Фамильяр

Лань Цижэнь с недоверием посмотрел на ребёнка, видимо, ответ ему не понравился и он хотел бы услышать подробности, но мальчик стойко переносил его взгляд и продолжать эту мысль не собирался. Он ведь ещё ребёнок, да? Выходит, что он вправе состроить милые и невинные глазки, хлопать ресницами и на любой вопрос отвечать: ≪я не знаю≫, подражая Не Хуайсану. Его ведь за это не наругают? Не должны, он маленький и ничего не знающий ребёнок!       Мальчик повернулся всем телом к своему заклинателю, невинно хлопая ресницами, он состроил самое жалостливое личико. О, он знал, что выглядит очень мило, по-детски невинно и совсем немного обиженно.  — Л-лань, — он кинул взгляд на Лань Цижэня и вспомнил, что тот категорично относится к отношениям Фамильяра и заклинателя, «Лань Чжань» сейчас было бы очень неуместно, — Ванцзи, я больше не могу ничего сказать. Я правда мало что знаю. Наш… Наш уклад жизни отличается от привычной жизни людей, и я не знаю чем, я ведь, — он сощурил глаза и по его щеке скатилась одна слеза, оставляя после себя мокрый след, — я никогда не покидал родных, я никогда не видел кого-то постороннего, — он уже не играл, он правда начал плакать и осознавать в какой ситуации он оказался. Один маленький мальчик в огромном, неизвестном ему мире, где большая часть людей со злым умыслом может отнестись к его сущности. Он мог доверять только своему заклинателю, он больше никогда не увидит родных, никогда не сможет по-настоящему осознать, что он потерял, — я правда — правда больше ничего не смогу сказать! Вэй Ин всхлипнул и опустил взгляд вниз. Он старался вытереть слезы рукой, но только лишь размазывал влагу по розовым щечкам.       Лань Цижэнь сжал губы в тонкую полоску и отвернулся к окну, он не любил, когда в его присутствии дети наводили шум своими слезами. Лань Ванцзы посмотрел на дядю, он встал со своего места и поклонился двум мужчинам в знак уважения, он оповестил о том, что Вэй Ин будет находиться с ним в цзиньши. Второй нефрит ордена Лань прикоснулся к спине мальчика, тот от такого жеста он сильно вздрогнул и поднял заплаканные глаза. Заклинатель протянул руку и помог Вэй Ину встать, он помог мальчику надеть верхние зимние одежды, после они вместе вышли на улицу, там шёл снег. Вэй Ин поёжился, вытер нос и сильнее укутался в зимнюю накидку, старательно пряча руки от холода. Лань Ванцзы не отрываясь смотрел на своего фамильяра, у него была одна мысль, но он очень боялся, что его неправильно поймут или неверно растолкуют его намерения. Второй молодой господин ордена приоткрыл рот, но так ничего не сказал. Он остановился, мальчик тоже перестал идти и перевёл взгляд на заклинателя, смотря своими детскими глазами, ресницы которых слиплись от влаги и уже успели подмерзнуть на холодном воздухе. Ванцзы огляделся по сторонам, выяснив, что никого поблизости нет, он наклонился ближе к Вэй Ину и похлопал рукой по своему левому плечу, надеясь на то, что мальчик сообразит сам.       Через мгновение в глазах напротив читается понимание и мальчик наконец-то улыбается. Он делает глубокий вдох, а через секунду на плечо светлого заклинателя приземлился комочек перьев. Птенец ухватился коготками за одежды, стараясь ее не порвать; он несколько раз взмахнул крыльями и поворачивая голову, под разным углом, посмотрел на своего заклинателя. Лань Чжань посмотрел на взъерошенного птенца на своём плече и погладил его по голове, глаза-бусинки прикрылись, и птица довольно заурчала. Второму нефриту казались странными звуки, которые издаёт феникс, иногда это были совсем человеческие фырканья, иногда он довольно сопел, как кошка, когда был рад чему-то — урчал, но не как хвостатые. Ночью, иногда и в основном тогда, когда ему снились кошмары, птенец открывал клюв, но издавал носовые звуки похожие на шипение змеи, только тише и мягче. Звуки, которые издавал птенец феникса, ни на что не были похожи, именно поэтому Ванцзы нравилось наблюдать за ним. Заклинатель приподнял, пряди волос свободно струившиеся по спине, и птенец забрался ему за шиворот ханьфу. Уже в цзиньши Лань Чжань поставил на пол комочек перьев, и тот превратился в ребёнка. Мальчик по-животному отряхнулся от снега