Фамильяр

Лань Ванцзы собирал посуду со столика и ставил её на подносы. Вэй Ин в это время убежал, чем вызвал неодобрительный взгляд заклинателя, в свою комнату. Ванцзы протер тряпкой стол и убрал кувшин с водой на прежнее место, громкий топот оповестил его о присутствии его фамильяра. Он неторопливо убрал подносы к двери и повернулся к мальчику. Вэй Ин стоял перед ним и прятал что-то за спиной, уловив, заинтересованный, взгляд на себе, ребёнок улыбнулся и протянул своему заклинателю лист бумаги. Приятное чувство затопило его грудь, он погладил Вэй Ина по голове и похвалил его. Мальчик, будто бы солнышко, начал «светиться» от похвалы. Он зажмурился от получаемых поглаживаний и улыбнулся еще шире, а ведь казалось, что шире больше никак, но нет. Вэй Ин довольный покружился на месте и перевоплотившись в птицу сел заклинателю на плечо, он потерся о щеку Ванцзы и заурчал. Все-таки он давно хотел отдать этот рисунок своему заклинателю, и вот, только сейчас представилась возможность. Второй нефрит ордена Лань вел себя, как ему казалось, самым неподобающим образом. Ничего из его действий не запрещалось правилами, но наследник не мог вести себя подобным образом. Он еще раз посмотрел на рисунок, там был изображен он, с кистью в руке, с ровной спиной и сидящий за своим столом, где обычно занимался делами ордена. Плавные, но по-детски неаккуратные линии создавали на кусочке бумаги свой мир. Это далеко от работ настоящих художников, рисунок не настолько красив, чтобы утверждать, что у ребёнка талант, но выполнено все было с особой тщательностью, сразу понятно, что мальчик старался и не похвалить его за это было бы не очень правильно. Заклинатель на этом рисунке смотрел в окно и слегка улыбался, совсем еще робко и неуверенно, от того этот рисунок и был необычен. Так часто Лань Чжань стал улыбаться не в присутствии дяди, даже не наедине со старшим братом, которого любил и уважал всем своим существом; он начал позволять себе улыбаться так неуверенно только в обществе своего фамильяра – Вэй Ина. Вэй Ин продолжал издавать звуки похожие на урчания, он все еще сидел на плече заклинателя, крепко, но стараясь не причинять неудобств, обхватил когтями плечо, чтобы случайно не свалиться с нагретого и такого удобного места. Лань Ванцзы еще раз погладил птенца по голове и извинившись наклонился вперед и положил рисунок в книгу. Второй нефрит надел верхнюю одежду, на улице начался снег, высокий воротник и туго завязанный пояс. Ванцзы посмотрел на фамильяра, Вэй Ин покачал головой, что значило, что он не собирается в ближайшее время слезать с плеча своего заклинателя. Ванцзы ничего не оставалось, в некоторых случаях Вэй Ин был слишком упрям, иногда это раздражало, но чаще, и сейчас такой случай, оставалось только тяжело вздыхать и идти на попятную или искать компромисс. Лань Чжань прикрыл воротом птенца, от холода это скорее всего не спасет, но от ветра убережет. Он взял поднос с посудой и вышел из цзинши, на улице падал мелкий снег, а ветер был слабым и только волосы трепал. Он никуда не спеша направился в сторону столовой, чтобы отнести посуду. Вэй Ин прижался к его шее и зарылся в его волосах. Ощущения были неприятными из-за их новизны. Чувствовать, как к тебе прижимается твой фамильяр, ощущать тепло исходящее от его пока еще маленького тельца, слышать, как этот маленький комочек перьев дышит – это все было так ново, что от этих ощущений эмоции менялись как никогда до этого в его жизни. Неприятность от близости превратилось в теплое чувство правильности, которое, словно пух, мягко осела в душе заклинателя. Он никогда раньше не верил брату о том, что фамильяр может стать самым дорогим существом для своего заклинателя. Дело не только в их связи, взаимная симпатия или неприязнь с одной стороны может кардинально изменить жизнь обоих. Лань Сичень говорил об этом с улыбкой, он рассказал Ванцзы о том, каким чудесным бывает чувство того, что твой фамильяр будет с тобой. Первый нефрит Лань очень часто говорил на эту тему с братом, он пояснял Ванцзы какого это, и с большим нетерпением ждал, когда младшему нефриту выпадет шанс призвать своего фамильяра. Сам Лань Ванцзы не завышал ожиданий, он знал, что фамильяр останется с ним до конца жизни, и понимал, что есть те, кто был, мягко говоря, не в восторге от такой перспективы, это могло бы навредить их связи. В тот день, когда наконец он получил разрешение на проведение обряда, Лань Чжань испытывал легкую панику. Никогда не знаешь, кто откликнется на призыв, нельзя заранее знать, как все пройдет. Его так же пугала мысль о том, что в этот самый момент решается его дальнейшая судьба. Независимо от того, кто бы стал его фамильяром, второй нефрит должен был остаться с ним на всю жизнь. Будет ли этот кто-то свирепым хищником, который будет всюду следовать за ним и на ночной охоте спасет от темной твари, или может это был бы кто-то, кто совсем не представляет из себя опасности и ему требуется защита от заклинателя. Тысячи возможных сценариев складывались в его голове в тот самый момент. Все они рушились, когда ночью, при свете одной свечи он говорил с ребёнком, который боялся его – своего заклинателя. Он никогда не забудет тот момент, когда всем стало ясно, что Вэй Ин птенец феникса, что он не