Мужчина отошёл от прутьев, плавно снимая маску; идеально ровное лицо с едва смугловатой кожей, обрамленное светло-каштановыми длинными локонами волос, выглядело поддельно идеально, а натянутая острая улыбка пугающе наигранно. Прочистив горло, Человек более звонким голосом, приятными до дрожи волнами эха, завораживающе скользящими по замкнутому пространству: — Так что мне нужна твоя помощь, Вильям. Я уже знаю, что проклятие сошло с тебя, поэтому предлагаю сделку. В яблочко. Вильям уже знал, что примерно за этим его старый-добрый приятель и пришёл, но виду старался не подавать. Театрально выгнув бровь, сузив темные глаза, складывая руки в замок, юноша холодно бросил: — Какая мне с этого выгода? Вновь связываться с проклятием каким-либо образом не хотелось, ведь это было бы подобно тому, чтобы, сбежав из концлагеря, прыгнуть с разбегу в газовую камеру по собственной инициативе. Хотелось в кои-то веки стать обычным: простым парнем семнадцати лет, которого волновали лишь оценки за контрольные и отношения с девушкой. Всё. Невыполнимой мечтой было прикрыть глаза, прокрутить все эти ужасающие с нынешней точки зрения четыреста лет, а распахнув и воззрившись на чистое голубое небо словно впервые, сделать вид, что это была лишь иллюзия, ужасная фантазия, наркотическое воздействие злосчастного морозника. А впереди лишь будущее вместе с Сарой. Никакой тюрьмы, никаких трупов совести во снах и желания содрать «окровавленную» кожу с рук. Человек в маске изящно наклонил голову прямо к сверкающим прутьям. Светлая радужка изнутри воссияла темным ужасающим огнем. Ладонь, проскользнувшая сквозь пространство между решетками, медленно провела незамысловатый узор вдоль острого подбородка Джона, впиваясь острыми черными ногтями в выступающий кадык. — Я не трону твою пассию, — еле слышно прошептал мужчина, ухмыляясь, пристально глядя в глаза юноши. — Она, кстати, очень привлекательная персона. Такая темная внутри, — протянул голос сладостно и приторно настолько, что у Вильяма подступил рвотный рефлекс. — Ну и выпущу тебя от сюда. Могу даже помочь замести следы. Джон растерялся. Он давно понял, что Человек в маске ошивается по Сентфору уже где-то почти три недели, и явно прознал о его слабости, но чтобы настолько нагло пользоваться этим… Благородство для этого мужчины уже перестало существовать с момента закрепления проклятия, однако, такое низкое падение до манипуляций посредством невинной другой стороны — просто недопустимо и оскорбительно. Но… Раз этот урод положил глаз на Сару… Иного выбора нет… Если Вильям пойдет против Человека в маске в таком слабом состоянии, то проиграет первый же раунд… Но своей новой выходкой он разочарует Сару… Чёрт. Но разочарованная в нём Сара — живая Сара. А Сара, на которую обратит внимание этот ублюдок, — мертвая… Вильям закусил нижнюю губу, хмурясь. Он уже заранее в полном проигрыше, ничего не поделать, а бороться с настолько сильным врагом бесполезно… Всё ради Сары. И её благополучия… — Что тебе нужно взамен? Сомневаюсь, что только цветы. Человек в маске улыбнулся. И что-то неразборчиво прошептал. Глаза Джона округлились: он не мог поверить своим ушам. Стало страшно, но судьба Сары завит от его выбора, а ради неё Холл готов на любое безрассудство. Ради неё он готов вновь окунуться в омут тьмы и смерти с головой и утонуть в нем, ради неё он готов вновь замарать руки в крови и наконец умереть… Всё для Сары, девушки, которая показала ему свет и стала в его жизни самым настоящим солнцем… — Вижу, ты согласен, Вильям. Детали обсудим уже на месте в первый день выступления. Дверь решетки протяжно заскрипела, отворяясь. Джон нерешительно сделал шаг из камеры к фигуре в черном, постепенно растворяющейся во тьме. Маска вновь воссияла пугающим блеском на худом лице. — Кстати, у твоей подруги сегодня проходит в доме мероприятие. Советую насладиться последним весёлым времяпровождением. В ночь на Хэллоуин сгорел архив полиции со всеми следственными делами. Джон уже был далеко. *** — Сара, залезай! — поспешно вскрикнула Кэнди, чувствуя что вот-вот старые детские санки соскользнут с покатого склона, еле-как из последних сил удерживая их ногами. О’Нил поспешно запрыгнула сзади подруги, обнимая её за розовую куртку. Они стремительно съехали на санях по горке, аккомпанируя действо высокочастотными вскриками; когда сани подъехали к берегу покрывшегося ледяной коркой озера, девушек скинуло прямо в толстый сугроб снега вместе с санями. Залившись звонким смехом, Кэнди и Сара начали выкапывать друг друга