Perfidy

       Начинался новый учебный год в Хогвартсе, ученики старших курсов, с нетерпением ожидавшие окончания распределения первогодок, и желая поскорее отведать вкуснейшие десерты, что находились на столах факультетов, тут были и пироги с патокой и пудинг с изюмом, и шоколадное печенье, одним словом — еды было на любой вкус. Кроме распределения в этом году, что уже стало почти традицией, в школе был новый преподаватель защиты от тёмных искусств — Аластор Грюм, а так же было объявлено о том, что что в этом году Хог­вартс станет местом проведения Турнира Трех Волшебников. Эта новость сперва подвергла учеников в шок, после которого последовало бурное ликование, что быстро сменилось всеобщим возмущением.        Гарри, после всего пережитого им на младших курсах, не разделял столь явного негодования учащихся. Разумеется, носить титул победителя это почетно и бла-бла-бла, но не зря же данный турнир был под запретом столь длительное время, — чемпионы, рискуя своей жизнью, нередко погибали. Конечно, тот, что будет проводиться в этом году вряд ли будет таким же опасным как предыдущие, всё же главы школ совместно с Министерством Магии не просто так установили ограничение, позволяющие принять участие только ученикам достигшим возраста семнадцати лет (собственно это и вызвало вызвало волну возмущенного ропота), а значит для того, чтобы одержать победу придется изрядно постараться, и проявить всю свою отвагу и мужество. А этого нашему герою, уж поверьте, хватило с головой, вспомнить только историю с Ужасом Подземелий (забудешь его с постоянными ночными кошмарами, как же), произошедшую на втором курсе.        Стоило речи директора оборваться — двери большого зала открылись, пропуская внутрь учениц французской академии магии Шармбатон, одетых в свою шёлковую форму синего цвета, и их директора, полувеликаншу — Олимпию Максим. Следом за ними в лохматых шубах поверх кроваво-красных мантий — вошли студенты института Дурмстранг, кажущиеся из-за своих шуб мощными и квадратными. Человек, шедший первым, был одет в меха, разительно выделяющиеся на фоне других, — гладкие, блестящие, серебристые, под стать его волосам  — это был директор школы, Игорь Каркаров, а рядом с ним, лишь отставая на пол шага, шёл небезызвестный ловец болгарской сборной по квиддичу — Виктор Крам. Именно завидев последнего вся женская половина Хогвартса, да чего греха таить и некоторая мужская, проявила весьма бурную активность, и если одни хотели заполучить только автограф, то другие не прочь и завладеть его вниманием.        Когда же гости расселись, шармбатовцы за стол Когтеврана, а дурмстрангцы — Слизерина, профессор Дамболдор продолжил свою речь о том, что Хогвартс рад всех приветствовать в своих стенах, и что сегодня вечером состоится официальное открытие турнира. Дождавшись окончания приветствия Малфой начал непринужденную беседу с Крамом. Как раз последнее и не ускользнуло от обычно «бдительного» взгляда Рона, и тот, конечно, не удержался от недовольного комментария: — Подлизывайся, подлизывайся, он все равно увидит тебя насквозь. — Ты о чём? — подал голос Гарри, не заметив беседующих за другим столом учеников, а потому удивленно подняв на своего друга взгляд, оторвавшись от еды — Малфой пытается подмазаться к Виктору Краму, вот же мелкий засранец… — Успокойся Рон, уверен, что он просто говорит с ним, без какого-то злого умысла или подтекста как ты думаешь. — Гарри, ты чего это? Неужели защищаешь его? Эта мелочь только поступила в том году, а жизнь успела подпортить своими издевками, прячась за спиной своего честолюбивого