Siblings

Когда появляется сестра, Баки совсем мало лет. Но главное он понимает и до сих пор помнит. Он теперь старший. Он должен ее защищать. Бекки делает первые шаги, держаcь одной ручкой за подол маминого платья, а другой за пухлую ладошку брата. Баки осторожно, как хрустальные, сжимает ее пальчики и боится лишний раз вдохнуть. Когда Бекки плачет, он спросонья бредет к ее кроватке и мягко покачивает. Сестра таращит на брата огромные светлые глазищи и что-то мурчит по-своему. Баки зевает в кулак, улыбается и тыкает пальцем во вздернутый нос. Бекки чихает и смеется. Ее первое слово «мама». А второе «Баки».

***

Баки деловито прикасается губами к покрытому испариной лбу сестры. Бекки морщится, но не отталкивает. Температура только-только спала, но лихорадка не спешит покидать измученное тело. Баки отворачивается и прикусывает щеку изнутри. Беккс страшно похудела – одни глаза остались. Кожа стала такой прозрачной, что сквозь нее видно все голубые жилки. В слабых руках не держится ложка. А еще сестра теперь боится засыпать. Тонкие пальчики еле заметно сжимают его запястье. Баки встряхивает вихрастой головой и снова поворачивается к сестре. −Не уходи, Баки. Баки фыркает и щелкает сестру по носу. −Ну куда я от тебя уйду, глупая? Поспим вместе еще ночь. −Не хочу спать. – капризничает Бекки. – Почитай мне. −Ты волшебное слово потеряла. – напоминает Баки, но послушно отходит к книжной полке. – Без него не буду читать. −Пожалуйста. – бурчит Беккс. −Так-то лучше. Что тебе? −«Вождь краснокожих». Баки подхватывает с полки потрепанную книжку, скидывает самодельные тапочки и забирается к сестре под одеяло. Кровать у Бекки узкая, но они вдвоем кое-как умещаются. Бекки кладет голову брату на плечо и закрывает глаза. Баки подвигается ближе к лампе и начинает: −«Дельце как будто подвертывалось выгодное. Но погодите, дайте я вам сначала расскажу. Мы были тогда с Биллом Дрисколлом на Юге, в штате Алабама. Там нас и осенила блестящая идея насчет похищения. Должно быть, как говаривал потом Билл, "нашло временное помрачение ума", - только мы-то об этом догадались много позже». Бекки сопит куда-то в шею, но Баки знает, что сестра не спит. У Бекки спящей дыхание совсем другое. Сейчас она внимательно слушает. Ерзает по плечу, потирается щекой о шею и, не открывая глаз, шепчет на ухо: −Спасибо.

***

−Баки, я с тобой! И Баки, шипя сквозь зубы, замирает на пороге. В дверях своей комнаты стоит Бекки в коричневом платьице и смотрит огромными грустными глазищами. −Вот еще. Упадешь, расшибешься и маме нажалуешься. −Не нажалуюсь! – топает ножкой Беккс. – Я с тобой хочу! Ты же к Стиву и Дженни! Я хочу с вами. Баки закатывает глаза, достает с полки сестренкину шляпку и кривовато надевает на гладко причесанную русую головку. Старательно завязывает ленту под подбородком. В прошлый раз, когда Беккс таскалась с ними на Бруклин-променад, у нее сдуло шляпу. Сколько слез было. −Ну пошли, Хвостик. Бекки радостно подпрыгивает, цепляясь за ладонь брата, и чинно вышагивает рядом. Баки мысленно радуется, что Стив и Джен не имеют ничего против мелкой. Дженни даже завела привычку таскать в карманах что-нибудь сладкое. Пока рот Бекки занят лакричным леденцом или куском сахара, она хотя бы не трещит без умолку.

