Фамильяр

Утро встретило Лань Ванцзы холодными объятиями. Заклинатель сразу же согнал с себя сон, годами отточенные действия привели к такой привычке. К большому удивлению Ванцзы, под боком он не нашел, привычно спящего, птенца. Он находился один в комнате, Вэй Ин, как думал заклинатель, не пришел к нему ночью. Большую часть времени второй нефрит провел в раздумьях. Его фамильяр так и не открыл дверь в свою комнату, не то, чтобы это его сильно расстраивало, просто не хотелось осознавать того факта, что Вэй Ин не скоро может прийти к нему. В такой затруднительной ситуации, верным решением казалось пойти за советом к старшему брату. Этот человек всегда помогал Лань Чжаню, и сейчас был тот самый момент, когда помощь его – необходима. Лань Ванцзы упрямо не хотел признавать свою вину, но и обвинять во всем ребёнка, было глупо. Они оба виноваты, и он это понимал, в произошедшей вчера ссоре и заклинатель, и фамильяр одинаково несли ответственность. Но, посмотрев на это с другой стороны, Ванцзы объективно оценил ситуацию. Если бы Вэй Ин молча принял свое наказание и согласился бы на переписывание правил, конфликта между ними можно было бы избежать. «Это глупо! Неужели переписывание правил моего ордена, в качестве наказания, заставило Вэй Ина так себя вести? – Всю дорогу до ханьши брата второй нефрит ордена Лань не мог прекратить душевных терзаний. – Почему он поступил подобным образом? Ему не назначили телесных наказаний из-за его возраста, он получил сравнительно легкую работу, но все еще недоволен!? » Второй молодой господин ордена Лань глубоко вздохнул, стараясь остудить голову и привести мысли в порядок. Облачные Глубины погрузились в унылую зиму. Снег выпадал чаще, чем выглядывало солнце, ветер срывал последние, еще не опавшие, листья. Холодный источник, как и другие водоемы, покрылись коркой льда. Эта атмосфера умиротворения и спокойствия, была коварна и обманчива. Теплые накидки, подшитые ханьфу - ничего из этого не помогало в полной мере согреться. Обманчиво пушистые и мягкие сугробы на самом деле лед, сверху покрытый снегом. Прибывшие ученики никогда не задерживались на улице, они, не привыкшие к таким условиям люди, мерзли. Даже те, кто живет в ордене Гусу Лань всю свою жизнь и, казалось бы, уже привыкли к таким погодным условиям, на самом деле тоже спешили спрятаться в теплом домике. Лань Ванцзы костяшками пальцев постучал в дверь ханьши Лань Сиченя. Ему никто не открыл. Ванцзы хотел уже уйти и зайти к брату позже, но как-то вспомнил слова Сиченя о том, что тот не будет возражать, если Ванцзы будет ждать его внутри дома, а не на улице, в холодную погоду. В любое другое время он скорее всего не стал бы проявлять подобное пренебрежение к личному пространству брата, но погода ухудшалась на глазах, а Лань Хуань сам дал разрешение. Первое что бросилось в глаза, так это лист бумаги, исписанный почти полностью. Лист лежал на самом видном месте, так что его нельзя было не заметить, скорее всего это было оставлено для Ванцзы. Заклинатель взял в руки, как уже выяснилось, письмо Лань Сиченя оставленное Лань Ванцзы. В первой же строке Лань Сичень извинился за свое отсутствие. Он писал о том, что вынужден был отбыть из ордена ночью из-за важных дел, потому и не смог передать это письмо. Лань Хуань писал том, что его стоит ждать в конце лунного цикла, это значило, что вернется он в Облачные Глубины в конце этого месяца. Первый наследник ордена Лань написал несколько рекомендаций о том, что необходимо Вэй Ину, если тот заболеет; он вкратце описал то, о чем умолчал до этого, что происходило с мальчиком во время отсутствия заклинателя. Лань Ванцзы нахмурился, стук сердца звучал в ушах, становясь громче с каждой прочитанной строчкой. Из слов брата следовало, что его фамильяр находился на грани, балансируя между жизнью и смертью. Вчерашний день показал совсем иное. Действительно, у мальчика было плохое самочувствие, он долго не мог прийти в себя, но быстро поправился после передачи ему светлой ци. Стоит ли