Возрождение Малфоев.

— Чёрт, я сейчас себе всё отморожу, — проворчал Редмонд, вынимая палочку из мантии. Быстрым взмахом он наложил на себя согревающее заклинание и с раздражением выдохнул, видя, как облачко пара срывается с его губ. Взгляд его упал на близнецов Забини, молча ожидавших, пока часы пробьют восемь. Лунный свет, пробивавшийся сквозь голые ветви, служил единственным источником освещения в глубине Запретного леса. Слизеринцы незаметно покинули замок во время ужина, убедив родителей, что просто хотят прогуляться и предаться воспоминаниям о былых временах — квиддиче, тренировках и редкой свободе. — Уже больше получаса прошло, — добавил Редмонд с недовольством. — Может, уйдём? — Я ещё не готова, — спокойно ответила Изабелла. Она взмахнула палочкой, окутывая себя мягким теплом, и осталась сидеть на старом пне. В её глазах читалась упрямая решимость. Она пришла сюда не просто так. Слишком много было невысказанного. Внезапный треск веток где-то в лесной чаще заставил всех троих замереть. Маттео и Редмонд мгновенно напряглись, вслушиваясь в темноту. Несколько долгих секунд лес хранил молчание. Изабелла тихо выдохнула, выпрямляясь. — Я даю вам ещё пятнадцать минут, — предупредил Нотт, переводя взгляд то на Маттео, то на Беллу. — Потом я лично утащу вас обратно в замок. — Было бы интересно посмотреть на это. Мелодичный голос прорезал холодный воздух, и по спинам слизеринцев пробежали мурашки. Изабелла резко вскочила, осматриваясь. Между деревьями двигалась женская фигура — медленно, уверенно, почти хищно. Она не торопилась, позволяя им самим рассмотреть её силуэт, вырисовывающийся из тьмы. — Селена… — нервно выдохнула Изабелла. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Воздух застрял в груди, не позволяя нормально вдохнуть. — Я никогда не пропускаю ночные рандеву, — усмехнулась Селена, выходя в лунный свет. Она двигалась почти бесшумно, снег едва хрустел под её шагами. Но теперь в ней было что-то неправильное. Неряшливость, болезненная бледность, почти призрачная пустота. Платиновые волосы больше не ложились мягкими локонами и не ловили лунный свет, теперь они казались тусклыми, будто в них угасла сама жизнь. Из-под полурасстёгнутой белой рубашки проступала болезненно худая грудь, а под мертвенно-бледной кожей резко выделялись кости. Красные глаза глубоко сидели в тени глазниц, а черты лица стали резче, почти пугающе острыми. Она выглядела так, словно голодала месяцами. — Должна признать, приглашение не стало сюрпризом, — произнесла Селена. — В прошлый раз у нас не было возможности обсудить… многое. — Может, начнём с того, что ты чуть не сожгла нас вместе с нашими родителями, — холодно сказал Редмонд, нахмурившись. Из всех троих именно он смотрел на неё без иллюзий. Ни привязанность, ни прошлое не затмевали его взгляд. Он видел перед собой не подругу детства — а того, кем она стала. — Мой дорогой Монди, — Селена широко улыбнулась, не скрывая клыков. — Это была необходимая мера. — Необходимая?! Чтобы весь замок оказался в огне?! — Не драматизируй. Всё было под контролем. — То есть ты даже не отрицаешь, что впустила Пожирателей смерти в Хогвартс?! — вспыхнул Редмонд. — Ты натравила их на Маттео! Поставила под угрозу сотни людей, включая собственную семью! Как ты могла?! — Не смей повышать на меня голос! — резко прошипела Селена. Её глаза вспыхнули ярче, и на одно короткое мгновение воздух вокруг будто стал холоднее. Селена отвернулась, делая неровный вдох и прижимая ладонь к виску. Ей понадобилась всего секунда, чтобы вернуть себе контроль. Когда она вновь подняла взгляд, ярости в нём уже не было. Осталось лишь холодное спокойствие. Опасное. — Ты правда думаешь, что я сделала это ради развлечения? — тихо спросила она. Редмонд шагнул вперёд без малейшего колебания. Он никогда её не боялся. Между ним и Селеной страх не существовал — слишком давно он научился видеть её насквозь. И сейчас он видел то, что остальные отчаянно пытались не замечать. Правду, которую никто не решался произнести вслух. Они вернулись в прошлое ради одной цели — не позволить истории повториться. Остановить возвращение Тёмного Лорда. Спасти будущее, которое уже начинало рушиться. Любые попытки поговорить с Селеной Нотт считал пустой тратой времени, тем более не стоящей такого риска. Редмонд встретил её взгляд. — Я думаю, тебе стало всё равно, кто пострадает, если ты получишь желаемое, — сказал он жёстко. — Даже если ценой станет жизнь Скорпиуса. Селена поморщилась… а затем тихо рассмеялась. — Победа? — она медленно покачала