обычная птица. Лань Ванцзы никогда не забудет о том, как сжалось сердце во время того, как Вэй Ин рассказывал о том, что с ним случилось. Новые чувства, испытываемые впервые, переплетались с ощущением правильности, так и должно быть, с комочком перьев на его плече, с тихим, успокаивающим пении. Сейчас он бы не смог сказать, что готов отказаться от всего этого, чтобы остаться в одиночестве. Сейчас ему претила сама только мысль о том, что он вообще когда-то думал, что фамильяр будет для него какой-то помехой, мозолившей глаза. Нет, сейчас он не смог бы отказаться от своего фамильяра. Лань Чжань наконец-то смог почувствовать себя счастливым, это было не то счастье, что дарила ему покойная матушка, это было не то счастье, что он получал от похвалы дяди или встреч с братом, это было другое счастье, это была радость. Радость от того, что его судьбу разделит кто-то другой. Ванцзы зашел в столовую, он поприветствовал тех, кто там работал и оставил поднос с посудой. Его окликнул адепт, юноша поклонился в знак уважения и попросил Второго нефрита вместе с его фамильяром нанести визит учителю Лань. Птенец на его плече ощутимо вздрогнул. «Он что-то натворил. – Подумал Ванцзы». Пришлось изменить свои планы. До домика Лань Цижэня, Ванцзы шел ничего не спрашивая. По реакции птенца он понял, что его дядя хочет поговорить о поведении Вэй Ина. Лань Чжань лишь надеялся, что проступок его фамильяра не настолько серьёзный, чтобы того наказывали чем-то большим, чем переписывание правил. Даже несколько ударов ферулами сейчас хватило бы, чтобы Вэй Ин снова начал болеть. Второй нефрит поднялся к двери и постучал несколько раз костяшками пальцев. Дверь им открыли быстро, Лань Цижэнь пригласил племянника внутрь и поинтересовался отсутствием фамильяра. - Вэй Ин, - он снял верхнюю одежду и взял на руки птенца, - перевоплотись в человека. – Лань Цижэнь предпочел скрыться в гостевой комнате и заварить листья чая. Вэй Ин низко опустил голову и проигнорировал вопросительный взгляд заклинателя. Лань Чжань ничего не сказал, он сейчас от дяди все узнает. Заклинатель и фамильяр прошли в комнату после Лань Цижэня. Учитель сидел за столиком, на нем стоял заварной чайничек, из которого шел пар. Жестом, учитель пригласил их сесть напротив. Вэй Ин почувствовал, как на него пристально смотрят, он повернул голову и заметил, огромного филина, который сидит на жердочке специальной подставки. Он не моргая смотрел на ребёнка, он был большим и пушистым, казалось бы, первое что придет в голову это обнять его и погладить по блестящим, белым перышкам, но нет эти «ушки» и красные глаза напрочь отпугивали от него любого, кто захотел бы обниматься с ним. Вэй Ин еще подумал, что он больше похож на сову, а не на филина, ведь эти «ушки» были маленькими, не такими. Какими должны быть, при чем чисто белых окрасов он никогда не встречал, это было необычно, ведь в том месте, где он жил, он встречал очень многих животных. - Чжиньчинь Дэ Таонао, - учитель Лань сурово посмотрел на филина, - займись делом или садись сюда. Филин издал звук, похожий на свист и раскрыл крылья, он продолжал смотреть на Вэй Ина. Птица села на пол и теперь там уже стоял человек, который поклонился и сел рядом с Лань Цижэнем и достав чашечки начал разливать зеленый чай, аромат которого заполнил комнату почти сразу. - Ванцзы, пока тебя не было, твой фамильяр повел себя не должным образом. – Он привычным жестом начал гладить бородку, - во время приема пищи он использовал много специй, яркого красного цвета, - он сделал глоток, чай был еще горячим, - Лань Сичень говорил, что он плохо себя чувствует, поэтому не выходит из цзинши, но видимо все не настолько плохо, раз он употребляет такое количеств специй. – Он пристально посмотрел на племянника, - я даже не спрашиваю где он их достал. Лань Ванцзы нахмурился и сверлил стол, он чувствовал себя провинившимся, хотя это было далеко не так. Мальчик рядом с ним притих и точно так же начал сверлить взглядом стол. - Учитель Лань, - тихо начал оправдывать себя Вэй Ин, - мне известно о том, что в Гусу Лань запрещено употреблять любые приправы и специи, но, – он поднял взгляд, чтобы следить за реакцией собеседника, - там где я жил мы... всегда добавляли в блюда острые добавки. Мы сами занимались выращиванием сычуанского перца, все наши блюда были острыми и ароматными. Я... все еще не могу привыкнуть к здешней кухне. Ребёнок понял, что это не сработает, поэтому он вернулся к прошлому своему занятию и начал неотрывно смотреть на свою чашечку с чаем. - Мне кажется, что это не настолько веская причина. - Чжиньчинь Дэ Таонао продолжал равнодушно смотреть на мальчика, который под таким взглядом чувствовал себя некомфортно. – Прошу меня простить, но насколько мне известно, Вэй Ин после случившегося около месяца провел в клетке, как он утверждал без еды из-за нахождения в ней темной ци. – Мужчина не старался сгладить свою речь, он говорил точно так, как это было в действительности, не обращая внимание на побледневшего мальчика. – Почти два месяца этот ребёнок находится в Облачных Глубинах. – Он перевел взгляд на Второго нефрита. – Мне кажется, что прошло достаточно времени, чтобы ребёнок привык к другому питанию. Лань Цижэнь прикрыл глаза и мысленно соглашался