Призрак

— Кто это сделал? Прайм постучал пальцем по кубу с энергоном, в котором зловеще посвёркивали кусочки красного стеклопластика. Оптимус обвёл собравшихся на капитанском мостике мехов мрачным взглядом. Автоботы все как один отводили взгляд. Прайм выждал несколько секунд, давая автору жестокого поступка сознаться, но, так и не дождавшись никого, спросил ещё раз:  — Я повторюсь. Кто. Это. Сделал? — голос Оптимуса звенел от едва сдерживаемой ярости. Автоботы попятились — все знали, что Прайм в таком состоянии может разорвать за любое неосторожное слово. К счастью, выходил из себя Оптимус крайне редко, — Кто решил, что подсыпать стекла в энергон итак больному меху — очень смешно?  — А это не могла быть случайность? — осторожно спросила Карли, которой очень не хотелось верить в то, что кто-то из её инопланетных друзей способен на такую подлость.  — Нет. Тот, кто это сделал, явно хорошо подготовился, — сделал шаг вперёд Проул. Он положил рядом с кубом энергона пакетик с фрагментом стекла — одного из тех, что хирургическим путём пришлось удалять из топливных баков Бластера, — Этот стеклопластик раньше был визором Саундвейва.  — Проул, кто точно вне подозрения? — Прайм раздражённо стучал пальцами по крышке энергокуба, отсчитывая одному ему ведомый ритм.  — Вне подозрений Джаз, который в это время безвылазно просидел в камере Бластера, Ретчет, Персептор, Уилждек — они были заняты близнецами, а так же все, кто сегодня вместе с нами были на человеческом саммите. Это я, Оптимус и Айронхайд. Если кто-нибудь желает внести себя в этот список, милости просим. Предоставьте алиби и вы свободны.  — Проул! Би впиши в свой список! Он весь день был со мной в городе, — вмешался Спайк. Тактик кивнул и сделал пометку в детападе. Автоботы загалдели и начали наперебой доказывать свою непричастность. Наконец все успокоились. Проул довольно сверкнул оптикой, глядя на список — по счастливому стечению обстоятельств, практически у всех в этот день было алиби. Под подозрением оказались пятеро: Клиффджампер, Трейлбрейкер, Мираж, Хаффер и Блюстрейк.  — Так, я с Джазом и Хромедомом сейчас отправлюсь собирать улики. Все остальные пусть отправляются по квартам. Айронхайд и Ред Алерт, будьте добры, проследите за этим. Тактик развернулся и ушёл; диверсант скользнул за ним; мнемохирург поспешил за двумя чёрно-белыми колёсными, по пути захватив пакетик со стеклом и куб энергона. Они оставили улики в кабинете Проула и пошли по направлению к медотсеку. Топливо для Бластера было не совсем стандартным — в обеззаряженном энергоне был намешан целый коктейль из лекарств, поэтому его хранили не на общем складе. Автоботы чуть ли не под микроскопом изучили медотсек и смогли найти микроследы активной краски. По крупицам соскоблив улику с поверхностей, они смогли увидеть цвет — синий и белый.  — Кто там у нас из подозреваемых с такой окраской? — задумчиво протянул Хромедом.  — Мираж и Блюстрейк. Но эта находка даёт нам сразу три версии: первое — этот мех действительно сине-белый; второе — злоумышленников двое и краска принадлежит разным трансформерам; третье — кто-то очень хорошо подготовился и размазал по медотсеку краску Саундвейва, — Джаз задумчиво посмотрел на товарищей; треугольные локаторы дёрнулись, — И знаете, что-то мне подсказывает, что именно третий вариант окажется верным.  — С первым и вторым вариантом всё просто — прорабатываем всех автоботов с синим и белым покрытием. Даже тех, у кого алиби. А с третьим сложнее. Тот, кто оставил эти следы, должен знать, где близнецы похоронили корпус связиста. Санстрикер и Сайдсвайп об этом распространяться желанием не горели, а значит этот кто-то их близкий друг.  — В таком случае появляется ещё и железобетонный прямо-таки мотив. Месть за близкого друга достаточно реалистичная версия.  — Предлагаю продолжить обсуждения у меня в кабинете, — раздался голос Прайма, — Ретчет, ты сможешь узнать, кому принадлежит краска?  — Без образцов краски подозреваемых — нет. Могу лишь подтвердить, или опровергнуть третью версию. Если эта краска принадлежит Саундвейву, то она должна была подвергнуться деструкции.  — Что ж, это уже больше, чем ничего, — хмыкнул диверсант, отдавая медику улику. Оптимус, в сопровождении тактика, диверсанта и мнемохирурга, удалился из медотсека, а Ретчет направился в лабораторию. *** Расследование продолжалось. Краска действительно принадлежала давно деактивированному трансформеру. Число подозреваемых сужалось с каждым днём, пока, наконец, в списке не осталось лишь одно имя – Мираж. Он подходил почти идеально: отсутствие алиби, умение проникать в защищённые места и, к тому же, может становиться невидимым, что объясняет то, как он не попал в поле зрения камер. А ещё для того, чтобы добыть части корпуса Саундвейва, необходимо было отправиться в Россию, что заняло бы приличное количество времени, а Миража как раз не было почти сутки. Но была в этой бочке мёда и ложка дёгтя – у разведчика с близнецами отношения были, мягко говоря, натянутыми. Так что было непонятно, откуда он может знать о месте захоронения Саундвейва. Джаз уронил шлем на скрещённые манипуляторы. Время далеко за полночь, строчки отчётов и списки улик расплываются в видеозахвате, а дел ещё выше крыши. Лейтенант недовольно повёл плечом, ощутив прикосновение. Чьи-то ледяные манипуляторы мимолётно погладили диверсанта и исчезли. Мех, стоящий за спиной Джаза вздохнул – монохромного колёсного обдало холодным затхлым воздухом. Диверсант поднял голову. Первым, что попалось ему на глаза, были манипуляторы. Кто-то опёрся ладонями о стол, заключая Джаза в ловушку из рук. Монохромный мех с нарастающим страхом разглядывал потрескавшиеся, перемазанные землёй манипулятора, с которых медленно стекала вязкая чёрная жидкость, выделяющаяся при разложении корпуса. Диверсант резко рванул в сторону. Он направил плазмоган в сторону меха и тут же чуть не выронил его. На лейтенанта внимательно смотрел Саундвейв. Полураскрытая, заклинившая в пазах маска открывала взгляду искривившую разбитые губы грустную улыбку; из-под разбитого визора тускло светили разноцветные окуляры – правый оранжевый и левый зелёный. Десептикон сделал шаг вперёд – автобот попятился. Саундвейв продолжил медленно приближаться, пока не загнал Джаза в угол. Диверсант вжался спиной в стену, глядя на перегородившего путь к спасению связиста. Призрак провёл кончиками пальцев по щеке лейтенанта и спросил: – Боишься меня? Джаз ничего не ответил. Десептикон печально посмотрел на него. – Когда-то мы были парой… Помнишь? Автобот кивнул, не отрывая насторожённого взгляда от призрака. Саундвейв наклонился к Джазу и мягко поцеловал. Лейтенант, чтобы убедится, что ему не мерещится, перезагрузил оптику, но когда видеозахват был восстановлен, призрак уже исчез. Только осталось на губах лёгкое ощущение холода. Джаз подошёл к своему рабочему столу, на всякий случай провёл ладонью по нему – никаких следов жидкости, которая стекала по манипуляторам Саундвейва. Автобот помотал головой и решительно сгрёб все детапады в ящик стола, тихо пробормотав: – Пора походу завязывать с ночными бдениями. Всякая дичь уже мерещиться начинает. *** Пауэрглайд со скучающим видом сверлил потолок взглядом. После того, как Бластер слетел с нарезки, в его камере всё время находился кто-нибудь из автоботов, чтобы связист в случае чего не сбежал. Хотя зачем это нужно Пауэрглайд не понимал – блокираторы на платформе были мощные, такие и Мегатрона смогли бы сдержать… не на долго, правда, но покалеченному кассетнику и этого