Монстр в моей душе

      — Выходит, ты теперь убийца?       «А ты, значит, нет?» — мрачно подумала девушка.       С момента ожесточённой драки прошёл день, а Килгрейву захотелось задать этот вопрос прямо сейчас. В тот самый момент, когда Джессика доверилась этому мужчине настолько, что встала к нему спиной и подпустила слишком близко к себе. Для такого человека, как Кевин, это могло бы быть провокацией, и от этих мыслей становилось плохо.       — Я… — Джесс нервно мотает головой и съёживается, тихо шикнув, когда плечо обожгло. — Я сделала всё, что могла, теперь Симпсон не должен лезть не в своё дело. У него сломано большинство несущих костей, при этом… Да неважно. Главное, не вонзай мне нож в спину, — она угрюмо хмыкнула.       — Прекрати говорить подобную чушь!       Сразу после обидчивого голоса девушка громко зашипела и вздрогнула: Килгрейв, словно в отместку, очень сильно надавил проспиртованной ватой на самую болезненную рану в районе лопатки. Это крайне неприятное и очень болезненное ощущение. Но пройдет пара дней, и этих травм не будет. У неё — нет. Чего не скажешь о Симпсоне.       Она не убийца. Совсем нет. То, что она однажды убила человека — не её вина, а Кевина. Это он заставил беспомощную девушку нанести смертельный удар в солнечное сплетение человека. Разве? Как бы не пыталась она убедить себя в том, что во всём виноват этот самодовольный ублюдок, всё же он в какой-то мере был прав. «Разобраться» — понятие растяжимое. А она, не раздумывая, нанесла мощный удар, который способен проломить не одну металлическую стену, по человеку. А сейчас очередной жертвой стал Симпсон. Даже если она не убила его во время драки, у неё были огромные сомнения по поводу того, что он не умрёт от травм, которые окажутся несовместимыми с жизнью.       Дальнейшая обработка ран прошла в тишине, чему Джонс была несказанно рада. Она регулярно вздрагивала, чувствуя на спине, плечах и лопатках чужие прикосновения, и это обжигало гораздо сильнее, нежели спирт. Ощущение хищного и пристального взгляда не позволяло сосредоточиться, и Джессика была уверена, знала на все сто процентов, что Килгрейв, будучи одержимым ею, хотел гораздо большего. Ему мало одного взгляда на неё, на это тело, которое он считал своим. Всегда будет мало. Всего. А Джессика, не жалея себя и своей психики (которая, благодаря тому же самому Килгрейву, уже уехала примерно с год назад), подвергала себя испытаниям. И в такие моменты она не понимала, кого конкретно пыталась перевоспитать: себя, научившись жить с кошмарами и монстром под кроватью, или же самого монстра, который поселился в её душе навсегда, до её самого последнего вздоха. После смерти, впрочем, тоже не оставит в покое. Джессике казалось, что обе мысли правильные: только взаимодействуя между собой они смогут добиться чего-то конкретного.       — Расскажешь о том, что произошло с Симпсоном? — поинтересовался Кевин, притягивая к себе эластичный бинт. — Что он принимал? Неужели Пэтси настолько слепая, что не заметила, как её любовник слетел с катушек?       Джонс сдержанно выдыхает и, не поворачиваясь, делает шаг назад, оказываясь к мужчине ещё ближе. Она не сможет выдержать его взгляд сейчас, когда стоит наполовину голой. Поправив джинсы, она вновь немного поёжилась, когда Кевин осторожно прижимает кончик бинта к её груди, неспешно перематывая повреждённые рёбра и грудную клетку. И пускай благодаря регенерации ей повезло, что она может в принципе ходить, было достаточно больно и неприятно. Ещё никогда её настолько сильно не швыряли по комнате.       Чувствуя прикосновения Килгрейва, она поспешно закрыла глаза. Пускай он и старался сильно не касаться её, в таком деле это было затруднительно.       — Она заметила их. Трудно не заметить, когда тебя швыряют в стену, — мрачно буркнула Джесс. — Что-то военное, вроде адреналина. Превращает человека в машину, делая его сильнее и безумнее, а также заставляет его не чувствовать боль.       — Я что-то слышал о неком докторе Комаровском и его экспериментах… — вдруг заметил он. — Надеюсь, никто из посторонних не пострадал во время вашей драки? — с явно наигранным волнением поинтересовался Кевин.       — Давай без этого, — недовольно фыркнула она, хмурясь. — Я знаю, что ты жестокий садист, не злорадствуй.       Ответа не последовало. То ли мужчина задумался над чем-то, то ли просто не хотел в очередной раз ввязываться в бессмысленный спор. Всё равно каждый останется при своём мнении. Но Джессике хотелось верить, что он сделает правильные выводы: вредить людям запрещено.       — Всё, спасибо, — тихо вздохнула девушка и накинула на себя футболку, когда перевязка закончилась. — Я сейчас спущусь на кухню. Можешь даже налить чай, если умеешь, — насмешливо выдала она, включая воду в раковине.       — Не надо принимать меня за инвалида, Джессика! — обиженно и крайне недовольно воскликнул Килгрейв, покидая ванную.       У неё и правда были сомнения по этому поводу. Всю жизнь он прожил, пользуясь способностью и контролируя людей. Ему не приходилось что-либо делать, всё это делали за него. Готовка — рестораны и кафе, жильё — самые дорогие и роскошные отели, уборка — в таких заведениях убираются, постирать и погладить вещи — возьмёт новые. Джонс даже стало интересно, насколько сильно он приспособлен к бытовым делам. По правде говоря, она немного поражалась Килгрейву: несмотря на то, что он такой вот бессовестный мудак, жестокий садист, насильник, избалованный ребёнок — манеры у него есть. И очень даже хорошие, так посмотришь со стороны — настоящий культурный джентльмен, который делает ради девушки абсолютно всё.       И плевать, что девушка может этого не хотеть.       И вообще не контролировать свой разум и действия.       Всё, что сделала Джессика, перед тем, как спуститься вниз — надела другую футболку. На размер больше, чтобы чувствовать себя очень свободно и дать немного отдохнуть организму. По идее, надо вообще лежать, но она никогда не соблюдала постельный режим. На кухне пахло фруктовым чаем. Надо же, справился! Стоило ей сесть за стол, как Кевин сразу же поставил кружку перед ней. Вместе с блюдцем, где находился кусок шоколадного торта. При этом настойчиво и громко. Обиделся на её слова. Какая неженка! Она бы выпустила смешок и упрекнула его в этом, но взгляд приковался к запястью. Два маленьких, но заметных синяка.       Он пытается измениться и сдерживать себя, пытается стать другим, побороть свою паршивую жестокую сущность. И вот благодарность со стороны Джонс. Чуть с корнем руку не вырвала. Чувство вины и досады за своё поведение, которое спорило с чувством гордости и справедливости.       «Он сам виноват, нечего было так резко хватать!» — попыталась оправдать себя девушка.       Не вышло.       — Расскажи мне что-нибудь, — неожиданно для себя попросила Джессика. — Я почти ничего не знаю о тебе. Может… О своём детстве? Родителях? Почему ты стал таким?       — Ну, — задумчиво начал Килгрейв, застигнутый неожиданным вопросом врасплох, — ты знаешь о моих вкусах и некоторых интересах, не скромничай. И знаешь, что родители оставили меня одного в десять лет, — он пожал плечами, словно совсем не хотел об этом снова вспоминать.       Девушка слабо и молча кивнула. Понимание вкусовых предпочтений Кевина, как и сексуальных, не раскрывало картины происходящего. Скорее, простой намек на их «прекрасные» отношения. До того, как Джессика взяла над собой контроль, наверное, для Кевина всё и правда было прекрасно. Она знала, что происходило с ним, он показал ей записи, где над ним ставили опыты собственные родители. В тот момент стало жалко его, хотя вслух ничего сказано не было.        — Я был зол, с детьми такое бывает, — сразу начал он с оправданий. — Сказал матери прижечь лицо утюгом, — пояснил причину побега Килгрейв, отпивая чай и небрежно отламывая кусочек торта. — Они ушли, даже не объяснили ничего, а я не знал, что делать. Еды совсем скоро не стало, а они не возвращались. Тогда было очень страшно, и мне пришлось идти к другим людям. Так и жил, заставляя чужих приютить себя, кормить и всё в этом духе. Какое-то время после совершеннолетия пытался найти родителей — безуспешно. И пару лет назад та же история. Я оставил эту затею.       Очередная неловкая и напряжённая пауза заполнила пространство. Мужчина нарочно отпустил чайную ложку над блюдцем с куском торта, и раздался противный звон. Разговор об этом был определённо окончен, а настроение подпорчено у обоих. Хотя Джессика не припомнит, когда у неё оно в принципе бывало хорошим. А неприятные мысли заполнили разум вновь. В конечном счёте она шумно вздыхает и отводит взгляд в сторону.       Они испугались и бросили его, вот в чём причина. Никто не сказал, что нельзя так делать, ведь они просто опасались, что он убьёт их. Дети ведь не понимают то, что делают в большинстве случаев. Особенно дети, которые могут манипулировать другими. Джонс не знала, как бы поступила на их месте. Это ужасно, да и они сами сделали его таким. Но пока у них был шанс, они спаслись, и она понимала их. Ведь когда у неё появился шанс, она тоже сбежала от него, оставив умирать. Но Джессика всегда считала и убеждала себя, что поступила правильно.       Она не могла больше потакать его желаниям и капризам. А они, чёрт бы его побрал, правда были. Он умудрялся находить в ней что-то неугодное даже тогда, когда контролировал её и диктовал, что нужно делать. Вызывал чувство вины, заставлял Джесс чувствовать себя подавленно. Для чего? Хотел таким образом привить зависимость от него, привязать к себе? И ведь, сукин сын, удалось. До сих пор Джонс испытывает вину (даже по отношению к нему), особенно, когда он недавно обвинил её в неосторожности. В подобные моменты она чувствует себя так, словно никогда не сбегала от этого садиста. Но раньше она делала, всегда, всё, что он только захочет и скажет. Абсолютно всё. И большинство из этих действий навсегда вырезались в её памяти, преследовали в кошмарах, когда она ощущала горячее дыхание над ухом или на шее, а крепкие мужские руки сжимали её тело в своих.       «Бёрч-стрит…» — нервно сглотнув и вдохнув, начала она перечислять улицы, когда образы стали слишком яркими.       — Мне надо прогуляться, — наконец выдохнул с шумом Кевин, поднимаясь с места.       — Мне пойти с тобой? — приподняв бровь, поинтересовалась нехотя Джонс.       После недолгого молчания мужчина покачал головой, а девушка даже нахмурилась от этого. Нет, она была рада тому, что ей не придется таскаться за этим человеком по улице, но отказ от совместной прогулки со стороны Кевина ничего хорошего не сулил. Да он готов весь мир подчинить (и это, увы, не в переносном смысле), чтобы получить внимание Джессики, а тут внезапно отказывает ей в этом.       — Тебе нельзя в ближайшее время перегружать организм, так что отдыхай.       — Ладно, — равнодушно бросила девушка, отпив чай.       Поправив галстук, Килгрейв обулся и поспешно вышел из дома, а Джессика лишь пожала плечами. Ну, со всеми бывает. Наверное, просто хотел побыть наедине со своими мыслями. Личное пространство там, все дела. Жаль, что раньше он не понимал значимость этого, да и сейчас забывает. Но всё могло быть гораздо хуже, так что жаловаться не стоило. Он мог в любой момент наплевать на собственные обещания и вновь подчинить её себе, а эти кошмары, воплотившиеся в реальность, убили бы её конкретно.       Но пускай он и правда побудет один. Джонс обещала, что постарается доверять ему не отступит с этого пути. Хотя бы просто потому, что уже нельзя, поздно. И она не знала, что с этим делать. Слишком всё было сложно, и с каждым часом, что она провела здесь, ей казалось, что план по изменению монстра зашёл в тупик.       «Он изначально был тупиковым, не обманывай себя», — грустно хмыкнула Джонс про себя.       