Sweetheart

Бархатный кошель с деньгами был тяжел, ведь там лежали десять тысяч ливров золотом. Десять тысяч ливров золотом — столько внесли англичане за Жанну Д’Арк из Домреми, Орлеанскую Деву. За ту, которая нанесла им многочисленные сокрушительные поражения, и короновала дофина Карла в Реймсе, сделав его законным королём Франции — Карлом VII Валуа. Но Карл не смог выкупить Жанну из бургундского плена, казна совсем опустела, сражения требовали средств, а Жанну никто не просил лезть на рожон, и атаковать Париж. Теперь новоиспеченному королю вовсе не нужны были проблемы со своим кузеном — Филипом Добрым, герцогом Бургундским. Не все же воевать, надо использовать и дипломатию. Жанна все испортила, двинувшись на Париж. Разозленный герцог атаковал Компьень, Жанна же поспешила на помощь осажденному городу, и угодила в плен к бургундцам. Королевский фаворит, толстяк Ла Тремуй все время зудел на ухо о том, что в данный момент это даже на руку Его Величеству, что уж слишком много неприятностей эта девица приносила в последнее время. Конечно, она была весьма полезна вначале, вдохновив солдат, выиграв важные сражения, и короновав его в Реймсе, но сейчас с Бургундией нужен мир, а выкупить Жанну он ещё успеет, а сейчас же, на это совершенно нет денег. Что ж, может быть он и прав… Королю сейчас необходимо думать совсем о других вещах, у него столько проблем, например — как пополнить казну? Наверное придётся поднимать налоги, а куда деваться? Народу нелегко, но королю и самому скоро будет нечего есть… Герцог Бургундский сжал кошель с золотом в своей жилистой руке — «Недурно…весьма недурно, пусть эти годоны* теперь делают с ней что пожелают, пусть хоть сожгут заживо, посмотрим, как это ничтожество — мой дражайший кузен ей поможет…»

Руан, замок Буврей.

Мрачные стены, крики воронья в небе. Жутко, холодно, казалось, что эти стены сами источают холод и гнетущий ужас. Жанна подняла глаза, и увидела огромный, старый замок с несколькими высокими башнями. Так значит здесь ей суждено предстать перед судом церкви? Но почему же её не заключат в духовную тюрьму? Зачем её привезли сюда? Сердце Жанны сжалось, дурное предчувствие стеснило грудь. — Шевелись, что рот открыла?! Давай, поторапливайся, наш господин не любит ждать! — грубый окрик английского солдата, который чуть подтолкнул её в спину. Идти было трудно, на ногах Жанны были тяжелые кандалы, слишком тяжелые для её девичьих ног. Жанну завели внутрь и повели вниз — в подземелье. Там находилась тюрьма для военнопленных. Последняя надежда на то, что быть может, её все-таки поместят в тюрьму церковную, разбилась вдребезги. Когда Жанну подвели к тяжёлой железной двери, она поняла, что её привели в камеру, где отныне ей суждено пребывать, пока не закончится судебный процесс. Но вот чем он закончится… Неужели смертным приговором? Не стоит думать об этом сейчас, нужно прислушаться к голосу Господа. Голова Жанны была опущена, по щеке непроизвольно скатилась слеза. Нет, нельзя показывать свою слабость англичанам, только не им! Они не сломят силу её духа! Изо всех сил Жанна смежила веки, не давая слезам пролиться вновь. — Так это и есть та самая Жанна? Орлеанская Дева? Это она вела солдат в бой и выигрывала сражения? — услышав мужской голос, Жанна подняла голову, и увидела перед собой молодого, красивого мужчину в доспехах, выдающих в нем знатного рыцаря. Его пронзительные синие глаза внимательно смотрели на неё. «Кто он?» — удивилась про себя