Фамильяр

Вэй Ин лежал на кровати без сознания, когда оба нефрита ордена Лань зашли в комнату с чаем. Лань Ванцзы оставался в дверном проходе, все так же с тоской наблюдая за тем, как старший брат подходит к фамильярам. Цзян Чэн, увидев своего заклинателя, и пиалу в его руках, приподнял ребёнка, чтобы можно было влить ему немного острого чая. Сначала они попытались привести мальчика в чувства, но, когда это ни к чему не привело, Лань Сичень попросил Ваньиня приоткрыть Вэй Ину рот. Лань Хуань влил немного жидкости между десной и нижними зубами, малыш инстинктивно сглотнул и слегка поморщился, но в сознание не пришел. Лань Чжань наблюдал за тем, как истощенного ребёнка стараются напоить чаем. Цзян Ваньинь придерживал мальчика и наклонял его голову, Лань Сичень, насколько это было возможно, аккуратно и понемногу вливал острый чай малышу. Наверное, эта самая картина надолго отпечатается в его памяти. Смотреть на то, как, почти погибшему, ребёнку вливают жидкость, при этом не зная поможет ли такое лечение – больно, морально. Вэй Ин бледен, словно фарфоровая кукла, он не двигается, его грудь, еле заметно, вздымается, глаза закрыты, а под ними синяки. Больше всего нагнетало то, что ребёнок и правда был худ, скорее даже истощен. Раньше это было не так заметно, но, вот сейчас, смотря на него Лань Чжань видит не здорового мальчика шести-семи лет, нет, сейчас Вэй Ин похож на болезненного, замкнутого в себе, ребёнка, которому не дашь и больше пяти. Такие изменения произошли пугающе быстро, ведь всего за несколько дней тот полностью изменился внешне. Прошло достаточно времени, прежде чем Вэй Ин начал приходить в себя. Лань Сичень внимательно наблюдал за мальчиком. Вэй Ин сглотнул острую жидкость, поморщился и попытался открыть, слипшееся от слез, глаза. Цзян Ваньинь рукой накрыл глаза мальчика, и попросил Сиченя ему помочь. Рядом с кроватью стоял небольшой таз с чистой водой и белым тряпками. Первый нефрит поставил пиалу на тумбу, после намочил чистую ткань в воде и отжал её. Он поднес влажную тряпку к лицу малыша А-Ина, после того как Цзян Чэн убрал свою ладонь, Сичень прошелся тряпкой по лицу ребёнка, смачивая и промывая глаза. Вэй Ин все время сидел тихо, он не задавал вопросов, не возмущался, просто сидел и терпел все процедуры. Наконец, когда бедного ребёнка прекратили обтирать тряпками, он смог осмотреться. Но, все было размыто, он смутно видел перед собой белые, клановые одежды, ордена Лань, ему стало страшно. - Л-лань Ванц-цзы? – Со страхом прошептал ребёнок. - А-Ин, все хорошо, дядюшка Хуань и Цзян Чэн о тебе позаботятся, - ласково проговорил первый наследник ордена Лань, не задумываясь над словами. – Сейчас ты все еще слаб. Мы приготовили тебе острый чай, ты должен допить пиалу, после станет лучше. Вэй Ин, услышав знакомый голос Лань Сиченя, заметно расслабился и слабо кивнул. К его губам поднеси посуду, и он взял её в свои руку, но, не рассчитав свои силы, чуть не выронил пиалу, благо, Лань Сичень успел её придержать, не дав ей упасть. Дальше, Вэй Ину не позволили самостоятельно брать в руки посуду. К его губам поднесли острый чай, и он неторопливо делал маленькие глотки, опустошая пиалу. Лань Ванцзы смотрел на все это, плотно сжав зубы. Он завидовал, да, иначе это чувство никак не назвать. Даже понимая, что это неправильно, так нельзя, он продолжал завидовать брату и его фамильяру, ведь они могли находиться рядом с птенцом феникса, заботиться о нем, при этом, к ним не испытывали страха или неприязни. Это неправильно, так не должно быть. Это он должен быть на месте брата. Вэй Ин его фамильяр, его и никого другого! Это