папаши нам (гриффинцорцам в целом, а не только золотому трио, хотя и ему иногда тоже) с лихвой. Да и к тому же, забыл как он к тебе начал подмазываться и дружбу предлагать? Так что и сейчас делает тоже самое только с другой известной личностью. — Не забыл, но всё же уверен, что вряд ли он пытается добиться именно того о чём ты думаешь. В конце-концов ему всего двенадцать, а Виктору вроде бы восемнадцать, так что не думаю, что это такая явная попытка «подружиться», скорее всего Малфою просто хочется, как и большинству в этом зале, поговорить с кумиром. — как ни в чем не бывало ответил гриффиндорец и вернулся к еде        На самом деле за этим спокойствием скрылось жуткое раздражение на лучшего друга, вернее на то как этот самый друг отозвался о младшем представителе одного из древнейших аристократических семейств Магической Англии. Причем настолько сильное, что захотелось пару раз врезать Рону, чтобы тот немедленно заткнулся, а еще лучше — взял свои слова назад, и чтобы больше не смел отзываться с таким пренебрежением и ненавистью в голосе, какие были у него, когда говорил те слова. И это вызывало в душе брюнета чувство ужасного смятения по отношению к самому себе. В конце-концов приятель говорил правду и более того имел на полное право на подобную ненависть, ведь Драко, по примеру своего отца (который каждый раз при встрече с мистером Уизли нелестно отзывался о всём рыжем семействе), не раз задирал Джинни и самого Рональда, в редких случаях задевая так же Гермиону, называя её как прочем и всех остальных маглороженных волшебниц и волшебников не иначе как грязнокровка. Сам же Гарри, после того как поставил того на место и отказал в дружбе, стал для младшекурсника врагом номер один во всей школе, и пакостил он ему знатно: так например, прознав от старших товарищей про страх перед дементорами, подкинул гриффиндорцу «подарок» на манер магловского джека в коробке, только с выпрыгивающим дементором, а после как бы невзначай поинтересовался, понравился ли ему «подарок». Как не странно, но в отличие от того же Рона, обещавшего тогда Малфою обязательно «отблагодарить» его как следует, и возможно непременно тут же исполнявшего бы свою угрозу, если бы не появившейся из неоткуда Снейп, Гарри данная выходка совсем не разозлила. Вернее будет сказать, что подобное вызвало скорее разочарование и досаду. Почему возникли именно эти чувства он не понятия не имел. Драко Малфой вообще вызывал в нём сугубо противоречивые эмоции и чувства: с одной стороны ему хотелось того прибыть на месте, а с другой — потрепать по макушке и защищать от всего зла в мире. Странно, не так ли? Собственно Поттеру иногда начинало казаться, что побиться об что-нибудь головой на манер Добби не такая уж и плохая идея, жаль только, что окружающие не поймут, и сошлют с Мунго на специальный этаж. — Гарри, эй, Гарри! Ты меня слушаешь? — Да, прости, что ты там говорила? — Я говорила, что профессор Каркаров уже минут пятнадцать не спускает с тебя глаз, и мне это кажется подозрительным.        Повернув голову в сторону учительского стола и наткнувшись на хмурый взгляд директора Дурстранга, который стоило их глазам встретится — тут же поднялся из-за стола и переключился на своего ученика, отчитывая того за небрежный вид и заляпанную мантию. И вправду, странно это, хотя возможно мужчина заметил его шрам, все-таки его слава мальчика-который-выжил уже давно летит вперед него, и рассматривал как экспонат в музее. Потому Гарри и решил не заострять на этом особого внимания и просто не контактировать с профессором (ну, а что? лишнем точно не будет).