Жанна. — Да, милорд, это и есть Жанна Дева. Это она убивала англичан! Теперь эта ведьма за все заплатит! — ответил солдат, приведший Жанну в подземелье. Молодой английский рыцарь вскинул руку, жестом приказывая солдату замолчать. — Я не спрашивал твоего мнения, оно интересует меня менее всего, достаточно было лишь утвердительного ответа. — Простите милорд. — солдат побледнел и опустил голову. — Простите! — было видно, что этого знатного господина боялись и уважали. В его синих прозрачных глазах было что-то зловещее и…притягательное? — Я никого не убивала! Это неправда! Со мной в бою было моё знамя — символ Франции, моей Родины, я лишь защищала свою Отчизну, в которую вы вторглись, которую разоряли столько лет! — Жанна не будет молчать в ответ на лживые обвинения своих врагов. Она сказала правду, она лишь желала мира своей Родине и своим соотечественникам. Жанна никогда не желала напрасно лить кровь, только лишь, если не было иного выхода. — Что ж, девочка, убивала ты или нет, сейчас совершенно не важно. Тебя обвиняют в ереси и колдовстве, и будут судить, как ведьму и еретичку, как вероотступницу. — ответил синеглазый рыцарь. — Кто Вы, чтобы судить меня? И ведь мы оба понимаем, что ересь — лишь предлог, чтобы избавиться от меня. Я знаю, что лорд Бедфорд* желает моей смерти, и желает объявить помазание нашего короля незаконным, чтобы короновать юного английского принца. — Жанна грустно усмехнулась, конечно же она все понимала, и своим врагам она желала показать, что она знает, зачем затевается этот процесс. — Ты умна не по годам, Жанна, и сильна духом, как я вижу. Я пожалуй могу поверить, что ты могла вдохновить ваших солдат на победу. — рыцарь чуть прищурился, глядя на неё, как бы изучая. — Только сейчас тебе это вряд ли поможет. ЗамкИ здесь крепкие, цепи тяжелые, мои солдаты будут охранять тебя день и ночь, сбежать не удасться. Я — Ричард де Бошан, граф Уоррик, комендант Буврейского замка. — мужчина наконец представился Жанне. — Если в Вас есть хоть капля милосердия и благородства, не оставляйте меня во власти ваших солдат, милорд Уоррик! — Жанна сама не знала, как у неё вырвалась эта просьба. Она почувствовала страх перед чем-то неизведанным и ужасным. Несмотря ни на что, она была лишь хрупкой девушкой, полностью беззащитной сейчас. Беззащитной перед насилием грубых солдат. Ей казалось, что нет ничего страшнее, чем потерять свою чистоту и невинность. Зачем она просит этого человека о защите? Своего злейшего врага? Почему-то Жанне показалось, что он может ей помочь. Почему, она и сама не могла понять. — Мои солдаты тебя не тронут, они будут лишь охранять тебя. Распологайся — массивным ключом граф Уоррик открыл тяжёлую дверь камеры. Жанна зашла внутрь, в камере почти ничего не было, только тюфяк на полу, стул и старый столик. Окон не было, граф Уоррик протянул Жанне висячую лампу — Возьми, здесь темно. — взяв лампу из его рук, Жанна невольно коснулась его пальцев, и отдернула руку, почувствовав что-то вроде ожога, хотя обжечься она не могла, ведь лампа была стеклянной, со свечой внутри. — Что случилось, Жанна? — синие глаза Уоррика смотрели прямо на неё, от этого взгляда Жанне тоже стало не по себе, она почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Ничего милорд, спасибо. — тихо ответила Жанна. Недели бесконечных допросов, пребывание в тёмной, плохо освещённой камере, пошлые шуточки, охранявших Жанну солдат. Правда, своё обещание суровый граф Уоррик