опасаться повторения этой болезни? Лань Ванцзы закрыл глаза и попытался успокоиться. Получилось это спустя приличное количество времени. Следующим, что он должен был сделать – принести Вэй Ину завтрак. Он взял поднос с едой. Рассыпчатый рис в маленькой плошке, листья салата с зажаренными грибами и зеленый чай улун. Уже в цзинши Ванцзы почувствовал себя скверно. Его прошиб озноб, и он не знал было ли это его чувство, или связь с фамильяром. Было непривычно тихо и мрачно. Второй господин Лань толкнул дверь в комнату Вэй Ина, но та оказалась все еще закрытой. Тяжело вздохнув, он громко постучал в дверь и сказал, что завтрак будет стоять под дверью. Никто не ответил и Лань Ванцзы отправился к отцу, чтобы помочь тому с делами ордена. Время обеда уже давно прошло, Лань Чжань, уставший, шел к цзинши с порциями на двоих. Он сильно задержался у отца, главы ордена. Оказалось, что полученные недавно тушь и чернильные камни, были в меньшем количестве, чем должны были быть. Пришлось в одиночку просматривать и подсчитывать каждый предмет и сверять с записями, после идти к заклинателям и просить тех разобраться в сложившейся ситуации с купцами, которые предоставили ордену эти вещи. Лань Чжань неторопливо зашел в свой дом, он снял верхнюю одежду и направился в главную комнату. Мелком он заметил закрытую дверь и утренний поднос с, практически нетронутой, едой. Подавив раздражение из-за упрямого характера своего фамильяра, Лань Чжань опустил поднос с обедом на столике. Он подошел к двери фамильяра. - Вэй Ин, я знаю, что ты все еще держишь на меня обиду. Но это не повод пропускать приемы пищи. Ты делаешь хуже себе. Пожалуйста открой дверь и возьми свой обед. - У меня нет аппетита, - очень тихо ответили за дверью. Голос у мальчика был немного хриплым и слегка дрожал. Лань Ванцзы потер переносицу и пытался унять, распространявшееся в нем, раздражение. Из-за своей усталости он не хотел еще больше портить отношения со своим фамильяром, он не мог так поступить, поэтому он лишь глубоко вздохнул и выдохнул, успокаивая себя и свои мысли. - Ничего. Ты болел, потеря аппетита вполне ожидаемая реакция твоего организма. Еда еще теплая, постарайся съесть хотя бы бульон. Не дожидаясь ответа, он, вместо утренней еды, поставил, все еще теплый, обед. Лань Чжань обедал в одиночестве, Вэй Ин приоткрыл дверь и забрал свои порции, ни слова ни сказав своему заклинателю. Расстроился ли Ванцзы? Не совсем. Он чувствовал себя подавленным. Несомненно, все это из-за натянутых, сейчас, отношений с фамильяром, но все же была какая-то неправильность в происходящем. Он не может точно сказать, какие из испытываемых эмоций его, а какие принадлежат Вэй Ину. Он потерялся в этом ощущении. Не мог сконцентрироваться на связи со своим фамильяром, не мог правильно истолковать собственные ощущения и чувства. Это слегка пугало, раньше этого не было. Он мог сконцентрироваться на Вэй Ине и почувствовать, через нить их связи, какие эмоции испытывает ребёнок. Как бы старательно Ванцзы не отгонял эти мысли, они все равно лезли в голову, заставляя заклинателя все больше и больше погружаться в тревогу и беспокойство. Если раньше такого не было, значит это из-за их ссоры? Что-то повредило их доверие? Это повлияло на связь заклинателя и фамильяра, или это лишь его фантазия? Вопросы. И их было много. Но тот, к кому он мог обраться за помощью – его брат, и его в Облачных Глубинах не будет еще около двух-трех недель. Идти со всеми своими вопросами к Лань Цижэню, Ванцзы не хотел, знал, что дядя непременно вынесет из этого урок, который слушать сейчас не хотелось. Обратиться к отцу? Тот мало чем поможет. У главы ордена Лань нет фамильяра и это его «позор», который будет на его репутации и после его смерти. Библиотека? В ней нет нужной ему информации. Все, к чему он имел доступ – давно прочитано и выучено. В скрытую библиотеку с запретными книгами и скрытыми свитками, его никто не пустит, более того, его причину даже не посчитают весомой. Какой еще выход у него