из снежных оков, обе будучи покрытыми огромными слоями белых сверкающих на солнце хлопьев на светлых волосах и на одежде. Выбравшись из «плена», девушки медленно начали пробираться тяжёлыми шагами назад по горке, таща за собой бедные скорчившиеся сани. День был на удивление солнечным и теплым, начало декабря спустя месяц передышки от нападения всяческой нечисти казалось просто чудесным счастьем. Ходить гулять с друзьями как самые обычные подростки, ребячиться, болтать в пустую — наивысший апогей радости и мечты. Сара могла поклясться, что ничего лучше простого обыденного дня валяния в снегу, игр в карты в бывшем домике лесника, просмотра вышедшего недавно на кассеты «Клуба «Завтрак», который едва удалось уговорить достать Майкла, поедания выпечки матери Бобби — просто нет. Но предчувствие чего-то нехорошего в скором времени не покидало разум, как бы девушка ни старалась… — Боже, да вы все в снегу! — укоризненно усмехнулся Дерек, заботливо смахивая с шарфа Кэнди приклеившиеся снежинки. Сара, желая окончательно впасть в детство, кинула снежком в Дерека, попадая прямо в макушку. Не успел Никсон среагировать, как и Бобби решил нанести удар, только вот его атаки затрагивали всех настолько сильно, что собралась целая коалиция против Тёрнера. Началась настоящая война. — Осторожно, у меня очки! Кидаясь самыми простыми неровными слепками мокрого снега, сочащегося влагой сквозь ткань перчаток, О’Нил чувствовала себя просто замечательно; холодный воздух скользил по носу, заставляя кожу краснеть, перевозбужденное состояние не давало успокоиться, девушка интуитивно по инерции легко закидывала снежками своих друзей, искренне звонко смеясь. Синяя куртка промокла, но Саре было все равно, теперь она поняла насколько дороги каждые секунды подобных мгновений жизни, жить стоит здесь и сейчас… — Вы все стекла заляпали! — Да не переживай ты так, Бобби! Нам нужно согреться! — успокоила его Кэнди, подавая платок. — Держите, — Дерек достал термос, наливая каждому по кружечке чая. Его светлые глаза как-то странно следили за лесным массивом крючковатых сосен позади, то и дело возвращаясь почти в одно и то же место. Все сели прямо на снег, отдыхая. Сара, сняв мокрые перчатки, судорожно прижала пальцы к горячему металлу маленькой кружки. Некоторое время они просто болтали о пустяках, но неожиданно Кэнди весело и бодро озвучила одну из свежих новостей: — Кстати, представляете, к моей маме обратились с просьбой дать разрешение выступать одному приезжему цирку! Нельсон улыбнулась, восторженно похлопав ладонями в варежках. Что-то в этом настораживало… — Цирку? — переспросила Сара, хмурясь; не нравилось ей подобное странное явление в Сентфоре. Старый-добрый Балтимор был всего чуть-чуть больше Сентфора, но туда никогда не приезжали цирки, если память ей не изменяла… — Ага! Там такой харизматичный директор! Но… — Кэнди замялась, отвела взгляд в сторону, сжав губки. —…понимаете, это… ну, фрик-шоу… На мгновение все замолчали, тупо уставившись на смущенную девушку. Что-то внутри Сары — Фрик-шоу? Что за мерзость! — ядовито отплевался Дерек, недовольно хмурясь с отвращением. Кэнди расстроенно опустила глаза под ноги. — Почему твоя мама дала разрешение?.. — Дерек, не нападай на Кэнди, — укоризненно покосившись на взъевшегося друга, отчеканила О’Нил, беспокоясь о чувствах Нельсон, переводя разговор в иное русло. — Да, фрик-шоу — это плохо… Я думала, их запретили и в Европе, и в Америке ещё в шестидесятых… — Сентфор так и остался в этих самых шестидесятых… — поддержав Сару, тихо протянул Бобби, вытирая толстые стекла очков платком, только ещё больше размазывая пятна. Кэнди неожиданно бодро поднялась со снега, отряхивая джинсы, становясь прямо напротив друзей. — Вы пойдете, ребята? — с мольбой, стрельнув светлыми хитрыми глазками, спросила Нельсон, давя на жалость. — Сара? — Кэнди, нет, и это не обсуждается! Поддерживать подобное ни в коем случае нельзя! — О’Нил возмущённо вздохнула, стараясь не попасть под чары подруги. — Ну ради меня, Сара! Пожалуйста! Кэнди громогласно уговаривала О’Нил и Тёрнера пойти с ней в цирк, долго препираясь. Сару шокировало упорство и настойчивость Нельсон, ведь раньше на всякие дискотеки и походы в кино она с такими силами не «утягивала» за собой. В голубых наивных глазах читалась детская непосредственность, а невинная улыбка только подтверждала отсутствие каких-либо границ, что пугало… — Тише!.. — Дерек шикнул, устремив взгляд куда-то в сторону леса. Все замерли. Улыбка Кэнди сползла с лица, а сама