сдержал, и до насилия дело не дошло, ведь его авторитет был непререкаем, за неповиновение граф Уоррик отправлял на виселицу без лишних разбирательств. И вот, окончательный приговор вынесен. Смертная казнь через сожжение на костре. Епископ Кошон попытался спасти Жанну от костра, уговорив подписать отречение от своих голосов и видений. Испугавшись мучительной смерти, отчаявшись и уставши от тяжёлых условий своего заключения, Жанна подписала это отречение, ведь ей обещали перевод в церковную тюрьму, и возможность присутствовать на мессе. Ничего из обещанного выполнено не было, её вновь поместили в ту же страшную камеру, к тем же охранникам. На мессу снова не допустили. В ту же ночь охранники попытались изнасиловать Жанну, разодрав на ней женское платье. Граф Уоррик появился вовремя, остановил своих солдат, а затем подошёл к Жанне, держа в руках какую-то одежду. Это оказался мужской костюм, который он приказал Жанне надеть. Она в отчаянии подняла на него свои карие, полные слез глаза. — Вы добились своего, милорд, Вы и лорд Бедфорд. — прошептала Жанна, прекрасно понимая, что этим, граф Уоррик отправляет её прямиком на костёр. А несколько месяцев назад она имела глупость просить его о милосердии! Неужели и в самом деле Жанна решила, что её злейший враг пожалеет ее? Да, он не дал над ней надругаться, но отправляет на мучительную смерть. Во время допросов Уоррик прожигал её своим синим взглядом, ей виделось что-то странное в этом взгляде, но Жанна никак не могла понять, что же это? Теперь она знает точно — это была просто ненависть. Этого следовало ожидать, Жанна уже давно была морально готова к казни, она встретит ее мужественно, она не даст своим врагам поглумиться над её слабостью. — Теперь я наконец обрету свободу, я помолюсь и за Вашу душу, милорд. Прошу, оставьте меня одну, Вы добились своего. Меня ждёт костёр, но я смотрю смерти в лицо, и ожидаю встречи с Господом. Прощайте, милорд, но знайте, рано или поздно на моей земле не останется ни одного англичанина. — Жанна встала со своего ложа и опустилась на колени, она желала помолиться перед вынесением приговора. Вдруг она почувствовала лёгкое прикосновение к своим волосам, и оглянулась. Граф Уоррик все ещё стоял рядом и смотрел на неё своими синими красивыми глазами. Но в его взгляде была какая-то…теплота? нежность? Жанна не понимала что происходит, да и не хотела понимать, она лишь хотела помолиться перед смертью, попросить прощения за грехи. — Все будет хорошо, swееtheart*. — граф Уоррик произнес слова, смысл которых Жанна не поняла, и покинул камеру. Казалось, что последняя ночь жизни тянется бесконечно. Жанна молилась всю ночь, не вставая с колен. Она молилась и за души своих врагов, просила Господа даровать им прощение. Сегодня утром её должны сжечь на рыночной площади Руана. Что ж, она готова… Она отдаст себя в руки Господа… Жанна услышала, как охранники открывают дверь ключом, услышала голос графа Уоррика — «Пошли вон!», видимо обращенный к его солдатам. Потом увидела его самого, он подошёл к Жанне, держа в руках какой-то сосуд. — Здравствуй Жанна. Выпей это. — граф Уоррик открыл сосуд и протянул Жанне. — Что это, милорд? — Жанна была озадачена. Что он просит её выпить? Зачем? — Это облегчит твою боль. Не упрямся, выпей. — взгляд Уоррика потеплел. — Спасибо Вам, милорд, но я не стану это пить. Я не желаю облегчать свои страдания этим зельем. Я не знаю что это, и быть может, это колдовское зелье. Господь не простит