Снег на смятых простынях

1996 год, октябрь

      За окном бушевала гроза. Ненастье разгулялось вовсю, и казалось, обрушившийся с разъярённых небес ливень промочит почву до основания. Или даже насквозь…       Прекрасное «умозаключение». Прямо под стать отличнице. Дождь промочит планету насквозь. Браво, Гермиона! Аплодисменты.       Она нервно усмехнулась, поскребла ногтями внезапно зачесавшееся колено и хорошенько встряхнула головой, словно избавляясь от очередной глупости. Далеко не первой и даже не десятой за последние часы. За коленом зачесался локоть, за ним — бровь, а затем и живот. Обычная реакция на ставшую почти привычной тревожность.       Вспышки молний, исподтишка раскалывающие тьму, предшествовали настолько мощным раскатам грома, что подоконник достаточно ощутимо дрожал под задницей. Ну точно как сиденье в том такси, подпрыгивающем на чёртовой брусчатке в одном из исторических районов Франции, куда она позапрошлым летом по своей же глупости затащила родителей на экскурсию. Ей-богу, лучше бы выстояли очередь в Лувр…       При каждой «тряске» с ослепляющими всполохами, Гермиона возвращалась в реальность, щурилась и вздрагивала, спустя минуту вновь погружаясь в мир мыслей. И так по кругу, всю ночь. Она фактически вынужденно проходила через это дерьмо, ведь уснуть всё равно не выходило, как ни старайся. И даже — что невероятно! — попытка штудировать учебники с треском провалилась. Она, кажется, уже трижды устраивалась в тёплой постели, впадала в сладкую полудрёму, тут же подрываясь от своего собственного оглушающего сердцебиения. Будто всаживали дозу адреналина прямо в сердце. Даже после прямого столкновения с Долоховым таких последствий у неё не наблюдалось, а сейчас что же? Доучилась до панических атак?..       Гермиона снова вздрогнула.       Какая-то скользкая мысль — даже ассоциация — балансировала на краю сознания, но зацепиться за неё никак не удавалось, и это бесило. Она словно упускала нечто жизненно важное.       Эта гроза совсем не походила на сотни своих предшественниц. Острый запах озона вместе с мерзкой влажностью просачивался сквозь стены, неся на хвосте предзнаменование чего-то крайне паршивого. И пускай Гермиона всегда скептически относилась к такому явлению, как интуиция, сейчас непонятные эмоции вынуждали немного пересмотреть убеждения. Оставалось лишь надеяться, что утро вернёт всё на круги своя. В том числе, и её здравомыслие.       Мирно посапывающие соседки по комнате ни разу не шелохнулись. Только Парвати перевернулась на другой бок, недовольно пробормотав что-то под нос, когда очередная вспышка яркого света полоснула прямо по её красивому лицу. Сжалившись, Гермиона взмахнула волшебной палочкой, шёпотом произнеся заклинание. Верёвки балдахина на кровати Патил распустились, тяжёлая ткань расправилась, скрывая за собой однокурсницу. Пусть хоть кто-то выспится.       Она перевела взгляд на своё спальное место. Маггловские часы на прикроватной тумбочке показывали половину пятого. Смирившись с недосыпом, Гермиона отправилась в ванную комнату — приводить себя в порядок и морально готовиться к новому учебному дню, обещавшему стать невероятно долгим. Голова гудела, как всегда бывает после бессонницы, а предстоящий урок Истории Магии у монотонно бубнящего профессора Бинса отнимал остатки энтузиазма.       Промокнув лицо после умывания, она бросила быстрый взгляд на отражение в слегка запотевшем зеркале и невольно отшатнулась: с выступившими на веках капиллярами и покрасневшими склерами Гермиона походила на изображение Кикиморы из старинного фолианта про славянскую нечисть, презентованного Виктором. Ощущение стекловаты в глазах заставляло крепко жмуриться каждые три секунды, а невесть откуда взявшаяся жажда усугубляла всю мерзотность ощущений. Тяжело вздохнув, она развернулась и тихонько распахнула дверь, намереваясь выйти, но неожиданно столкнулась с Браун, какого-то дьявола поднявшейся так рано.       — А поаккуратнее никак?! — моментально взвилась дракклова блондиночка, чересчур наигранно потирая «ушибленное» плечо, которым явно сама же и налетела на дверь.       Ну точно. Как же без этого. Стерва в поисках конфликта даже пожертвовала пушисто-зефирно-розовым сном и, видимо, намеренно поджидала снаружи. Жадная до справедливости Гермиона возмущённо вздёрнула брови, но всё же сумела — не без труда — проигнорировать явную провокацию, демонстративно обойдя Браун и отправившись к шкафу молча. Как же хотелось ответить, да по полной!       Ей совершенно не нравилась заинтересованность этой вертихвостки в её, Гермионы, друге, которая вдруг появилась из ниоткуда аккурат после битвы в Министерстве. И после статьи об этом событии в «Пророке», само собой. Пускай это и являлось пресловутой ревностью, но когда блондинистая меркантильная коза, едва не пуская слюну, пялилась на Рона в Большом зале во время завтраков, обедов и ужинов, когда восторженно взвизгивала при его удачных финтах на тренировках по квиддичу, когда как бы невзначай пыталась к нему то прикоснуться, то и вовсе бесстыдно прижаться в гриффиндорской гостиной, у Гермионы начинали подрагивать руки в неприемлемом для неё страстном желании оттаскать нахалку за кудрявые патлы. И, судя по стычке у ванной комнаты, это желание было обоюдным.       