головой. — Здесь нет победителей, Редмонд. Только те, кто выживет. — Чёрт возьми, Селена! — Редмонд резко сорвался с места, снег захрустел под его ботинками. — Мы вернулись сюда не затем, чтобы смотреть, как ты играешь в диктатора! Мы вернулись, чтобы остановить его. Всё это — Пожиратели смерти, крестраж, пожар — выглядит как начало того же самого кошмара. А ты действуешь так, будто кроме тебя никто не имеет значения! — Они держали меня, — прохрипела Селена. Голос сорвался. — Как чёртову собаку. Лунный свет выхватил детали, которые она больше не могла скрывать. На её белой коже синяки казались почти чёрными. Грубые. Глубокие. Следы зубов. Отпечатки пальцев, впившихся в плоть с такой силой, словно её пытались не убить — сломать. Стереть из неё всё, что делало её Малфой: гордость, волю, характер. Всё, что в неё вбивали с самого детства. Оставить пустую оболочку. Удобную. Послушную. Сквозь тонкую белую ткань рубашки проступали старые раны — не до конца зажившие, не забытые. Они не просто покрывали её тело. Они рассказывали историю. Историю боли, вырезанную в само её тело. — Я не была человеком, — хрипло сказала Селена. — Я не была даже врагом. Тишина. Губы дрогнули в кривой, мёртвой усмешке. — Я была вещью. Короткий, пустой смех сорвался с её губ, лишённый жизни. — Игрушкой. Она на мгновение закрыла глаза. — Мерлин знает… сколько раз меня ломали, прежде чем я перестала сопротивляться. Изабелла осторожно шагнула вперёд, еле видя перед собой ибо слёзы застилали ей глаза. Они оставили её. Оставили одну в аду, который даже не пытались понять. — Селена… — прошептала она. — Не прикасайся ко мне, Белла! Селена резко отпрянула, словно от удара. На её лице мелькнуло нечто уродливое — смесь страха и отвращения. Не к Белле. К самой себе. Она не любила прикосновений. И презирала то, чем стала. Селена была отвратительна самой себе. Перерождение в нечто, что питается человеческой кровью, дало ей неуязвимость — даже Авада больше не имела над ней власти. Смерть не могла коснуться её дважды. Но она помнила. Помнила, как умирала. Это въелось в неё — в кости, в кожу, в саму сущность. Чары гламура, которые она поддерживала без перерыва, скрывали правду. Сглаживали раны. Возвращали ей прежнюю красоту — ту, которой она когда-то гордилась. Но зеркала… Зеркала не лгали. Они не поддавались магии. И каждый раз, когда она смотрела в них — она видела не себя. А то, что от неё осталось. Уродство. Чудовище. — Ты думаешь, это был мой выбор? — она рассмеялась. Горько. Надломленно. — Думаешь, я однажды проснулась и решила: да, пусть так и будет? Пусть я стану чем-то подобным? Ничтожеством, чьё тело принадлежит всем, кроме неё самой? — Боксёрской грушей. Шлюхой, с которой можно развлечься, пока она наконец не издаст хоть какой-нибудь звук, потому что слишком долго строила из себя неприступную. Голос Селены дрогнул. — Иногда мне приходилось позволять им всё… лишь бы почувствовать хоть что-то кроме боли. Её глаза блестели багровым от слёз, скапливавшихся в уголках. Ей не нужно было заново переживать этот кошмар. Потому что она так из него и не проснулась. — А потом ненавидеть себя за то, что я это принимала. Редмонд не отвёл взгляда. Ни на секунду. На одно короткое мгновение он снова увидел её — свою подругу детства, почти сестру. Всю её боль. Все страдания, которые она больше не могла скрыть. И от этого внутри что-то болезненно сжалось. Как бы сильно ему ни хотелось подойти и обнять её, это не стирало того, что она сделала. Селена едва не убила их, поставив под угрозу всё, ради чего они вернулись сюда. Ради будущего. Ради шанса всё исправить. Он должен был сохранять хладнокровие. Должен был думать не только о ней. А обо всех. Потому что, возможно, ещё не было слишком поздно. Возможно, он всё ещё мог спасти её. — Травма меняет людей, — тихо сказал он. — И сейчас… я не знаю, кто стоит передо мной. Эти слова ударили. Глубже любого заклинания. Селена замерла. Пальцы медленно сжались в кулаки. Ногти впились в ладони — до боли, до крови. — Я изменилась… — прошептала Малфой, медленно опускаясь на колени. А затем что-то внутри неё окончательно сорвалось. — Я, блядь, изменилась! Я — ходячий труп! На месте Селены Изабелла видела лишь тело. Истощённое. Хрупкое. Глаза отказывались узнавать в этом существе ту самую Селену. Синяки. Порезы. Следы, слишком глубокие, чтобы быть случайными. Некоторые выглядели свежими — но это было не так. Они просто не заживали. Вампиризм подарил ей новую форму жизни, но не исцелил. Он оставил её в этом теле — живом