Возрождение Малфоев.

Битва за Хогвартс унесла множество жизней близких им людей, оставив сердца переполненными скорбью и потерями. Но эта кровавая схватка также подарила им свободу и шанс начать всё заново, без страха и опасений. Лето, наступившее после битвы, было спокойным и тихим, но и полным скорби и слёз по погибшим. В течение этого времени они учились жить по-новому, открывая свои души новым чувствам и переживаниям. Гермиона скрывала свои эмоции от всех, оставляя в себе горечь и надежду на то, что родители когда-нибудь вспомнят её. Время от времени она гадала о будущем, которое они строили, пытаясь снова объединиться как семья. Однако гриффиндорка предпочитала утаивать свои мысли ото всех. Лето после войны Гермиона провела у семьи Уизли, поддерживая Рона в горе. Однако со временем она поняла: их отношения зашли в тупик. Глядя на счастливых Гарри и Джинни, она осознавала, что мечтает о другом будущем. Гермиона жаждала путешествий, новых открытий, свободы. Её манила жизнь, полная приключений и возможностей. Рон же стремился к семейному уюту, спокойствию, традициям. Они любили друг друга, но по-разному. Когда настал серьёзный разговор, они оба понимали неизбежность разрыва. Без обид и ссор они решили остаться друзьями. Однако в душе Гермиона всё ещё искала ответ: была ли её любовь к Рону настоящей или просто страхом остаться одной? В августе им пришло письмо от Макгонагалл — приглашение вернуться в Хогвартс и пройти седьмой курс в восстановленном замке, таком родном, полном воспоминаний. Казалось, всё наконец-то стало на свои места. Они снова ходили на уроки, учились, смеялись, словно возвращаясь в беззаботные времена. Даже слизеринцы, включая Малфоя, не доставляли особых хлопот. Но война оставила след на всех, особенно на семьях чистокровных. Теперь они предпочитали не привлекать внимания — Министерство установило негласный контроль над некоторыми студентами, в том числе над Малфоем и Ноттом. Их отцы отбывали наказание в Азкабане: мистеру Нотту уже не суждено было выйти на свободу, он получил пожизненный срок за сотрудничество с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Люциус Малфой, напротив, ожидал финального суда, который решит его судьбу. Им казалось, что всё позади. Но они ошибались.

***

Гарри нахмурился, разглядывая записку, которую принесла сова. — Что такого срочного у профессора Макгонагалл, что она вызывает нас среди ночи? — пробормотал он. Каждый из Золотого трио получил письмо с указанием немедленно явиться в кабинет директора, без объяснений и причин. Это было странно — Макгонагалл никогда не тревожила студентов без веского основания, тем более в столь поздний час. Гермиона быстро отбросила мысль о репортёрах — после войны директриса строго запретила прессе приближаться к школе, усилив защиту от посторонних. Могло ли это быть связано с её обязанностями как старосты школы? В этом году у каждого из них была своя роль. Гарри вернулся в команду квиддича в качестве капитана, Рон стал старостой Гриффиндора, а Гермиона — старостой школы. Возможно, именно это стало причиной вызова, но тогда зачем здесь Гарри? Она старалась не паниковать, не накручивать себя. Бессонные ночи и тревожность, оставшиеся после войны, давали о себе знать, но сейчас ей нужно было сохранять спокойствие. Когда трое друзей вошли в кабинет, их встретили Молли и Артур Уизли, но самой Макгонагалл не было. Миссис Уизли тут же заключила их в объятия. Молли казалась помолодевшей, её глаза светились радостью. После рождения первой внучки, Мари-Виктуар, в ней будто проснулось второе дыхание. Роль бабушки наполнила её жизнь новым смыслом. Когда-то она с недоверием относилась к Флёр, но теперь между ними установились тёплые отношения — Молли охотно помогала с ребёнком, делилась материнскими советами. Это даже сблизило её с мадам Делакур: они часто встречались, обсуждая внучку, устраивали долгие посиделки на веранде Ракушки. Влияние французской семьи было заметно — в Норе появились изысканные парфюмы и дорогие средства по уходу, о которых раньше здесь и не слышали. Артур с улыбкой наблюдал за переменами в жене. Её радость пробуждала в нём воспоминания о юности, о тех временах, когда их любовь была наполнена страстью и нежностью. Он стал чаще приносить ей букеты полевых цветов — её любимых. А вечерами