White Wolf

                                                                                                

***

      Выходные на острове Чеджу заканчиваются максимально спокойно, насколько это возможно. Стая из всех сил пытается не обращать внимания на присутствие чужака на их территории. А Юнги в свою очередь тихо наслаждается природой вместе с Чимином. Пак показывает ему все горы и рассказывает много интересного про местную флору и фауну. Старший омега его внимательно слушает. Ему и вправду становится интересно, какие растения встречаются только у подножия гор, а какие выживают даже в самый суровый мороз на вершинах. Омеги отвлекаются лишь на маленьких зверушек, которых встречают на своем пути очень редко. В один из таких разов, Чимин не удерживается и ловит пытающуюся убежать норку. Он сжимает бедное маленькое животное в объятиях до тех пор, пока оно не начинает жалобно скулить, просясь на волю. Омега, скрипя сердцем, отпускает пушистого на землю и тот шустро скрывается в сугробах. Бродят омеги так еще не долго. Через пару часов возвращаются к гостевым домикам, где вся стая уже пакует вещи и готовится к возвращению домой.       — Чимин-а, мне тоже надо вещи собирать, я пойду к себе, — тянет старший и машет рукой, — увидимся в Сеуле.       — Хорошо, хен, до встречи, — Чимин легко улыбается и тоже направляется в свой номер.       У Юнги самолет на два часа раньше, чем у всей стаи, чему он безмерно благодарен. Поэтому сейчас он в спешке закидывает все свои вещи в небольшую дорожную сумку и вызывает такси к подножию горы, где находится выход из гостевых зон. Мин молится всем звездам, чтобы никто не помешал ему тихо свалить отсюда и спокойно вернуться домой. Это чувствует красноволосый альфа, что уже был готов стучаться в день омеги, но останавливается и уходит, решая не тревожить лишний раз и так напряженного оборотня. Хосок обещал, что больше не будет переступать через личные границы старшего, и он свое обещание сдержит. Будет терпеливо ждать, когда он сам подпустит к себе, когда сам захочет стать ближе. Альфа очень надеется, что ждать ему придется не долго, но он и не представляет себе, каким упорным может быть Мин, и как сильно он предан своим принципам.       Омега слышит шорох за дверью, а после отдаляющиеся шаги. Он сразу понял, кто был в коридоре по легкому запаху сандала, что тонким шлейфом всегда тянулся за Чоном. Юнги мысленно благодарит его, что тот не стал входить и беспокоиться старшего своим присутствием. Времени для сборов оставалось все меньше, а оповещение на смартфоне предупреждало о том, что такси будет на месте через 5 минут.       Закинув все оставшиеся мелкие вещи в сумку, Юнги выходит из своего номера. Он спускается к небольшому домику, что находится у самого выхода и подходит к стойке ресепшена. Очень вежливо благодарит молодого омегу-хостес за все удобства и прекрасный вид на горы, возвращает ключи от номера и наконец выходит наружу. Его такси уже ожидает у самого входа, поэтому Мин быстрым шагом подходит к машине и садится на заднее место, ставя дорожную сумку рядом. Водитель коротко приветствует его, а навигатор громко сообщает, что время в пути составит 25 минут. За это время омега успевает немного вздремнуть, смешно морща носик во сне.        Как только машина останавливается у нужного терминала, омегу окликает водитель и сообщает, что они на месте. Юнги благодарит за поездку, берет свою сумку и направляет внутрь аэропорта. На удивление, людей внутри совсем мало, очередей почти нет, поэтому он с легкостью быстро проходит через все нужные процедуры и уже через 20 минут сидит на борту самолета и ждет вылет. В полете он проведет чуть больше часа, а это еще один повод поспать, который омега точно не упустит. Поэтому он заранее пристегивается, берет свою подушку для шеи и закрывает глаза. Благо, его место находится у самого окна, поэтому просыпаться, чтобы пропустить кого-то на соседнее сиденье ему не придется.       Полет проходит незаметно и тихо. Просыпается Юнги ровно в тот момент, когда шасси касается асфальта посадочной полосы и немного встряхивает весь самолет. Сон до последнего не хочет выпускать омегу из своих теплых и уютных лап, поэтому Мин слабо помнит, как прошел очередной контроль и добрался до дома. Сейчас он уже стоит на пороге своей квартиры, сбрасывает с ног ненужную обувь, надевает мягкие белые тапочки и проходит в спальню, где кидает на заправленную кровать дорожную сумку, а следом падает лицом в подушку. Ему определенно нужно еще немного подремать, прежде чем идти и готовиться к новой рабочей неделе.       