со своим фамильяром. Чжиньчинь Дэ Таонао был альбиносом, из-за слабого здоровья он часто болел, он так и не смог овладеть навыками меча. Это послужило причиной того, что он стал все свое время проводить в библиотеке. Этот мужчина был очень грамотен и мудр, у него были глубокие познания в медицине, которые он применял на практике. Лань Цижэнь согласился со своим фамильяром, Вэй Ин за эти месяцы должен был привыкнуть. Он мог бы немного уступить ребёнку, все-таки учитель Лань прекрасно понимает, что всю жизнь питаясь острыми и сочными блюдами, в которых скорее всего мяса было в избытке, перейти на одни овощи будет очень тяжело и может быть даже болезненно. В конце концов мальчик болел и одними только отварами и настойками ему не поможешь, питание все еще остается главным фактором. Видя, как этот ребёнок безобразничает, Лань Цижэню не хотелось идти ни на какие уступки. Учитель Лань сжал губы и прикрыл глаза. Он сделает ему одолжение в виде нескольких походов в Цайи, там пусть ест и специи, и мясо, и все, что только позволит ему Ванцзы. Цижэнь посмотрел на своего племянника и его фамильяра, оба сидели с опущенными головами и смотрели в стол, вернее на свои, уже остывшие чашечки с чаем. Он не сомневался, что Лань Ванцзы будет баловать своего фамильяра, он уже заметил, как его младший племянник относится к Вэй Ину. Может быть, где-то глубоко в своей душе, скрепя сердце, он бы сказал, что ему нравятся изменения, что произошли с его младшим племянником, пусть даже причина эта была в птенце феникса. - Лань Ванцзы, - он обратился к племяннику, потирая переносицу и прикрывая глаза, - Чжиньчинь Дэ Таонао прав, я с ним согласен. – Он заметил, как вздрогнул и напрягся ребёнок. – Но я так же понимаю, что адаптация к новому месту не происходит за два месяца. Лань Ванцзы поднял глаза и посмотрел на дядю. Второй нефрит смотрел открыто и, может быть так лишь казалось, но в его взгляде была ели заметная просьба. Учитель Лань знал, что Ванцзы будет против любых телесных наказаний, он и сам осознавал то, что мальчику это может сильно навредить. - Я разрешу Вэй Ину, разумеется в сопровождении кого-либо из старших, два раза в неделю принимать еду в Цайи. Мальчик резко вскинул голову и с некоторым недоумением посмотрел на учителя Лань. Он посмотрел на своего заклинателя и моргнул, потом закрыл глаза и улыбнулся. Видимо Вэй Ин очень воодушевился, и он чуть ли не вскочил со своего места, но был вовремя ухвачен за руку своим заклинателем, который наклонился в благодарном жесте и потянул с собой для поклона ребёнка. Лань Цижэнь поспешил охладить его радость. - Это не изменит того, что ты должен будешь переписать третью часть правил. – Он отпил из чашечки чай и потянулся за чайничком налить еще. Мальчик неуверенно улыбнулся и кивнул. – Хорошо. Тогда задам еще вопрос, если это не тайна, и ты можешь об этом рассказать, я бы хотел узнать о способностях фениксов, - он сделал глоток чая и посмотрел на Вэй Ина, который не понял, что от него хотели. – Есть придания о том, что слезы этих птиц могут воскресить, перья, как острие ножа и способны резать до костей. Я читал и о предположении, которое говорило, что фениксы способны к самовоспламенению из-за потерянного контроля. Вэй Ин глупо смотрел на учителя, он выпил содержимое своей чашечки и Лань Чжань сам взял и налил в нее свежезаваренный чай. Мальчик задумался над словами Лань Цижэня. Се Лянь просил его не раскрывать всех секретов, но ведь это не то, он должен скрыть. Если людям известно об этих возможностях фениксов, значит это не считается тайной? Он ведь может ответить на вопрос? Мальчик нахмурил бровки и посмотрел на свои руки, он кивнул и встретился взглядом со своим заклинателем. Лань Цижэнь терпеливо ждал, он интересовался этим исключительно из собственного любопытства. Чжиньчинь Дэ Таонао кажется и вовсе не обратил внимание и сейчас с отстраненным видом наслаждался ароматным чаем. - Я думаю, что ничего страшного, если я вам расскажу, но, - он нахмурился и встал со своего места, - я умолчу о некоторых деталях, потому что это наш секрет. Все кивнули и сосредоточили свое внимание на мальчике. Вэй Ин подошел к Лань Чжаню с другой стороны и перевоплотился в птенца. Он несколько раз взмахнул крыльями и с него посыпалось несколько перьев, которые прямо в полете начали гореть, не достигнув поверхности стола, они исчезли в огне, ничего не задев. Птенец сел на свое прежнее место, перевоплотился в человека и начал пояснять. - Вы сами видели, что перышки сгорели, они не могут быть острыми из-за того, что покидая тело феникса они лишаются всей энергии и сами сгорают за несколько секунд. Еще наши перья могут темнеть, от ярко красного оттенка до темно-пепельного или сплошного черного. Как мне рассказывали, наши перья - это показатель нашего самочувствия. - Большая часть твоих перьев стали черными, но при первой нашей встречи они были других оттенков. – Заметил Лань Цижэнь. – Что означают эти окрасы? - Не знаю, - тихо пробурчал Вэй Ин и посмотрел на своего заклинателя. Лань Чжань кажется был не так заинтересован, как его дядя. – Пока никаких изменений с окрасом не происходит, взрослые предпочитали об этом молчать и не затрагивать в разговорах. Вэй Ин вспомнил, как спрашивал у своей матушки об