они могли вальсировать на кухне под тихий плеск воды, пока посуда сама мылась в раковине. Они снова наслаждались друг другом, как в начале их брака. Но если всё так хорошо, почему они здесь? Что случилось? Артур Уизли крепко обнял Рона, тепло приветствуя сына и расспрашивая о школьных делах. Гарри, всё ещё не понимая причины их вызова, напрямую спросил у мистера Уизли, знает ли он, что происходит. Однако Артур лишь пожал плечами — он сам был в недоумении. Единственное, что он мог сказать наверняка: несколько часов назад ему пришёл патронус от Минервы Макгонагалл с просьбой немедленно прибыть в её кабинет через камин. Никаких объяснений, никаких деталей. Внезапно камин вспыхнул ярким зелёным пламенем. Из него поспешно вышли Макгонагалл и Министр Магии Кингсли Шеклбот. Сразу за ними появились несколько студентов — испуганные, усталые, в потрёпанной повседневной одежде. В их числе было пятеро подростков разного возраста, но старшему едва могло исполниться семнадцать. Их лица были напряжены, взгляды насторожены. Они явно пережили нечто тяжёлое. Двое светловолосых мальчишек, на вид лет тринадцати, как только вошли в кабинет, тут же отступили в тень, словно надеясь, что их никто не заметит. Они старались держаться в стороне, не привлекать к себе внимания, но Гермиона всё равно заметила, как их руки слегка дрожали. Атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, чувствуя, как внутри зарождается тревога. Очевидно, что бы ни случилось, это было серьёзно. Макгонагалл шагнула в центр кабинета, оглядывая собравшихся, убеждаясь, что все, кого она ожидала, уже здесь. — Благодарю всех, что пришли так неожиданно, — её голос, обычно уверенный и строгий, сейчас слегка дрожал. Пальцы были крепко сцеплены, словно она пыталась сдержать внутреннее волнение. Кингсли выглядел не менее напряжённым. Его хмурый, задумчивый взгляд не менялся с той самой минуты, как он ступил в кабинет. Он коротко кивнул всем присутствующим, но почти сразу перевёл внимание на троих подростков, что стояли за спиной Макгонагалл, не отходя от неё ни на шаг. — Минерва, что случилось, если даже Министр Магии пришёл лично? — спросил Артур Уизли, переводя взгляд с Макгонагалл на Кингсли. Семья Уизли, как одни из последних оставшихся членов Ордена Феникса, всегда были готовы помочь. Они присутствовали на всех собраниях, поддерживали Министерство в послевоенное время, и потому Кингсли счёл необходимым обсудить ситуацию именно с ними. Макгонагалл тяжело вздохнула. — Боюсь, Артур, это не мне рассказывать, — она взглянула на подростков, и в ту же секунду все взгляды в кабинете обратились к юноше с тёмными волосами. Парень выглядел заметно взволнованным. Перед тем как заговорить, он нервно прокашлялся, бросая быстрые взгляды на собравшихся. — В это трудно поверить, но я прошу вас… — он обвёл комнату взглядом, встретившись глазами с теми, кто пережил войну и потерял слишком многое. В кабинете повисла напряжённая тишина. Взрослые смотрели на него, не веря своим глазам. Перед ними стоял… Гарри. Или, по крайней мере, его точная копия. Юноша был похож на Поттера во всём — черты лица, осанка, даже круглая оправа очков, которые он нервно поправил, пытаясь взять себя в руки. Он оглядывался, явно подбирая слова, решая, с чего начать своё невероятное объяснение — почему они здесь, что с ними произошло и какая опасность угрожает всем. Ему хотелось бы обладать той самой гриффиндорской смелостью, о которой так часто говорили, но когда его взгляд встретился с ошеломлённым взглядом Гарри, он почувствовал, как ноги стали ватными. Рядом с Макгонагалл он не испытывал такого напряжения, но сейчас был готов провалиться сквозь землю. Единственное, что отличало его от Поттера, — карие глаза, тёплого оттенка, в которых читалась решимость, несмотря на внутреннюю неуверенность. — Прошу, выслушайте меня, — наконец сказал он. — Кто ты? — холодно спросил Гарри, изучающе всматриваясь в его лицо. Компания незнакомцев состояла не только из него. Рядом стояли двое рыжеволосых подростков — парень и девушка. Поразительное сходство между ними выдавало родственную связь, вероятно, брат и сестра. Парень, казавшийся ровесником Джеймса, стоял уверенно, с серьёзным выражением лица, тогда как девушка, явно моложе, не старше пятнадцати, нервно теребила шнурки своей розовой