напоминании обо всей боли, которую Селена отчаянно пыталась забыть. И теперь ничто больше не скрывало правду. Под всем этим всё ещё оставалась рана. Рана, что отказывалась заживать. Изабелла прошла к ней навстречу снова. Страх был. Настоящий. Холодный. Он сжимал грудь, заставляя сомневаться: а стоит ли подходить ближе? Селена была нестабильна. Никто не мог предсказать, что она сделает в следующую секунду. Но было нечто сильнее страха. Оставить её снова Белла просто не смогла. Изабелла медленно опустилась перед ней на колени и раскрыла объятия. На короткое мгновение замерла. И всё же… Обняла. Крепко. Селена застыла. Её тело не ответило. Ни сразу. Ни секунду спустя. Но она почувствовала. Запах. Знакомый. Родной. До слуха донёсся ритм чужого сердца — живого. Когда-то этот запах успокаивал её. Заставлял закрывать глаза и верить, что всё будет хорошо. Теперь… Он ломал её. Плечи дрогнули. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Будто что-то внутри наконец не выдержало. Лоб медленно опустился на плечо Беллы. Пальцы Селены едва заметно дрогнули… но так и не сжали её в ответ. Она не обняла. Но и не оттолкнула. — Я здесь… — выдохнула Белла ей в плечо; голос дрожал. — Я здесь, слышишь? Я не уйду… Не в этот раз, Селена. Обещаю. Голос Изабеллы становился всё громче, всё увереннее. Она отчаянно пыталась достучаться до неё, убедить, что больше не оставит её одну. Но Селена уже почти не слышала. Голос Беллы постепенно отдалялся, растворяясь где-то на границе сознания, а шум крови, бегущей по её венам, становился всё отчётливее, заглушая собой всё вокруг. Малфой уже не помнила, когда ела в последний раз. Магия истощала её. Чтобы продолжать держаться и колдовать, ей была нужна кровь волшебника. Она больше не могла позволить себе прежнюю небрежность — бродить по окрестностям, вырезать деревни или приказывать эльфам охотиться для неё. Последними источниками были Пожиратели смерти из её временной линии. Достаточно глупые, чтобы попасться ей. Но и они закончились. Она была голодна. Настолько, что окружающий мир начал расплываться в одно сплошное биение пульса под чужой кожей. Голос Беллы звучал всё дальше. А запах крови — всё ближе. — Селена, ты слышишь?.. Реакция была мгновенной. Неосознанной. Инстинктивной. В следующую секунду тело Изабеллы с оглушительным ударом впечаталось в ствол дерева. Воздух выбило из лёгких, но крик так и не сорвался с её губ. Она попыталась вдохнуть, однако пальцы Селены уже сомкнулись на её горле. Мёртвой хваткой. — НЕТ! — закричал Редмонд, его голос сорвался на хрип. Палочка мгновенно оказалась в его руке. — Депульсо! Заклинание ударило точно. Селену резко отбросило назад, будто невидимая сила вырвала её из транса. Пальцы разжались в последний момент, и Изабелла рухнула вниз, жадно хватая ртом воздух, словно он мог исчезнуть в любую секунду. Редмонд оказался рядом почти сразу, подхватывая её прежде, чем она окончательно потеряла равновесие. Он крепко прижал её к себе, удерживая, пока её тело сотрясали судорожные вдохи. — Дыши… дыши… — шептал он, едва контролируя собственное дыхание. Изабелла вцепилась в его одежду дрожащими пальцами. Её глаза были широко распахнуты от ужаса. А в стороне, медленно поднявшись, Селена замерла. Её грудь едва заметно вздымалась. Алые глаза всё ещё горели. И в этом взгляде больше не было ничего человеческого. На них смотрела уже не Селена. Только хищник, учуявший кровь. Её тело замерло в напряжённой, почти неестественно тихой стойке — как у зверя перед прыжком. Плечи чуть подались вперёд, пальцы медленно сжались, ногти впились в ладони, будто сдерживая импульс. Алые глаза прыгали от одного к другому — они скользили, выискивали. Оценивали. Выбирали. Жертву. В них не было ни узнавания, ни сомнений — только голод. Глубокий, древний, неутолимый. Такой, что вытесняет всё остальное. Маттео стоял чуть впереди, палочка уже направлена на неё. Его рука была напряжена до предела, но не дрожала — он держался. Заставлял себя держаться. Рядом Редмонд всё ещё прижимал к себе Изабеллу, которая пыталась восстановить дыхание, но каждый вдох давался с хрипом. — Не двигайся… — тихо, почти одними губами произнёс Маттео, не отрывая взгляда от Селены. Но говорил он уже не ей. Селена — или то, что осталось от неё — слегка наклонила голову. Движение было резким, ломким, как у существа, которое лишь притворяется человеком. Ноздри едва заметно дрогнули. Она учуяла кровь. И в следующую секунду её губы медленно растянулись в нечто, отдалённо напоминающее улыбку — слишком широкую, слишком