и, не обращая внимания на своего заклинателя, снял зимнюю одежду. Он уже хотел убежать в свою комнату, но его, совершенно внезапно, взяли за руку и отвели в главную комнату. Лань Чжань хмуриться, ребёнок заметил это и шмыгнул носом, зная, что сейчас ему снова сделают выговор. Ещё во время того, как они шли по заснеженной улице, Вэй Ин успокоился и старался больше не думать о больной для него темы. Его посадили напротив окна, сам заклинатель сел с боку от фамильяра. Тяжелое молчание продлилось несколько долгих минут, и длилось до тех пор, пока Ванцзы не начал первым: — Вэй Ин, я просил тебя придерживаться правил ордена. — Он пристально посмотрел своими золотыми глазами на сконфуженного мальчика напротив. — Насколько я помню, я попросил тебя особенно серьёзно отнестись к нашей кухне. Вэй Ин отвёл взгляд и теперь смотрел в пол. Что он мог сказать? Оправдываться нет смысла. Он виноват, и он это знает. И в отличие от Лань Цижэня, у Ванцзы есть все права на то, чтобы со всей строгостью отругать своего фамильяра. И, если честно, Вэй Ину это не нравилось. Он привык к тому, что все вокруг относятся к нему с мягкостью и наставничеством, его никогда сильно не ругали, никогда не наказывали. Но, это же Лань Чжань, и Вэй Ин знал, видел, что тот может быть строгим и несговорчивым когда это требуется. Он так же понимал, что милые, полные раскаяния глазки сейчас не помогут.       Фамильяр избегал взгляда своего заклинателя. Но, как бы не старался Вэй Ин, а взгляд сам собой возвращался к фигуре в белом. Спокойное, отстраненное лицо, как никогда наводило панику на ребёнка. Он сжал кулаки на подоле своего ханьфу, его плечи напряглись, а со стороны он был похож на хорошо натянутую струну. — Я не возражал, когда ты был со мной в цзиньши и добавлял специи. — Брови сошлись к переносице, а в голосе, что до этого звучал спокойно, сейчас слышались нотки раздражения. — Но другое дело, когда ты делаешь это в столовой. Вэй Ин, ты поступил очень плохо, твои действия означали проявление неуважения к ордену Гусу Лань. Мальчик весь съежился. Он никак не мог думать о том, что его действия могли расценить, как неуважение. Ему было обидно. На языке растекся горький вкус, в горле стоял комок, а в груди быстро билось сердце. Его ещё никто и никогда не отчитывал. Лань Чжань его неправильно понял! Он никак не думал о том, что все придёт к этому. А ведь Цзян Ваньинь предупреждал. Но Вэй Ин его не послушал и сейчас сидит перед своим заклинателем и чувствует себя хуже некуда. — Я… это не то. Я не хотел так. — Юный феникс заикался, язык заплетался и он не мог выговорить фразу. Он посмотрел в глаза своему заклинателю и наткнулся на полное равнодушие в его взгляде. — Лань… Лань Чжань, правда, я правда не подумал, прости. Прости меня и я больше не буду так себя вести! Лань Ванцзы нахмурился и скривил губы. Он не любил, когда перед ним оправдываются. Это всегда вызывало у него неприязнь. Вот и сейчас, как бы ему самому не хотелось простить Вэй Ина, он не смог заставить себя. Он прекрасно знает, что в большинстве случаев, нет, почти всегда, люди после этих слов все равно делают по-своему. Если не назначить наказание, то урок они так и не запомнят. К сожалению, так же он думал и по отношению к своему маленькому фамильяру. Он был опозорен перед всем орденом, когда его фамильяр на глазах у всех нарушил правила. Его лично отчитал Лань Цижэнь, что на памяти Ванцзы не было уже очень давно. И, как бы он не хотел, но просто так оставить Вэй Ина в покое он не мог. Тот должен переписать все правила ордена Гусу Лань под присмотром Лань Чжаня. И до тех пор, пока Вэй Ин не закончит со своим наказанием, и речи быть не могло о походе в Цайи, тем более в таверну. — Ты должен переписать все правила ордена. Я буду следить за выполнением. — Н-но учитель Лань сказал, что мне надо переписать только треть правил, никак не все. — Вэй Ин весь, как будто бы сдулся и сейчас в неверии смотрел на своего заклинателя. И раз за разом натыкался на твёрдый взгляд. — Да, — кивнул он, — но ты должен все переписать, чтобы знать все правила и больше не попадать в такие ситуации. Пока ты не закончишь со всем, ты не будешь покидать