толстовки и всё время смотрела в пол, стараясь не привлекать к себе внимания. — Это сложно объяснить… — начал Джеймс, но тут его резко перебил рыжий парень, которому, судя по всему, надоело ходить вокруг да около. — Его имя Джеймс Сириус Поттер, — уверенным голосом произнёс рыжеволосый юноша, выходя вперёд и проходя мимо своего кузена. В отличие от Джеймса, он не выглядел ни растерянным, ни напуганным. Его осанка была прямая, словно у солдата, подбородок гордо поднят, а руки сцеплены за спиной. — Прости, кузен, но позволь мне объяснить ситуацию. Я предпочитаю срывать пластырь быстро. Джеймс ничего не ответил, лишь кивнул, передавая слово Уильяму. Он понимал, что его двоюродный брат, бывший префект Гриффиндора, лучше справится с этой задачей. — Уильям Перси Уизли, — представился он, указывая на испуганную девочку рядом. — А это моя кузина, Роза Молли Уизли. Роза продолжала нервно теребить шнурки розовой толстовки, стараясь не встречаться взглядами с окружающими. — Мы не принадлежим этому времени, — спокойно продолжил Уильям, шагнув ближе. — Мы из будущего. И я перейду сразу к делу: Волан-де-Морт не исчез. В нашем времени он вернулся… и подчинил себе всё магическое сообщество Великобритании. — Невозможно! — рявкнул Рон, будто его ударило током. Воспоминания о войне нахлынули с новой силой, словно раны, которые он так долго пытался залечить, снова вскрылись. — Мы победили в финальной битве! Невилл убил Нагайну! Мы уничтожили все крестражи! — Он рассыпался в пыль прямо перед моими глазами… — медленно, почти механически, произнёс Гарри, всё ещё борясь с ошеломляющей новостью. Это было невозможно. Всё закончилось. Они победили. — К сожалению, это правда, — подтвердил Кингсли. — Мы провели проверку через сыворотку правды, а также изучили их воспоминания. Поверьте, зрелище то ещё… — Но как? — Гермиона пыталась найти логическое объяснение. — У него не было путей для возвращения. — Оказалось, что был, — тихо ответил Джеймс, бросая взгляд на побледневшего Гарри. Поттер выглядел так, будто его ударили заклятием. Он отпустил прошлое, смирился, что война позади, что больше не нужно бояться. Он наконец начал жить нормальной жизнью. Но Волан-де-Морт… он никогда не позволял Гарри дышать свободно. — Он вернулся в наше время, — продолжил Джеймс. — И поэтому мы провели ритуал, который перенёс нас назад, чтобы предотвратить это. — Единственный, кто может его убить, — вмешался Уильям, — это Гарри Поттер. Как гласит пророчество. Мы пришли за вашей помощью, чтобы не допустить его возвращения. В комнате повисла гнетущая тишина. Уильям, старший сын Перси, был на курс старше Джеймса и одним из ключевых членов нового Ордена. Он говорил чётко, уверенно, но в его голосе всё же слышалось напряжение. Роза, стоявшая чуть позади, не сводила взгляда с Рона, а затем перевела его на Молли и Артура. Все её родные были здесь. Они были такими знакомыми… и в то же время чужими. В их глазах читалось недоумение, растерянность, шок. Рон выглядел хуже всех. Он стоял словно окаменевший, то бледнея, то заливаясь краской. Каждое новое слово ударяло по нему, как молот. «Бедный папа…» — подумала Роза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не броситься к нему. Внезапно тишину нарушили хлопки. Медленные, насмешливые. Один из светловолосых подростков, до этого стоявший в углу кабинета, с каждым новым хлопком приближался к центру. Скорпиус Малфой вышел вперёд, хлопая в ладоши с выражением явного сарказма. — Браво за увлекательный рассказ! Но ты, Уизли, забыл одну важную деталь. Пророчество, — он повернулся к Гарри, и в его взгляде мелькнула насмешка. — Это полнейшая хрень. — Скорпиус, — Джеймс предупредительно нахмурился. — Закрой рот, Малфой! Как ты смеешь?! — вспылил Уильям, резко шагнув в его сторону. — Ты слишком туп, Уизли, — спокойно бросил Скорпиус, глядя на него с высокомерной ухмылкой. На свои 13 лет Малфой был довольно высоким, почти доходя Поттеру и Уизли до подбородка, так что мог без проблем сверлить их обоих ледяным взглядом, унаследованным от деда. — «Великий» Гарри Поттер снова спасёт всех! — он издевательски протянул. — Только если бы он был действительно великим, нам бы и не пришлось сюда перемещаться. — Следи за языком, пока я тебе его не отрезал! — Уильям сжал кулаки, но Джеймс вовремя вмешался. — Довольно! У