Юнги лежит так минут 40, но он резко уходит из него, поэтому он наконец-таки решается встать, принять душ и переодеться. Скинув в себя пыльную черную одежду, он берет из шкафа чистое белье и идет в ванную. Стоя под прохладными струями воды, омега прокручивает у себя в голове все события прошедших выходных. Он правда благодарен, что Чон в итоге согласился держать дистанцию и не переступать личные границы Мина, ведь не хочет оттолкнуть от себя омегу. Благодаря этому, Юнги смог отдохнуть на острове, насладиться природой и поразительно разговорчивым Чимином. Пак и правда его удивил своим огромным монологом о невероятной природе острова Чеджу. Старшему омеге было очень приятно наблюдать, как вечно стесняющийся и молчаливый друг так много болтал. Такие редкие моменты Юнги оставит в своей памяти надолго.       После душа он насухо вытирается, надевает чистое белье и открывает дверцу шкафчика, который находится за зеркалом. Там его ждут отвратительные на вкус подавители, которые приходится принимать, чтобы не мучаться от всех прелестей течки и яркого запаха жасмина, который обычно источает омега. Достав одну таблетку, Юнги идет на кухню в одних трусах, чтобы набрать себе воды в стакан и запить ненавистное лекарство. Он стоит на месте еще несколько минут, так как стягивающийся узел внизу живота не хочет никуда уходить. Но как только напряжение спадает, Мин решает все же одеться и приготовить себе ужин. На часах уже десять вечера, а это значит, что нужно быстро все приготовить на завтра и идти спать, чтобы не проснуться овощем и не пугать своим сонным и помятым видом бедных второкурсников, у которых он ведет первую пару.       Босыми ногами омега шлепает по теплому паркету в сторону спальни, где надевает на себя хлопковые пижамные штаны и рубашку. Все-таки одежда из натуральной ткани намного приятнее ощущается на теле, нежели синтетика, которая только натирает нежную кожу Юнги. Он закалывает волосы мягкой резинкой, делая на макушке небольшую пальмочку и возвращается на кухне, где готовит себе легкий ужин из овощей, которые так необходимы желудку после отдыха на острове, где он питался одним диким мясом. Как бы ни хотелось приготовить себе стейк с кровью, мужчина заставляет себя жевать хрустящую пекинскую капусту вместе с мягкими помидорками черри. Внезапно он вспоминает, что в холодильнике у него припрятан сочный острый кимчи, которым с ним поделился по доброте душевной старенький сосед. Тот сказал, что Мин напоминает ему внука, который давно уехал за границу и очень редко навещает своего пожилого отца. Младший тогда лишь мягко улыбнулся и с уважительным кивком принял огромных размеров контейнер с закуской.       Сейчас Юнги достает тот самый контейнер и выкладывает оттуда небольшой кусок кочана маринованной пекинской капусты и кухонными ножницами нарезает его на маленькие кусочки, чтобы удобнее было брать палочками. Омега давно пристрастился к традиционным корейским закускам, поэтому до переезда в Сеул он часто покупал большие упаковки разных маринованных овощей и добавлял почти во всю еду. Конечно, такое удовольствие не проходило без последствий в виде долго мучающей изжоги. Именно поэтому теперь он позволяет себе съедать за раз не больше половины от четверти кочана капусты.       Кимчи отправляется в миску к свежей пекинской капусте и помидоркам черри. Получается неплохой легкий салат, перед сном самое то. Может, кто-то сказал бы, что это странно есть маринованную капусту вместе со свежей, но Мину так нравится. И когда он вообще в последний раз слушал чужое мнение, которое не касается его работа? Правильно, почти никогда.       Острый салат помогает сбросить легкое напряжение. Вкусная еда всегда хорошо влияет на настроение, даже если слегка вредит здоровью. Иногда себя любимого можно и побаловать.       Закончив с поздним ужином, омега убирает палочки и миску в посудомойку, а контейнер с кимчи отправляет обратно в холодильник. В приподнятом настроении он отправляется в спальню, где засыпает почти сразу от физической устали. Ночью ему снится солнечное затмение и тьма, покрывающая город. В этой тьме появляется черная звезда. А внизу, на земле, в центре площади стоят в кругу люди в капюшонах. Они что-то неразборчиво шепчут. Кажется, это китайский? Юнги не успевает разобрать слов, потому что из этого жуткого сна его вырывает звук будильника.       С трудом подняв тяжелые веки, мужчина смотрит на часы, что показывают ровно семь утра. Выключив будильник, он поворачивается на другой бок и утыкается лицом в подушку. На удивление, тело совсем не ноет, а голова не раскалывается. Напротив, физически Юнги чувствует себя превосходно. Но желания встать с кровати совсем нет. Хочется понежиться в мягкой постели еще немного.       Пролежав так еще 15 минут, омега все-таки поднимается на ноги, поправляет пальмочку на голове и идет в душ. Первым делом нужно освежиться, а прохладный душ с утра точно в этом поможет. Так и начинается его очередная рабочая неделя.

