Небо над Майами

      Он привык к этой жизни, к этой чертовой магловской жизни, от которой первый же день в новом доме хотелось плеваться ядом во всех, кто смел бы подойти к нему. Но дело было в том, что к нему никто и не подходил. Никто его не знал тут. Он был здесь совершенно один.       Одиночество терзало его?       Пфф, не больше чем остальных, и не дольше, чем пару недель после переезда. Драко в красках помнил, как садился в самолет, и с ужасом в глазах наблюдал за стюардессой, показывающей, где располагаются выходы. Но он отлично знал, что если самолет упадет, его ничего не сможет спасти. Его не спасет даже палочка и навыки трансгрессии, поскольку уже несколько недель, единственной магией в нем оставалось желание жить.       Удивительно, откуда только оно могло взяться. Он вдруг понял, что магия не сможет спасти ему жизнь, если в него выстрелят, если он разобьется на самолете, или попадет в аварию на такси, везущее его из аэропорта.       «Магии больше нет, придурок»! — пронеслось в голове у Малфоя, когда он с трудом пережил турбулентность в самолете, когда казалось, что из него вятряхнут не только внутренности, но и душу.       Сразу после битвы он оказался с родителями в Малфой-Мэноре, из которого они перенеслись в Нидерладны. В этот же день он почувствовал слабость, а вечером, прогуливаясь по безлюдной улице, понял, как почва выбивается из-под ног и дементор высасывает из него все те крохи радости, какие только были в нем.       Тогда спасла мать, пустившая патронуса и отогнавшая гнилое и едва дышавшее смрадом тело подальше, от раскинувшгося прямо на дороге Драко Малфоя.       «Как иронична бывает жизнь», — думал он, возвращаясь с матерью домой и ощущая во рту привкус горького шоколада, который она сунула ему в рот, когда он медленно приходил в себя.       Раньше он встречался с демонторами, и никогда не испытывал подобного. Никогда не падал перед ними, никогда не закрывал глаза, и никогда не умел вызывать патронуса, потому что думал, что он ему не нужен. У него получилось вызвать его всего раз, в канун Рождества, когда отец был в командировке, а мать с нежной улыбкой показывала, как это нужно делать. Никто из пожирателей смерти не умел вызывать патронуса, но тогда… Тогда его предплечье еще было чистым и казалось странно пустым, будто все, что ему не хватало, это мерзкого клеймо в виде черепа.       Придя домой после нападения дементора, он долго говорил с родителями. Они пытались понять, что происходит, и почему дементор вдруг напал на него, да еще и в Нидерландах.       Дело обстояло плохо, шепча на ухо, что нужно убираться отсюда, лететь на юг, но думать об этом Малфою не хотелось.       Не сейчас.       Парень был настолько уставший, что по привычку взмахнул палочкой и произнес:       — Акцио, бокал с чаем.       Хотелось немного отвлечься и запить вкус ненавистного им шоколада.       — Акцио, бокал с чаем! — повторил парень громче, с ужасом смотря на мать. — Почему не… Что за…       Тот день стал траурным для семьи Малфоев. Их сын потерял магическую силу и был лишен вообще всего, чем могли пользоваться волшебники. Трансгрессия, полеты на метле и… Палочка, которая в какой-то момент стала просто куском дерева, не способной ни на что.       В этот же день они переместились в Колумбию, а после — Драко улетел в США, снял дом недалеко от пляжа и целый день после переезда просидел в своем небольшом доме на берегу океана.       Осознание, что он потерял магию пришло почти сразу, но осознание, что он теперь просто ничтожный магл — приходить наотрез отказывалось.       Хотелось вскипятить воду для чая заклинанием, призвать из кухонного шкафчика чашку манящими чарами, а вечером, отдохнув, хотелось взмыть в воздух на метле.       Но в углу стояла только швабра, и Драко лишь болезненно усмехался.       Ему приходилось жить так. Не знакомясь с соседями, вдыхая морской воздух через открытые окна и чувствуя себя…       В опасности.       Он не мог защитить себя от Пожирателей, которые когда угодно могли завалиться в его дом и начать раскидываться «авадами» за предательство. Он не мог защитить себя даже от угрызений совести, оттого, что покинул родителей и даже не сказал, в каком направлении намерен двигаться.       Неделя за неделей шли, Малфой научился пользоваться электрическим чайником, плитой, которая в первый раз чуть не взорвалась оттого что он включил сразу четыре конфорки, научился включать стиральную машину и даже смотреть магловский футбол вместо квиддича, которого на магловских телевизорах, конечно, не было.       Он перечитал все книги, которые покоились в его чемодане и перелистал блокнот со своими записями, которые делал, чтобы ничего не забыть.       И снова перечитал все книги, и снова…       Спустя месяц отшельнической жизни Драко понял, что вовсе не скучает по общению, и книги его вполне устраивают. Думая, зайти в библиотеку, Малфой тут же чуть не ударил себя по голове настольной лампой. Чтобы он, да в магловскую библиотеку?!       Ага, сейчас!       Но скука вежливо выжидала за дверью, ожидая, когда же Малфой сдастся. И еще через пару дней после завтрака Драко вздохнул, напихав в карман побольше банкнот, даже не представляя, сколько может стоить книга в магловском магазине.       Удивившись, что стоят они дешевле, чем он думал, Драко взял несколько и уже возвращался домой, как вдруг услышал свое имя:       — Драко! — голос сначала показался незнакомым, но после - эти тошнотворные нотки проникли в его сознание... Инстинктивно обернувшись, он понял, что не ошибся и попытался ускорить шаг.       — Драко! — еще раз крикнула девушка, а Малфой-младший на секунду подумал, что к нему вернулись магические способности, таким сильным вдруг стало зудящее желание убить её.       Убить эту раздражающую Грейнджер.