пустую. Маттео сжал палочку крепче. Какое заклинание может остановить существо, которое не чувствует боли? Которое не думает. Которое хочет только одного? — Селена… — всё же произнёс он, тише, почти шёпотом, словно пытаясь достучаться до того, чего уже могло не быть. — Если ты ещё там… не заставляй меня… Её взгляд резко остановился на нём. И в этот момент он понял. Она выбрала цель. — Селена! Послушай меня! — Редмонд резко подался вперёд, голос его сорвался, но в нём звучала отчаянная попытка выиграть хоть секунду. Любое мгновение сейчас имело цену, чтобы создать возможность для Маттео. Из всех троих Маттео был лучшим дуэлянтом и имел наибольшие шансы справиться с Селеной в её нестабильном состоянии. Селена резко повернула голову в сторону голоса, тихо рыча. Она больше не различала лиц — лишь силуэты, пульс, тепло крови под кожей. Мир сузился до простого, первобытного: найти. схватить. насытиться. Она больше не могла сдерживать свой голод. Где-то глубоко, на грани сознания, мелькнула мысль — холодная, почти чужая: глупо было приходить сюда. Она действительно верила, что сможет выдержать. Что удержит контроль. Что сможет быть рядом с ними… и не сорваться. Ошиблась. Селена не чувствовала привычной боли — того скручивающего спазма, что обычно разрывал её изнутри. Его заглушала другая усталость. Тяжёлая, вязкая, навалившаяся после чрезмерного использования магии. Тело было истощено, но это лишь сильнее развязывало поводья. Инстинкты брали верх. Её пальцы не слушались. Шаг. Ещё один. Маттео не двигался. Палочка всё так же направлена на неё, взгляд сосредоточен, холоден… но внутри всё сжималось. В его голове проносилось множество возможных сценариев, но ни один из них не подходил Маттео, поскольку для него было важно — что бы ни случилось, Селена не могла пострадать. Для него она все ещё была Селеной, его Селеной, а не неузвимым кровососом. Слова не помогут. Заклинания были бесполезны, а уж стараться поговорить и вернуть Селену к голосу разума бессмысленно. Но он мог её отвлечь. Дать ей то, чего она так желала. Рискованно, однако единственное, что могло утихомирить её. Маттео резко отпустил палочку, на мгновение прикрыв глаза, принимая решение, от которого уже нельзя отказаться. — Редмонд, — предупредил друга Забини. — Доверься мне. В следующую секунду он провёл кончиком палочки по своему предплечью. Вслед за движением палочки, густая кровь выступила, медленно стекая вниз до кончиков пальцев. Запах распространился в воздухе мгновенно. Теплой, живой. Крови. Голова Селены дернулась так резко, будто её дернули за невидимую нить. Всё её тело замерло — на долю секунды. А затем… Она исчезла с места. Маттео даже не успел полностью поднять руку, как она оказалась рядом. Удар — быстрый, почти нечеловеческий — сбил его с равновесия, прижал к земле. Холодные пальцы сомкнулись вокруг его запястья. — Маттео! — выкрикнул Редмонд, но уже было поздно. Селена не слушала. Она впилась. Резко. Жадно. Её клыки прорвали кожу, и Маттео на секунду зажмурился, стиснув зубы. Боль была резкой, но короткой — её быстро вытеснило странное, тянущее ощущение, будто вместе с кровью из него вытягивали и силу. Но он не вырывался. Наоборот. Свободной рукой он крепко схватил её за плечо, удерживая рядом, не давая сорваться. — Спокойно… — выдохнул он сквозь напряжение, голос низкий, почти шёпот. — Всё… нормально… Селена не слышала слов. Но её движения постепенно менялись. Первоначальная ярость — рваная, дикая — начала уступать чему-то другому. Менее хаотичному. Более… направленному. Хватка оставалась сильной, но уже не разрушительной. Она прекратила разрывать плоть на куски. Она пила. Маттео тяжело дышал, чувствуя, как мир слегка плывёт. Пальцы его невольно сжались сильнее, удерживая её ближе, будто это было единственным способом удержать её здесь — в реальности. — Селена… — тихо сказал он, уже почти без сил. — Прекрати… И на долю секунды — всего на долю — её движения замедлились ещё больше. Как будто… она услышала. Как только он почувствовал, что клыки больше не впиваются в кожу, Маттео с трудом выдохнул. Напряжение, сковывавшее тело, отпустило его разом, оставив после себя тяжесть и слабость. Голова кружилась, в ушах стоял гул, будто мир на мгновение потерял чёткость. Он с усилием приподнял голову. Селена уже отстранилась. Капли крови стекали по её губам, алые глаза всё ещё горели — но уже иначе. В них больше не было той пустоты, того голода, что затмевал всё. Вместо этого… ужас. Осознание. Её взгляд метнулся к его руке — к ране, к крови — затем обратно к его лицу. Пальцы, ещё секунду назад сжимавшие его запястье, теперь дрогнули и резко отпрянули, словно обожглись. — Я… — её голос сорвался, хриплый, невинный. — Я… Слова застряли в горле. Она отступила на шаг, затем ещё на один, будто расстояние могло стереть произошедшее. Её дыхание стало рваным, плечи дрожали — не от холода, а от того, что она наконец поняла. Что сделала. — Маттео… — почти беззвучно. В её глазах мелькнула паника — настоящая, не контролируемая, не холодная. Та, что ломает изнутри. Маттео попытался улыбнуться, но вышло лишь бледное подобие. Он тяжело сглотнул, заставляя себя удержать взгляд на ней. — Всё… нормально, — выдохнул он, голос был слабым, но упрямым. — Ты вовремя остановилась. Это было важно. Он хотел, чтобы Селена это услышала. Чтобы зацепилась за это, а не за кровь на своих губах. Но Селена лишь покачала головой, словно отказываясь верить. — Нет… — прошептала она, сжимая руки в кулаки. — Нет, это не… — Я не хотела… Я не… Я… Слова ломались, путались, терялись. Селена стояла, словно не в силах ни сдвинуться, ни отвернуться. Паника поднималась внутри неё волнами — резкая, удушающая, непривычная. Хуже всего было не то, что произошло. А то, что она помнила всё. Её сознание не затуманилось в тот момент. Она помнила всё. Каждый вдох, вкус крови на языке, собственную мысль — выпить до конца. Она помнила, как кровь показалась ей единственным, что имеет значение. Как мысль — холодная, ясная — прошла сквозь неё: выпить до конца. Оставить его пустым. Без капли. Селена резко сжала виски, словно могла выдавить эти мысли из головы. — Я не хотела… — её голос стал тише, страшнее. — Что я сделала… Она подняла взгляд на Маттео — и в нём не было оправданий. Только ужас перед самой собой. — Я знала, что делаю. Тишина повисла между ними, тяжёлая, глухая. Если бы не его голос… Если бы она не слышала, как он зовёт её, сквозь этот шум, сквозь этот голод — спокойно, упрямо, будто цепляясь за неё, когда она сама уже отпускала себя — она бы не остановилась. Селена сделала шаг назад. Потом ещё один. Как будто расстояние могло защитить его от неё. — Ты должен был оттолкнуть меня, — прошептала она, голос сорвался. — Ты должен был… бороться. Но он не стал. И это пугало её ещё сильнее. Её руки дрожали. — Я могла тебя убить, — её губы все ещё покрытые кровью дрожали, кровавые капли стекали вниз по вдоль горла, пачкая рубашку. Не «чуть не». Могла. И это было правдой, от которой невозможно было отвернуться. — Ты с ума сошел?! Изабелла с трудом поднялась на ноги, прихрамывая. Земля всё ещё уходила из-под неё, мир плыл, но это не остановило её. Она почти споткнулась, бросаясь к брату, не обращая внимания ни на боль, ни на слабость. Последнее, что она чётко помнила — резкое движение… и Селена, прижимающая Маттео к земле. Этого было достаточно. — О чём ты вообще думал?! — выкрикнула Изабелла, падая рядом с ним на колени. Её руки тут же вцепились в его плечи — крепко, почти отчаянно, словно ей нужно было убедиться, что он всё ещё жив. — Ты… ты… Голос предательски дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, помогая ему приподняться. Его вес навалился на неё, и на секунду она стиснула зубы, пытаясь удержать равновесие. — В тот момент это казалось хорошей идеей, — хрипло выдавил Маттео, пытаясь усмехнуться. Вышло жалко. — Даже не думай сейчас шутить, — резко оборвала его Изабелла. И в её голосе больше не было злости. Только страх. Она провела рукой по его лицу, затем опустила взгляд ниже — к раненой руке. И замерла. Кровь. Слишком много крови. — Мерлин… — выдохнула она едва слышно. Пальцы дрогнули, но Белла тут же сжала их в кулак, заставляя себя собраться. Слёзы подступали к глазам, однако она яростно их сдерживала. — Сиди. Не двигайся, — приказала она уже тише, но с той же твёрдостью. Где-то позади всё ещё стояла Селена. И Изабелла не обернулась. Потому что если она посмотрит — она не знала, что сделает. Мысли обрушились на неё одна за другой, как шторм, заставляя судорожно втянуть воздух. Она и сама едва оправилась после нападения — шея всё ещё горела болью, лёгкие болезненно сжимались после нехватки воздуха. Но страх за брата оказался сильнее собственного ужаса. Адреналин полностью захватил её тело. Руки не подчинялись её воле, что палочка едва держалась в пальцах. — Вулнера санентур… — сорвалось с её губ слишком тихо. Ничего. Изабелла стиснула зубы, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. — Вулнера санентур! — повторила она громче, но голос всё равно дрогнул. Заклинание