этом. Тогда она лишь ласково улыбнулась и нежно погладила своего сына по голове. Бабушка Саньжень тогда сказала не забивать такой ерундой себе голову, и он забыл, больше не интересовался, не спрашивал. Даже имея возможность самостоятельно это выяснить в библиотеке – он не стал себя этим накручивать. Тогда он думал лишь о том, что его семья непременно позаботиться о нем, если с ним что-нибудь случиться. Сейчас, сидя перед тремя взрослыми людьми, он понимал насколько неприятная ситуация. Он скорее всего последний из выживших фениксов, и он не знает простых вещей. Его заклинателю придется заботиться о нем, но он не знает как. Все, что известно людям о его семье – это лишь легенды и домыслы. А он не утруждал себя чем-то таким, по его мнению - бесполезным. Это заставляло его снова и снова возвращаться в те дни, когда он все свое время проводил в пустую с друзьями. Он в библиотеке сидел исключительно из любопытства и никогда не заставлял себя там находиться, в любой момент он мог оставить книги и рукописи на полу и убежать к друзьям. Он мог все бросить и бежать к отцу и просить его поиграть с ним. В конце концов, он постоянно срывался, когда чувствовал, что их пришли навестить Се Лянь и Хуа Чен, тогда он особенно радовался. Взрослые относились к Хуа Чену с некоторым неприятием, в отличие от Се Ляня, его любили все, даже ворчливая бабушка Линь. Вэй Ин вздохнул, ему не стоит все это вспоминать, он должен привыкать к новому окружению, поэтому ему надо побыстрее забыть эти нелепые встречи с высоким мужчиной в красном, который молчаливой тенью ходит за улыбающимся всем и вся, Се Лянем. Первая встреча с Хуа Ченом навсегда останется в памяти Вэй Ина. Он улыбнулся своим мыслям, моргнул и понял, что все ждут от него продолжения. Мальчик почувствовал себя неловко, поэтому он робко улыбнулся и сделал глоток чая, который уже остыл и стал не таким вкусным. - Наши наставники говорили нам, что внутри у нас, - он приложил руки к груди, - живет огонек, благодаря ему мы поддерживаем жизнь, и получаем свои силы. Если бы кто-то не смог контролировать его пламя, то оно разрасталось по всему телу. – Он нахмурился и покачал головой. – Тогда его тело полностью сгорает в огне, который невозможно потушить. Я никогда этого не видел. Дагэ говорил, что это самое ужасное, что может с нами случиться... - Кто этот Дагэ? – Лань Чжань задал вопрос и чуть наклонился за заварником, он залил в него горячую воду и закрыл крышечкой. Он вопросительно посмотрел на фамильяра и тот радостно улыбнулся. - Дагэ – это Се Лянь, он очень часто приходил к нам, он бог, когда у него были неприятности бабушка Саньжен позволила ему жить у нас. Он познакомил меня со своим другом! – Мальчик улыбнулся и прикрыл рот краем рукава. – Потом я стал называть его Фуцинь*. Мальчик тихо начал смеяться, он вспомнил, как познакомился с Хуа Ченом, которого позже стал называть Фуцинь. В тот день было пасмурно, взрослые говорили, что предстоящий дождь пойдет на пользу почве. Вэй Чанцзе в то время ходил в красных одеждах, матушка не оставила ему другого выбора, другие ханьфу она спрятала, да так хорошо, что отец, как помнил Вэй Ин, месяц не мог их найти. Ребёнок прекрасно помнит тот день. Первая половина дня прошла как обычно, он позавтракал и убежал в библиотеку к бабушке Саньжен, но её там не было, сказали, что сегодня не придет. Вэй Ин тогда очень расстроился, но из библиотеки не ушел, он сел у окна и начал листать рисунки к книге, в которой детально рассказывалось об искусстве владении меча. На изображениях были правильные стойки и позы для занятий с мечом, несколько страниц даже уделялось о сравнении меча с катаной и саблей. Тогда он заскучал и прямо в библиотеке заснул. Разбудило его то, что на него капала вода. Мальчик поднял голову и заметил, что она капает с потолка, посмотрев в окно он понял, что на улице идет сильный дождь, таких давно не было в этих краях и от грома молнии он подпрыгнул от неожиданности. Поспешно убрав все на место, он выскочил на улицу, библиотека была далеко от дома и надеется на то, что он сможет добежать туда сухим, было бы глупо. Вэй ин буквально с первых шагов начал поскальзываться и падать. Его одежды полностью были в грязи, он подумал о том, что матушка точно будет ругать его за такой вид. Он не хотел оставаться в одиночестве в большом здании библиотеки и сидеть там, пока не закончиться этот ливень. Сверкнула молния и все небо на мгновение стало белым. Вэй Ин испугался и заткнул уши, чтобы не слышать этого грохота. Мальчик бежал спотыкаясь, а из-за того, что руки закрывали уши, он стал немного дезориентирован. Он заметил впереди фигуру в красном, мужчина не спеша шел под красным зонтом. Тогда Вэй Ин побежал к отцу, он надеялся вместе с ним дойти домой. Мужчина видимо не понял, что за ним кто-то бежит, человек продолжал медленно идти смотря вперед. Когда Вэй Ин был в нескольких шагов от него, снова сверкнула молния и гром был слишком сильным и громким, мальчику показалось, что сама земля сотряслась. На самом же деле он просто-напросто поскользнулся, и полетел бы лицом грязь, если бы не ухватился за одежды, как он думал, отца. Он кое-как восстановил равновесие и обхватил талию мужчины, обнимая его. Сам не зная почему, Вэй Ин начал плакать