меня за это, и не примет мою душу. Я желаю быть чистой перед Господом, когда предстану пред ним. Простите, милорд. — Жанна почувствовала благодарность к своему врагу, но пить этот напиток она ни за что не станет. — Все такая же упрямая! Моя смелая, мужественная девочка. Ты выпьешь это, даже если того не желаешь. Я ведь ещё упрямее тебя, и непокорности я не терплю. — Уоррик взял Жанну за голову, и чуть откинул её назад. — Нет! — успела выкрикнуть Жанна. — Пей, моя девочка, не бойся. — граф Уоррик поднес сосуд к губам Жанны, и чуть надавил на её щеки — рот непроизвольно приоткрылся и он влил туда напиток. — Вот так, sweetheart. Этого вполне хватит. — Пощадите! Что Вы делаете, прошу Вас! — Жанна была в отчаянии. — Все хорошо, моя любимая. — последние слова Жанна слышала как в тумане. У неё закружилась голова, а потом свет померк, и она провалилась в забытье. Она играет на лугу вместе с братьями, повсюду цветут маргаритки и лютики, много яркого света, солнца. Ей наверное лет восемь, а может быть десять. Она ещё не слышит голосов, бургундцы ещё не разоряли её родную деревню, не убивали мирных жителей, им с семьёй ещё не приходилось сбегать и прятаться в замке Неф-Шато, который арендовал её отец, староста Домреми — Жак Д’Арк. Матушка дома стряпает обед, и ждёт, когда же её озорники набегаются всласть. Впереди лишь счастье и радость. Во всяком случае так Жанне казалось в том блаженном возрасте. Как она вновь оказалась в детстве? Жанну должны были сжечь на костре по обвинению в ереси… Её сожгли? Она умерла? Ричард де Бошан, граф Уоррик — комендант Буврейского замка…красивый мужчина с ярко-синими глазами…её враг. Но он принёс ей какого-то зелья, и заставил выпить. Свет померк после этого. А сейчас она на лугу. Она играет с братьями. Это рай? Граф Уоррик избавил её от мучений? Ведь Жанна совсем не помнит боль от костра. Она не помнит вспышек пламени, дыма, пепла. Пепел… Видимо от неё остался лишь пепел, от её тела. А её душа здесь, в раю. «Спасибо Вам. Спасибо, милорд! Вы избавили меня от страданий, я в раю». — Жанна блаженно прикрыла глаза. — «Мне так хорошо сейчас, Господь принял мою душу». Она почувствовала лёгкое, нежное прикосновение к своим волосам. Так могут прикасаться лишь любящие люди. Отец? Матушка? — Мама. Мамочка. — прошептал Жанна чуть слышно, и открыла глаза, а может быть ей лишь показалось, что она их открыла. — Это не твоя матушка, sweetheart. Это тот, кого ты наверняка будешь не так рада видеть. — Жанна услышала знакомый голос, и снова это незнакомое слово, значения которого она не знала. Sweetheart…Так говорил только один человек. Её враг, Ричард де Бошан, граф Уоррик. «Что он здесь делает?» — промелькнуло в голове. Потом пришло осознание, что он не может быть с ней в раю, что это безумие! Но где она тогда? Что с ней? Жанна резко распахнула глаза, сжала ладони, она почувствовала, что лежит на мягкой постели, что укрыта теплым, тяжёлым одеялом, а под головой у неё удобная подушка. Жанна чуть повернула голову и обомлела — на краю её постели сидел граф Уоррик и ласково улыбался ей. У неё перехватило дыхание — что все это значит?! Это происки дьявола? — Милорд?! Где я? Что это значит? Я жива? — Жанна была ошарашена и не понимала, что происходит. — Ты жива, моя милая девочка. Ты в моих покоях, ты со мной. Все будет хорошо, слышишь? Не бойся ничего. Как только я увидел тебя в первый раз, я понял, что не позволю тебе умереть, ты слишком прекрасна, чтобы сгореть