Но зачем она тогда дала ему шанс? Наверное, потому что каждый заслуживает этого. Прощения. Ещё одного шанса, второго, чтобы прожить жизнь нормально. Может быть, она тоже им воспользуется, перестанет ворчать, хамить, полюбит сок, лимонад и чай, бросит алкоголь, начнёт хорошо одеваться и… Как нелепо, глупо и смешно звучит всё это. Но вспоминая прошлое объятие и моменты, когда она сама недавно прикасалась к мужчине, даже невольно задумалась о том, появилась бы дрожь в этот раз? Как показал недавний опыт, прикосновения к нему не так страшны, как казалось на первый взгляд, словно она боялась сначала обжечься, сгореть, или вовсе спровоцировать жестокого монстра на нападение. Возможно, просто начинает привыкать к Кевину.       Придерживаясь за грудную клетку и недовольно рыча, Джессика поднимается с места и направляется наверх, в свою комнату. У нее были некоторые мысли относительно этой ситуации. Если бы она сказала себе прежней, только что вырвавшейся из-под контроля Килгрейва, что будет заниматься такой ерундой — убила бы себя. Ткнув на одну из вкладок браузера на ноутбуке Кевина (как мило, что там нет пароля, хотя кто вообще подойдет к тому, что принадлежит ему?), девушка принялась читать статью о том, как простить человека за насилие и всё в этом духе.       «Дожили, Джессика».       На улице был поздний вечер, когда Килгрейв вернулся домой. Джонс, перечитав кучу информации, сделала для себя какие-то выводы и приблизительную стратегию. Главное, чтобы это не вышло всё для неё боком, или еще хуже — задом. Она лежала на диване в гостиной и смотрела какую-то идиотскую передачу, а до этого прогуливалась по родным улицам, которые так любила, и которые так сильно ненавидела за болезненные, но все-таки теплые воспоминания.       Лениво потянувшись, девушка перевернулась на бок и встала с дивана, когда Кевин сообщил, что уже дома. Наверное, стоит его встретить? Да и по телевизору началась реклама, а её Джонс просто ненавидела.       — Всё в порядке? Ты выглядишь измученным, — усмехнулась Джессика.       — В полном, — коротко отвечает он и разувается.       Ложь. Она не задаёт лишних вопросов. Наверное, просто не хочет слышать на них ответ. Хотя прекрасно понимала, что именно могло произойти за время его отсутствия. Но это уже не важно. Захочет — выложит всё сам. Джонс пропускает мужчину вглубь дома и идет за ним, словно всё-таки хочет добиться от него правды. Когда Кевин достаёт из морозилки мороженое, девушка только хмыкает и отступает, возвращаясь в гостиную. Пальцы потянулись к пульту, но новости, которые достигли ушей, ввели в ступор: около центра Нью-Йорка произошло жестокое убийство мужчины. Резко обернувшись, чтобы высказать сожителю всё, что она думает о нем, Джонс замирает. Тело отозвалось болью, особенно рёбра, а Кевин, не обращая ни на что внимания и даже не заметив эмоциональный всплеск детектива, молча направился вверх по лестнице, слизнув пломбир с рожка. Сейчас он, кажется, выглядел уж совсем по-домашнему, так и не скажешь, что за этим человеком путь из сломанных жизней такой величины, что сосчитать просто невозможно. Даже пиджак уже снять успел и остался в одной рубашке.       Джессика поднялась в свою комнату. Она покачала головой и протерла лицо ладонями, плюхнувшись спиной на кровать. Два дня — два убийства. Они так не договаривались, это не правильно. Джонс не хотела отступать так рано, но Кевин нарушал их договор. И если в первый раз она простила его, то сейчас её это не устраивало. Она очень разозлилась, швырнув телефон с такой силой, что тот пробил небольшое окно из комнаты в коридор.       