и просить прощения: «Папа, папа, пожалуйста прости, я больше не буду там спать! Только забери меня домой! Здесь страшно и мокро! Я весь в грязи, мама будет ругать меня!». Мальчик начал громко плакать совсем не замечая, что мужчина замер, совершенно не двигаясь. Когда Вэй Ин понял, что что-то не так, что его, как обычно не притянули теплые руки отца и не погладили по голове, он отлип от человека и посмотрел ему в лицо. Красивый незнакомец смотрел на него с растерянностью, на одном глазу была повязана черная повязка. Мужчина немного приподнял руки, стараясь не касаться этого «недоразумения». Он несколько раз в шоке моргнул и в ответ стал изучать ребёнка. - Я не твой отец, мальчик. Ты обознался. – Он сказал это с едва уловимым раздражением. Его Гэгэ просил не обижать этих куриц... этих фениксов. К нему прицепился какой-то мальчишка, который несет полную чепуху и отвлекает его, Хуа Чена от важного дела – забрать своего Гэгэ и доставить домой. Мальчик плакал и глаза его внимательно изучали непревзойдённого демона, и его это раздражало. Очень раздражало! Но он старался это скрыть, натянув на лицо улыбку он хотел прогнать наглеца, но его опередили. - Как тебе не стыдно притворяться моим папой! – Вэй Ин сразу отпрянул от незнакомца, снова становясь под дождь. – Так нельзя! Это некрасиво! Хуа Чэн все еще старался держать улыбку на своем лице, и не испускать угрозы. Если мальчик один из жителей деревни, а это так, потому что никто другой не смог бы попасть на эту гору, значит он тоже феникс. Получается, что ему нельзя попадать под дождь, болезнь может сильно подорвать его здоровье. К тому же, похоже мальчик сбился с пути и потерялся. Тропа, ведущая к деревне была не здесь, в другом направлении и далеко отсюда. Хуа Чен перестал натягивать на лицо улыбку и скрестив руки на груди посмотрел на мальчика сверху вниз. - Да как ты смеешь. Никем я не притворяюсь. – Прошипел демон и показательно отвернулся от мальчишки. Он сделал несколько шагов вперед и услышал, как сзади него что-то упало в воду. Он повернул голову и увидел, как этот мальчик валяется на земле и пытается встать. – Ну вот жешь... Хуа Чэн щелкнул языком и повернулся к ребёнку, тот прекратил свои попытки и просто лежал в грязи, когда на него все еще лил дождь. Демон невольно вспомнил себя голодного, напуганного и всеми брошенного. Конечно их нельзя сравнивать. У мальчика есть родители и еще целая деревня собратьев, а он в то время одиноким волком скитался по улицам. Хуа Чен присел и прикрыл мальца зонтом. Он до последнего не хотел брать этого мальчишку на руки, ему не хотелось марать руки. Если он прямо сейчас уйдет подальше от этой «проблемы», то этот поганец скорее всего умрет. Фениксы, в отличие от кур нуждаются в тепле, а никак не в лежании под ливнем в грязи в компании незнакомого демона. Если его Высочество узнает о том, что он так поступил, то обычным игнорированием его существования он не отделается! И черт возьми, ему нет никакого дела до этого грязного поганца! Хуа Чен тяжело вздыхает и подхватывает мальчика на руки. Быстрее будет если он дойдет до домика у подножия горы. До деревни этих птиц идти дальше. Всю дорогу мальчик не двигался, у него покраснели щеки и нос, он начал чихать. «Слава Богам, что он не вымазал мне одежду своим соплями. – Ругался про себя демон. – Я делаю это только из жалости...». Когда демон спустился к подножию горы он свернул налево и прошел небольшой пруд, возле него стоял ветхий домик, которому ясно, как день, было больше нескольких десятилетий. Там на крыльце стояла фигура в белом. Хуа Чен быстро дошел до этого домика и запрыгнул на крыльцо к своему Гэгэ. Се Лянь увидев на его руках мальчика очень удивился и прикрыл рот рукой. Он посмотрел на Сань Лана и потянул руки, чтобы взять мальчика, но демон покачал головой и прошел внутрь дома. - Кто этот мальчик, что с ним? – Из-за потрепанного вида он не узнал в этом ребёнке Вэй Ина. Его Высочество выглядел очень взволнованно, Хуа Чен поймал себя на мысли, что этот ребёнок не заслужил подобного. Демон положил ребёнка на ковер рядом с печью, которую начал разжигать. - Сань Лань, так нельзя! Ему же станет только хуже! – Он метнулся к ребёнку и поспешно стянул с него мокрые одежды, он хотел снять свою накидку и укрыть им ребёнка, но Сань Лань протянул ему невесть откуда взявшийся кусок ткани, который, впрочем, был достаточно большим, чтобы им можно было укутать мальчика. Его Высочество Наследный принц приложил руку ко лбу мальчика, у него была низкая температура тела, даже несмотря на то, что его щеки были яркого розового цвета, какой обычно бывает если у человека жар. Хуа Чен закончил с печью и исчез в соседней комнате, вернулся он с тазом воды и тряпками, он поставил на огонь воду и обратился к своему спутнику. - Фениксам ведь нужно тепло, да? Тогда вместо холодной воды мы будем использовать горячую. Се Лянь кивнул и прижал, уже узнав, кто этот мальчик, Вэй Ина к себе. Он отложил свои вопросы на потом. О ребёнке надо было позаботиться, он своими глазами видел, как фениксы из-за, казалось бы, обычной болезни, могли умереть, ведь их внутреннее пламя не должно остывать, как это происходит во время болезней. Они зажгли благовония, чтобы перебить запах сырости в этом доме. На самом