***

      Громкая музыка бьет из колонок, наполняя собой весь танцевальный зал. Отточенные движения отражаются в большом зеркале. А из окон льется теплый свет закатного солнца. Занятия у большинства студентов уже давно закончились, поэтому в здании осталось лишь несколько преподавателей, которые занимаются проверкой выполненных заданий, и студенты, которые хотят еще немного попрактиковаться.       Биты постепенно стихают и альфа ставит завершающую точку в своем танце. Он широко улыбается, довольным полученным результатом, и тяжело дышит, восполняя запасы воздуха в организме. Во всем теле чувствуется приятная усталость после продуктивной тренировки. Наконец-то, отчетный номер готов.       Хоть сейчас и середина семестра, а отчетный концерт только через два месяца, Хосок уже подготовил свой сольный номер. Осталось только репетировать, репетировать и еще раз репетировать. Потому что совершенству нет предела.       Собрав свои вещи с пола, Чон отправляется в раздевалку, принимает душ и переодевается в чистую одежду. Широкие джоггеры цвета хаки, такая же широкая белая футболка, бежевый свитшот и светлые кроссовки. Форму для практик он убирает в небольшую спортивную сумку через плечо и выходит в коридор.       Уже проходя мимо зала с музыкальными инструментами, Хосок услышал незнакомую мелодию. Это было фортепиано.       Заглянув в приоткрытую дверь, альфа увидел преподавателя музыки, что очень ловко перебирал клавиши. Его пальцы будто порхали над инструментом, а глаза были прикрыты. Преподаватель сидел спиной к двери, поэтому не видел, как в музыкальный зал вошел нежданный гость.       Приятная мелодия была такой легкой и завораживающей, что Чон потерял счет времени. А когда музыка закончилась, вернул все свое внимание к белой макушке, что склонилась над фортепиано.       — Это было невероятно, — первым образовавшуюся тишину нарушает Хосок, на что омега перед ним вздрагивает от неожиданности.       — Хосок? — оборачивается Юнги, — Что вы здесь делаете? — его взгляд слегка растерянный, потому что он никак не ждал увидеть в университете в такой час хоть кого-то из студентов.       — У меня была дополнительная тренировка, готовлюсь к отчетному концерту, — легкая улыбка касается губ альфы. В свете закатного солнца, она выглядит как будто еще ярче, — Уже собирался уходить, но не мог пройти мимо такого прекрасного исполнения. Чья это композиция?       — Это… — мужчина немного замялся перед тем, как ответить, — Это мои старые наброски, ничего особенного.       — Вау, да у вас талант, преподаватель Мин, — Чон тихо аплодирует, но не сдвигается с места. Не хочет нарушать личное пространство омеги.       — Спасибо, — старший зеркалит легкую улыбку и отворачивается обратно к инструменту, — Что-ж, мне пора идти, — он собирает свои вещи в классический портфель черного цвета и снова поворачивается к Хосоку, — Не хотите вместе прогуляться до выхода?       — Хочу.       Они вместе выходят из музыкального зала, не спеша идут к лестнице и спускаются на первый этаж. Всю дорогу они оба молчат. Но эта тишина не давящая, а напротив, такая легкая и нужная. Два дня назад они решили начать все заново и постепенно узнавать друг друга. С тех пор вместе они чувствуют себя комфортно, нет гнетущего напряжения, хоть небольшая недосказанность и остается между ними. Но у них впереди есть еще куча времени, чтобы обсудить все на свете.       На крыльце большого здания университета оба останавливаются. Отсюда их путь расходится. Юнги нужно идти в сторону парковки, к своей любимой Лаферрари. А Хосоку — сразу к воротам, где его уже ждет водитель в черном Порше.       — Что-ж, преподаватель Мин, мне уже пора, — с толикой грусти говорит альфа.       — Да, мы тоже пора ехать, — Юнги смотрит на Хосока с небольшой надеждой, что тот просто так не уйдет. Но они ведь решили начать с нуля, так ведь? Значит нужно набраться терпения и ждать. Мин слишком гордый, чтобы делать первый шаг и сам пригласить Чона куда-то. Да и опыта в приглашениях, мягко говоря, у него нет. Облажаться лишний раз не хочется.       