девушка разочарованно хмыкнула. Он взял снежок и кинул в одну из берёз, громко воскликнув: — Выходи! Мы знаем, что ты там! Край куртки просвечивает! Мог бы и более нормально спрятаться! Никто не вышел. Где-то в глубине леса послышались отзвуки прохладных потоков холодного ветра. Тишина. Пахло сосновым соком и мокрым снегом. Все обернулись к Дереку, просверливая вопросительными взглядами негодования. Спустя несколько секунд бездействия Никсон снова швырнул увесистым куском льда, который тут же звучно раскололся, по одному из стволов деревьев в третьем ряду от начала леса. — Я не расскажу отцу. Даю слово. — Дерек понизил голос, продолжая пристально следить за пустотой. — Тут никого кроме нас нет. Подул сильный ветер. Из-под занавесы берез показалась засыпанная снежными хлопьями голова Джона; белоснежная кожа лица выглядела болезненно синеватой, а нос почти красным; пряча ладони в карманах прежней осенней куртки, подрагивая от холода, юноша начал медленно по сугробам пробираться к ним, широкими шагами тяжело переступая, то и дело проваливаясь ногами по икры в снег. Его лёгкая теплая улыбка, адресованная исключительно Саре, казалась слишком изнуренной, натянутой; пошатываясь, он вышел на поляну берега около замершего озера, было видно, что Холл вот-вот может просто упасть, а визуально словно стал намного истощеннее с их прошлой встречи. — Джон! — стоило ей увидеть настолько жуткую «картину», Сара тут же поспешила к Холлу, заключая юношу в объятия, тем самым удерживая на ногах. Спрашивать, куда он пропал на эти долгие две недели, О’Нил не решалась, просто наслаждалась секундами ощущений прикосновения его долговязых тонких пальцев к спине через пальто. Саре не верилось, что он сейчас стоит прямо перед ней… Все дни после побега Джона от него не было никаких вестей, словно он исчез навсегда, умер, попал в свой злополучный Мир Грёз… Сара, засыпая, все это время боялась того, что однажды проснется на той самой поляне в ночь Алой Луны и окажется, что он умер у неё на руках, либо состарился… И жизнь потеряет краски навсегда… Поймав взгляд темных глаз, изнутри словно сияющих теплом и мудростью, девушка с грустью приподняла уголки губ: нельзя проявлять свои чувства при друзьях, они явно это не одобрят, ведь знают Джона только как похищающего детей психа, раннее одержимого Фавном… — Дай угадаю, ты с самого начала ждал, когда мы заметим тебя, Вильям, — прошипел Дерек, подойдя к ним ближе. Его лицо исказила жуткая гримаса самой настоящей ненависти, пугая Сару; конечно, почти у всех были причины отрицательно относится к Джону, учитывая, как сильно морально пострадал Бобби, как в бою хорошо досталось Майклу — это справедливо, но у Никсона неприязнь переходила все границы разумного, хотя лично ему Холл ничего не сделал. О’Нил старалась мыслить здраво, понимая, что человек, которого она любит, долгое время тонул в омуте своих ошибок, купаясь в крови невинных жертв, а после выхода на спасательный берег, естественно, не будет сразу же прощен, однако, со стороны она просто не могла понять позицию Дерека… Джон, будучи достаточно вспыльчивым, умело держал себя в руках; непринужденно переступая с ноги на ногу, он взволнованно переводил взгляд на каждого из удивлённых его появлением подростков, прослеживая реакцию. Одна из его бывших жертв, Бобби, кажется, был в ужасе, но старался не показывать этого, подруга Сары, наивная и добрая простачка, ничего не понимала и ожидала оценку ситуации остальных. Джон Холл терпеть не мог свою черту неосознанного прослеживания эмоций тех, кто слабее. Он ненавидел то, что когда-то был «хищником». И им же до сих пор и является. Ведь переодевшийся в костюм овечки волк — волком остаётся, как бы ни хотелось этого изменить… — Не отрицаю. Я пришел вас предупредить кое о чем. Может, зайдём?.. — юноша спешно кивнул в сторону домика лесника, казалось, он куда-то безумно торопился. Сара напряглась. Ей очень хотелось стряхнуть с его темных волос липкие хлопья снега. Возражать никто из друзей не стал; О’Нил нежно взяла Джона за ледяную жилистую ладонь, согревая. Его пальцы осторожно сжали её тонкие фаланги, любовно скользя по коже, словно по дорогому фарфору, обжигая острым приятным холодком… Хотелось плюнуть на все и отдаться чувствам, как тогда на заднем дворе школы осенью... Дерек громко отворил дверь хижины, проходя вперед; внутри было прохладно, они только недавно разожгли старую печь, не успевшую прогреть помещение. Холл с интересом начал рассматривать маленькую гостиную, уставленную