территорию ордена Гусу Лань. Лань Ванцзы слишком строг. Вэй Ин никак не мог взять в толк, почему его заклинатель так резко переменился. Словно бы по щелчку пальца Лань Чжань из доброго и понимающего человека, превратился в бесчувственную ледышку. И это очень не нравилось мальчику. Он не мог так просто это оставить. Он не сделал что-то настолько ужасное, чтобы переписывать свыше трех тысяч правил! Глаза мальчика заблестели от слез и он с громким хлопком по столику, встал. — Нет! Я не согласен! Я не буду писать три тысячи правил только из-за того, что ты так решил! Это неправильно, — мальчик кричал, а из глаз по щекам скатывались слезы. — Вэй Ин, — нарочито спокойным голосом начал Лань Ванцзы, — не повышай голос на меня. В твоём наказании нет ничего невыполнимого. Сейчас же прекрати свои возмущения. Шум в Облачных Глубинах запрещен! — Да почему? Что, что не запрещено в этих Облачных Глубинах?! — Мальчик весь дрожал, его негодование только росло. — Вэй Ин, все правила написаны, — заклинатель сжал руки и отвёл взгляд в стол. — Ты должен соблюдать хотя бы часть правил, потому что теперь ты живёшь в Облачных Глубинах. — Да? А разве не ты говорил мне не подстраиваться под окружающих? — Вэй Ин громко кричал, совсем не сдерживаю слез и тяжёлого дыхания, — и что теперь? Ты говоришь мне все это переписать и выучить? Разве ты не идёшь против своих же слов?! Лань Ванцзы хмурится, он был зол, он никак не хотел ссориться с Вэй Ином, но просто так оставить эту тему он не мог. Пусть фамильяр на него обижается, но Второй нефрит Лань должен растолковать все Вэй Ину, потому что дальше, в будущем, могут быть проблемы из-за его поведения. — Я не иду против своих слов. — Отчеканил каждое слово Ванцзы. — Я говорю о другом. Подстраиваться под окружение и следовать предписанным правилам — разные вещи! Мальчик с большой обидой в глазах глубоко вздохнул пытаясь успокоиться, но ничего не получилось и он топнув ногой убежал к себе в комнату. Он громко закрыл дверь и облокотился на неё, позже осмысливая то, что только что случилось, он стянул с постели подушку и опустился вниз, подпирая собой дверь. На улице шёл снегопад, ветер присвистывал и колыхал сухие ветки деревьев. В маленькой комнате, в которой должен был жить Вэй Ин, было уютно, но в какой-то степени одиноко. Мальчик прижал лицо к подушке и плакал, долго. Он старался приглушить свой голос в ткани, но все равно его громкие всхлипы и звонкий голос эхом отдавался в пустой комнате, скорее всего дверь не препятствовала тому, чтобы кто-то это услышал.       Ребёнок немного пришёл в себя. По ощущениям он плакал около часа, подняв голову он заметил, что на улице уже темно. Не долго думая он встал с пола и огляделся. Нужно что-то тяжёлое, чтобы подпереть дверь. Таким предметом оказался прикроватный столик, мальчик приложил все силы, чтобы сдвинуть его к двери. Теперь Лань Чжань не сможет попасть к нему в комнату. Сейчас не хотелось видеть своего заклинателя, тот очень сильно, как казалось Вэй Ину, обидел его. Самым казалось бы обидным и грустным было то, что все вылилось в ссору из-за чего-то не серьёзного. Немного подумав на эту тему мальчик начал понимать, что поступил неправильно. Он мог согласиться и быстро написать эти, ненужные ему, правила. К тому же, под присмотром Лань Цижэня он переписывал части. Вместо того, чтобы молча согласиться, он начал ссориться со своим заклинателем. Груз вины опустился на его плечи. Вэй Ин всхлипнул, он и правда перешёл черту дозволенного, знал же, что Лань Чжань не настолько добрый, чтобы всегда прощать его выходки. И вот к чему это привело. Они поссорились. И в груди разливается странное чувство, будто бы кто-то царапает его изнутри. Ему было плохо. Он этого не хотел. И в то же время он винил Лань Ванцзы. Это он начал, он перестал обращать внимание на чувства своего фамильяра и жёстко отрезал любые оправдания и препирания. Мальчик зажигает свечу, и оглядывается, комната казалось пустой, не обжитой, здесь почти никогда не жил Вэй Ин, он предпочитал проводить все свое время с Лань Чжанем. А что теперь? Он не мог после всего этого прийти к нему и лечь под бок, как будто и вовсе не было той ссоры. Во рту