***

В двери комнаты еле слышно скребутся. Баки сердито рявкает: −Не пущу, предательница мелкая. Мелкая вредная мстительная предательница. Баки всего-то разок не взял ее с собой кормить уток в парке. А Беккс настучала матери, что это Баки расколотил ту банку варенья. Сколько шума из-за одной маленькой баночки. И приказ неделю сидеть дома. Баки косится на ненавистные примеры по арифметике и кидает очередной тоскливый взгляд за окно. На Бруклин опускается золотая осень. Дженни со Стивом, наверно, в парк пойдут. Стив будет рисовать в своем вечном блокноте. Может быть даже Джен. А сама Джен будет собирать букеты из листьев. Баки тяжело вздыхает. Дверь приоткрывается, и в нее просовывается красная мордашка Бекки. −Видеть тебя не хочу. – не глядя, говорит Баки и придвигает ближе учебник. Беккс робко переступает порог и прокрадывается в комнату. Следом за ней белой лентой втекает Пушистая Милли. Бесцеремонно запрыгивает на стол и лезет носом в чернильницу. −Брысь, зараза, перевернешь ведь. Баки спихивает кошку на пол. Та оскорбленно мявкает и идет искать утешения у Бекки. Сестра мнется сбоку от стола и явно пытается извиниться. −Ну прости, Баки. Я же не знала, что мама так… −Никогда не прощу. – огрызается Баки, выводя в тетради цифры. Бекки тяжело вздыхает, а потом вдруг обнимает за плечи. С кончика пера срывается клякса, но, слава богу, падает не на страницу, а на промокашку. −Прости меня, братик. – сопит в ухо сестра. Баки со страдальческим стоном откладывает перо. −Прощаю. А теперь сгинь отсюда. Не мешай. Беккс, очевидно, слышит что-то такое в его голосе, потому что радостно взвизгивает, чмокает в щеку и вихрем уносится из комнаты. Баки цокает языком, корчит рожу вылизывающейся на подоконнике Милли и со вздохом возвращается к примерам.

***

Наблюдать за младшим девчачьим классом даже забавно. Особенно, когда девчонки наперебой пытаются кокетничать. Или когда Бекки, гордо задрав нос, берет брата под руку и торжественно выплывает прочь из класса. Баки улыбается девочкам и смеется про себя. О, он прекрасно знает, что его считают красивым. Стив вот бормотал что-то про классическую внешность. Баки не очень понял, но проникся. И запустил огрызком яблока в рассмеявшуюся Джен, сказавшую, что у него внешность классического раздолбая. −Бак, я есть хочу. – канючит Бекки на пути к дому и дергает брата за руку. −Дома есть суп. – невозмутимо отвечает Баки, прекрасно зная, к чему этот разговор. Бекки морщит носик и тянет: −Не хочу суп. Он невкусный. −Зато полезный. – не сдается Баки. −Ну, бра-а-атик. Баки закатывает глаза и вздыхает. Бекки снова дергает его за руку, заставляя посмотреть вниз, на себя. Черные бровки собираются домиком, в серо-голубых глазах поблескивают слезинки, а губки складываются бантиком. Баки отвешивает сестре щелбана и сдается. По дороге они заходят в кондитерскую, где Баки тратит последние остатки заначки на две конфеты из настоящего шоколада. Бекки живо съедает одну, а вторую протягивает ему. И не желает слышать отказ.

***

Плачущую Бекки он находит на чердаке. Сестра отворачивается, пряча красное опухшее лицо. И причину таких горьких слез из нее приходится вытягивать клещами. Баки прижимает к себе всхлипывающую и икающую Беккс, мысленно прикидывая план мести. Бекки вцепляется ему в рубашку и плачет как-то особенно горько. Баки обнимает ее крепче, укачивая и целуя в макушку. Никому нельзя обижать Бекки. Разве что ему самому. Иногда. Не всерьез. Колин находится тем же вечером. −О`Хара. – издевательски тянет Баки, вырастая перед ним, словно из-под земли. Колин заметно вздрагивает и делает шаг назад. −Барнс. О`Хара младше Баки на год, но немного выше и крепче. Впрочем, это роли не играет. −Ребекка нажаловалась. Баки пожимает плечами и коротко, почти без замаха, бьет О`Хару в глаз. Тот, охнув, отлетает к стене. Баки убирает руки в карманы модных темно-серых штанов и говорит: −Чтобы я тебя больше рядом с моей сестрой не видел. Особенно, с другими девчонками. Всё. И уходит, оставляя мальчишку лелеять наливающийся синяк.