ребятами всяческими настольными играми, приклеенные самодельные плакаты из журналом с знаменитостями; последний раз он ходил в кино в шестьдесят шестом на какой-то фильм про Дикий Запад*, но это не произвело сильных впечатлений, скорее всего, ввиду жуткой консервативности в этом отношении, ведь после самых первых просмотренных картин двадцатых и тридцатых годов, остальное смотрелось излишне вычурно. О’Нил быстро поставила греться чайник на газовую плитку, смотреть на промокшие насквозь в снегу мокрые кеды Джона - просто невыносимо. Остальные сели на провалившийся диванчик, отдающий запахом сырости, и принялись пристально следить глазами за Холлом, удивленно уставившегося на неровную газетную вырезку с женщиной в безвкусном странноватом фитнес-костюме, где поверх лосин был купальник?.. Это время удивляет его все больше и больше. Все казалось таким чудным и вульгарным, а он только провел месяц жизни в 1986... Теперь, когда юноша постепенно начал осознавать, что останется жить здесь, в Америке восьмидесятых, усиленно пытался избавиться от веяний других времен. — Так, что ты хотел сказать, Вильям? — прокашлявшись, нарушил тишину Дерек. Сара принесла поднос с кружками и горячим чаем, наливая кипяток каждому из друзей, с неким трепетом отмечая, как длинные, сплетенные вокруг теплой кружки пальцы Джона приобретают более живой оттенок, снежинки на темных волосах тают, тонкие колени перестают ритмично подрагивать. — Дело в том, что помимо Писады Эйры и меня есть ещё один… — начал глухим шепотом Холл, отпивая горячую жидкость, прожигающую горло. Юноша не знал, как правильнее подобрать слова, чтобы предостеречь всех четверых, тем более, времени остается мало, его вот-вот хватятся. — В общем, ни в коем случае не приходите на фрик-шоу. Директор такой же как и мы, но в отличие от меня — он больше не человек. Цирк — бермудский треугольник Сентфора. Сара вопросительно посмотрела на Джона; признаться, она не знала, как на это реагировать, конечно, от Писадейры ей удалось избавиться, но если на горизонте появляется еще один подобный экземпляр, не будет ли разумнее разобраться и с ним?.. Предостережения юноши О`Нил более, чем ясны, но ей совершенно не нравилось, что Холл влезает в эту авантюру. — Ладно, мы тебя поняли. — Бобби с подозрением выгнул бровь, повернувшись к Никсону, словно ища у него ответы на все вопросы, но тот лишь продолжил скептически испепелять взглядом Джона, допивая чай. — Но ты сейчас можешь рассказать все более понятно? — К сожалению, нет. Его слуги следят за мной, как и за почти всеми жителями Сентфора. Директору нужны новые души. — Джон поджал губы, отводя взгляд. — Все, что в ваших силах сделать — не приходить в цирк. Не провоцируйте его. Я попытался поговорить с ним, но тщетно… — осушив кружку, Холл прочистил горло, продолжая говорить еще тише: — Он активен только в течение последующих двух недель, если повезёт, никто не пострадает из тех, кого вы знаете. Дерек с громким стуком, от неожиданности заставившим Сару вздрогнуть, поставил пустую кружку на стол, придвинувшись ближе к Джону, ядовито прошипел, глядя прямо в глаза: — С каких это пор мы должны тебе верить?.. Ты притворялся тихоней в школе, а в итоге оказался чёртовым психом. А сейчас резко стал благородным рыцарем, спасающим всех и вся! А не ты ли сам этот директор цирка? — схватив за воротник куртки Холла, с силой сжимая пытающуюся убрать его руки ладонь, Никсон под возмущения Сары, ненавистно ухмыльнулся: — И ещё кое-кто в ночь Хэллоуина сжёг архив полиции! И сбежал! Полиция закрыла на это глаза только потому, что из-за потерянного навеки архива, где хранились и свежие дела, могут выйти опасные преступники Сентфорской тюрьмы! Джон вырвал воротник из рук Никсона, отодвигаясь в сторону; конфликтовать сейчас нельзя, раздор точно не к месту в данной ситуации. Рисковать жизнями глупых подростков бессмысленно. — Что за обвинения в мою сторону?.. Я лишь хочу вам помочь. И к архиву я не причастен. «Почти», — успокаивая себя, спешно добавил Джон, пытаясь оправдать поступок. Дерек прожигал Холла ледяным взглядом металлически-серых глаз полным скепсиса, неприязни, недоверия ко всем словам… Впрочем, он предупредил их всех об опасности, дело сделано, дальше уже их выбор, больше смущать своим присутствием бывших одноклассников в их личной обители не нужно... Джон быстро встал, стремительно направляясь к двери, не в силах больше оставаться в хижине. — Ладно… Я пойду. Сара мгновенно схватила его за руку, останавливая. — Джон, пошли ко мне