Так и не дождавшись каких-либо действий со стороны альфы, омега разворачивается и уходит в сторону парковки, бросив короткое «Хорошего вечера».       Наверное, оно и к лучшему, потому что Юнги себя чувствует нехорошо сейчас. Внизу живота начинает тянуть, а это значит, что подавители перестают действовать. Нужно как можно быстрее оказаться дома, поесть и принять таблетки.       До чувствительного носа Хосока доносится легкий запах, но он не может понять, что это именно и откуда исходит аромат. Помотав головой, альфа приходит в себя и провожает взглядом хрупкую фигуру до красного гиперкара. Чон каждый раз удивляется, как этот маленький омега управляется с такой машиной. Хотя он сам любитель спортивных автомобилей. В голове делает себе пометку, прогонять с Юнги за городом. Это будет то еще зрелище.       Как только омега садится в машину, Хосок отворачивается и идет в сторону ворот.

***

      Дорога домой для обоих проходит спокойно. Оказавшись во дворе большого особняка семьи Чон, альфа выходит из машины и идет к большим дверям. Отцовский дом встречает его суетой прислуги, которая во всю готовится к семейному ужину. Все должно быть идеально, ведь старший сын господина не так часто приезжает сюда.       С легкой улыбкой оглянув большой зал, Хосок идет в сторону лестницы и поднимается на второй этаж. В спальне его уже ждет классический костюм-тройка красного цвета, лакированные туфли и несколько украшений. Отец как всегда постарался.       Сегодня альфа не будет ему перечить и наденет этот вычурный костюм. Слишком хорошее настроение, и не хочется портить его ссорой со старшим альфой.       Переодевшись в костюм, Чон подходит к зеркалу, чтобы поправить волосы. После тренировки на голове полный беспорядок, в таком виде отцу точно нельзя показываться. Поэтому альфа выходит в коридор, ловит суетливого парнишку из прислуги и просит прислать к себе кого-нибудь, кто сможет поправить его прическу.       Через пять минут, Хосок уже сидит на стуле, а вокруг него порхает визажист с кучей разных расчесок. Огненные волосы зачесаны набок, открывая лоб. Да, так определенно намного лучше.       Поблагодарив визажиста, Чон встает и выходит из комнаты. Время уже поджимает, пора спускаться на ужин.       На первом этаже уже накрыт большой стол, полный разных блюд. Во главе стола сидит отец семьи Чон — Чон Ходжун. Слева от него сидит его омега, пап Хосока, — Чон Мисок. Завидев сына, спускающегося по лестнице, омега тут же подскакивает с места и идет встречать молодого альфу.       — Сынок, — ласково тянет Мисок, — как я рад тебя видеть.       — И я рад, папа, — Хосок ярко улыбается и обнимает подошедшего омегу, — я очень скучал.       — Ты не навещал нас целый месяц! Конечно, мы тоже успели соскучиться по тебе, — Мисок искренне улыбается и не может налюбоваться своим сыном.       — Проходите к столу, — зовет старший альфа.       — Да, отец, мы уже идем, — Хосок выпускает папу из объятий, и они вместе идут к столу. Хосок кланяется отцу в знак приветствия и уважения, — рад видеть вас в добром здравии, отец.       — Приятно видеть, что ты надел костюм, который я подготовил, — Ходжун улыбается, а в уголках его глаз собираются морщинки. Как бы грозно не выглядел этот человек, улыбка у него очень добрая. Особенно, когда он доволен своим сыном.       — Красный — мой любимый цвет, я не мог не надеть его.       Все трое оборачиваются, когда снова слышат шаги со стороны лестницы. К ним спускается второй сын семьи Чон. На нем черный костюм-двойка, такая же черная рубашка, расстегнутая на две верхние пуговицы, и черный галстук. Удлиненные рукава рубашки скрывают ненавистные отцом татуировки на кисти.       — Чонгук, давно не виделись, — Хосок улыбается и протягивает руку подошедшему альфе.       — Добрый вечер, хен, — Чонгук пожимает протянутую руку и слегка кланяется.       — Что-ж, раз все в сборе, можем приступать к ужину, — мягко говорит Мисок, рукой указывая на стулья перед братьями Чон.       Семья Чон в полном составе садится за стол и начинает неторопливо есть. Непринужденная беседа разбавляет тишину и стук столовых приборов. Наверное, так и выглядит семейная идиллия. В такие редкие моменты, когда каждый член семьи спокойно сидит, никуда не торопится и не занят какими-либо делами, на душе разливается теплое чувство, будто солнечный свет заливает большую комнату.       — Кстати, Хосок-а, Чонгук делает большие успехи, — омега отвлекает старшего сына от поедания салата и продолжает, когда ловит заинтересованный взгляд альфы, — он уже научился полностью обращаться в волка, причем по размерам он не меньше моего. Осталось только научиться контролировать внутреннего зверя, но, думаю, Гук-и с этим быстро справится, — восторженно рассказывает об успехах младшего сына, хоть и не родного.       — Ого, Чонгук, ты мне об этом не рассказывал, — Хосок в удивлении вскидывает брови, — горжусь тобой, это большой прогресс.       Чонгук на это лишь поджимает губы. Он надеялся, что об этом никто и не узнает, потому что практиковался вдали от дома и посторонних глаз, когда в очередной раз сбегал.       — Да, — хмурится младший альфа, — и вам, папа, я об этом тоже не рассказывал.       — Гук-и, не хмурься так, а то морщины рано появятся, — мягко улыбается омега, — я всегда знаю, чем заняты мои сыновья.       Чонгука начинает раздражать вся эта ситуация. Особенно то, что Мисок называет его своим сыном. Да, омега добр к нему, всегда был. Но это не отменяет того факта, что все остальные, за исключением брата, до сих тыкают его носом в то, что он внебрачный сын Чон Ходжуна, еще и полукровка. Чонгук слишком давно закрылся от этого мира.       Альфа решает промолчать и не начинать ссору сейчас. Знает, что немедленно получит от отца за грубость. Знает, что брат будет его защищать и поругается с отцом. Знает, поэтому выбирает молчать. Слишком любит брата и не хочет доставлять ему лишних проблем.       — Папа, не дави на Чонгука, ему нужно личное пространство, — Хосок старается говорить как можно мягче, но ощущает напряжение, исходящее от брата.       Ходжун, на удивление, все это время молча сидит и даже внимания на разговор не обращает.       — Я дам Гук-и личное пространство, когда он перестанет постоянно сбегать из дома, — недовольный Мисок громко кладет приборы на стол и складывает руки перед собой в замок.       — Хорошо, папа, я постараюсь так больше не делать, — врет Чонгук, лишь бы этот неприятный разговор уже закончился.       — Так бы сразу, — хмыкает омега, отпивая немного вина из своего бокала.       — Хосок, лучше расскажи, как у тебя дела с тем омегой, — подает голос старший альфа.       — Отец, если вы про Юнги, то у нас все гладко, — мягко улыбается Хосок.       — Значит мы уже можем начинать готовиться к свадьбе? Хочу с ним познакомиться, приводи его в следующий раз с собой, — спокойно заявляет Ходжун.       — Вы меня не так поняли, о свадьбе в ближайшее время и речи быть не может, — улыбка на лице альфы начинает трещать по швам. Он знал, что этого разговора не избежать, потому что отец давно говорил найти своего омегу.       Ходжун хмурится, а воздух в помещении как будто потяжелел. Каждый в этой комнате ощущает, как густеет запах мужчины, обволакивает и душит будто изнутри. Но Хосок стойко выдерживает этот напор, не подавая виду. Он отпивает сок из своего бокала, продолжая смотреть отцу в лицо с легкой улыбкой.       — Я постараюсь организовать вам встречу в ближайшее время и вы сами все поймете, отец. Этот омега не так прост, как может показаться, — продолжает улыбаться альфа, — все же характер у Юнги не лучше моего.       — Интересно посмотреть не омегу, который может отказать моему сыну, — хмыкает Ходжун, возвращаясь к еде.       Воздух в комнате возвращается в свое привычное состояние, а Мисок с Чонгуком облегченно выдыхают. Даже за столько лет, к тяжелой ауре отца семьи Чон невозможно привыкнуть.