деле этот домик они использовали только тогда, когда задерживались в деревне. Место, где они могли бы переночевать, не было, так как у жителей было принято — один дом на одну семью, поэтому они обустроили этот домик и иногда задерживались в нем. Се Лянь подумал о том, что скорее всего родители Вэй Ина беспокоятся за него. Стоит их предупредить о том, что мальчик в порядке и находится под присмотром, но нести больного ребёнка в такую погоду нельзя. - Сань Лань, я схожу и предупрежу родителей Вэй Ина о том, что он будет с нами. - Ну, Гэгэ, давай я схожу, а ты останешься с ребёнком? – Хуа Чен понял, что его Высочество не согласиться. - Нет, они не очень тебя любят, они могут не то подумать, лучше присмотри за Вэй Ином. Я уверен, что вы подружитесь. Се Лянь ласково улыбнулся и передал Вэй Ина в руки Сань Лана, тот что-то буркнул себе под нос, но позже подвинул скамью ближе к огню и положил на неё ребёнка. Хуа Чен остался наедине с этим мальчишкой, он договорился со своим Гэгэ, что если погода ухудшится, то его Высочество останется в деревне. Это был бы самый неблагоприятный исход, всю ночь в одиночку выхаживать этого птенца, который при первой встречи так ему нахамил. Вода в тазу нагрелась достаточно и Хуа Чен начал растирать тело мальчика горячими тряпками. За несколько часов Вэй Ин, как его назвал Се Лянь, так и не пришел в себя. Демон снял ткань, в которую укутали ребёнка, его кожа стала бледной, с щек пропал розовый оттенок и это беспокоило. К концу этого занятия Хуа Чен понял, что его Гэгэ скорее всего остался в деревне. На улице начался сильный ветер и этот домик шатался от каждого его порыва. Дождь не прекращался, наоборот, из-за сильного потока ветра он поменял направление и теперь ливень шел, как бы под углом. Демон убрал таз с тряпками, он укутал мальчика в ткань и снял с себя верхнюю одежду и сверху укрыл этого поганца. Он вышел на крыльцо и вылил воду, подержав таз некоторое время он смог полностью его набрать. Зайдя внутрь он заметил, что мальчик полусидит-полулежит на скамье и оглядывается по сторонам. - Ты наконец проснулся! – Веселый тон, которым демон проговорил эти слова, совершенно не подходил к этой ситуации, но он не придал этому значения. Демон опять поставил таз на огонь. – Ну-ну, ты так дрожишь от страха передо мной? Прошу не стоит. - Это кто тут еще кого боится! - Хм, я что ли? – Он окинул взглядом дрожащего мальчика, и которому, наверное, холодно, а не страшно, но демон просто не мог упустить возможности подшутить над этим ребёнком. – Тебе все еще холодно? Хм, неужели не помогло? Сань Лань подошел к Вэй Ину и взял его на руки. Он посадил ребёнка возле огня, на этот раз не на ковер, а на стул, который он нашел. Мальчик смотрел на него запуганным кроликом и сжимал кулачки на, между прочим, его одежде. Хуа Чен тяжело вздохнул и мысленно был готов молиться кому угодно, лишь бы эта ночь прошла хорошо. Из другой комнаты он принес две чашечки и склянку с листьями чая. Он осторожно снял с огня, заранее подвешенный чайничек с водой, и прямо в нем заварил ароматные листья чая. Все время Вэй Ин не отрываясь следил за его действиями, демон на это только хмыкнул. Очень осторожный птенец, как он понял. - Извини уж. Но ничего сладкого нет. – Ехидно заметил он, зная, как дети любят сладости. – Осторожно, обожжешься. – Он поставил чашечку с чаем остывать. - Так вы хороший? – Очень неуверенно спросил ребёнок, заставляя демона вопросительно выгнуть бровь. – ну... вы же заботитесь обо мне. Значит вы хороший? Непревзойденный демон громко засмеялся. Уж как, а «хорошим» его никогда не называли, разумеется его Высочество наследный принц был исключением. Мальчик так странно на него смотрит, что он должен был бы почувствовать себя неловко, но нет, его все устраивало, он чувствовал себя комфортно, просто эта фраза заставила его развеселиться. - Поверь, многие бы никогда в жизни с тобой не согласились! - Значит вы плохой? Ох, это детское «плохо» и «хорошо» никогда ему не нравилось. Маленькие дети не могут думать о том, что есть золотая середина, когда «не плохо», но и «не хорошо». Ребёнок делит мир на черное и белое, а он ну никак не мог отнести себя полностью к плохому или хорошему. - Я золотая середина. Он сказал об этом, пребывая в своих рассуждениях, ребёнок конечно не мог понять, что он имел в виду, поэтому на какое-то время их окутала тишина. Хуа Чен подал Вэй Ину чашечку чая и сел на свое место. Он бы наслаждался тишиной, но нет, видимо его удача на сегодня закончилась, как неприятно. - Что значит золотая середина? У тебя есть золото? Много золота? Или ты его делаешь? А может быть ты сам из золота? – Вэй Ин допил чай и внимательно посмотрел на демона. – Ты не похож на того, кто сделан из золота! Может ты носишь макияж? И за ним скрываешь золото? И мальчик продолжал бы засыпать его абсурдными предположениями, если бы он его не остановил. - Так, подожди. С чего ты взял, что я как-то связан с золотом? – Выгнул бровь Хуа Чен. Он уже запутался в домыслах ребёнка и потерял их суть. - Ну! Так нельзя! – Начал причитать обиженный мальчик. – Ты сам сказал, что «золотая середина», а сейчас говоришь, что никак не связан с золотом! Вы знаете, что нехорошо врать? – Вэй Ин надулся и добавил, - особенно детям! Хуа