Телефон скончался. Блеск. Но сейчас это мало волновало, если честно. В соседней комнате послышалась возня, кажется, этот грохот побеспокоил мужчину. Поделом. Джессика поспешно спускается вниз, из холодильника достаёт бутылку виски и выходит из дома. Холодно в одной футболке, но плевать. Она устраивается в беседке, усевшись на стул и закинув ноги на другой. Пустой взгляд устремился куда-то вперёд. У неё ничего не получалось. В день по трупу, так далеко не уедешь. Она не для этого приехала сюда по доброй воле. Выдохнув в очередной раз, она поставила подбородок на колени и прикрыла глаза.       — Чего не идешь спать? — негромко поинтересовался пришедший Кевин, присаживаясь рядом, убрав со стула её ноги.       Джонс мельком глянула на него. Джинсы и темная водолазка без воротника. Сейчас он выглядел слишком… просто? Без своего обычного «пурпурного» шарма? А водолазка создавала иллюзию его слабости, хотя девушка прекрасно знала, что его тело крепкое. Но высокий рост и телосложение действительно с первого взгляда могли создать о Кевине неправильное впечатление, по крайней мере сейчас, когда на нем эта «простая» одежда. Когда он в своих идеально выглаженных пурпурных костюмах, то выглядит совсем иначе: даже кажется немного крепче и шире. И либо Джессика уже много выпила, что размышляет над таким, либо просто не привыкла видеть его в таких потёртых шмотках.       Джессика поражалась тому, каким другим предстает Кевин перед ней. Если с другими людьми он равнодушен, хамоват, истеричен (впрочем, с ней тоже бывает таким), и пускает всех на мясо, то с ней… иначе. В голосе слышится забота и беспокойство, что-то, что действительно можно назвать любовью. А этот огонь в глазах, полный любви, безумия, жажды и хищности даже пугал. Эта вечно щенячья верность во взгляде… что ж, если этого человека и можно сравнить с псом, то только с цербером. По случайности в порыве гнева может и хозяина порвать, наверное, а так всегда послушно приносит кости ему в руки. Пускай и человеческие.       Раздражённо выдохнув, она поднимается со стула и делает пару шагов вперёд, прикусив губу. Злость переполняет слишком сильно и быстро.       — Ты ведь убил его, — заключает девушка. — Убийство в день — это не то, о чём мы договаривались!       Всё тело болит, поэтому она немного сутулится, но сейчас почти не замечает этого. Всё, что Джонс чувствует, это жар внутри и холод в ступнях, увязших в сырой траве.       — Того идиота могли спасти, мы не знаем, что с ним произошло в итоге, — отмахивается мужчина небрежно.       На несколько секунд их окружает тишина. Сначала девушка пыталась понять, о чём городит Кевин, а потом поняла, что намекал он на того человека, которого заставил не так давно сожрать стекло в магазине. Но это совсем не то. И больше её злило, что он делает вид, что ни к чему не причастен.       — Тебе лучше отдохнуть, Джесси, ты выглядишь очень уставшей.       Пропустив момент, когда мужчина подошел слишком близко и сейчас шептал ей на ухо, Джонс заметно напряглась в плечах. Она ещё не один раз поразится тому, как Кевину удаётся застать её врасплох своей бесшумной походкой. Он ко всем так подходит? Что-то не замечала раньше таких подкрадываний!       — Какое убийство в день вообще?! — поняв претензию, непонимающе воскликнул Килгрейв, выпрямляясь и с некоторым возмущением посмотрев на девушку.       Она выпрямилась и почувствовала боль в рёбрах. Заставила себя обернуться, пускай пришлось сдержаться, чтобы не схватить мужчину за плечи и швырнуть куда подальше.       — Я уверена на девяносто процентов, что ты нашёл и добил Симпсона, хотя там едва ли осталось то, что можно добить. Скажи мне правду, что ты делал вечером в городе? Где ты был?!       Джонс поднимает на него глаза, продолжая находиться в непосредственной близости, от которой она напряглась, как струна, хоть и была прилично ниже Кевина. Она таращилась в глаза напротив взглядом, не терпящим возражений, хотя можно было сказать, что она немного успокоилась. Если это можно так назвать. Об их парочке можно было сказать «по убийству в день». Сегодня вспылил один, завтра — другая.       