домой?.. Прошу. Юноша замер, опустив взгляд на взволнованное белоснежное личико девушки. Ему сейчас нежелательно крутиться около неё, так не долго и беду навлечь... — Сара, прости, но я не могу сейчас…— мягко попытался отказаться Холл, неловко улыбнувшись, надеясь, что он не обидит её. — Кстати, спасибо за чудесный чай. — Ты ходишь в осенней тонкой курточке зимой! — упорно настояла на своем О`Нил, решительно шагая ближе к Джону, глядя настолько уверенно и непоколебимо, что отказать просто невозможно. Холл просто обожал в неё эту черту. Смелая и сильная, решительная и верная своему слову. — И кедах… Давай, я хотя бы тебя нормально одену… — сказала Сара, затем едва слышно прошептав: — И согрею. Холла переполняли чувства. В конце концов, если он отлучится еще на час, Человек в маске не должен заметить. Да и Мордогрыз занят готовкой обеда... — Боюсь, в таком случае, я не могу отказать даме, — смущённо улыбнулся Джон, открывая перед Сарой дверь, галантно пропуская вперёд. Когда дверь за ними плавно закрылась, оставляя удивлённых подростков один на один со своими мыслями, Дерек ядовито-ревностно выплюнул: — На этих двоих смотреть тошно! *** — Джон, скажи честно, что происходит… — сквозь тишину прошептала Сара, стараясь сдержать нотки паники в голосе. Как же ей не хотелось ввязываться в новую череду опасных событий, да и наблюдать за тем, как человек, который дорог, сам погружается в эту пучину. Конечно же она чувствовала это. Но из-за своей упертости Холл не услышит О`Нил. Может, стоит дать ему шанс исправить всё своими силами...— Все не так просто… Они шли по заснеженной улице Сентфора, прямиком ведущей к дому Сары; хижина лесника находилась недалеко от её дома, так что холодный мокрый ветер, хлестающий волнами прямо в лицо, не казался такой уж проблемой. О'Нил подняла взгляд на Джона; его брови сосредоточенно сошлись на переносице, а грустные темные глаза следили за лесной зоной вдалеке, словно изучая нависающие над городом заснеженные горы. — Вскоре произойдут страшные события, и я сделал все возможное, чтобы тебя они не коснулись. Я хочу быть с тобой и защитить от всего, — замедлив шаг, Джон повернулся и уверенно посмотрел на Сару, осторожно дотрагиваясь до прохладной порозовевшей ладони, от неожиданности вздрагивая, когда их пальцы переплетаются. —Но… пока не могу долго отвлекаться от дела. Просто скажи, Сара, только честно... Ты мне доверяешь? Девушка опешила, округлив глаза. Мысли в голове яростной бурей сменялись одна другой... — Я… думаю… наверное… Джон остановился, аккуратно, но крепко взяв девушку за вторую руку, согревая. Сара словно слышала, насколько яростно бьется его сердце. — «Да» или «нет»? Не пойми неправильно, я не давлю, и пойму тебя в любом случае. В конце концов, один раз я тебя уже предал и заслуживаю недоверия. Светлые волосы прилипли к щекам, неприятно щекоча. Джон поджал губы. — Да… Я доверяю тебе. Ведь… люблю тебя… — Из-за чувств? — Холл покачал головой, выдохнув. — Сара, сейчас я спрашиваю о доверии, как человека к человеку, а не как к партнеру. Это важно. В первую очередь, какими бы серьёзными ни были наши отношения, мы всегда должны быть друзьями. Сара нахмурилась, сильнее сжав его ладони, притягивая к себе ближе. — Ладно. Да, чёрт возьми, Джон Холл, я доверяю тебе, поскольку ты хоть и мерзавец, но очень добрый и сентиментальный мерзавец. Заметь, мне ни один парень ещё не дарил водопад, кроме тебя, обычно все лезут с приставаниями, а ты невинная овечка. И ты осознал свои ошибки там, на поляне. Ты хороший человек, свернувший не на ту тропу, но готовый все исправить. Юноша замер, потеряв дар речи; узкие губы растянулись в легкую, но яркую улыбку. — Ты удивительная, Сара, — прошептал он сквозь всполохи ветра. — Этот ответ меня устроит. Спасибо. Сами того не заметив, они дошли до заснеженного домика Сары. — Поклянись, что потом расскажешь, что у тебя за дела... — Клянусь. Честное слово. Сара, улыбнувшись, распахнула дверь в дом, почти сделала шаг за порог прихожей, но неожиданно увидела прямо у выхода из гостиной собирающую сумочку мать. Новый розовый свитер, модные обтягивающие ноги джинсы, дорогостоящий кремовый шарф... — О чёрт, прячься за меня!..