рассыпалось. — Чёрт… — выдохнула Белла, резко зажмурившись. — Да соберись же ты… Маттео попытался что-то сказать, но она мгновенно шикнула на него: — Молчи. Третий вдох. Третья попытка. — Вулнера санентур. На этот раз магия откликнулась. Тёплое золотистое свечение окутало руку Маттео, медленно стягивая края глубокого укуса. Рана не исчезла полностью — следы клыков всё ещё отчётливо виднелись на коже, — но кровь наконец перестала течь. Изабелла облегчённо выдохнула и только сейчас поняла, насколько сильно стучало её сердце от волнения. Маттео осторожно коснулся её запястья. — Белла… — Ты идиот, — прошептала она, так и не поднимая на него взгляд. — Абсолютно. Безнадёжный идиот. На последних словах голос всё же надломился. Где-то позади стояла Селена. Тихая. Неподвижная. Изабелла чувствовала её присутствие каждой клеткой тела, но всё ещё не могла заставить себя повернуться. Потому что часть её была в ярости. Настоящей. Страшной. А другая часть… Боялась увидеть лицо Селены после того, что произошло. — Ну что, доктор? — ухмыльнулся Маттео, несмотря на боль. — Жить буду? Изабелла наконец шумно выдохнула с облегчением… а в следующую секунду больно ущипнула его за плечо. Маттео тут же зашипел. — Ай! Белла! — Идиот… — выдохнула она дрогнувшим голосом. Изабелла резко отвела взгляд, словно пыталась спрятать навернувшиеся слёзы. Пальцы всё ещё сжимали его плечо, будто ей нужно было убедиться, что он действительно здесь. Живой. Маттео тихо усмехнулся, хотя улыбка вышла уставшей. — Ah, quindi mi vuoi bene, sorellina? — Замолчи, — тут же бросила Белла, но в её голосе уже не было прежней злости. Только остатки паники. — Ты хоть понимаешь, что мог умереть? — Зато план сработал. — Я сейчас снова тебя ударю. — Вот, теперь точно всё как дома. Изабелла издала нервный смешок, больше похожий на всхлип, и покачала головой. Адреналин медленно отпускал её, оставляя после себя дрожь во всём теле. Редмонд стоял чуть поодаль, всё ещё держа палочку наготове, хотя заклинание уже давно не было направлено на Селену. Он тяжело дышал, переводя взгляд то на Маттео, то на неё. Именно это молчание заставило Беллу наконец обернуться. Селена стояла неподвижно в нескольких шагах от них. Слишком тихая. Кровь Маттео всё ещё оставалась на её губах. Несколько алых капель запятнали бледную кожу подбородка, контрастируя с почти болезненной белизной лица. Но хуже всего были глаза. Не красные. Снова серые. И именно это пугало сильнее всего. Теперь Селена снова была собой. А значит — понимала, что натворила. Её взгляд медленно опустился на руку Маттео, затем на Изабеллу, державшую брата так, словно боялась отпустить. Селена сделала едва заметный шаг назад. — Я… — голос прозвучал хрипло. — Мне не следовало приходить. Маттео тут же поднял голову. — Даже не начинай. — Я чуть не убила тебя. — Но не убила. — MATTEO! — сорвалась Изабелла, резко повернувшись к нему. — Перестань вести себя так, будто это ничего не значит! Он замолчал. А Селена лишь горько усмехнулась. Такая знакомая усмешка — холодная, усталая, почти пустая. Селене не нужно было говорить чтобы понять, что здесь ей больше не рады. После случившегося смотреть в глаза Маттео и Изабелле было почти невыносимо. Она медленно поднялась на ноги. Движения оставались осторожными, заторможенными, словно собственное тело стало для неё чужим. Ветер тихо шевелил платиновые волосы, прилипшие к щекам от растаявшего снега и чужой крови. Но резкий голос Редмонда заставил её замереть. — Не смей сейчас уходить. Селена остановилась. Редмонд держал палочку обеими руками, будто только так мог удержать равновесие. Дыхание было тяжёлым, взгляд — напряжённым до предела. Он не мог просто отпустить её. Не после того, как она едва не убила Маттео. Это должно было закончиться здесь. Сейчас. Селена медленно повернула голову в его сторону. В серых глазах больше не осталось ни ярости, ни голода. Только безразличие. — И что ты собираешься делать, Редмонд? — тихо спросила она. — Убить меня? Палочка в его руках едва заметно дрогнула. — Не вынуждай меня. На губах Селены появилась слабая, почти печальная усмешка. — Ты не сможешь. — Не проверяй меня. Тишина между ними натянулась, как струна. Где-то сбоку Изабелла резко выдохнула, всё ещё поддерживая Маттео, который с каждой минутой становился всё бледнее. А Селена… Селена впервые не знала, что делать дальше. Обычно у неё всегда был план. Но сейчас перед ней стояли люди, которых она любила. И которых только что едва не уничтожила собственными руками. — Прости, Маттео, — тихо сказала