***

       Весь замок гудел от предвкушения, Кубок огня вот-вот должен принять решение и выбрать трёх чемпионов. Это был волнительный и будораживший всё внутри момент, атмосферу, царившую в большом зале было не передать словами, даже тревожный голосок, что не давал Гарри покоя с самого утра как то незаметно утонул в всеобщих эмоциях. И вот всё стихло, все голоса резко замолчали в одно мгновенье, когда Дамболдор поднялся с места и направился к Кубку. Мгновение и вот уже известно имя первого чемпиона от Дурстанга, и им стал Виктора Крам, затем еще секунда и во уже чемпион Шармбатона — Флёр Делакур, вслед за Виктором, скрылась в соседней комнате. Напряжение в комнате стало набирать обороты, остался последний и тут, тревожный голос решил вернуться, всё существо брюнета будто вопило об опасности, как раздался голос директора: — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори.        Стол Пуффендуя моментально взорвался криками поздравлений и громкими аплодисментами, а чувство опасности всё не хотело покидать гриффиндорца и как оказалось не зря. В следующее мгновенье, стоило только Дамболдору начать вступительную речь, Кубок огня вновь покраснел и в воздух взметнулось еще одна бумажка с именем. И вот на весь зал уже объявлено имя еще одного, впервые с момента создания турнира, четвертого чемпиона, Гарри Поттера.        Что было дальше он помнил смутно, директор сказал ему подойти в пройти в соседнюю комнату, потом были удивленные лица других участников турнира, крики негодования и обвинения со стороны директоров двух других школ магии, спор между МакГонагалл, вставшей на защиту Гарри, и Снейпом, появление Аластора Грюма, последнее кстати, только добавило недовольства и криков, но в то же время позволило придти к какому-то решению, точнее сказать, поставило перед фактом — от Хогвартса два чемпиона и это не обсуждается. После уже по возвращению в гостиную, на него посыпались поздравления и сотни вопросов о том как же ему удалось, от которых он позорно сбежал с спальни, где успел поссориться с Роном, и когда уже его голова наконец коснулась подушки, он понял как сильно устал в эмоциональном плане, а потому сразу же провалился в сон.        Следующие несколько дней превратились в один сплошной кошмар, спасаемый разве что Гермионой и ожиданием встречи с Сириусом, которому он, по настоянию подруги, рассказал о том, что произошло, а так Рон, его лучший друг с ним больше не разговаривал из-за того, что видели те завидует, Малфой нашел новый способ подпортить жизнь, придумав значки, которые меняли надпись со «Седрика поддержим — он Настоящий чемпион» на «Гарри Поттер, ты смердяк и дурак», Снейп снял очки с Гриффиндора и назначил отработку с Роном, что тоже настроения не добавляло, да и оставаться с другом не хотелось, слишком сильно был на того обижен, потом была весьма неприятное знакомство с известным репортером «Пророка» Ритой Скитер и публикованием ею же о нём компрометировавшей статьи. А завершиться столь «счастливые» дни решили известием о том, что в первом испытании ему придется столкнуться с самыми настоящими драконами. В общем куда не посмотри — дела хуже не придумаешь. Хорошо хоть жуткий преподаватель защиты от тёмных искусств помог советом о том как справиться с летающими ящерицами, намекнув использовать метлу, а иначе как бы то не было прискорбно, но знаменитый Гарри Поттер, переживший аваду, закончил свой и без того короткий век, — став драконьим ужином. А так даже умудрился заполучить яйцо, которое в данный момент стало его головной болью (хоть и значилось под гордым, вторым номером), и даже разделил первое место с Крамом.        Под первым номером значилась фраза, брошенная Добби, когда Гермиона затащила друзей (Гарри с Роном успели уже к этому моменту помириться сразу после окончания первого задания), на кухню Хогвартса, где тот как оказалось теперь работает, и отчего то не дающая покоя уже несколько дней. Домовой эльф, после вопроса о том может ли он рассказать о семье, которой ранее служил, ответил: «Его хозяева были плохие, тёмные маги, обратившиеся к чёрной магии после смерти юного хозяина». Последняя часть фразы, прозвучавшая до того как эльф, словно опомнясь, бросился к столу и что было сил забился об него головой, заставила Гарри насторожиться. Что может значит «смерть юного хозяина»? Наследник Малфоев же жив и здоров, ходит и портит жизнь всем вокруг него. Значит ли это, что Драко не единственный ребёнок в семье? А если и так, то казалось бы какое дело до этого Поттеру? Правильно, никакого, так какого, Мордред его дери, эти мысли не дают ему покоя?