— спешно пискнула девушка Джону, который тут же попытался судорожно найти глазами укрытие, но из-за недостатка времени так и остался стоять позади Сары; поэтому, когда мать девушки подняла взор на входную дверь, Холл, неуклюже согнувшись, замер. — Милая?.. — Мама!.. У тебя же сегодня рабочий день!.. — пискнула девушка, натянув улыбку. Миссис О`Нил некоторое мгновение окаменело стояла в проходе, подбирая слова. — Сара, боюсь, этот молодой человек несколько… не вписался в твои габариты… — изогнув бровь, хмыкнула она, но тут же на её лице легла тень неодобрения. — Подожди, это тот парень, который похищал детей?!.. — Здравствуйте, миссис О’Нил… Прошу прощения за беспокойство… — выпрямившись, вежливо начал говорить Холл. — Мама, молю, ничего не говори шерифу Никсону, пожалуйста!.. Джон лишь жертва обстоятельств!.. Женщина грозно подошла ближе, отодвигая дочь в сторону, вставая напротив удивлённого юноши. Некий инстинкт подсказывал, что лучше бежать, но подводить Сару не хотелось, сглотнув, Джон сжал потные ладони. В конце концов, даже если его отправят в камеру строгого режима, Человек в маске все равно вызволит... — Если с моей дочерью хоть что-то случится, ты за это будешь в ответе, мерзавец, — прошипела она, схватив его за ворот куртки. — И тюремной камерой в таком случае на пару дней ты не отделаешься! — Я вас понял, мэм…— вежливо кивнул Джон, не понимая, как реагировать. Мать Сары, сузив темные глаза, отпустила воротник, и непринужденно подошла к зеркалу, поправляя свой шарф. — Отлично. Сара, я пошла на встречу, вернусь через час-два. Хотела и тебя взять, но, как вижу, ты занята, — бросила женщина голосом с нотками разочарования, двигаясь к двери на улицу. — Все, хорошего вам времяпровождения. И... Она просто ушла. Закрыла дверь и ушла... Ни Джон, ни Сара не понимали, что только что произошло... Девушка потеряно провожала глазами мать. — Джон, прости… — Ничего, все впорядке. Думаю, она не расскажет. Я же всё-таки примерный мальчик. По крайней мере с виду. Они около часа просто болтали и наслаждались компанией друг друга, на некоторое мгновение Джону даже показалось, что они просто обычные подростки, самая простая влюбленная парочка, поглощающая самодельные сандвичи из всякого просроченного съестного, что нашли в холодильнике, поглядывавшая изредка на экран чёрно-белого телевизора, смеясь с очередного забавного костюма какого-нибудь популярного солиста рок-группы, неловко держащась за руки... — Держи, — Сара вышла из кладовой с белоснежной огромной зимней курткой. —Это моего отца… была когда-то. Визуально должна подойти. Насчёт обуви, какой у тебя размер? Это было так...уютно? О'Нил заботливо подбирала вещи из имевшихся в доме, такая серьезная, собранная... Джон с удивлением отметил, что вскоре у него появился идеальный гардероб, включающий не только куртку, но и обувь, шапку и перчатки, и весь комплект идеально сочетался по цветовой гамме... Его взгляд случайно зацепился за часы. — О, чёрт. Мне пора. Сара, я даже не знаю, как тебя отблагодарить… Девушка встала на носочки, едва ощутимо касаясь нежными губами его потрескавшихся; именно в такие моменты Джон понимал, благодаря чему он не потерял последние крупицы человечности. Пока. — Этого мне достаточно, — прошептала она совсем-совсем рядом с его лицом, обжигая дыханием. — До встречи. Оставайся дома и никуда пока не выходи без надобности. Я люблю тебя. И я весь твой на всю оставшуюся жизнь через две недели. *** — Опаздываешь, Вильям. Выступление начнется с минуты на минуту. Мужчина с непривычным отсутствием маски на лице, стоял напротив зеркала, задумчиво разглядывая собственное изуродованное отражение. Из основного огромного шатра доносились громкие человеческие возгласы, переговоры, кажется, пришел почти весь Сентфор. — Прости, задержался, — подправляя новую куртку, быстрыми шагами вбежал в малогабаритное темное помещение Джон, снимая на ходу шапку. Было на удивление жарко. — Пять корзин морозника доставлены Мордогрызом в твою комнату. Последние две недели Джон потратил на сборы этого чертового чёрного морозника… Подумать только, если начать сборы ненамного позже, то весь процесс займет куда больше времени и сил! Тем более эта дрянь мало где растёт, а теперь лес скрывает их, ведь Холл перестал быть его частью; да и некоторые виды непригодны для магических манипуляций… Под кривыми ногтями черной смолой застряла пыльца морозника, кожа на ладонях от холода сморщилась и покрылась кровавыми корками, словом, внешний вид у Джона оставлял желать лучшего. Но хотя бы ноги больше не мёрзли… — Хорошо. — Человек в маске развернулся к нему, лицо стало идеально гладким и привлекательным. Медленными шагами приблизился вплотную. — Итак помнишь наш уговор? Из основного шатра доносился глухой перекликающийся с голосами толпы гостей цирка звон музыки, давящий на сознание Джона