***

Когда в двери стучат, открывать идет Стив. Баки старательно затачивает никуда не годные ножики в их с Роджерсом квартире и краем глаза наблюдает, как Джен колдует над кастрюлей. В кастрюле грустно плавает слегка синюшная курица, которую решено было пустить на бульон. Стив тихо говорит с кем-то в прихожей и топает в сторону кухни. Следом заходит Бекки в мокром плащике. Баки отрывается и от точильного камня, и от Джен с половником. −Привет. – не поднимая глаз, здоровается сестра. −Привет, Бекки. – улыбается ей Джен и тыкает ножом в остов курицы. −Привет, сестренка. – кивает Баки. – С чем пришла? Бекки мнется, но все-таки поднимает голову и решительно произносит: −Мама плачет. Просила передать, чтобы ты вернулся домой. Баки тщательно осматривает лезвие ножика, откладывает его в сторону и отвечает: −Мы с матушкой все уже обсудили. Я не вернусь. Бекки сжимает губы и коротко кивает: −Я так и знала. Баки, можно поговорить с тобой наедине? Баки окидывает взглядом пытающегося слиться со стеной Стива, невозмутимую Джен и улыбается Бекки. −Стив и Джен – моя семья, Беккс. Говори при них. Губы Бекки бледнеют. −Ты сам этого захотел, Джеймс. Ответь мне на один вопрос. Это стоит того? Баки вздрагивает. Льдом в голосе сестры можно заморозить весь Бруклин. Глаза Бекки серые, как штормовое небо. И подозрительно блестят. Подрагивающие губы сложены бантиком. Баки никогда не мог отказать этому личику. Он со вздохом встает из-за колченогого стола, протискивается мимо Джен, мимоходом кладя руку ей на талию, и останавливается перед сестрой. От Бекки пахнет улицей, дождем и какой-то бесприютностью. −Да, Беккс. Это того стоит. Так и передай маме. И прости. Баки обнимает сестру за плечи, прижимает к себе. Бекки напрягается, как струна, знакомым детским жестом бодает в подбородок, а потом расслабляется, обнимая подмышками. −Ты хоть на свадьбу позови. – шепчет сестра со смешком. Баки трется щекой о ее влажные волосы и слегка приподнимает над полом. −Обязательно, сестренка. Обязательно позову. А потом выдам замуж тебя. За лучшего парня в Бруклине. Еще и доплачу, чтобы забрал. Бекки смеется и стукает его кулачком в плечо.

***

В последний раз Баки обнимает Бекки перед отъездом на фронт. Джен что-то втолковывает Стиву чуть в стороне, а Баки прижимается щекой к волосам сестры и тихо шепчет: −Береги себя, Беккс. И маму с папой. Я буду вам писать. Но, сама понимаешь, война. Письма могут не доходить. −Да черт с ними. – сердито говорит Бекки. – Сам лучше вернись. Живой и здоровый. Я уже велела Дженни за тобой присматривать. −А ты присматривай за Стивом. – смеется Баки. – Чует мое сердце, он еще отколет какой-нибудь номер. Обещай мне, Беккс. −Обещаю. Бекки поднимается на цыпочки, целует брата в щеку, выворачивается из его рук и делает два шага назад. Баки машет ей рукой, подхватывает их с Джен нехитрые пожитки и запрыгивает в поезд. Бекки стоит рядом со Стивом, такая красивая в синем платье, с убранными в узел русыми волосами, и нервно комкает в пальцах платок. Такой Баки и запоминает сестру.

***

Голову словно сжимают раскаленными клещами, кусок за куском вытягивая воспоминания. Баки кричит, изо всех сил цепляясь за знакомые родные лица, слова, запахи. Первым исчезает отец. За ним уходит мама. Лицо Бекки долго стоит перед глазами. Красивое точеное, с тревожными серыми глазами. Стив частенько повторял, что они с Беккс похожи, как близнецы. Стив… Беккс… Джен… Он скребет содранными ногтями правой руки по ледяному каменному полу. Голова похожа на челюсть, из которой вырвали все зубы. И лунки кровоточат и болят. Но они уже пусты. В них никогда больше ничего не будет.