Селена. Искренне. — Я не смогла себя сдержать… — Ну, ты хотя бы не выпила из меня всю кровь, и на том спасибо. — Заткнись, — прошипела Изабелла, тут же ткнув брата локтем. А затем резко посмотрела на Селену. — Она чуть не убила нас обоих! Голос Беллы сорвался на крик вовсе не от злости. От ужаса. Она всё ещё крепко держала Маттео за плечо, словно боялась: стоит отпустить — и он исчезнет. Селена опустила взгляд. — Я знаю. И это прозвучало хуже любых оправданий. Без высокомерия. Без привычного холода. Только голая, болезненная правда. Редмонд всё ещё держал палочку направленной на неё, но уже не так твёрдо. Они все были на пределе. Маттео тяжело выдохнул и осторожно убрал руку Изабеллы со своего плеча, заставляя себя выпрямиться. — Белла… хватит. — Хватит?! — она резко повернулась к нему. — Маттео, она— — Я знаю, что она сделала, — перебил он неожиданно. — Я вообще-то там был. Изабелла замолчала. Маттео поднял взгляд на Селену. Несколько секунд он просто смотрел на неё — на кровь, всё ещё оставшуюся на губах, на дрожащие пальцы, на лицо человека, который ненавидел себя сильнее, чем кто-либо другой смог бы. А затем тихо произнёс: — Ты остановилась. На губах Селены появилась болезненная усмешка. — Слишком поздно. — Но остановилась. Редмонд медленно опустил палочку, хотя до конца убирать её всё же не стал. — Это не должно повториться, — сказал он тихо, но твёрдо. — Никогда. Селена закрыла глаза. — Я знаю. — Нет. — Нотт шагнул ближе, не сводя с неё взгляда. — Ты сорвалась из-за голода. Чуть не убила двойняшек. Что с тобой творится?! Я больше не понимаю, пытаешься ты спасти нас… или медленно превращаешься в новую угрозу. Каждое слово било точно в цель. Потому что он был прав. Селена ничего не ответила. Изабелла наконец отвела взгляд от руки Маттео и посмотрела на неё. Долго. Тяжело. — Почему ты просто не объяснишь? — тихо спросила она. — Почему всегда тащишь всё на себе? Селена нахмурилась растерянно, будто сам вопрос был ей чужд. Потому что иначе нельзя. Потому что слабость опасна. Потому что стоит отпустить контроль — и случается именно это. Но впервые за долгое время она не произнесла ни одной из этих мыслей вслух. Маттео тихо усмехнулся, несмотря на усталость. — Видишь? Мы всё ещё здесь. — Пока что, — пробормотала Селена. — Sì, — кивнул он. — Пока что. А дальше разберёмся. Тишина вновь опустилась на лес. Но теперь она уже не казалась такой удушающей. Редмонд окончательно опустил палочку. Изабелла всё ещё выглядела злой — и, возможно, останется такой ещё долго, — однако страха в её глазах стало меньше. А Селена… Селена впервые за этот вечер позволила себе поверить, что её всё-таки не оставили одну.

***

Трое медленно направились обратно к замку, оставив Селену одну посреди заснеженного леса. Никто не оглянулся. Слишком многое было сказано этой ночью. Крики. Угрозы. Страх. Кровь Маттео на её губах. Палочка Редмонда, направленная ей прямо в сердце. Дрожащий голос Изабеллы, пытавшейся одновременно спасти брата и не сломаться самой. Они говорили долго. Мучительно долго. Словно вскрывали старые раны голыми руками, вытаскивая наружу всё то недоверие, боль и обиду, что копились между ними годами. Но в конце концов они всё же пришли к чему-то, напоминающему компромисс. Не потому что простили. И не потому что забыли. Просто никто из них так и не смог уйти окончательно. В этом и заключалась их трагедия. Они были связаны друг с другом слишком крепко, чтобы разорвать эти узы — даже после угроз, даже после крови, даже после того, как Селена едва не убила одного из них. В конце концов… они были семьёй. Или, по крайней мере, когда-то ею были. Селена не двигалась. Лишь молча смотрела им вслед. На короткое мгновение лес погрузился в абсолютную тишину. А затем позади неё тихо захрустел снег. Лиссандер подошёл ближе. Селена даже не обернулась. Когтевранец выглядел привычно спокойным. На его плечах лежал тонкий слой снега, а в руках он держал кожаную папку, перевязанную серебряной лентой. Молча подойдя, он протянул ей документы. — Всё подписано, моя Леди. Только тогда Селена повернула голову в его сторону. Серые глаза медленно скользнули по бумагам. Печать рода Ноттов. Подпись Теодора. Документы о восстановлении наследства. Передача прав. Юридические бумаги для новой главы семьи Малфоев. Каждый лист был заверен безупречно. Каждый этап плана — исполнен. Селена медленно взяла папку. — Теодор тебя заметил? — спокойно спросила она. На губах Лиссандера мелькнула едва заметная улыбка. — Это было бы невозможно. Уголок губ Селены