должно хватить. Летун покосился на Бластера. Тот лежа абсолютно неподвижно с отключённой оптикой. «Спит наверно», – подумал автобот. Хронометр просигналил. Пауэрглайд нехотя поднялся со стула и взял шприц с лекарством. Он наклонился над связистом, как вдруг тот резко дёрнулся. Раздался резкий треск блокираторов – на шее Пауэрглайда мёртвой хваткой сжались пальцы кассетника. Бластер рывком сел и включил оптику. Пауэрглайд в ужасе захрипел – вместо небесной синевы, в окулярах связиста масленно, словно мазут, поблёскивала чёрная бездна. Автобот попытался ударить Бластера, но тот ловко вбил оружие из его манипуляторов. Кассетник ухватил летуна за подбородок и резко повернул его шлем на сто восемьдесят градусов. Автобот дёрнулся и затих. Связист аккуратно вернул его шлему положение, положенное природой и усадил меха на стул. Теперь со стороны казалось, что он спит. Бластер поискал глазами камеру. Найдя, он осторожно сдвинул её в сторону, так, чтобы через неё нельзя было увидеть платформу. После этого кассетник вытащил из коробки с медикаментами пять шприцов со снотворным, подобрал кинжал Пауэрглайда и выскользнул из камеры. Он осмотрелся. Его внимание привлекла запертая единственная камера. Связист открыл её и заглянул внутрь. Там сидели кассеты Саундвейва. Они подняли головы и с удивлением посмотрели на Бластера. Он хмыкнул и жестом поманил их за собой. Десептиконы переглянулись: доверия к автоботу у них не было ни на йоту, но стало вдруг очень любопытно, куда и зачем связист завёт их. Они поспешили за кассетником. Он довёл их до той подсобки, в которой был когда-то секретный лаз близнецов. Мех в несколько ударов пробил лист стали, который закрывал проход и подтолкнул к нему кассет. – Идите, – улыбнулся связист, – И будьте осторожны. Автобот ушёл, оставив десептиконов в недоумении. *** Как только Бластер переступил порог медотсека, на него сразу же уставились пять пар глаз. Связист злорадно оскалился и отбросил шприцы в сторону. Он пригнулся, пропуская над шлемом кулак Айронхайда, схватил стоящую на ближайшем столе колбу с реактивами и кинул в автобота. Бордовый мех отбил летящую в него склянку и зашипел от боли – из разбившейся стекляшки на него вылилась кислота. Едкая жидкость плавила металл, оставляя после себя следы взбугрившийся краски, мерзкого бледного жёлто-зелёного цвета с сероватым оттенком. Бластер, на которого тоже попала кислота, оскалился ещё шире и прыгнул на Айронхайда. Специалист по вооружению отскочил в сторону, одновременно стреляя в связиста. Кассетника снесло в сторону, но оплавленная рана в животе совершенно не мешала ему двигаться. Казалось, он не чувствует боли. Связист в несколько длинных стремительных прыжков сократил расстояние между ним и Айронхайдом. Бластер вонзил в специалиста по вооружению кинжал и повернул лезвие в ране. Мех взвыл и попытался отшвырнуть кассетника, но тот крепко вцепился в броню противника. Бластер повалил Айронхайда на пол и стал кромсать его. Бордовый автобот пытался скинуть с себя обезумевшего кибертронца, но связист словно вдруг стал в несколько раз сильнее. Ретчет кинулся на помощь товарищу, но Бластер одним ударом в фейсплейт отправил врача в нокаут. Персептор избрал более безопасную тактику – постаравшись максимально увеличить дистанцию между собой и связистом, он стал стрелять в кассетника. Бластер отвлёкся от полудеактивного Айронхайда и кинулся на учёного. Выстрелы Персептора сносили его назад, но расстояние всё равно сокращалось. Когда между ними осталось лишь несколько шагов, кассетник вырвал из манипуляторов учёного оружие и несколько раз ударил его кинжалом. Персептор сполз на пол. Бластер грубо схватил его за плечо и впечатал в стену, после чего прикладом плазмогана по шлему вырубил