***

Холодно… Светло… Не больно… Он видит перед собой старую женщину. Худое желтоватое лицо обрамляют длинные седые волосы. Он знает эту женщину… Его губы размыкаются, говорят что-то… Он не слышит, что говорят его собственные губы. Он опускается на колени перед кроватью, на которой лежит женщина. Касается губами ее высохшей руки. Женщина смотрит на него полными слез серыми глазами и через силу говорит что-то. Женщина пропадает. Он вздрагивает и обхватывает себя за плечи. Ему так холодно. Когда крышка криокамеры открывается, и он падает на руки техникам, губы сами собой беззвучно шепчут имя: −Бекки. Имя мячиком катается в гулкой пустоте, пока не выжигается очередным обнулением.

***

−Кто это? У них улыбки одинаковые. Солдат указывает на портрет юноши и девушки. Допустим, в юноше еще можно признать того, кого Капитан называет Баки. Но кто девушка? Это ведь… Не Джен. Кто тогда? −Это ты и твоя сестра, Баки. – тихо отвечает Капитан. – Ребекка Софи Барнс. Бекки Барнс. Куратор Рамлоу бросает короткий взгляд в скетчбук и дергает уголком жесткого рта. −Близнецы, что ли? −Нет. – качает светлой головой Капитан. – Бекки была младше на три года. Солдат проводит живыми пальцами по лицу девушки. Сестра. Бекки. Была. У него была сестра Бекки.

***

Он просыпается от прикосновения к живому плечу, на сбившихся простынях, тяжело дыша. Луна робко заглядывает в пыльную квартиру из-за отклеившейся с одного угла газеты. Серебрит белые волосы Ассы. −Бекки. – шепчет Джеймс. – Бекки. Асса продолжает гладить живое плечо, но ни о чем не спрашивает. Не требует ответов. Он говорит сам: −У меня была младшая сестра. Бекки. В ладони все еще фантомно ощущается теплая детская ладошка. −Я обещал выдать ее замуж за лучшего парня в Бруклине. – шепчет Джеймс, сжимая бионическую руку в кулак. Асса прижимается всем телом, притирается щекой к щеке и тихо говорит: −Расскажи мне о ней. Баки отвлекается на вернувшиеся воспоминания.

***

Асса улыбается им в последний раз и кладет руку на консоль. И мир становится алым. Баки стучит в хорошо знакомую коричневую дверь. За ней слышатся легкие шаги. А потом она распахивается. И Баки глохнет от радостного визга: −Братик! Бекки прыгает ему на шею, крепко обхватывает руками и повисает. Баки сжимает ее талию и осторожно кружит в узком коридорчике. −Привет, Беккс, я же обещал. Бекки отстраняется, заглядывает ему в лицо, скользит взглядом по кителю, ахнув, гладит «Бронзовую звезду» и «Пурпурное сердце». −Братик… Баки смеется и снова притягивает к себе сестру. −Это просто побрякушки, Беккс. У меня для тебя новость почище. Ты будешь тетей. И Бекки опять радостно визжит ему в ухо. Господи, Баки готов слушать ее вечно.

***

Он ведет ее к алтарю и чувствует себя воздушным шариком. В груди словно надувается что-то легкое распирающее. Пьянящее. Баки, черт возьми, сегодня выдает замуж сестру. За лучшего парня в Бруклине, как и обещал когда-то, уже в другой временной линии. Жаль только, отец с мамой не дожили… Бекки, невыразимо прекрасная в летящем белом платье, оглядывается на брата. Баки ободряюще кивает ей и крепче сжимает похолодевшую было ладошку. −Не бойся, Беккс. Я всегда буду рядом. И Бекки улыбается. Широко ослепительно. Как и положено в главный день своей жизни. Баки поднимает глаза к строгому лицу Спасителя, глядящему на детей своих с витража той самой церкви, где венчались они с Джен. Он ведь никогда толком не верил. Но сейчас шепчет беззвучно: −Боже, храни Ассу. Витраж на миг вспыхивает красноватым отблеском. Баки отводит глаза, смотрит на Стива с Пегги. Пеггс сидит, откинувшись на спинку скамьи. Ей уже трудно с животом. Джен рядом гладит по голове Пи Джея. Тот все норовит соскользнуть с маминых коленей и побежать к папе. Баки ловит взгляд сына и подмигивает. Пи Джей улыбается в ответ. Бекки и Оливер целуются. У них у всех впереди целая жизнь. Новая жизнь.