ужасно, ужасно так думать, но... иначе он не мог. Чтобы подобные мысли боле не съедали его, Лань Чжань спешно покинул комнату, отправившись в свою. Уделить некоторое время делам ордена казалось хорошей идеей, возможно так он бы смог отвлечься. Он полностью ушел в работу. Отчеты младших учеников требовали проверки и подробного анализа возможных ошибок, он должен был разобраться с поставками еды в орден. Одним из самых важных был отчет об ордене Цишань Вэнь, который, как оказалось, препятствовал многим купцам и торговцам, занимавшимся поставкой в Облачные Глубины всех письменных материалов. Это стало серьёзной проблемой, ведь Лань Ванцзы не имел права в одиночку решать такие серьёзные вопросы, такое следует передать лично в руки старшему брату или отцу, но, пока что, он отложил этот вопрос на потом. Его легонько похлопали по плечу, это был Лань Сичень. - Ванцзы, пожалуйста, отнесись к этому, как к вынужденной мере, - сразу же перешел к делу наследник ордена, - Вэй Ин волнуется, мне очень жаль, я считаю это неправильным, но не вижу иного выхода. – Лань Хуань устало сел напротив Ванцзы и слабо ему улыбнулся. – Вэй Ин не хочет оставаться с тобой, - не став томить, сразу же говоря правду, Лань Сичень надеялся, что Лань Ванцзы сможет понять. – Малыш хотел бы пожить у нас, я не сказал ему о своем дозволении, но и не запретил. Сначала, - он внимательно следил за эмоциями Лань Чжаня, - я хотел бы посоветоваться с тобой, так как ты все-таки его заклинатель... - Неуверенно закончил Лань Хуань. - Мн. – Лань Ванцзы зажмурил глаза и сжал ладони в кулак, он изо всех сил сдерживал себя, чтобы на его лице не отразилось настоящих эмоций. – Брат, я... наверное, ничем не смогу сейчас помочь, - еле слышно закончил второй нефрит. – Я боюсь, что больше не смогу заслужить его доверия. - А-Чжань, - неуверенно проговорил Сичень, зная, что Ванцзы не любит, когда к нему так обращаются, - я уверен, что малыш придет в норму, и тогда ты сможешь с ним поговорить. - Просто поговорить недостаточно, – сверкнул золотыми глазами второй наследник ордена Лань. - Да. – Скомкано продолжал Сичень. - Да ты прав, но... мы ничего сейчас не можем сделать. Я попытаюсь поговорить с мальчиком, пока он будет у меня, постараюсь ему все объяснить. - Можешь забрать его в ханьши, - шепотом проговорил Лань Чжань, вставая и собирая одежду и некоторые вещи своего фамильяра. Лань Сичень грустно улыбнулся и поспешил к Вэй Ину, чтобы сказать, что мальчик некоторое время сможет пожить у него. Лань Ванцзы старался не слушать их разговор, его душевное состояние явно нуждалось в хорошей медитации, возможно следующий день он потратит именно на это. Собрав все нужные вещи Вэй Ина. Лань Чжань зашел в его комнату, мальчик спал, тяжело дыша во сне. Ванцзы передал брату мешочек цянкунь с вещами ребёнка и задержал взгляд на мальчике. Как они собираются зимой перенести больного птенца феникса в ханьши, которая находиться на достаточном расстоянии? Если мальчик снова замерзнет, это будет ужасно, и скорее всего, его уже не спасти в таком случае. - Мы его тепло оденем и замотаем в одеяла, - ответил на не высказанный вопрос младшего брата, Сичень. – Если вливать в него немного ци, он не замерзнет, все будет хорошо. Лань Чжань помогал одевать Вэй Ина, в то время как Цзян Ваньинь раскладывал три одеяла так, чтобы можно было посадить в них мальчика и укутать его. Все время Вэй Ин не просыпался, лишь иногда недовольно морщился, или шипел, когда случайно задевали синяки на его теле. Все же, по происшествии некоторого времени, Вэй Ина закутали в одеяла, с головой, оставив открытым лишь рот, чтобы