на костре. Ты должна жить, ты должна быть моей. Я никому тебя не отдам, моя маленькая упрямица, моя храбрая малышка. — граф Уоррик взял Жанну за руку и поднес ее к губам. Нежный, осторожный поцелуй — не спугнуть, не причинить вреда ещё больше. Граф Уоррик никогда не задумывался о том, что чувствуют другие, но в этот раз ему были не безразличны чувства Жанны, он желал нежности в ответ, но также и покорности, а не упрямства. — Что такое sweetheart, милорд? — Жанна не была уверена, что именно это интересует её в данный момент, но она просто не знала что сказать, она и сама сейчас не могла разобраться в своих чувствах, и в том, что с ней произошло. — Это значит родная, дорогая или любимая, на английском языке. — граф Уоррик улыбнулся. — Тебе нравится это слово? — Нравится, милорд. — Жанне и правда нравилось, как оно звучит. — Прошу тебя, sweetheart, не называй меня милорд, когда мы наедине. Зови меня Ричард. Знаешь, моя покойная матушка звала меня Ричи. Это было так давно… — граф Уоррик улыбнулся вновь, но уже грустно. — Ричи? — переспросила Жанна. — Это смешно! — она чуть заметно улыбнулась. — Это первая улыбка, которую ты мне подарила. Я счастлив. — Уоррик погладил Жанну по руке. — Но, если казни не было, то…меня оправдали? Я не понимаю, милорд… Ричард? — Казнь была, Жанна. Тебя казнили. Твое лицо было закрыто капюшоном, его никто не видел. Жанна Д’Арк из Домреми была сожжена на рыночной площади. — Я не понимаю… — Вместо тебя сожгли одну старуху, ее обвиняли в колдовстве. Но для всех сожжена была именно ты. Отныне все думают, что ты мертва. Никто не посмеет обидеть тебя теперь, больше не будет тёмной страшной камеры, допросов, обвинений, впереди тебя ждёт лишь счастье и покой. — Уоррик снова взял Жанну за руку и прижал её к своей щеке. — Но, Ричард, все мои родные, матушка, отец, братья, мои соратники, все они думают, что я умерла?! Я больше их не увижу, а они не увидят меня? — из глаз Жанны брызнули слёзы, она отняла руку от щеки графа, и закрыла лицо ладонями. — Sweetheart, пожалуйста, не плачь! Так должно было случится, все должны думать, что ты мертва. Все твои соратники и родственники. Иначе нельзя, милая. Я люблю тебя. Я люблю тебя, Жанна, слышишь? Я не прошу взаимности, я просто хочу быть с тобой, разговаривать, быть рядом, целовать тебя, чувствовать близость твоего тела. Ты знаешь, Жанна, что я с трудом терплю непокорность, такова моя натура с детства, но я не стану торопить тебя. Я дам тебе время привыкнуть ко мне. — граф Уоррик поцеловал Жанну в щеку — А сейчас ты поужинаешь и отдохнешь, хорошо? — Хорошо, Ричард. — Жанна слабо улыбнулась, она и правда чувствовала себя обессиленной, её клонило в сон, и есть не хотелось вовсе. — Но позволь мне поесть потом, мне хочется спать, пожалуйста. — Согласен, милая. Поспи, уступаю тебе — Уоррик улыбнулся — Видишь, не такой я и суровый. Жанна крепко и спокойно уснула, впервые за много месяцев. Прошло уже несколько дней, как Жанна жила в покоях Ричарда де Бошана, графа Уоррика — коменданта Буврейского замка. Она вновь оживала, начинала жизнь с чистого листа. Теперь Жанна была уверена, что Господь дал ей второй шанс, и надо им воспользоваться. Раз Господь желает, чтобы она служила англичанину, своему бывшему врагу, то что ж, так и будет. В душе Жанна давно простила его, простила ещё тогда, перед казнью, когда она молилась за души своих врагов. Ричард был приветлив и ласков с ней, не был назойлив, и не приходил по