сотнями игл, словно рак разрывающих плоть кожи изнутри, заставляя меркнуть свет в глазах. There's no chance for us Здесь нет шансов для нас, It's all decided for us Всё решено за нас. This world has only one sweet moment У этого мира был один сладостный момент, Set aside for us Принадлежащий нам, но теперь его нет… — Естественно. «Все ради Сары… Прости… Надеюсь, ты поймёшь меня и мой эгоизм», — пронеслась глухая мольба в пустоту. Who wants to live forever Кто хочет жить вечно? Who wants to live forever ooh Кто хочет жить вечно? Мужчина осторожно взял одну из приготовленных масок и плавным томным движением приложил к лицу Джона, обжигая шею юноши горячим дыханием, едва ощутимо скользя влажными губами по округлости уха. В полумраке комнаты их освещал лишь мелкий тусклый огонек из канделябра с уродливыми скукожившимися свечами. Закрепив ремень на голове, руки с длинными черными ногтями скользнули по широкой шее Джона, оставляя неглубокие кровавые царапины. Белая маска тут же слилась с лицом Вильяма, словно исчезнув, только ремни едва виднелись в темной копне волос. Визуально ничего не изменилось, только ухмылка стала резче, а в темных глазах появились черные дыры пустоты. — Что ж, Вильям. Приступаем, — Человек в маске с некой нежностью и трепетом провел по колючей щеке. — Наш первый номер будет восхитительным. Who dares to love forever Кто смеет любить вечно? Oh oo woh, when love must die Когда любовь должна умереть… — Не сомневаюсь. *** Весь вечер Сара провела спокойно лёжа у телевизора, вдыхая остатки лесного лёгкого запаха, оставшегося после Джона в гостиной, с тревогой смотря марафон фильмов Хичкока, от переживаний съедая последние в доме остатки еды в виде засохших тостов. Но только постепенно её начало настораживать, что мама не вернулась ни через два часа, ни через три, ни через семь… В «Окне во двор» уже нашли убийцу женщины под жуткую музыку… Тревожась, она позвонила Кэнди. — Здравствуйте, миссис Нельсон. Это Сара, можно, пожалуйста, Кэнди? Перевозбужденная Кэнди громко поприветствовала подругу с счастливыми воплями прямо в трубку, явно успевая накручивать длинный пружинистый провод. — Сара! Ух, я обиделась на тебя! — от восклицания О’Нил вздрогнула, в ухе зазвенело. — Из-за цирка? — Зря ты не пошла на выступления фрик-шоу! Там было так классно! — продолжила таким же яростным громким голосом Нельсон, невольно заставляя Сару отодвинуть трубку на несколько сантиметров от себя. — Представляешь, сам директор пригласил меня осмотреть шатёр! О’Нил вздохнула, звучно цокая языком. У подруги была самая опасная черта для нее самой — глупая доверчивость ко всем, в том числе к явно подозрительным типам. Сара дико боялась, что Кэнди придется доставать из очередной передряги, ведь неприятности и скандалы словно сами тянулись к Нельсон. — Ох, Кэнди, ты как всегда! Джон же говорил, что это опасное место! — мягко и тактично упрекнула её Сара, поджав губы. — Сара, Джон твой парень, а не мой! — возмутилась Кэнди, заставив О’Нил непроизвольно покраснеть. — Я не обязана слушать его. Тем более, мне правда понравилось! Это было отвратительно, жутко, но интересно! Спорить с Нельсон не хотелось, ведь девушка была очень обидчивой, поэтому Сара сразу же постаралась перейти к главному интересующему вопросу, стараясь не выдать сильных переживаний: — Кстати… Слушай… ты не видела нигде мою маму? — серьёзным тоном произнесла она, балансируя на грани истерики и перевода всей ситуации в шутку. — Её уже долго нет… Очень долго… Конечно, у нее взрослые дела и все такое… но… Кэнди задумчиво протяжно промычала, звонко натягивая шнур трубки на палец, подобно своим кудрявым локонам. — Хм… Вроде бы я видела, её шарф мелькал в толпе в цирке, — неуверенным глухим шепотом предположила Нельсон, чувствуя тревогу подруги. — Но там было слишком много людей, могла и обознаться. Ладони Сары затряслись; закусив губу, девушка схватила себя за макушку светлых волос, резко потянув, пытаясь прийти в чувства. Слезы застыли в глазах — почему она не пошла за мамой?.. Если бы она послушала Кэнди, то, возможно, спасла бы её… Ей надо было идти в цирк. Ей надо было посетить это фрик-шоу. Темный сгусток внутри груди словно разорвало, адская боль пронзила сердце. Словно некий внутренний демон изнывал от жажды. К черту Джона и его опасения. — Позвони Дереку, возможно, она сейчас у них! — голос Кэнди, подобно резкому удару током, вытащил Сару из склизкой пелены тьмы. Перед глазами застыли чьи-то темно-серые нечеловеческие радужки. Противное