нас нет на это времени! Его голос прозвучал твёрдо, разрывая назревающую перепалку. Скорпиус бросил недовольный взгляд на своего лидера, но промолчал. Сразу после того, как Волан-де-Морт начал восстанавливать свою силу, Орден Феникса был возрождён новым поколением. Скорпиус Малфой вступил в его ряды ещё ребёнком — охваченным страхом и яростью к Тёмному Лорду, разрушившему его семью. Джеймс Поттер поверил в него, увидев в Малфое ценного союзника. В этом решении не последнюю роль сыграл Альбус Поттер, его младший брат и лучший друг Скорпиуса. Роза Уизли не особо сближалась с Малфоем, но и не враждовала — со временем она просто привыкла к его присутствию. Уильям, напротив, никогда не доверял ему. Он не верил, что Малфой добровольно перешёл на их сторону, и регулярно проверял, искал зацепки, сомневался. Но доказательств не нашёл. Скорпиус, однако, преследовал лишь одну цель — спасти свою семью. Именно он нашёл ритуал, который позволил им перенестись в прошлое, именно он настоял на том, что это единственный способ предотвратить трагедию. Теперь, шагнув в центр комнаты, он впервые увидел её. Она была молода. Жива. Он почувствовал, как внутри всё сжалось. В горле встал ком, поэтому он быстро опустил взгляд, сосредоточившись на своих ботинках. Он не мог позволить себе смотреть на неё. Не сейчас. — Нам известно о крестражах, — заговорил наконец Джеймс, возвращая разговор в нужное русло. — Мы предполагаем, что есть ещё один. Вероятно, Волан-де-Морт создал последний крестраж и спрятал его здесь, в Хогвартсе, во время битвы. — Он слаб, — добавила Роза. — Лишился физического тела. Нам нужно найти и уничтожить его последнюю связь с этим миром, пока он не вернулся окончательно. — Мы не знаем, что именно это, — раздражённо бросил Малфой, взглянув в лицо той, на которую боялся смотреть. Гриффиндорка, как всегда, выглядела сосредоточенной, продумывая план спасения мира. Как это было на неё похоже. Скорпиус оторвал взгляд и повернулся к Кингсли. — Приспешники Тёмного Лорда могут уже знать, что мы здесь. Они скоро найдут способ добраться до нас. У нас нет времени! — Не удивлюсь, если именно ты выдал местоположение нашего штаба, — фыркнул Уильям. Малфой проигнорировал нападку рыжего, только закатил глаза. — Допустим, ваша теория верна, — задумчиво произнесла Гермиона. — Но тогда он должен был рассказать об этом кому-то из своих сторонников. Он не мог вернуться сам. — Именно поэтому, — вмешался Уильям, снова поворачиваясь к Министру Магии, — мы просим допросить всех бывших Пожирателей Смерти и их детей. Те, кто мог быть в этом замешан. Кингсли нахмурился. — Допросите тех, кто заключён в Азкабане, — продолжил Уильям. — Используйте методы, которые применили к нам: сыворотку правды, легилименцию. Я хочу лично присутствовать при допросах. Думаю, стоит начать с Малфоев. — Сукин ты сын! — взорвался Скорпиус, бросаясь вперёд. Джеймс едва успел схватить его, удерживая в крепком захвате, пока тот дёргался, пытаясь вырваться. — Хоть пальцем тронь моих родителей, я тебе этот палец отрежу и засуну в… — Стоп! — голос раздался из угла. Блондин, до этого державшийся в тени, теперь вышел вперёд. Скамандер, единственный, кто хорошо знал Скорпиуса, тут же поспешил вмешаться. Он понимал, насколько страшен Малфой в гневе. — Уильям прав, — спокойно сказал Скамандер. — Министерство должно узнать всё, что возможно. — Но детей мы не тронем, — твёрдо заявил Джеймс. — Но Джеймс… — возразил Уильям. — Мы здесь, чтобы предотвратить нашу войну, а не ворошить раны прошлой, — перебил его Поттер. Уильям сжал челюсти, но промолчал. Он не был согласен. Джеймс, как и его отец, был слишком мягким, недостаточно решительным. Именно это в будущем и погубило Гарри Поттера. Джеймс знал другого Уильяма — того, кем он был до войны. Уильяма, который с гордостью носил рождественские свитера, связанные бабушкой. Который сиял от счастья, когда родители хвалили его за успехи, и безгранично любил свою семью. Того самого Уильяма, которого война забрала у них всех, оставив лишь человека, наполненного болью и ненавистью. Да, он был одним из ключевых членов нового Ордена, но последнее слово всегда оставалось за Джеймсом. Он унаследовал это право — как сын Избранного. Но вместе с этим пришла и ответственность, с которой он ещё только учился