есть? Только стараться не ухудшить их с Вэй Ином отношения, и ждать приезда брата. Он мог бы помириться с Вэй Ином, и это было бы лучшим, как казалось, вариантом. Но Ванцзы так не сделает. Нет, если он решил взяться за воспитание и манеры ребёнка – нельзя показывать слабость. Сегодня он попросит прощения, изменит наказание и все придет в норму. Но лишь до тех пор, пока не наступит тот момент, когда мальчик поймет свое положение и то, что ему многое позволяют. И что случиться тогда? Кем станет ребёнок, который знает свое положение и отношение к нему, нагло пользуется этим? Безнравственным, бесстыжим человеком, которому не писаны правила? Того спутника рядом с собой видит второй нефрит? Ответ очевиден. Вэй Ин должен вырасти и стать достойным человеком, он должен соответствовать статусу фамильяра второго наследника великого ордена. Он должен отображать суть фениксов – божественных птиц. Лань Чжань не ждет от Вэй Ина полной покорности и праведности. Такой свободолюбивый ребёнок никогда не будет себя ограничивать. Добрая душа и, уже сформировавшиеся в таком раннем возрасте, моральные принципы – лучшие качества мальчика. Лань Ванцзы тяжело опускает веки. Он вернулся в реальность, где он все еще в ссоре со своим фамильяром. Мыслить о будущем и строить планы, это конечно хорошо, но возвращаться в настоящее время и решать насущные проблемы – тоже надо, без этого не построить того светлого будущего, о котором он мечтает. С не радостными мыслями, Лань Ванцзы поднялся и собрал посуду, желая отнести её обратно. Когда он постучал в комнату Вэй Ина, ему буркнули что-то неразборчиво о том, что тот еще не поел. Уже вечером Лань Чжань начал заниматься своими обязанностями, и временно взял на себя обязанности Лань Сиченя. Работы было много, из-за того, что в Облачных Глубинах учились заклинатели из других орденов и кланов. Каждые несколько уроков классы меняли наставника, это было сделано потому что учителя наставляли и следовали собственным принципам, соответственно, чем больше людей будет обучать, тем больше знаний получат заклинатели и адепты. Самой муторной работой, оказалось составление списков. Необходимо было учитывать предыдущие разы, необходимо было избегать повторений. Неожиданность появилась в виде сильного града. На улице давно стемнело, все жители Гусу Лан поужинали, и сейчас заканчивали свои дела и готовились ко сну. Град был сильным, крупные ледяные капли ударяясь, о замерзшую землю, разбивались и рассыпались. Через четверть часа все это вылилось в нечто абсурдное. К граду прибавился сильный ветер и снег. Такая непогода была редкостью в Облачных Глубинах, потому и считалась недобрым знаком среди суеверных людей.

***

Вэй Ин засыпал с тревогой в сердце, он все еще не мог поверить в то, что Лань Чжань так все оставит. Он все еще не мог принять того факта, что он поссорился со своим заклинателем. Это мысль, змеёй скрутилась на сердце и не давала свободно вздохнуть. Он чувствовал себя одиноко. Наконец пришло полное осознание и понимание того, что по факту, никого у него нет. У Вэй Ина нет матушки, которая нежно гладила его по голове, убаюкивая на ночь, он лишился отца, что всегда потакал своему сыну и своей супруге, и при том любил их больше всего на свете. У него потеряны и разорваны все связи с фуцинем и дагэ. Он уже никогда не вернется в свой родной дом, никогда не устроит проказы с друзьями. У него больше этого нет. Вэй Ин лишился всего этого, но нашел поддержку в лице своего заклинателя – Лань Чжаня. Второй молодой господин казался ему неловким и иногда робким, по отношению к нему, к своему фамильяру. Но со стороны Вэй Ин прекрасно видел, как сильно уважали и иногда боялись Лань Ванцзы. И иногда, проскальзывала мысль о том, что придет время и Лань Чжань перестанет с ним возиться. Будет холоден и безучастен, как и в отношении с другими людьми. Вот только Ванцзы – его заклинатель, он не мог так холодно обращаться со своим фамильяром, только не Лань Чжань. Так вот он, этот самый момент, когда Ванцзы