чувство желчи и крови на языке. Хотелось прополоскать рот. — Да и вообще, она должна быть точно у них. Не волнуйся, к утру миссис О’Нил вернётся!.. Сара сдавленно улыбнулась, пытаясь прийти в себя. Когда девушки закончили говорить, О’Нил ещё долго, сжимая трубку, стояла у телефона, слушая пустое мрачное гудение. Черный кот боязливо тёрся о ноги. Именно так звучала её душа. *** На улице было темно и морозно. Ледяной воздух прожигал пламенем лёгкие насквозь. Почерневшие пальцы будто отнялись: Джон их просто не чувствовал. Внутри было мерзко. Достав из внутреннего кармана джинсовки одну из запасных сигарет на случаи повышенного стресса еще годов так с шестидесятых, Холл подцепил огонь с внешней свечки на жилом шатре, сел прямиком без раздумий на снег, наконец-то сделав глубокую затяжку. Табак, к счастью, не испортился, и крепкая доза спасательного обжигающего никотина прошла волной через дыхательные пути; подступила тошнота, отвратительно перчило в горле, от этого на душе становилось ещё дряннее, но в этом и вся суть. Ладонь непроизвольно потянулась к давящим ремням на голове; не верилось, что он согласился. Ощущение маски на лице… Джон чувствовал, как подавлялись его эмоции и мысли… Он прощупывал почву… Сара… Как она? Как… Что-то изнутри призывало… Бархатный баритон ласково напевал его имя… Сам того не осознавая, юноша выбросил сигарету и широкими шагами направился внутрь жилого шатра; ноги словно сами знали дорогу, огибая многочисленные помещения, комнаты артистов, столовую, мчась в самое сердце цирка — личные покои Человека в маске. Сопротивление бесполезно. Джон с досадой отметил, что в пачке осталось всего несколько сигар. Он вошёл в сокрытое тьмой небольшое помещение, освещаемое далёкими огоньками свечей из соседних комнат. Мгла прожигала слизистую глаз; почти ничего видно не было. — Отличная работа, Вильям. Прошло только первое выступление, а уже пополнение аж в три уродца. Всё-таки я не ошибся. Юноша почувствовал шершавые грубые руки на своей шее, плавно проводящие до сладостной дрожи в теле кончиками заостренных когтей вдоль чувствительной кожи до закругленного подбородка. Одна из выступающих костяшек уже почти нечеловеческих ладоней Человека провела по нижней губе Холла,приоткрывая. Свечи одного из рядом стоящих канделябров загорелись, освещая взору несколько зеркал, отражающих вид испуганного Джона и красивого мужчины без маски. — Ты так же прекрасен, как и Аннет, — глухой будоражащий кровь в жилах шепот прямо в ухо, крепкая ладонь, сместившаяся на талию, горящие серые глаза... — Ваш взгляд… почти идентичен. Упертые, свободолюбивые и безрассудные, когда дело касается любви… — Не сравнивай меня с ней… Моя сестра была выше всего этого… Аннет бы не одобрила мой поступок… — За это я её и любил. — Ты не любил её. Если бы любил, то не сжёг. В конце-концов, она знала, что ты ей изменял. Лицо мужчины помрачнело. Он быстро выпустил Джона из капкана своих рук, отворачиваясь и отходя в сторону тени комнаты. Его покрытые келоидными рубцами ладони дрожали. — Аннет знала..? — некогда уверенный голос приобрел грустные нотки, траурное звучание. — Да, она как-то раз застала вас, но никак не упрекнула тебя. Тишина. Человек в маске застыл в оцепенении. Черные глазницы смотрели словно в пустоту; боль — глубинная, безграничная, вечная — разлилась по темной комнате, цепляя все, проникая в каждый предмет, включая Джона. Волны отчаяния захлестнули все бытие, зеркала вот-вот должны были покрыться трещинами... — Но что сделано, уже не исправить, — сдавленно прошипел окровавленным голосом мужчина; в помещении загорелось полноценное освещение, глаза Джона заслезились. Человек вышел в центр комнаты под руку с напуганным вызывающим отвращение существом. — Атлантонин, познакомься с Вильямом. — Ещё один уродец? — оглядев с кривых ног до увеличенной скукоженной головы с оттопыренными ушами нового члена цирка, Холл недовольно нахмурился. — Тебе трёх новых, которых я привел, было недостаточно? — Это уникальный экземпляр. Вечное детство и инфантилизм. У меня таких ещё не было. Новый уродец выглядел очень странно… Странно знакомо. Темные глаза, какая-то пренебрежительная мимика, недовольное искривленное лицо... — Поможешь с восковыми фигурами, Вильям? — Так вот куда ты спускаешь весь морозник… *** Сара ворочалась с бока на бок, не в силах уснуть. Мама так и не вернулась к ночи, даже не позвонила… Блеклая луна светила сквозь розовую штору. Таблетки не помогали. Чувство тревоги прожигало изнутри. Что-то должно произойти.