стало горько. Пусть Лань Чжань первым приходит мириться, он тоже виноват, пусть проявляет инициативу. Вэй Ин не хотел спать, он повернулся к шкафчику и достал оттуда рисовую бумагу и кисть. Перед сном он бы хотел порисовать. Он изо всех сил хотел снова увидеть маму, папу, любимого дагэ и фуцинь, а ещё бабушку Саньжэнь. Лань Ванцзы прислушался, за дверью в комнату Вэй Ина стало тихо, тот либо уснул, либо просто успокоился. Второй нефрит глубоко вздохнул, он хотел помедитировать. Это должно хоть немного помочь привести мысли в порядок. Когда он подошёл к своему рабочему месту он услышал скрип. С полным недоумением он подошёл к двери в комнату своего фамильяра, в щель под дверью он увидел, как что-то было отодвинуто. Скорее всего небольшой шкафчик. Это сразу дало понять, что внутрь он не попадёт, более того, его даже не ждут и не хотят видеть. Это, к ужасу Ванцзы, ни капли его не расстроило. Он знал, что Вэй Ин долго не может обижаться, знал, что тот быстро придёт в себя, поэтому не переживал на этот счёт. Опустившись рядом с кроватью заклинатель принял правильное положение сидя и прикрыв глаза начал медитировать. Ожидаемого спокойствия не последовало. В голове раз за разом всплывала картина того, как он смотрит на Вэй Ина, на маленького, заплаканного ребёнка, который смотрел на своего заклинателя, как на предателя. Как на предателя… Ванцзы нахмурился. Он никого не предавал, более того, он ничего страшного не сделал. Заклинатель не думал, что Вэй Ин так отреагирует на переписывание правил, это было большой и неприятной неожиданностью. Лань Чжань думал о том, что разбаловал своего фамильяра. Как ещё можно оправдать его действия? Второй нефрит ордена Лань открыл глаза. Нет, так он не сможет привести мысли в порядок. Взгляд наткнулся на недоделанную им ранее работу. Должно помочь отвлечься.       Удобно устроившись за столом Лань Ванцзы придерживая рукав белых одежд взял кисть и обмакнул в тушь. Плавные, временем выверенные движения, а в голове полный хаос. Он упрямо не хотел верить в свою неправоту. Но и полностью винить в ссоре Вэй Ина он не мог. Тяжело вздохнув, Ванцзы посмотрел в окно, было уже темно. ≪Интересно, как там Вэй Ин? ≫ Он ведь ещё не спит? Лань Ванцзы сколько бы ни прислушиваться, ни мог уловить каких-нибудь звуков. Это немного огорчало. Несколько часов за работой смогли отвлечь его от ненужных мыслей. Меняя догоревшую палочку благовония, Ванцзы услышал звон колокола. Кажется он совсем забылся. Он лёг в привычную позу для сна. Но сон никак не шёл. Заклинателю всякий раз, закрывая глаза, видел маленького мальчика, который топает ногой и убегает от него в свою комнату, громко хлопая дверьми. Он видел именно эту сцену. И сердце болело от одиночества, скорее всего связь с фамильяром, но легче не становилось. Он все ещё не мог понять то, почему Вэй Ин так отреагировал на его слова о наказании и переписывании правил. Никак не мог понять, почему Вэй Ин так в нем разочаровался, почему думает, что теперь он остался в одиночестве, если его заклинателю здесь, рядом, буквально в десятке шагов. Лань Ванцзы поведение ребёнка оправдывал его избалованностью. Второй нефрит ордена Лань, как и многие другие, слишком много разрешали Вэй Ину. Непозволительно много в этом ордена с тысячами правил.       Нельзя идти на поводу у него, Лань Ванцзы будет ждать того, что Вэй Ин придёт к нему и извиняться за свое поведение. И не просто слепо извиниться, потому что не хочет быть в ссоре со своим заклинателем, а поймёт свои ошибки и то, почему все это случилось. В противном случае мальчик не поймёт то, что в случившемся есть его вина. Лань Ванцзи чувствовал себя скверно думая подобным образом. Но воспитывать ребёнка все же надо, пусть и прошло какое-то время. Второй господин Лань не собирался ограничивать своего фамильяра во всем, нет, это было бы очень грубо. Он лишь поставит рамки в действиях Вэй Ина. Пресные блюда ордена ребёнок будет есть постоянно, а в Цайи он будет водить его на обед четыре раза в неделю. Надо будет заняться его самосовершенствованием. В мыслях о завтрашнем дне Лань Ванцзы заснул, так и не почувствовал насколько сильная грусть одолела его фамильяра.