Но Кевин, судя по всему, был совсем другого мнения об этой ситуации. Он даже воздухом от возмущения подавился, а после уголок верхней губы приподнялся в знак раздражения и закипающей злости. Всё это время он смотрел прямо в глаза, и Джессике, признаться, стало не по себе.       — Неважно, что я делал в городе, — немного резко ответил мужчина и сделал шаг назад, — но я был в другой части города, если ты о чёртовом убийстве из новостей. Можешь придти туда и посмотреть по камерам. Я никого не убивал!       Девушка недовольно хмурит брови. Ей не нравилось, когда от неё что-то скрывали, сразу хотелось в это полезть. Натура такая — лезть в чужие дела, что уж тут поделать! От следующих новостей она нахмурилась ещё больше. В глубине души Джонс прекрасно знала, что это она собственноручно убила Симпсона. Вернее, она не добила его, но с такими травмами жить невозможно. Ну, либо он будет почти полностью парализован. Но она настолько не хотела признавать свою вину в этом, что это съедало изнутри.       — Спасибо за доверие, Джессика Джонс, — пренебрежительно рыкнул Кевин, разворачиваясь и направляясь в сторону дома.       — Стой! Прости… Стой немедленно! — девушка бегом догоняет его, даже не зная почему, едва ли не падая, и хватает за пояс вместе с руками, чтобы не ударил, а то ведь может.       Джесс легко поднимает Килгрейва, держа перед собой. Ей приходится прогнуться назад из-за разницы в росте, чтобы тот не мог достать до земли. От такого натяжения она чувствовала, как рёбра почти рвут её кожу и внутренности. Зависнув так на несколько секунд, под протестующие возмущения мужчины, она ставит его обратно, но продолжает крепко держать.       — Стой, пожалуйста. Я ляпнула, не подумав. Прости. Я не привыкла доверять тебе, потому что всё время, что знаю тебя, ты постоянно убиваешь людей и используешь их, как расходный материал. Ясно? Я не была исключением, пока однажды не вырвалась. Я знаю, что подозреваемый виноват только тогда, когда это доказано, но я просто чертовски запуталась, — быстро лепечет девушка и утыкается лбом в чужую спину, боясь отпустить.       Невыносимая усталость и отчаяние навалились на сердце. Она правда запуталась во всем. Кевин, стоявший молча и неподвижно, словно что-то обдумывая, успокаивал. И Джессике на секунду стало страшно от этого. Почему человек, который издевался над её телом, насиловал на протяжении восьми месяцев, а потом так внезапно вновь ворвавшийся в жизнь, успокаивал в такой момент просто своим присутствием?       — Во мне все видят убийцу, — негромко и даже грустно замечает Килгрейв, повернув голову в сторону. — Ты не исключение, даже если хочешь это скрыть.       В этом и была проблема, к сожалению.       — Мне нужно немного времени, чтобы научиться доверять тебе, — уже тише и спокойнее произносит Джонс, тяжело выдохнув в чужую водолазку. — Из-за активного прошлого это не так легко, как тебе кажется, но я хочу тебе верить.       Как эгоистично, но Джессика извиняется и оправдывается, разрываясь меж двух огней. Первый — ей было правда жаль, что она нарушила обещание, слепо обвинив мужчину в убийстве, хотя собиралась ему верить. Второй — от страха взбесить его настолько, что он вновь заткнет её разум своими словами и будет вновь распоряжаться ей.       — Я вижу в тебе недолюбленного ребёнка, — тихо добавила девушка, ослабляя хватку и отпуская мужчину, — но это не скроет убийцу, которого я знаю, Килгрейв.       Она напрягается, когда он наклоняется ниже, чтобы стать на одном уровне с ней. Но вместо ожидаемых тирад и очередных кошмаров, Кевин проводит большим пальцем по её верхней губе, осторожно стирая каплю крови. Джонс даже не заметила, как из носа тонкой струйкой стала идти кровь.       — Пойдём домой, — только и ответил он.       — Зато теперь я знаю, чем мы займёмся в ближайшие дни! — угрюмо усмехнувшись, заметила Джессика. — Расследуем это жестокое убийство, заодно и тебя немного приобщим к делу и научим геройству.