учёного. Кассетник хмыкнул и повернулся к лежащим на медицинских платформах близнецам. Только травмы, полученные при предыдущем столкновении со связистом, не дали им убежать. Бластер, насвистывая весёлый мотивчик, для начала собрал разбросанные по всему медотсеку шприцы со снотворным. Во время потасовки некоторые из них разбились, так что осталось лишь три ампулы. Связист подошёл к Санстрикеру. Золотистый мех вздрогнул, когда кассетник прижал его к платформе и ввёл в топливные магистрали по очереди все дозы лекарства. Шприцы он не вынимал, и они так и остались торчать в шее Санстрикера. Бластер распрямился и довольно смотрел, как отключается автобот, проваливаясь в вечный сон – введённая доза была смертельна. Потом связист перехватил поудобнее кинжал и со всей силы вонзил лезвие в честплейт Сайдсвайпа. Красный близнец захрипел, попытался зажать рану манипуляторами и через пару секунд обмяк. Точный удар в камеру искры прервал его актив. Бластер улыбнулся и медленно провёл кинжалом по своим топливным магистралям. Он смотрел, как расплывается вокруг него лужа его собственного энергона, окрашивая пол в малиновый и безумно смеялся, пока не истёк кровью…

***

Из медотсека вынесли три трупа, укрытые простынёй. Джаз проводил эту процессию взглядом и проскользнул на место происшествия. Ретчета видно не было – он вместе с Персептором чинил Айронхайда в лаборатории учёного, где временно разместили реанимационную. Лейтенант подошёл к Прайму. Оптимус наклонился к расстроенному Рангу и что-то ему тихо говорил. Психотерапевт рассеяно кивал; взгляд его блуждал по медотсеку. Обычно стерильный и идеально аккуратный, сейчас он был разгромлен и залит энергоном. – Бластер всё-таки убил их, – констатировал диверсант. – Да. А потом он суициднулся, – отозвался Хромедом, изучающий отсек. – Я не справился со своей работой. Мне жаль, что я Вас подвёл, – психотерапевт вздохнул и направился прочь из медотсека. – Ранг, подожди, – Джаз придержал его за манипулятор, – Сейчас я хочу попросить тебя и всех остальных, кто в этой комнате – если я вдруг начну себя странно вести, вяжите меня сразу. Я не знаю, можно ли психозом заразиться, но вчера ночью я видел Саундвейва. – Прямо как Бластер, – задумчиво протянул Проул. – Да. Так что понаблюдайте за мной. Не хочу тоже с катушек съехать… Ранг кивнул и предложил Джазу проводить его до кварты, сказав, что при столь опасных симптомах напрягаться диверсанту ни к чему. Диверсант послушно пошёл вслед за психотерапевтом. – Прайм! Прайм это кошмар! Прайм помассировал виски. Голова потихоньку начинала болеть. – Да, Ред Алерт, что случилось? – Кассеты Саундвейва сбежали! – Ну и Праймус с ними, без Саундвейва они всё равно особой опасности не несут, – фыркнул Хромедом. – Как ты не понимаешь! Они сбежали! Это значит, что в системе безопасности есть брешь! – Ред, спокойнее. Займись выяснением проблемы и её последующим устранением, – Оптимус скривился от острого приступа головной боли. – А? Да, да конечно, сер! Начбез пулей вылетел из медотсека, а Прайм остался разгребать сложившуюся ситуацию, которую коротко можно было охарактеризовать как “кошмарная”.

***

Джаз уже десять минут стоял под душем, тупо смотря в одну точку и переключая воду с холодной на горячую. Прошло уже семь недель с момента смерти Бластера и близнецов. Последние девять дней лейтенанта мучает кошмар. В нем он ходит по огромному лабиринту. Вроде бы ничего пугающего, если бы не постоянное ощущение чужого взгляда. Каждую ночь кто-то следит за диверсантом и каждую ночь этот кто-то всё ближе и ближе. Раздался тихий стук. Джаз не поворачивался, и стук становился всё громче и настойчивее. Наконец, автобот не выдержал и оглянулся. Горло сдавила ледяная лапа ужаса – из зеркала на него смотрел Бластер.