малыш не испытывал трудностей, и мог нормально дышать. Лань Сичень взял ребёнка на руки, он плотно прислонил к себе мальчика, левой рукой он начал вливать понемногу своей ци. Лань Чжань открыл дверь, ведущую на улицу, пропуская вперед брата и фамильяров, он задержал на свертке одеял, в руках Сиченя, грустный взгляд. Он стоял и смотрел, как две фигуры все дальше отдаляются от цзинши, в конце концов, из-за сильной метели силуэты быстро пропали из поля зрения, но Ванцзы продолжал смотреть вдаль, ощущая, что это, будто бы последняя встреча с его фамильяром. Наконец, продрогнув из-за сильного ветра, Лань Чжань закрыл дверь, возвращаясь в холодную цзинши. Как никогда здесь было пусто и одиноко, словно в этом месте нет ничего живого. Голые стены, ровные доски на полу, неудобная и жесткая кровать, даже сдержанная цветовая гамма сейчас казалась совершенно чужой, неправильной. Но, заглушив все свои чувства, второй нефрит лишь устало выдохнул и начал готовиться ко сну, было около полуночи и его сильно клонило в сон. ** Цзян Ваньинь открыл дверь в ханьши, пропуская своего заклинателя, на руках которого был сверток одеял. В домике, к счастью было тепло. Вэй Ин спал на руках Сиченя. Заклинатель прошел в комнату, предназначенную Цзян Чэну, впрочем, ей не пользовались. Первый нефрит осторожно уложил малыша на заправленную постель, он откинул конец одеяла от лица мальчика. Вэй Ин, слегка нахмурился и разлепил свои, все еще опухшие, глазки. Он попытался сфокусироваться на том, что с ним делали, но зрение по-прежнему подводило его. Мальчик открыл рот, пытаясь задать интересующий его вопрос, но во рту было сухо, и он лишь прохрипел что-то неразборчивое. Лань Сичень засуетился и принес мальчику чашу с острым чаем, он поднес посуду ко рту ребёнка и понемногу наклоняя, вливал жидкость. Вэй Ин, словно беспомощный детеныш, только и мог, что положить свои ладони поверх рук заклинателя. Вэй Ин был все еще слаб, голова кружилась, и одновременно с тем болела, зрение было туманным, а все тело ломила невыносимая боль, к которой он понемногу начал привыкать. Мальчик не мог думать о чем-либо сейчас, его мысли путались, обрывались, или нагоняли на него страх. Он послушно выпил предложенный чай, вкус которого был похож на тот, что готовили его родители, но все же этот чай был другим. Как только Вэй Ин смочил горло, его снова уложили в кровать, в очередной раз укутывая его несколькими одеялами, плотно заправив края. Мальчику объяснили, что сейчас он в ханьши, в комнате Цзян Чэна, и останется здесь до тех пор, пока не придет в норму. - А... Цзя...н Ч...эн, он...где спать б-будет? – С трудом выговаривая, и проглатывая некоторые буквы, прошептал мальчик. Он все еще не мог нормально говорить, у него были дефекты речи, но, Лань Сичень надеялся на то, что это лишь временно. - Я буду спать с Сиченем, - сразу же откликнулся тигр. - М? А в-вы п..ом-меститесь? - Ч-что... - Цзян Чэн слегка покраснел от этого вопроса, на его голове показались тигриные уши, а ноги окутал пушистый хвост. – Я... я же все-таки тигр! Я могу лечь р-рядом с его кроватью! Всем места хватит, - покивал сам себе Ваньинь отворачиваясь, чтобы ребёнок не видел его красного лица. Его хвост начал метаться из стороны в сторону, а уши в раздражении дергались. Лань Сичень, неловко улыбнулся и погладил мальчика по голове. Заклинатель поспешно отвернулся, делая вид, что разговаривает с Ваньинем, но на самом деле так он пытался скрыть свое смущение. - Кхм, - прокашлялся в кулак Лань Хуань. – А-Ин, мы будем рядом с тобой, если ты почувствуешь себя плохо, - сразу стал серьёзным первый нефрит, - не