дрогнул в подобии усмешки. — Что-нибудь ещё, моя Леди? — Нет. Ты уже сделал достаточно, — тихо ответила она. — Пока держись в тени и продолжай наблюдать. Есть новости насчёт меча? — Пока найти его не удалось. Но я действую осторожно. Между ними на мгновение повисла тишина. Не неловкая. Старая. Привычная. Такая, какая возникает между людьми, слишком долго понимающими друг друга без слов. Лиссандер внимательно посмотрел на неё. — Вы позволили им уйти. Селена отвела взгляд в сторону исчезнувшей среди снега тропы. — Мы пришли к соглашению. Они не собираются мне мешать. — А Скорпиус? Впервые за долгое время Селена ничего не ответила. Лишь крепче сжала документы в руках. Flashback. Спальня Теодора Нотта в Хогвартсе тонула в полумраке. За окнами бушевала зимняя метель. Ветер бился о стёкла, а в камине тихо потрескивал огонь, отбрасывая на стены дрожащие тени. Теодор сидел в кресле, напряжённо сцепив пальцы. На низком столике перед ним лежала аккуратная стопка документов с печатями Министерства, Гринготтса и Визенгамота. Селена стояла напротив. Спокойная. Безупречно собранная. Словно речь шла не о судьбе древнего рода, а о каком-то незначительном деловом вопросе. Она медленно перебирала бумаги тонкими пальцами. — Здесь всё, — спокойно произнесла Селена. — Поместье, счета, юридический статус рода. Министерство больше не сможет держать Ноттов на цепи. Теодор молчал. Взгляд медленно скользил по документам, словно он до сих пор не верил, что всё это реально. После войны фамилия Нотт превратилась в клеймо. Поместье пустовало. Часть семейных счетов была заморожена. Большинство древних семей предпочли сделать вид, будто рода Ноттов больше не существует. И теперь… Она возвращала ему всё обратно. Теодор медленно поднял взгляд. — Зачем тебе это? Селена посмотрела на него. На одно короткое мгновение её лицо стало удивительно спокойным. Почти человеческим. Почти уставшим. — Потому что Редмонд заслуживает нормальную семью. Имя сына прозвучало неожиданно мягко. Теодор замер. Селена отвела взгляд, будто сама не хотела показывать, насколько искренними были эти слова. — Вы заслуживаете возможность снова дать стабильность женщине, которую любите, — продолжила она тише. — Дом. Имя. Безопасность. А Редмонд заслуживает знать семью своей матери. Теодор долго смотрел на неё. Слишком долго. Будто пытался разглядеть за идеальной маской настоящие мотивы. — Ты делаешь это не ради меня. — Нет, — честно ответила Селена. Без колебаний. Она медленно подошла к окну. За стеклом кружился снег, превращая территорию Хогвартса в белую пустоту. На фоне тёмного неба отражение Селены казалось почти призрачным. — Я слишком хорошо знаю, что значит потерять достоинство своей семьи, — её голос стал холоднее. — Смотреть, как имя, которое строилось столетиями, превращается в насмешку. Как люди начинают шептаться за спиной. Как наследие медленно гниёт прямо у тебя на глазах. Теодор нахмурился. Он редко видел в ней что-то настоящее. Но сейчас… Сейчас в её голосе звучала не ярость. Боль. Старая. Глубоко спрятанная. — Ты действительно собираешься всё это вернуть? — тихо спросил он. На губах Селены появилась едва заметная усмешка. Медленная. Опасная. — Нет, дядя Тео. Она повернулась к нему. И в серых глазах вновь появилось то самое выражение, от которого у людей стыла кровь: хищное спокойствие человека, уже принявшего решение за всех остальных. — Я не собираюсь возвращать прошлое. Подойдя ближе, Селена положила ладонь поверх документов. — Прошлое сделало наши семьи слабыми. Тишина в комнате стала почти осязаемой. — Малфои. Нотты. Блэки. Лестрейнджи. Мы веками цеплялись за старые правила, союзы и страхи. И посмотрите, чем всё закончилось. Огонь в камине тихо треснул. — Одни мертвы. Другие прячутся. Третьи унижаются перед Министерством, надеясь сохранить хоть жалкие остатки власти. Её губы изогнулись в ледяной усмешке. — Жалкое зрелище. Теодор почувствовал, как по позвоночнику медленно пробежал холод. Селена выглядела пугающе живой. Словно впервые за долгое время говорила о том, во что действительно верит. — Я собираюсь построить новое будущее для наших семей, — тихо произнесла она. — Новый мир, в котором моя семья больше не будет стоять на коленях перед испуганными политиками и толпой. — Селена… — Я устала смотреть, как невинные люди вынуждены замаливать грехи их родителей. Её голос почти превратился в шёпот. И именно поэтому звучал ещё страшнее. — Если этому миру действительно нужен монстр, чтобы удержать его от нового падения… Так уж и быть, мир его получит.