Чен вздохнул и понял, что в эту ночь ему понадобиться все его терпение и самоконтроль. Правда, что еще можно потребовать с трехлетнего наглеца. - Я не это имел в виду! Ты спросил хороший я или плохой, я сказал, что я «золотая середина», только потому что я не плохой и не хороший! - Нет! – Настаивал ребёнок. – Ты сказал «золотая середина» намного после моих вопросов! Нечестно увиливать от ответов! - Я не увиливаю от ответа! О каком ответе ты вообще говоришь? Ты скорее всего даже не спрашивал у меня, а просто говорил вслух, как все маленькие дети! А меня делаешь виноватым! – Непревзойденного демона не на шутку обидели эти слова ребёнка. Хоть он и понимал, что спорить с ним бессмысленно, все равно поддался на провокацию. - Бессовестный взрослый! Мальчик накинул одежду демона себе на плечи и скрести руки на груди и закрыл глаза. Как будто это его только что обидели! Хуа Чен чувствовал себя самым отвратительным образом! Одно дело припираться со взрослым человеком, другое дело спорить с ребёнком, которому даже не приведешь должных аргументов для своей победы! Это его «бессовестный взрослый» окончательно выбило весь воздух-из него. Он еще раз посмотрел на мальчика, тот все еще обижается на него. На него! На непревзойденного демона! На одного из бедствий! Это он тут тот. Кто должен обижаться! - Почему это я бессовестный!? Мне кажется, что ты бессовестнее меня, мелкий наглец! – Теперь уже ребёнок смотрел на него с самым обиженным лицом. - Мама говорила, что если кто-то врет, значит он бессовестный! А ты меня еще и обзываешь! Наглец, - повторил за демоном ребёнок, толком не понимая, что значит это слово, - и бессовестный взрослый! Они буравили друг друга взглядом. Хуа Чен был оскорблен до глубины души! А все из-за чего! Из-за какого-то дурацкого вопроса! Дурацкого вопроса, осознал он, всего лишь какого-то глупого вопроса и препираний с ребёнком заставили его так «обидеться»! Хуа Чен громко засмеялся и теперь его одарили взглядом «он сумасшедший», и подумать только, трехлетний поганец! Он больше не реагировал на странные взгляды мальчика, он, продолжая, посмеиваться, прошел к огню и снял нагретый таз с водой, хотя он уже сомневался, что ребёнку нужно лечение, но лишним не будет. Как он ошибался! Когда он сказал Вэй Ину, что собирается его обтирать горячими тряпками, ребёнок весь напрягся и слетел со стула и начал убегать от демона. Он не хотел никаких «обтираний» он не понимал, что это, ему казалось, что это что-то неприятное и болезненное, поэтому он убегал от Сань Лана со всей своей скоростью. Мальчик уворачивался в последние моменты и Хуа Чен никак не мог его поймать. Хоть демон уже убедился в том, что с ребёнком все в порядке, он не хотел рисковать и слушать нравоучения от своего Гэгэ. И, кажется он снова поддался на какую-то провокацию со стороны этого птенца! К слову, иногда Вэй Ин перевоплощался в птенца и уже в таком виде убегал от взрослого. Когда демону это надоело он решил изменить тактику, в комнате начали появляться серебристые бабочки. Одна за другой они подлетали к Вэй Ину и кружили вокруг него. Мальчик остановился, засмотревшись, он не увидел, как Хуа Чен сзади схватил его за плечи и притянул обратно, на стул возле огня. Вэй Ин хотел снова пожаловаться, но Хуа Чен опередил его. - Все было честно! Ты отвлекся, а я просто воспользовался этим. Мальчик надулся и начал сверлить пол недовольным взглядом. Он немного переживал о том, что с ним хотят сделать, но через некоторое время понял, что его просто вытирали горячими тряпками и ничего страшного, как он думал в этом не было. Может быть он должен был устыдиться своего поведения, но ему всего три года, а бабушка Саньжен всегда говорила, что пока он мал, ему будут многое прощать. Вэй Ин смотрел на языки пламени, он совершенно не задумывался о том, что его родителя о нем беспокоятся, только сейчас он это осознал. Мальчик соскочил со стула и побежал по направлению к двери, но ему загородили проход. - И куда это ты собрался на ночь глядя? Мне казалось, что ты не настолько меня боишься, чтобы сбежать. – Съехидничал демон, на это он получил недовольный, и может быть, немного ущемленный взгляд ребёнка. Вэй Ин поджал губы и тихо проговорил: - Мама и папа, наверное, беспокоятся обо мне, я, наверное, пойду. Спасибо за заботу! – Мальчик немного склонился, поблагодарив его и хотел уже обойти взрослого мужчину, но его снова подняли на руки. - Гэгэ уже пошел оповестить твоих родителей о том, что ты здесь. Что-то ты слишком поздно о них вспомнил. Хуа Чен посадил ребёнка на скамью и укрыл того. Одежда мальчика еще не высохла, поэтому Вэй Ин укутался в ткань, а сверху на него накинули верхние одежды демона. Мальчик смотрел на мужчину своими круглыми и любопытными глазами, его кожа вернула нормальный оттенок, и в целом Вэй Ин чувствовал себя хорошо. Было бы превосходно, если бы гром и молния прекратились, потому что при каждом громком грохоте на улице мальчик крупно вздрагивал и с трудом держал себя, чтобы не плакать перед этим человеком. Хуа Чен сел с другого конца скамьи и пил только что заваренный чай. Он с блаженством прикрыл глаза и мысленно представил себе образ его Высочества наследного принца, его Гэгэ. Идиллия наглым образом была прервана. Комок перьев