Perfidy

       Чернила потоком хлынули из дневника, по рукам Гарри потекли ручьи, заливая пол. Тома Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом — сгинул.        Гарри с трудом уняв сотрясавшую его дрожь и медленно двигаясь, подобрал Шляпу, волшебную палочку и с неимоверным усилием извлек блестящий меч из пасти мёртвого василиска. Взгляд, случайно упавший на лезвие этого самого меча, заставил застыть вглядываясь в своё отражение, словно видя его впервые. С отражения смотрел, как и всегда, мальчик лет двенадцати в очках и с каштановыми волосами, за одним лишь исключением: в этот раз его глаза были не ярко-зеленые, а голубые. Как зачарованный Гарри смотрел в свои глаза, не в силах отвести взгляд, пытаясь понять как такое возможно. Миллионы мыслей, посетивших его голову, начиная от самых простых объяснений: «Мне просто мерещится», до более сложных и пугающих: «Это яд василиска всё еще продолжает действовать» — были прерваны стоном, раздавшимся с противоположной стороны комнаты, и звуком копошения. Ошеломленный взгляд Джинни Уизли прошёлся по помещению, и остановившись на дневнике наполнился слезами. Гарри тут же подбежал к ней, желая успокоить. — Это я, Гарри! Это была я. Я хотела, правда хотела рассказать раньше, но не смогла сделать этого в присутствии Перси, я не хотела делать все эти вещи, честное слово не хотела… — Джинни, всё хорошо, всё уже закончено. Нам нужно выбраться отсюда. Рон ждет нас дальше по коридору. Идём. — он подал руку и помог ей подняться, но когда потянул к выходу из тайной комнаты, она воспротивилась, вырвав свою руку. — Джинни? — Кто ты такой? Где Гарри? — Что… — вопрос не успевает сорваться с его языка, как мальчик замечает непонятно откуда взявшееся огромное зеркало, напоминающее зеркало Еиналеж, а в нём видит … себя? Вот только глаза его отражения голубые и без очков, и волосы цвета платины, а рядом, положив руку на плечо, стоит высокий и стройный мужчина лет двадцати шести с такого же цвета длинными волосами, струящимися по плечам, лицо его чисто выбрито, кожа бледная, холодные серые глаза смотрят с теплотой. Сто́ит Гарри подойти вплотную к зеркальной поверхности и дотронуться до неё как сзади раздается глухой звук приближающихся шагов, а через мгновение появляется человек, чьё лицо скрывает глубокий тёмный капюшон мантии, его чёрные одежды позволяют ему слиться с мраком комнаты, подойдя почти вплотную незнакомец заносит руку, с мерцающим в ней кинжалом и…        Гарри резко садится на своей постели, волосы его мокрые, а по спине стекает холодный пот. Сон. Это всего лишь сон, преследующий его на протяжении двух лет после событий произошедших в тайной комнате, расположенной глубоко под школой. Немного придя в себя и стараясь не шуметь, чтобы не разбудить спящего Рона, он направился к ванной комнате мечтая скорее смыть с себя остатки сновидения. И хотя это и стало привычно после кошмара, но тем не менее все еще странно, сейчас его глаза прекрасно видят и без очков, а потому не надевая их, скорее по привычке взяв с собой, Гарри дошел до ванны и включив холодную воду несколько раз умыл ей лицо, как в небольшом зеркале, висящем над раковиной мельком замечает отражение, похожее на него из сна. Застыв от неожиданности на пару секунд, он тут же зажмуривает глаза и мотает головой из стороны в сторону, желая отогнать морок, и когда он в следующий раз поднимает свой взгляд на зеркало на него привычно смотрит зеленоглазый брюнет, и что еще более привычно — зрение его снова отвратительно.        Умывшись еще пару раз, Гарри думает вернуться в комнату, откуда доносятся бодрый женский голос и недовольный мужской, что заставляет его губы невольно расплыться в широкой улыбке. Ну хоть что-то не меняется: Гермиона, по всей видимости только приехавшая, пытается разбудить, явно раздраженного этим фактом Рона, который «как всегда всё проспал». На рассвете они вместе с близнецами Фредом и Джорджем, Джинни и отцом семейства Уизли отправятся в место проведения финала Чемпионата мира по квиддичу, встретив по дороге друга и коллегу по работе Артура с сыном. Этого события они втроём ждали всё лето, особенно когда узнали, что мистер Уизли купил билеты не только для своей семьи, но и для двух друзей младшего сына. В тот момент, когда Рон прислал Гарри Эррол вместе с приглашением на чемпионат, не забыв упомянуть, что Гермиона тоже приглашена, последний чувствовал себя самым счастливым. Во-первых, это означает, что он как можно скорее уедет от Дурслей и не вернется до окончания четвертого года обучения в Хогвартсе, а во-вторых, то что за это время можно отвлечься от всех странностей творящихся с ним последнее время. И, если бы они ограничивались только кошмаром (причем всегда повторяющимся), периодически восстанавливающимся зрением, меняющим цвет глазам и частично волосам (сегодня утром они впервые полностью поменяли цвет), среди которых периодически в моменты, когда он особенно поддается эмоциям, несколько прядей светлеют. Ещё и мужчина