скрывай это, сразу позови нас. Я оставлю рядом колокольчик, - он вложил в ладонь мальчика небольшой предмет, зная, что у ребёнка не хватит сил самостоятельно его взять, - так, ты сможешь дать нам знать, что тебе что-то нужно. Пожалуйста, не держи все в себе, мы за тебя волнуемся и хотим знать о твоем самочувствии. Вэй Ин кивнул, он снова чувствовал сонливость, и не в силах побороть сон, он прослушал половину того, что ему сказали. Как только Лань Сичень пожелал ему добрых сов, малыш провалился в глубокий сон. Ночь прошла спокойно, Вэй Ин не просыпался и крепко спал. Утром, вернее уже ближе к обеду, мальчик снова стал плохо себя чувствовать, через сон он смутно ощущал себя под теплыми одеялами. Но ему все еще было холодно. - А-Ин, если ты проснулся, то тебе стоит немного выпить чая. Давай, - ребёнка слабо погладили по голове, - пора открывать глаза. Вэй Ин все же смог заставить себя посмотреть на говорившего, это был Лань Сичень. Заклинатель сидел с краю постели и нежно улыбался, он приподнял мальчика, подтягивая к себе, он облокотил спину Вэй Ина себе на грудь. Сичень приподнял голову ребёнку и поднес к его рту чашу с острым чаем. Вэй Ин не чувствовал запаха и по-прежнему почти ничего не видел, он мог лишь довериться Лань Сиченю и надеяться, что его не обманут. Птенец феникса снова положил свои руки поверх ладоней заклинателя, он сглотнул горячую жидкость, отстранено понимая, что это что-то очень острое. - Дядюшка, остро, - тихо прошептал Вэй Ин отодвигая от себя чашу. - Ох, А-Ин, тебе придется это выпить, так надо. Позже тебе обязательно станет лучше. Давай, - он снова поднес посуду ко рту мальчика, - выпей еще половину и можешь снова лечь спать. Хорошо? Вэй Ин слабо кивнул, он не видел сколько оставалось чая в чаше, не мог понять, что она почти полная, потому что посуду держит заклинатель. Все-таки Вэй Ин выпил весь чай, так как он не знал, что в чаше оставалось почти столько же, сколько он успел выпить до этого, что означало ровно половину. Весь день за Вэй Ином по очереди присматривали. Цзян Чэн и Лань Сичень старались как можно больше времени проводить с мальчиком, так как Вэй Ин не стал чувствовать себя лучше. Некоторое время он постоянно перевоплощался то в птенца, то в ребёнка, он совершенно не контролировал этот процесс, от того это и забирало много его сил. Мальчик еще не сформировал золотое ядро, его духовные силы беспрерывно уходят в никуда, из-за того, что весь его организм истощен, в добавок частое перевоплощение требует большой траты физических сил. К концу дня Вэй Ин был полностью истощен физически и духовно. Лань Сичень старался помочь ему, как только мог, но в итоге малыш снова потерял сознание. Следующее пробуждение ребёнка было ужасным. Болело все, он ничего не видел, все было, словно во тьме. Ему было страшно, но к счастью, в этот момент его по голове погладила чужая рука. - А-Ин, - начал говорить Цзян Чэн и голос его был печальным, - послушай, всех наследников орденов собрали в Цишань Вэнь. Лань Сичень сейчас там и... Лань Ванцзы с ним. Твой заклинатель ранен, у него повреждена нога. Какое-то время Ваньинь молчал и гладил мальчика по голове. Вэй Ин ничего не видел, но глаза не закрывал, он инстинктивно прижался к юноше и скрутившись комочком под одеялом ушел в свои мысли. - А-Ин, - его голос дрогнул, так, будто бы он с трудом сдерживает слезы, - пожалуйста, твоя связь с Ванцзы разорвана, ты не проживешь долго без него в таком состоянии. Ты все еще болен, а твой заклинатель далеко от тебя. Ты должен хотя бы попытаться начать ему доверять, даже тонкая нить связи между вами – спасет вас обоих. - Ммм... Он, он это сделал, он...