Раздражённо набив сумку учебниками, перьями и пергаментами до отказа, Гермиона спустилась в гостиную — торчать в спальне она больше смысла не видела. Тем более, оккупировавшая ванную идиотка абсолютно точно попытается втянуть её в перебранку, как только выйдет оттуда, и Гермиона уже не была уверена, что в этот раз не поддастся эмоциям. Весьма разрушительным, надо сказать. Утонув в мягком кресле, она так увлечённо засмотрелась на огонь в камине, представляя в нём полыхающую Браун, что в какой-то момент поймала себя на впадании в дремоту. Испугалась новой панической атаки, а потому всё же решила повторить материал из учебника по Чарам.       Глаза постоянно слипались, однако за чтением время пролетело незаметно. Гостиная стала заполняться галдящими и отвратительно бодрыми гриффиндорцами. Гарри с Роном спустились последними — когда большинство уже отправились на завтрак, — на ходу поправляя мантии и пытаясь пригладить нечёсаные вихры волос. Кажется, друзья бессовестно проспали, но ни сил, ни желания для нотаций у неё не нашлось.       Гарри как-то уж слишком воодушевлённо поприветствовал её. Видимо, ожидал тех самых нотаций, пытаясь заранее смягчить удар. Либо надеялся выклянчить-таки у неё, из принципа заартачившейся накануне, конспекты по Трансфигурации для наглого списывания. Аморфный в это утро Рон пробухтел нечто невнятное, продолжая спать на ходу. Лаванду, поджидавшую на выходе из гостиной, он, на радость Гермионе, даже не заметил.       Опаздывающая троица чуть ли не бегом спустилась в Большой зал, наполненный аппетитными запахами традиционного английского завтрака и различной выпечки. Едва перед Роном возникла огромная тарелка с щедрой порцией яичницы, жареных колбасок и фасоли в томате, как он заметно приободрился, тут же принимаясь за еду. Гарри, восхищаясь неиссякаемым гастрономическим энтузиазмом друга, последовал его примеру.       Аппетита не было, как и сна. Гермиона почти неосознанно крошила пальцами хрустящий тост, неторопливо скользя взором по однокашникам, и в который раз натолкнулась на пристальный взгляд одного из слизеринцев. По затылку поползли неприятные мурашки. Снова.       Это всерьёз начинало напрягать, а решимость разобраться в странной ситуации в одиночку лопнула в тот же миг.       — Ты не замечала? Забини уже с месяц постоянно пялится на нас, — шёпотом решилась она наконец поделиться подозрениями с примостившейся рядом Джинни, чуть наклонившись в её сторону. Просто чтобы остальные ребята не услышали. Пожалуй, не стоило пока поднимать панику.       Уизли молниеносно просканировала цепкими глазёнками стол напротив и удивлённо уточнила:       — Со слизерина? Смуглый змеёныш слева от его высочества я-папочке-нажалуюсь?       Гермиона молча кивнула, не найдя в себе сил посмеяться с нового прозвища для Малфоя.       — По-моему, не на нас, а на тебя, — задумчиво протянула подруга, в упор глядя на предмет их обсуждения. — Надо будет понаблюдать за ним. Не переживай, Гермиона, я его лично в слизь флоббер-червя превращу, если попытается причинить тебе вред!       Забини едва заметно усмехнулся, будто расслышал смехотворную угрозу, и… отвернулся, нарочито заинтересованно вступая в беседу со старшей Гринграсс и Ноттом. И кого он сейчас пытается обмануть этой неубедительной игрой?! Чёртов говнюк, превративший её в параноика!       Гермиона нервным движением заправила выбившуюся из косы прядь волос за ухо, расчесала кутикулу большого пальца в кровь, а после, чертыхнувшись, застучала пальцами по столу. Переживания об отсутствии аппетита подвинуло в сторону поднимающееся волнение. Отвратительное, как перед экзаменами. Её действительно напрягало непонятное внимание, пожалуй, самого загадочного — в не самом лучшем смысле — однокурсника к своей персоне. За пять лет учёбы он ни разу не вышел из тени. Про таких говорят: себе на уме. Тёмная лошадка. Она не знала его имени, более того, Гермиона не помнила, чтобы хоть раз слышала голос этого тихушника. Единственное, что можно было понять из его поведения — парень во сто крат более заносчив, чем Хорёк. Ни разу никого не оскорбил, зато ходит по коридорам, как властелин мира среди челяди.       Её он вообще никогда не замечал, как не замечают насекомых под ногами. Но отчего-то это в корне изменилось несколько недель назад. Поначалу Гермионе казалось, что Забини внаглую и не особо скрываясь следит за всей их компанией. А поскольку после событий прошлого июня на них не глазели разве что слепые, она сразу и не придала этому значения. Но теперь, с подачи подруги, убедилась в своих подозрениях: сомнительное удовольствие постоянного открытого надзора перепадало лишь ей. И как-то странно он смотрел, будто впервые лицезрел её скромную персону. Чёрт побери, он смотрел так, будто хотел проесть её изнутри, оставив лишь пустую оболочку. Либо же специально нервировал. Но тогда почему только её?       Впрочем, она почти угадала: Забини действительно не отделял её от остальной массы, пока после одного случая, практически сразу вылетевшего у Гермионы из головы, не заметил. К её несчастью.       Интуиция впервые не подвела.