из сна кажется таким родным, что сам Гарри эвентуально хотел чтобы это было действительно так, и последнее пугает сильнее всего. С того самого момента как чуть не умер он яда василиска, он, смотря на фотографии матери и отца больше не горюет по ним, да безусловно он относится к ним с глубоким почтением, любовью и оплакивает их смерть, но уже не как ребенок потерявший родителей, а скорее как кто-то потерявший близкого друга или родственника. Иными словами боль от их утраты притупилась в его сердце, зато вся грусть и тоска по длинноволосому мужчине наоборот как будто заполнила собой всё существо. Иногда Гарри казалось, что всё дело в том, что он, мальчик-который-выжил как раз таки и выжил из ума в четырнадцать лет. Замечательно, Сириус будет рад.        Собственно, тут возникает вопрос, а почему он никому об этом не рассказал или почему никто не заметил таких перемен в нём? Собственно тут всё одновременно и сложно, и легко. Но обо всём по порядку. Итак, не рассказал он из-за банального детского страха, что его опять будут считать сумасшедшим чудаком, а почему не замечали, то тут всё понятно: Дурслям все равно, и они точно не станут на него лишний раз смотреть либо же спишут всё на то, что он опять пользуется магией нарушая запрет; с друзьями он всегда спокоен, а как мы помним пряди светлеют только если эмоции зашкаливают, да и в момент сильных всплесков чувств, например когда Гарри узнал, что Сириус Блэк его крёстный и предатель, или во время происшествия во Визжащей хижине с Питером Петтигрю, или когда Сириус умирал на берегу озера из-за дементоров всем во круг было как то не до его волос.        Кстати говоря о крёстном, в нём мальчик тоже чувствует что-то родственное, как бы странно это не звучало, учитывая тот факт, что Сириус его крёстный отец, а значит они и так и так связаны.        Дойдя наконец до спальни Рона Гарри отмечает, что их подруге всё же удалось того разбудить. — Привет Гарри, — произносит Гермиона, развернувшаяся к выходу из комнаты и заметив в проходе друга, — Я рада, что хотя бы встал вовремя. Миссис Уизли ждёт нас на завтрак минут через десять, а затем мы сразу уходим, так советую поторопиться со сборами.        С этими словами девушка удалилась, давая парням возможность спокойно переодеться и спуститься вниз.        Когда Гарри с Роном уже полностью собранные спустились вниз к назначенному времени миссис Уизли, стоя у плиты помешивала содержимое большой каст­рюли, мистер Уизли, сидя за столом, проверял внушительную пачку билетов из пергамента, Фред и Джордж безуспешно пытались подавить свои зевки, явно недовольные тем, что их так рано разбудили, Джинни, разделяющая настроение братьев, сидя за столом сонно потирала глаза и перекидывалась фразами с сидящей рядом Гермионой. Перекусив, младшие представители семейства Уизли вместе со главой семейства и друзьями отправились на вер­шину Стотсхед Хилл, где располагался ближайший портал, который и перенесёт их на Чемпионат.        Оказавшись на месте и устроившись, все проследовали на стадион по пути делая ставки какая из команд выиграет финал. По дороге на свои места вся компания наткнулась на представителей небезызвестного магического семейства Британии — Малфоев, которые, в силу давней неприязни, и прошу заметить — взаимной неприязни, с семейством Уизли, а также врожденной кичливости не могли пройти мимо, не показав своего превосходства. Гарри уже доводилось раньше сталкиваться с мистером Малфоем, это было в книжном магазине «Флориш и Блоттс», и тогда дело кончилось не очень хорошо. С миссис Малфой он знаком не был, да и не видел её никогда до сегодняшнего момент, однако ем почему то показалось, что она была довольно милой женщиной, не смотря на то, что выражение лица у неё было такое, будто ей в нос непрестанно лезет какой-то мерзкий запах. С их сыном, кажется того звали Драко, Гарри знаком был заочно, так как тот учился в Хогвартсе на два курса младше, но наслышан от своих младших сокурсников о его ужасном характере, а также о том, что он был жутко тщеславен и открыто оскорблял всех маглорожденных волшебников и волшебниц.        Уйдя в свои думы, Гарри потерял нить того, о чём говорил министр магии Корнелиус Фадж, а говорил тот кажется о том, что Люциус Малфой сделал щедрое пожертвование больнице святого Мунго или что-то в этом духе. В этот момент министр уж сильно напоминал ему Перси, когда тот в очередной раз расхваливал ту или иную шишку из Министерства Магии. За всем этим он и не заметил, что мистер Малфой переводит свой презрительный взгляд со стоящей рядом Гермионы, в конце-концов всем было известно, что Малфои кичились своей чисто­кровностью, на него. И тут Гарри словно молнией прошибло, когда он увидел его глаза, серые глаза были точно такие же как и мужчины из сна. Совпадение? Ну, разумеется. Ведь не может Люциус быть тем самым незнакомцем. Или…? Нет, конечно, нет. Да и как он может быть связан с этой семьей? Надо будет в всем разобраться и чем скорее, тем лучше.