подполз и начал притираться к нему сбоку, удобно устроившись птенец закрыл глаза и видимо намеревался уснуть, но Хуа Чена не устраивало это. Он отодвинул от себя этого «цыпленка», закутал обратно в ткань и перебрался на стул возле огня. К его удивлению птенец соскочил со скамьи и начал вертеться возле его ног, демона это раздражало, и он начал игнорировать этот комок. Спустя время он понял, что никто больше не скачет возле него, опустив голову он увидел, что «цыпленок» заснул возле его ноги. И да, он совершенно ничего не собирался делать, они сидят возле огня и с птенцом ничего не случиться, тем более тот сам решил так поступить, и кто он такой, чтобы делать что-то против поступка этого мальчика? Правильно, никто, и никаких прав у его нет. С подобными рассуждениями он начал проваливаться в сон, с этим поганцем он утомился так сильно, что уснул прямо так, сидя возле огня, а в ногах спит птенец... Проснулся он от того, что кто-то похлопал его по плечу. Хуа Чен сразу же хотел вскочить и разобраться с этим человеком, который посмел разбудить его, но его удержали. Се Лянь улыбался недобро, а скорее даже немного угрожающе. Хуа Чен сразу не понял, чем заслужил это, но потом ему услужливо показали вниз, где все еще спал птенец, на полу, возле его ног. И он точно мог поклясться, что огонь горел, когда он засыпал, но сейчас остался только пепел. Се Лянь присел и аккуратно взял в руки комочек, он сразу прижал его к себе, боясь, что тому не хватит тепла. Его Высочество из-под полуприкрытых ресниц посмотрел на демона и тихо начал его поучать. - ...Сань Лань, тебе не стоило так поступать! Ты не знаешь, что могло случиться с Вэй Ином, он ведь еще мал, он мог заболеть еще больше! - Гэгэ, я не виноват, этот... - он вовремя удержал язык за зубами, ведь только что он хотел назвать этого птенца поганцем, тогда Се Лянь точно сделает ему долгий выговор. – Ребёнок подлез ко мне, когда я уже засыпал. – Нет, он не соврал, он правда тогда ощущал, какие тяжелые веки и как сильно его клонит в сон, он просто опустил детали. – этот мальчик заставил меня помучаться... - Ты все равно поступил плохо! Птенец на руках зашевелился и начал ворочаться, Се Лянь опустил его на пол, и маленький мальчик смотрел на него серьёзным взглядом. Его Высочество подумал, что Вэй Ин не доволен тем, что его разбудили, и он хотел уже извиниться, но его опередили. - Дагэ! Не ругай Фуцинь! Он «золотая середина» и ничего плохого не сделал! Оба мужчины посмотрели на него с огромным удивлением, это был первый раз, когда Вэй Ин назвал Се Ляня – Дагэ. А еще... он назвал князя демонов своим фуцинем, и это – самое абсурдное, что только слышал Хуа Чен. После секундного шока Се Лянь пришел в себя и прыснул в кулак, его не было одну ночь. - Я рад, что вы поладили. Но, Вэй Ин, какое отношение «золотая середина» имеет к Сань Лану? Хуа Чен перевел недоумевающий взгляд на своего Гэгэ и понял, что сейчас Вэй Ин будет рассказывать о том, как этот князь демонов спорил с трехлетним ребёнком и гонялся за ним по всему домику. И такого стыда он давно не испытывал. - Он сам назвал себя «золотой серединой»! А еще, он сказал, что не имеет никакого отношения к золоту! И он, - мальчик указал на Хуа Чена, который не знал куда себя деть, ведь глаза Се Ляня точно смеялись над ним, - «наглец» и бесстыдный взрослый! Он понял, что пропал! Как это мелкое «нечто» смогло запомнить слово «наглец» и не зная его значения, кидать, как обвинение в сторону демона!? Непревзойденного демона! И этот мальчишка еще смеет называть его своим Фуцинь! Это ли не трагедия!? Се Лянь снова скользнул взглядом по фигуре спутника, но сразу переключил свое внимание на мальчика. Он подхватил Вэй Ина на руки и ласково пригладил его волосы. - А-Ин, почему ты называешь его Фуцинем? – Как бы невзначай поинтересовался он, мальчик не высказал ничего против «А-Ин» и Се Лянь был этому рад. - Он заботился обо мне! А еще, - он хитро прищурился и бросил взгляд на, стоящего рядом, Хуа Чена, - он меня обманул! Когда я отвлекся на красивых бабочек, он поймал меня и сказал, что это честно! Вэй Ин жаловался, теперь уже, своему Дагэ на всю несправедливость ситуации, в глазах мальчика это было самым несправедливым поступком. Се Лянь с трудом сдерживал смех, он улыбнулся и еще раз посмотрел на мальчика в своих руках. - Хорошо, но тогда, почему ты назвал его «наглец и бесстыдный взрослый»? Глаза ребёнка загорелись, и он начал с большим воодушевлением пересказывать ситуацию. И он знал, он прав! Потому что ничего плохо он не сделал! Мальчик ничего не скрыл, к огромному несчастью непревзойденного демона. Се Лянь иногда поглядывал на своего спутника, и, о, он был уверен, что тот с трудом сдерживал смех! Остальную часть дня они провели за тем, что отвели Вэй Ина к родителям, а потом еще ходили за мальчиком, который решил показать им красивые места, которые только есть здесь. Вэй Ин грустно улыбнулся и из глаз потекли слезы, он очень привязался к этим двум. Он был бы рад увидеть их в будущем, он бы сделал многое для того, чтобы иметь возможность продолжать общаться со своим Дагэ и Фуцинь. Лань Чжань погладил его по спине и это вывело ребёнка из воспоминаний. Он горько улыбнулся, но так и не рассказал, кем они на самом деле для него были.