ночам. Жанна знала, что рано или поздно это случится, и сама себе не могла ответить на вопрос — хочет ли она, чтобы это случилось как можно позже или раньше? Граф Уоррик был красив, молод, имел сильное тело, ярко-синие глаза и тёмные волосы. Иногда Жанна представляла — каково это быть с ним в одной постели, но тут же краснела и смущалась, ведь она была нетронутой, невинной девушкой. Вот, и сейчас она сидела на резном стуле около небольшого столика и вышивала, думая о Ричарде, о его синих глазах. «Я вышью платок синими цветами, и подарю ему» — решила Жанна. Жанна с раннего детства прекрасно шила и вышивала. Когда она рассказала об этом графу Уоррику, он подарил ей дорогой и красивый набор для вышивания, такого у Жанны никогда в жизни не было. Она была искренне рада, и благодарна Ричарду за подарок. Услышав как приоткрывается дверь, Жанна подняла глаза от своего вышивания, и увидела входящего графа Уоррика. — Здравствуй sweetheart. — улыбнулся Уоррик. — Здравствуй Ричард — Жанна улыбнулась в ответ. — Чем занята? Кажется, вышиваешь? Я не помешал? — Нет, что ты! Я вышила тебе платок. — Жанна подошла к Уоррику, и протянула ему платок — Он вышит синими цветами, синими, как твои глаза. — Жанна засмущалась и покраснела. — Спасибо, милая. Я буду носить его у сердца. Отныне ничего дороже этого платка для меня не будет! — граф Уоррик не отличался чувствительностью, но поступок Жанны его действительно тронул. — Тебе нравятся мои глаза? — спросил Уоррик, глядя на Жанну в упор. — Да, очень. — ответила Жанна. — И… — И? — переспросил Уоррик. — Ты красивый, Ричард, ты сам наверное это знаешь — Жанна в смущении опустила глаза. — Ты тоже, милая. Иди ко мне. — граф Уоррик притянул Жанну к себе, обнял ее, коснулся губами щеки, потом губ, сначала осторожно, нежно, потом углубил поцелуй, Жанна невольно приоткрыла губы навстречу, обняла в ответ. Вдруг Уоррик оторвался от ее губ, и поднял на руки. — Что ты делаешь? — удивилась Жанна. — Сейчас узнаешь, sweetheart. — Уоррик послал ей губами воздушный поцелуй, и отнес Жанну на кровать. Осторожно уложив, опустился рядом, и снова принялся целовать в губы. Жанна охотно отвечала. Она никогда раньше не испытывала подобного удовольствия, голова чуть кружилась, тело казалось, перестало слушаться вовсе, но ей это нравилось. Затем Уоррик оторвался от губ Жанны и нежно посмотрел на нее, провёл рукой по щеке, затем развязал шнуровку платья и снял его с нее. Жанна все поняла, но она так же понимала, что желает этого не меньше самого Ричарда. Уоррик вынужден был оторваться от Жанны, чтобы снять с себя пурпуэн и шоссы. Когда он остался абсолютно обнаженным, Жанна стыдливо отвернулась, ведь она впервые видела обнаженного мужчину. Затем любопытство пересилило, и Жанна повернула голову. Тело у графа Уоррика было очень красивым — мускулистым, сильным, несколько шрамов, полученных на поле боя, лишь добавляли привлекательности, и ничуть не портили впечатления. Жанна протянула руку и погладила их. Уоррик улыбнулся и обнял её, накрывая всем телом. Потом стал целовать её лицо, шею, плечи, грудь. В ответ Жанна гладила его тёмные волосы, второй рукой водила по спине, это приносило ей наслаждение, она отдавалась ранее незнакомым ощущениям целиком. Жанна чувствовала, что теперь она полностью во власти англичанина, бывшего её врагом, но ставшего спасителем, и ей это нравилось. Да, нравилось! Она желала быть в его власти, в его подчинении, она будет покорна его воле — сейчас