он... - Вэй Ин начал плакать и цепляться за одеяло. Он испытывал противоречивые чувства и не знал, какие из них в данный момент сильнее всего одолевали его. - Нет, это случайность, - как мог, нежно проговорил Цзян Чэн. – Жестокая, очень ужасная, случайность. Никто из нас не знал, что ты так требователен к еде и теплу, - Вэй Ина погладили по голове. – Мы бросались в крайность и, черт, решение было таким, что пришлось поить тебя острым и кутать в одеяла! Цзян Ваньинь продолжал что-то говорить, но Вэй Ин его уже не слушал, его снова начала одолевать слабость, и, он вновь потерял сознание. Но, даже так, он смутно чувствовал боль, тревогу, сильный страх. Он не хотел никаким образом умирать, он хотел жить, жить и радоваться обыденным вещам, наслаждаться блажью, предоставленной ему, чувствовать себя свободным и способным на великие свершения. Но, в данный временной отрезок, все что он мог – постараться уснуть. Тогда все его переживания останутся в ужасной реальности, тогда его не будут тревожить страхи и напрасные переживания по поводу своей участи. Где-то на грани слышимости, он узнает голос Цзян Чэна, тот что-то кричит. Наверное, он волнуется? Может, он боится за него? Не хочет, чтобы Вэй Ин умирал? Это действительно правда или он уже стал видеть иллюзии, желанного, сна? Вопросы, домыслы... А ведь ребёнок устал. Ему плохо, он ужасно себя чувствует, он не хочет открывать глаза и снова слушать то, как все рушится. Не хочет переживать очередной кошмар наяву. Он ребёнок, маленький мальчик без семьи и родных, потерянный, никем не любимый. Он имеет право на то, чтобы закрыться в своем маленьком счастливом мире, где может забыть о проблемах реальности, правда ведь? Прошел еще один день, Вэй Ин открыл глаза, полностью сосредотачиваясь на своих ощущениях. Ничего не изменилось, разве что, он мог смутно различать объекты. К нему, почти сразу подошел Ваньинь, тот положил руку ему на лоб, проверяя температуру, что-то пробубнив себе под нос, юноша отстранился. Мгновением позже Вэй Ин понял, что к его губам поднесли какую-то посуду. Он послушно открыл рот и, небольшими глотками, выпил еще одну чашу острого чая, но, теперь уже чувствовался не вкус специй, а имбирь. - В прошлый раз я не договорил, - тихо начал Цзян Чэн. – До этого ты был без сознания трое суток, потом пришел в себя и снова отключился на сутки... - Ваньинь погладил малыша по голове и опустил обратно на кровать, укрывая его одеялом. – Я думаю, ты не хочешь погибнуть. – Цзян Ваньинь не хотел так прямолинейно говорить, но выбора у него, в принципе-то и не было. – Твое состояние ухудшается из-за того, что твой заклинатель находиться далеко от тебя, в то время, когда ваша связь разорвана. Ты должен хотя бы немного начать верить в своего заклинателя. Этот кусок камня, он винит в твоем состоянии себя, и все еще надеется стать твоим заклинателем. Ты, - он сглотнул, пытаясь перебороть себя, - должен, пожалуйста. Ты можешь не доверять ему, он может тебе не нравиться, но, А-Ин, Вэй Ин, ты должен поверить в то, что он не виноват в твоей болезни, должен перестать бояться предательства с его стороны. Тогда, может не скоро, но образуется новая связь между вами, и ты сможешь начать поправляться... Цзян Ваньинь прикусил губу. Его заклинатель сейчас тоже далеко от него, он тоже боится за свою жизнь, но, в нем все еще горит желание помочь, хоть как-то, малышу Вэй Ину. Ребёнок внимательно выслушал юношу. Он не мог сразу поверить в то, что Лань Ванцзы довел его до такого состояния не нарочно. Он не смог бы вот так, из ниоткуда, взять и довериться этому