ясно дал понять, что не намерен больше потакать капризам и прихотям Вэй Ина. Как гром среди ясного неба, то, что должно было случиться не скоро, произошло сейчас, из-за банальной ссоры. Вэй Ин всхлипнул и плотно укутался в одеяло. Спать в своей постели одному – непривычно. Гораздо приятнее засыпать в виде птенца под боком у заклинателя, чувствовать тепло исходившее от золотого ядра Ванцзы, слышать ровное дыхание и понимать, что рядом все еще есть человек, готовый остаться рядом. Непривычный холод ощущался все время. Он заснул, но ведения во сне были тревожными. Воспоминания. Тот самый день, когда его жизнь изменилась раз и навсегда. Неторопливое и спокойное утро в кругу семьи. Весёлое времяпровождение с друзьями. Уютная комната и песня на ночь. Теплые объятия матери и пожелания прекрасных снов отца.       Все меняется. Острая тревога заставила его вскочить с кровати и бросится по лестнице вниз. Он ничего не видел, темно. На полу какая-то вода, в центре комнаты стоят люди, их силуэты освещает одна единственная свеча. Заклинатели, да, это были заклинатели с великолепными мечами, и все были подготовлены и натренированы. Один из них поворачивается и смотрит на Вэй Ина, во взгляде у него наслаждение, восторг, ликование из-за убийств и учиненного беспорядка. С его меча капает кровь, и Вэй Ин понимает, что надо бежать. Нестись, куда глаза глядят. Так далеко, насколько это возможно. И отец, и матушка они его потом найдут. Точно найдут, не бросят, они не могут оставить его. Не сейчас. Ребёнок выбегает на улицу, представшая перед ним картина навсегда останется неизменной в его памяти. Все дома пожирает огонь, на земле лежат дети, его друзья, их родители. Все, они все в крови. Алая жидкость блестит в свете огня, повсюду ходят заклинатели и собирают перья, которые не воспламеняются, потому что их обладатель мертв; они собирают кровь, слезы, срезают волосы, копошатся в их телах. Это ужасно. Вэй Ин своими глазами видит, как тетушка, некогда кормившая всю детвору вкуснейшими пирожками, из последних сил пытается отползти. Она не видит, что сзади неё уже идет заклинатель, с тяжелым мечом в руках. Её глаза стекленеют, когда её грудь протыкают насквозь два раза. Женщина мертвой падает на землю, а глаза вмиг превращаются в стеклянные, безжизненные шарики. Вэй Ин лично видел творящейся ужас. Он отступает назад и слышит за своей спиной рычание. Не разбираясь, что к чему, он бежит, убегает от псов. Плачет, но бежит, падает, поскользнувшись в крови, но упрямо встает и пытается убежать. Ребёнок падает и его нагоняют бешеные собаки. Они кучей окружили его. Одна из них, с красными глазами, обманчиво медленно подошла к нему, и быстро впилась зубами в его спину. Она начала кусать и драть его когтями и зубами. Он плакал. Вэй Ин плакал. Ему было больно и физически, и морально. Вдалеке он слышит крик фуциня. И он пытается, Вэй Ин правда изо всех сил старался закричать, чтобы его услышали, чтобы спасли, чтобы забрали от всего этого и сказали, что произошедшее – лишь страшный сон. Вместо крика, звучит громкий вскрик боли. В глазах темнеет, тело пробивает дрожью. Он просыпается от этого ужасного сна. Он чувствует призрачную боль от укусов на своей спине. Он слышит стук своего сердца. Вэй Ин всхлипывает, вытирает слезы, но, вспоминая свой кошмар, он уже не сдерживаясь, плачет в подушку. Это то, что ему нужно было, он кричит, задыхается, от невозможности вздохнуть. Он кутается в одеяло и полностью забывается в очередном беспокойном сне. Очередной раз открывая опухшие от слез глаза, ребёнок сонно моргает и садится в постели, все так же кутаясь в одеяло, как в кокон. И это был один из немногочисленных раз, когда утро в Облачных Глубинах было для него таким сложным. Сползая с кровати, он подходит к двери и отодвигает мебель, снаружи уже стоит еда. Он может быть и порадовался тому, что его заклинатель, подобрав время пробуждения мальчика, и принес горячие блюда, но сил совершенно не было. В цзинши Лань Чжаня не было. И Вэй Ин