справляться. Макгонагалл повернулась к Министру Магии. — Кингсли, что ты думаешь? Мужчина молчал, переваривая услышанное, прежде чем заговорить. — Для начала нужно решить, — он окинул взглядом новоприбывших, — что делать с вами. — Они не могут разгуливать по волшебному миру, — сразу запротестовала Макгонагалл. — Если Пожиратели из их времени действительно охотятся за ними, нам нужно найти безопасное место. — Мы можем приютить их в Норе, — неожиданно предложила миссис Уизли. Глаза Розы расширились от удивления. Она встретилась взглядом с бабушкой, и её тёплая улыбка мгновенно растопила часть тревоги, которая мучила её с момента прибытия в прошлое. Она боялась этой встречи, но в то же время ждала её всем сердцем. Роза так скучала по семье. Она почти забыла, каково это — сидеть за большим столом в Норе, чувствовать аромат бабушкиной стряпни, слышать, как дядя Джордж подтрунивает над Уильямом, который с ранних лет старался походить на своего отца. Она почти слышала, как отец спорит с тётей Джинни и тётей Анджелиной о квиддиче, безошибочно предсказывая победителей чемпионата. Видела, как мама осторожно расчёсывает её волосы у камина, заплетая их в косу. Роза робко улыбнулась семье Уизли — её семье. Уильям тоже замер, будто его захлестнул поток эмоций, которых он не ожидал. С самого начала он относился к их миссии холодно и расчётливо. Они здесь не для того, чтобы воссоединяться с прошлым, а чтобы спасти будущее. Чувства должны были остаться в стороне. Люди, стоящие перед ним, не знали его, не могли воспринимать его как родного. Он и сам пытался видеть в них лишь фигуры из истории. Но сейчас, когда бабушка предложила приютить их, когда дядя Артур поддержал её слова… всё вдруг стало слишком реальным. Они хотели принять их, несмотря на то, что узнали всего 15 минут назад. Нора…его Нора ещё существовала. Ещё не была уничтожена войной. Джеймс чувствовал то же самое. Ему не нужно было даже смотреть на кузенов, чтобы понять: они все хотели вернуться туда, хоть на мгновение. Но Кингсли покачал головой. — Исключено, — твёрдо сказал он. — Если Пожиратели из их времени действительно придут, то Нора не будет для них безопасным местом. В отличие от Хогвартса. Он обвёл всех серьёзным взглядом. — В школе действует защита, которую не сможет преодолеть ни один Пожиратель. Здесь они будут в безопасности. Роза не скрыла разочарования. Остальные стояли молча, не показывая эмоций. Но внутри каждого бушевала борьба. Они приехали не за семьёй, а за миссией. Но как же трудно было не тянуться к тому, чего им так не хватало. — Минерва, у вас есть свободные спальни, где наши гости могли бы разместиться? — спросил Кингсли. Макгонагалл кивнула, задумавшись на мгновение. — Мисс Грейнджер, прошу, сопроводите их в гостиную Слизерина. Я присоединюсь к вам через минуту, — распорядилась она, обращаясь к Гермионе. — Конечно, профессор, — ответила та, уже готовая отправляться в путь. — Поттер, Уизли, идите с ними, — добавила Макгонагалл, глядя на Гарри и Рона. Роза, уже сделав шаг вслед за остальными, вдруг замешкалась. Она оглянулась через плечо, ловя взгляд бабушки. Как жаль, что Нора не стала их убежищем… Ей хотелось снова увидеть тот самый дом, что в её воспоминаниях становился всё больше похожим на далёкий, почти забытый сон. Но Нора осталась в прошлом. И всё же… Роза не думала, не взвешивала последствия. Она просто почувствовала. Бросившись к миссис Уизли, она крепко обняла её, вдохнув родной аромат выпечки и полевых цветов. На мгновение мир перестал существовать. Молли не колебалась ни секунды, сжимая девочку в объятиях, словно боялась отпустить. Какая разница, что они встретились всего минуту назад? Она знала —это её внучка. Она чувствовала это сердцем. Любовь к семье была для неё абсолютной истиной. Роза не заметила, как в комнате стало чуть теплее. Но Скорпиус заметил. Он отвернулся. На его лице не было эмоций, но внутри что-то сжалось. Зависть. Он не мог представить, что когда-нибудь вот так же, беспечно и смело, кинется к отцу с объятиями. Он не мог поверить, что отец вообще захочет его обнять. А мать… о матери он даже не смел думать. Когда прощание подошло к концу, новоприбывшие последовали за Золотым Трио. Теперь их миссия официально началась. Единственный шанс исправить всё. Единственный шанс спасти тех, кого они любили.