человеку. В сердце еще не утихла боль от тех слов, что сказал ему заклинатель, в ту ночь, когда после ссоры, он пришел к Ванцзы, а получил лишь глупый совет о том, что прошлое надо уметь отпускать. Нет, пройдет еще какое-то время прежде, чем он сможет начать верить хоть кому-то. В конце концов, даже Лань Сичень, тот, кого он называл дядюшкой, в итоге бросил его и своего фамильяра, отправляясь неизвестно куда и непонятно с какой целью. Он чувствовал себя ужасно все больше и больше погружаясь в свои мысли. В голове мелькали радостные воспоминания о том, как хорошо он жил вместе со своими родителями, друзьями. Большинство самых светлых картинок в его прошлом, связанны с фуцинем и дагэ. Эти двое были ему очень близки, и как бы прискорбно это ни было, именно их не хватает больше всего. Цзян Ваньинь снова помогал Вэй Ину прочистить горло. Лань Ванцзы покинул Облачные Глубины пять дней назад, все это время, состояние мальчика, из «стабильного» ухудшается и все те ужасы, творящиеся с ним до этого, повторяются. Никакие уговоры о том, чтобы простить Лань Ванцзы, не имели никакого эффекта, ребёнок внимательно слушал, но ничего не предпринимал, что очень прискорбно. В Гусу Лань все были на взводе. Каждый ожидал какого-нибудь подвоха от ордена Цишань Вэнь, все в тайне готовились оборонять Облачные Глубины. Из-за того, что орден Вэнь забрал на свое обучение лишь наследников и главных заклинателей, их фамильяры, оставшиеся в ордене, были совершенно бессильны. Ситуация накалялась, все боялись внезапной атаки. Вэй Ин, понемногу начал работать над тем, чтобы начинать создавать новую связь с Ванцзы. У него ничего не получалось, каждый раз, когда он погружался в, некое подобие, медитации, перед глазами стояла картина того, как второй нефрит передает в чужие руки беспомощного птенца. В конце концов, прошло еще несколько дней, но Вэй Ин так и не смог ничего сделать. С ним постоянно находился Цзян Чэн, юноша был бледен и молчалив, наверное, он тоже сильно переживает из-за сложившейся ситуации. Несколько раз Ваньинь пытался, как мог, доходчиво объяснить, что нужно сделать для того, чтобы заклинателя и фамильяра объединяла связь. Это ни к чему не привело, снова и снова, каждый раз, стоило лишь подумать о том, как он прощает Ванцзы, перед глазами возникала та самая картина из его сна. Если быть точным, сейчас он никому не верил. В итоге даже Лань Сичень, первый наследник ордена, оставил все и уехал, вслед за Ванцзы. Вэй Ин не мог знать точно, возможно, Цзян Чэн лишь притворяется таким, может быть стоит лишь сделать что-то не так, как его сразу же сдадут работорговцем, или еще кому-либо, с кем он не хотел иметь дела. Дни протекали медленно, Вэй Ин смог избавиться от страха, что его отдадут, он смог кое-как привести свое душевное состояние в порядок и сейчас большую часть времени отводил на медитации. Хорошей новостью было то, что он смутно начинал чувствовать тонкую нить между собой и Ванцзы, это было лишь начало, так как это нельзя было назвать даже самой слабой связью. Его состояние постоянно менялось, хоть Цзян Чэн все время был с ним и не отходил от него, ребёнку было плохо, иногда он терял сознание, ему внезапно могло стать лучше, и он чувствовал себя полностью здоровым. Ранним утром его разбудил громкий крик Ваньиня. Юноша бегал по всей ханьши, собирая какие-то вещи. - ...Вэни, на нас напали. – Объяснил наследник Цзян и начал быстро одевать Вэй Ина в теплые одежды. Снаружи слышались крики, звон мечей. Ненароком, Вэй Ин снова почувствовал себя в ту ночь, когда на его родных напали люди, и убили всех. Тогда, лишь он один остался в живых...