подумал, что это в какой-то степени хорошо, ему не хотелось в ближайшее время пересекаться с Лань Чжанем. Аппетита не было совершенно. Рассыпчатый рис, исходящий от него пар и вкусный аромат, все же не смогли пробудить в нем голод. Поковыряв немного, и положив в рот немного салата и риса, мальчик отодвинул порции обратно за дверь и закрыл её, вновь подперев шкафчиком. Он снова забрался на кровать, плотно укутавшись, начал рассматривать виды за окном. Прямо напротив его окна была ветка, на ней прыгала какая-то маленькая птичка и весело щебетала, что-то, одной ей известную, мелодию. Мальчик робко улыбнулся. В голове все еще стояла та картина отчаяния и ужаса, а снаружи цзинши прыгала и весело пела забавная птичка. Он мог бы так провести весь свой день. Так он и поступил, взял в руки, давно прочитанный им, трактат и начал пробегаться по строчкам, иногда заглядывая в окно и улыбаясь этой птице, которая не улетела, а осталась скакать на ветке до самого вечера. На душе ему все еще было тоскливо. Скрип входной двери вывел его из мыслей. Он тихо переговорил с Лань Чжанем, услышал в его голосе легкий упрек, из-за недоеденной утренней порции, но от обеда отказываться не стал. Как он и думал, бульон был безвкусным. Для Вэй Ина это все было странно. Как можно готовить супы и бульоны без мяса? Мальчик задавался этим вопросом очень часто, ведь его матушка всегда говорила, что бульоны с мясом намного полезнее при недуге, чем рис или овощи. Был случай, когда после долгой болезни Вэй Ин наконец пошел на поправку, но от насморка и сухого кашля так и не смог избавиться окончательно. Бабушка Саньжэнь и матушка по очереди готовили ему различные супы и горячие блюда, а основном жидкие, чтобы можно было пить. Он еще помнит слова матушки о том, что после недуга надо пить горячие супы, обязательно с перцем и мясом, ведь так в них больше пользы. И, к несчастью, ни мяса, ни перца у него не было. Немного огорчившись очередным воспоминанием из прошлого, Вэй Ин заставил себя выпить половину мисочки бульона. Совершенно безвкусная жидкость, с горьким послевкусием, которое скорее всего оставляют после себя чеснок и лук. На подносе также стоял чайничек с, только заваренным, чаем, который скорее всего поставил Лань Чжань. Но, так как ничего больше не хотелось, ребёнок переставил заварник на свой столик, а остальное вынес за дверь. Ванцзы, скорее всего, опять будет недоволен тем, что Вэй Ин съел меньше половины. Но он же съел немного бульона, и пока этого достаточно. Больше он не осилит. На этот раз мальчик не стал подпирать дверь, скрываясь от заклинателя, он приоткрыл дверь, а сам вернулся на свое прежнее место. Простыни уже успели остыть, и он немного поёжился, но все же удобно устроился возле окна и, с удивлением заметил, что на ветке уже не одна, а три птицы. Все трое были невзрачного окраса, черный и серые цвета, но выглядели они очень забавно, так как теперь они все скакали на ветках и что-то щебетали. Не удержавшись, Вэй Ин начал что-то напевать в ритм с птицами, которые услышали его и начали еще громче щебетать. В конце дня вернулся Лань Чжань, он заметил, что дверь в комнату фамильяра была открытой и не знал, что ему следует сделать. С некоторым недоумением он постучал и, с разрешения, вошел в темную комнату. Заклинатель нахмурился и зажег свечу, стало немного светлее, но не слишком. Вэй Ин сидел на постели, облокотившись на окно, он был укутан в одеяло. Мальчик смотрел на него, чуть сонными и покрасневшими, глазами. По его внешнему виду можно было догадаться, что ребёнок спал. - Вэй Ин, еще рано для сна. – Неуверенно начал заклинатель, внимательно наблюдая за реакцией фамильяра. – Мне…меня угостили новым сортом чая. Тебе должно понравиться, – все тише говорил Ванцзы, – говорили, что у него сладкий вкус. Мальчик протер глаза, зевнул и, кивнув, прошел за заклинателем в другую комнату. В душе слабо расцветала надежда на скорое примирение. Но ни заклинатель, ни фамильяр не представляли себе то, чем закончится этот день…