***

Скорпиус Малфой устало уставился в потолок гостиной Слизерина, его мысли метались между всем и ничем одновременно. Он был измотан. За последние трое суток он спал всего шесть часов, еле держался на ногах, практически не ел. Даже его платиновые волосы, обычно блестящие, теперь казались тусклыми, а под глазами залегли тёмные круги. Хрупкая аристократичность его черт ещё больше подчёркивала болезненную худобу. Драко наблюдал за сыном издалека. Сходство было неоспоримым. Малфой отметил даже те черты, которых не ожидал увидеть: карие глаза, слегка вьющиеся локоны, едва заметные веснушки на бледной коже. Это не было характерно для Малфоев, но слизеринец сослался на сильные гены матери. Но больше всего Драко беспокоила пустота в глазах Скорпиуса. Это было слишком знакомо. Он вспомнил себя на шестом курсе — когда чувствовал себя в ловушке между долгом, семьёй и собственной человечностью. Когда он был живым призраком. Скорпиус был младше, чем он тогда. Это его тревожило. Сын знал, что отец наблюдает за ним, но никак не подавал вида. Скорпиус понимал: Драко нужно время, чтобы смириться с его присутствием. Но времени у них не было. Оба Малфоя молча сидели в стороне, не желая участвовать в эмоциональных объяснениях Джеймса Поттера о том, что они прибыли из будущего. Драко слушал, но вскользь. А вот Рон, похоже, пытался изо всех сил осмыслить ситуацию. — Удивительно, — воскликнул он, не отрывая взгляда от лица дочери и племянника. — Действительно, — лениво протянул Скорпиус, наконец подавая голос. Он вытянулся в кресле у камина, выглядя совершенно расслабленным. Карие глаза полыхнули холодом. Рон поёжился. Ему хватало одного Малфоя. Но теперь их двое, и младший…наводил странное, тревожное чувство. — Как это возможно? — с издёвкой продолжил Скорпиус. — Будто мы не живём в волшебном мире и вовсе не волшебники. Лиссандер Скамандер, сидевший рядом, тихо прыснул со смеху. Слизеринцы, присутствовавшие в гостиной, тоже одобрительно хмыкнули. Макгонагалл решила выделить комнаты пришельцам из будущего именно здесь— в подземельях. После войны многие студенты слизеринского факультета отказались возвращаться в Хогвартс. Они не хотели сталкиваться с травлей, с тем, что их дом стал символом предательства. В этом году на последнем курсе было всего горстка студентов. Нотт молча сидел неподалёку от Драко. Забини, уверенно стоя среди гриффиндорцев, слушал рассказ Джеймса с задумчивым выражением лица. Дафна и Паркинсон лениво расположились у лестницы в женскую спальню в халатах и пижамах. Когда Скорпиус закончил говорить, в комнате раздался тихий смех. Он бросил взгляд в сторону отца. Не то чтобы ему нужно было его одобрение. Но он всегда его жаждал. И даже видя молодого Драко, который едва осознавал его существование, он не смог не поискать у него поддержки. Драко не сказал ни слова. Но уголок его губ дрогнул вверх. Малфой кивнул сыну. Скорпиус ответил лёгкой ухмылкой. — Заткнись, Малфой! — рявкнул Рон. Уши его покраснели, но, к счастью, единственный источник света в гостиной — камин и несколько свечей — скрывал это. Ухмылка исчезла. Холодный взгляд встретился с Уизли. Он его раздражал. Кто он такой, чтобы его затыкать? Герой Войны? Этот рыжий жил только потому, что его мать спасла ему жизнь. — А то что, Уизел? — Скорпиус слегка наклонил голову, выплёвывая прозвище с презрением. Роза и Уильям резко поднялись с мест. Но что они могли сделать? Скорпиус только сильнее усмехнулся. Уильям пытался его запугать снова и снова, но Скорпиус не боялся. Он знал, что тот ничего не сделает. Он не мог. На лбу Уильяма было написано слово «справедливость». А Скорпиус всегда умел играть с границами дозволенного. Роза же… Она была наивна. Слаба. И, чего уж там, боялась его. — Твой мозг размером с орех не мог придумать ничего оригинальнее? — с ленивым презрением бросил Скорпиус. — Уизел, ты чего встал? — он взглянул на Уильяма с явным вызовом. Скорпиус даже использовал кличку, которую Драко дал Уизли на третьем курсе. Блейз Забини, наблюдавший за происходящим, ощутил странное чувство ностальгии, от чего уголки губ итальянца полезли вверх. Хотя Скорпиус был из будущего, он будто стал дверью в прошлое — во времена, когда всё, что волновало их, было учёбой, баллами факультетов и очередной выходкой Поттера. Без войны. Но несмотря на изнемождённое состояние, этот мальчишка умудрялся находить силы провоцировать Уизли. Рон уже собирался шагнуть вперёд, но Драко встал на его пути. — Ругаться с ребёнком? Очень по-взрослому, Уизли, — с хладнокровной усмешкой бросил Малфой, небрежно засунув руки в карманы. Его младшая версия, очевидно, выросла настоящим засранцем, как и