и всегда. Отныне, Ричард де Бошан, граф Уоррик — её судьба, и её господин, которому она будет служить. Так захотел Господь, Жанна повинуется его воле. Она приняла свою судьбу, и теперь будь, что будет. Жанне захотелось прижаться к Ричарду сильнее, она крепко обвила свои тонкие руки вокруг его шеи, и инстинктивно чуть развела ноги в стороны. Уоррик согнул её ноги в коленях, одной рукой обнял за плечи, а второй погладил по голове и прошептал — «Потерпи сейчас, sweetheart, не бойся, на поле боя ведь страшнее бывало.» Это заставило Жанну улыбнуться. Поле боя… Это все в прошлом, это навсегда осталось позади… Вдруг Жанна почувствовала боль — чужая плоть вторгалась в нее, не резко, но неотвратимо. На миг стало страшно, эта боль была незнакомой, таких ощущений она ещё не испытывала. Уоррик, будто почувствовавший страх Жанны, нежно поцеловал ее в губы, затем в щеку, в ответ Жанна обняла его сильнее, вернула поцелуй и погладила по волосам. Ощущение от прикосновения к мягким волосам создавало странный, но приятный контраст с болью внизу живота. Постепенно боль отступала, Уоррик не двигался слишком резко, и Жанна почувствовала, как её ощущения меняются, боль сменилась каким-то неуловимым удовольствием, от которого у Жанны вырвался тихий стон. Потом боль вновь вернулась, но теперь она была смешана с наслаждением. Ричард двигался все более резко и быстро, вероятно из-за этого Жанне стало больнее, но она не хотела, чтобы это закончилось слишком скоро, ей хотелось запомнить эти новые чувства, сохранить их в сердце и памяти навсегда, ведь первый раз больше не повторится. И ещё, Жанна желала, чтобы и Ричард получил наслаждение от первой близости с ней, чтобы запомнил её навеки… Вдруг она почувствовала особенно резкий толчок, и услышала негромкий стон, сорвавшийся с губ своего Ричарда. Да, отныне он именно ЕЕ Ричард, её первый и единственный мужчина, её господин и повелитель. Осторожно освободив тело Жанны от своей плоти, Уоррик лёг рядом с ней и нежно обнял. — Все хорошо, sweetheart? — тихо спросил Уоррик. — Да, sweetheart. — Жанна подняла на него свои большие карие глаза, затем притянула его лицо к себе и поцеловала в губы. — Ты тоже назвала меня sweetheart! — Уоррик улыбнулся. — Я очень счастлив сейчас. Это так чудесно звучит из твоих уст, из уст ангела. From the lips of an angel*. — Опять ты на английском! — Жанна притворно надула губы — Я не знаю английского. — Я тебя научу, если ты того желаешь. — Уоррик провёл подушечкой указательного пальца по её губам — Это значит «Из уст ангела». — А я думала ты сквернословишь. — сейчас Жанне хотелось шутить и смеяться. — И конечно, я желаю, чтобы ты научил меня английскому, тогда мы будем говорить с тобой на твоём родном языке. — Да, любимая, я научу тебя, и мы будем говорить с тобой на нем, будем говорить всегда, у нас для этого вся жизнь впереди. — Уоррик нежно поцеловал Жанну в щеку. — Я думаю, что сейчас тебе нужно отдохнуть и поспать, после того, что произошло. А я буду рядом, буду тебя обнимать, и охранять твой сон, не подпущу к тебе злых духов, которых ты так боишься. Помнишь, ты боялась выпить колдовское зелье? — Уоррик чуть заметно, беззлобно усмехнулся. — Не говори про злых духов! — Жанна нахмурила брови. — Не надо их упоминать. Мне сейчас так хорошо. — Хорошо sweetheart, спи милая. — Ричард поцеловал Жанну, и получше укрыл их обоих одеялом. — Я люблю тебя, Ричи. — чуть слышно прошептала Жанна, и заснула крепким, счастливым сном.