Драко сам в юности. И Малфой отлично знал, к чему такие выходки могут привести. Надо было спасать его задницу. — Следи за своим ублюдком, Малфой! — резко бросил Рон, отворачиваясь от блондинов. — От ублюдка слышу! — фыркнул Скорпиус. Рон развернулся моментально. Оттолкнув Драко, он рывком схватил мальчишку за свитер и поднял его с кресла. Скорпиус даже не успел осознать, что только что произошло. Лиссандер Скамандер, до этого спокойно наблюдавший за ситуацией, не двинулся с места. Его друг сам зарыл себе могилу, так что пусть сам и выкручивается. — Рон, прекрати! — громко прозвучал голос Гермионы. Она резко оттолкнула Уизли от Скорпиуса. Рон замер. Шок. Он не мог поверить, что она заступилась за Малфоя. Гермиона проигнорировала его взгляд и повернулась ко всем присутствующим. — У нас нет времени на это. Мы можем недолюбливать друг друга, но… — она указала в сторону Джеймса. — Сейчас важнее другое. Она сделала акцент на последних словах, глядя прямо на Скорпиуса. Мальчишка опустил взгляд. Сжав губы, уставился в носок своих ботинок. Он выглядел как провинившийся ребёнок, которого только что пристыдила мать. Гермиона даже немного растерялась. Ещё минуту назад этот надменный сноб язвил и издевался над Уизли. А теперь… Драко тоже заметил перемену. Его сын. Малфой. Чувствовал стыд из-за упрёка Гермионы Грейнджер. Это было… неожиданно. Он явно не попал под влияние идей Люциуса. Драко мысленно поставил себе плюсик как отец. Входная дверь гостиной распахнулась. Все обернулись. В комнату уверенно вошла Макгонагалл. Студенты вскочили с мест, окружая её, ожидая новостей. — Хорошо, что и вы здесь, мистер Забини! — Макгонагалл кивнула Блейзу. — Сохраните мне силы, я не в том состоянии, чтобы повторять новости по несколько раз. Она собиралась сообщить старосте Слизерина о новых жильцах утром, но, к счастью, студенты ещё не успели разойтись по спальням. Директриса повернулась к Джеймсу, а рядом с ним тут же появился Уильям. — Министр решил, что вам лучше всего оставаться в замке. В гостиной воцарилась тишина. — Если ваши догадки о последнем крестраже верны, — продолжила Макгонагалл, — я даю вам полный доступ ко всему Хогвартсу для поисков. Некоторые студенты переглянулись. — Но при одном условии. Макгонагалл сурово оглядела всех. — Всё должно оставаться в тайне. Голос её прозвучал твёрдо. — Министерство не хочет афишировать возможность возвращения… Сами-Знаете-Кого. — Я понимаю, директор, — ответил Джеймс. — Что по поводу допроса Пожирателей? — спросил Уильям. — Министерство начнет допрос немедленно, и всю информацию доставим вам сюда в ближайшее время. — Значит ли это, что моего деда и отца ждёт допрос, директор? — Минерва повернулась в сторону голоса и встретилась с холодным взглядом карих глаз, которые при слабом освещении камина казались черными от злости. Скорпиус сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели. Но внешне он оставался спокоен. — Боюсь, что так, — профессор Макгонагалл, найдя глазами Нотта и Малфоя, обратилась к ним. — Завтра за вами придут авроры Министерства для надлежащего допроса, мистер Нотт и мистер Малфой. Гостиную окутала тяжёлая тишина. Но лишь на секунду. — Мой отец и дед никак не могут быть в этом замешаны! — взорвался Скорпиус. Камин вспыхнул ярче вместе с криком мальчика. — Малфои потеряли фавор Волан-де-Морта задолго до битвы, — Мальчишка уже кричал на всю гостиную. Огонь в камине становился все сильнее и сильнее с каждым словом блондина. — А в битве и вовсе не участвовали! — Мистер Малфой! — голос профессора прозвучал грозно, но Скорпиусу было плевать. Ему надоело. Скорпиус не желал слышать что-либо и кого-либо. Малфои после войны были лишены всего. Счета в банках опустошены, а золото конфисковано Министерством. Фамильный особняк был отобран и позже разрушен. Дед просидел долгий срок в Азкабане, его семью заклеймили изгоями общества, каждый второй называл его и его сестру Пожирателями. С него хватит! Малфои являются одним из древнейших и благородных семьей Магического Мира, с ними по праву должны считаться. Если с ними не считались в том мире — Скорпиус позаботится, чтобы считались в этом. — В таком случае вам и вашей семье не о чем переживать. Уже поздно. Прошу пройти всех в свои спальни. Макгоналл развернулась на своих каблуках и пошла прочь из подземелий. Момент, когда дверь закрылась за директором, пламя из камина взбушевалось и чуть ли не сожгло рядом стоящих студентов. — Скорпиус, прекрати! — крикнул Джеймс, но блондин его не слышал. Он продолжать буравить взглядом дверь из гостиной и был в каком-то состоянии транса, что Скорпиус даже не подозревал, что спалит всю гостиную Слизерина огнем. Драко успел подскочить к камину и применить заклинание, чтобы унять огонь. — Агуаменти Максима! Мощный поток воды погасил огонь, и только тогда Скорпиус вдруг осознал, что произошло. Чёрт. Снова. Он терял контроль. Опять. Он не мог так дальше. Уильям подошёл к нему ирезко схватил за воротник. — Ты что творишь, хорек?! На Скорпиусе сказались истощение и голод, а так же его собственное эмоциональное состояние. Он так устал, он больше не мог. Единственное, что хотелось, это отключиться и проспать хоть 3 часа для того, чтобы набраться сил на завтрашний день. Уильям все еще продолжал его трясти и что-то кричать, но Скорпиус ничего не слышал. Он лишь увидел, как отец стремительно приближается в его сторону. Драко оттолкнул Уильяма от сына, и Скорпиус почувствовал свободу, заковылял в сторону мужской спальни Слизерина. Плевать. Плевать на всех. На всё. Сейчас ему нужен сон и силы, чтобы продумать дальнейшие действия и найти способ как наконец-то убить этого ублюдка с лицом змеи. — Скорпиус, мне жаль, но… — Гарри хотел лишь вразумить младшего Малфоя, тем не менее Скорпиус не был намерен слушать ничьи нравоучения, и уж тем более Избранного. — Да как ты смеешь? — Малфой взирал на Поттера с такой злостью, что Гарри сам подумал, что сейчас загорится огнем под тяжелым взглядом блондина. Мальчик начал наступать и приближаться к гриффиндорцу. — Моя семья, Поттер… Моя семья искупила свои грехи, когда мой отец соврал Лейстрендж и не сказал, что это ты. Там, в Мэноре. - Моя семья искупила свои грехи, когда моя бабушка соврала самому Лорду, сказав, что ты мертв. В Запретном лесу. - Моя семья искупила свои грехи, когда мой отец бросил свою палочку тебе, которой ты якобы «убил» Волан-де-Морта. Скорпиус стоял вплотную к брюнету, и Гарри смог разглядеть в глазах молодого Малфоя чистую ненависть. Он ненавидел его, и сам Поттер не мог понять, откуда в таком худом юном теле столько ненависти в его сторону. Такую ненависть он видел лишь в глазах Волан-де-Морта, и Гарри слегка поежился, так как взгляд темного волшебника и Скорпиуса были настолько похожи, что аж холод пробивался в жилах. В гостиной стояла тишина, никто не смел прервать молчание после слов, в которых чувствовалось столько боли, злости и несправедливости. — Моя семья искупила свои грехи, рискуя своими жизнями, дабы спасти твою задницу, Поттер. Жалкий Избранный, кто даже свою работу не в состоянии сделать, — Малфой, не моргая, пристально сверлил взглядом Поттера. Ярость сменилась на презрение, и Скорпиус отошел от Гарри на расстояние вытянутой руки. Блондин больше всех обвинял его. Это была его вина. Он должен был убить Лорда, довести дело до конца, удостовериться, что кошмар был закончен. Шрам дал ему ничего. Ни сил, ни ума, ни права называть себя Избранным. — Если бы не они, то ты бы сейчас гнил под землей… Скорпиус поспешно покинул гостиную и направился в спальню. Даже Драко почувствовал дрожь по телу от слов сына. Видимо, он слишком рано дал оценку мальчику об его эмоциональном состоянии. Все казалось хуже, чем он думал. Скорпиус кидался ядом подобно самому Темному Лорду, еще бы чуть-чуть, он бы зашипел на самом парселтанге. Что-то было сломано в этом мальчике, и он преуспел в своем навыке скрывать это за маской сарказма и хладнокровности. Драко хоть и пробило дрожью, но он в то же время чувствовал гордость за сына. Он мог постоять за себя, дать отпор и следовал по принципу, которому Малфои учатся с самого рождения — «Семья превыше всего». Выше статуса, выше денег, даже выше крови. В словах мальчика Драко услышал лишь истину, перемешанную с болью. Он беспокоился за него. Может быть, родительский инстинкт внезапно проснулся, но Драко знал, что ему нужно присмотреть за мальчиком. — В его словах есть правда, мистер Поттер, — Лиссандер прервал мертвую тишину, которая будто душила всех присутствующих. Скамандер прошел к лестнице, ведущую в спальню, куда направился Скорпиус. Он остановился на полпути и повернулся к студентам в гостиной. — Если бы не Малфои, вы бы были мертвы. Я понимаю гнев моего друга. В нём скрыта его скорбь. Когда Волан-де-Морт снова вернулся, как думаете, что же первое он сделал? Поттер лишь недоуменно пожал плечами. — Навестил Малфоев, мистер Поттер. Вся семья была замучена и убита перед глазами юного Скорпиуса. Доброй ночи, — бросив последние слова через плечо, блондин поднялся по лестнице. Драко внезапно похолодел от слов Скамандера. Лорд пришел за ним и Нарциссой. В принципе, этого стоило ожидать. Темный Лорд всегда расплачивается со своими врагами, особенно с предателями. Осадок от слов мальчиков остался у всех, особенно у Мальчика-Который-Выжил.