Призрак

Бластер устало прислонился к стене и сполз на пол. Сон стал ловушкой и кассетник уже потерял счет времени. Сколько он бродит по бесконечным коридорам: день, два или целый месяц? Послышались шаги – связист никак не отреагировал. Он устал убегать. Саундвейв приблизился к автоботу и схватил его за плечо. Мгновение, и Бластер в самом начале пути. Он с тяжёлым вздохом поднялся на опоры и побрёл в случайно выбранном направлении. Связист завернул за угол и замер. Прямо перед ним был выход. Не веря своему счастью, кассетник рванул к заветной цели. Ему наперерез кинулся невесть откуда появившийся Саундвейв. Искру автобота затопила паника – если он не успеет, шанс найти выход снова минимален. Десептикон протянул манипулятор и попытался дотронуться до Бластера. Ему не хватило пары миллиметров, чтобы поймать автобота. Бластер дёрнулся и проснулся. Радость от победы быстро сменилась недоумением. Он был заперт в тесной коробке, вокруг царила тишина и темнота, а место перелома дико болело от холода и сырости. Связист упёрся манипуляторами в крышку и попытался её сдвинуть. Когда ничего не вышло, появился страх. Автобот изо всех сил ударил в крышку. Тонкая металлическая пластина прогнулась. Бластер выдвинул лезвия на запястьях и вонзил в пластину. Из разрезов посыпалась земля. Оптика кассетника расширилась. Он истерично рассмеялся и стал выпиливать в крышке дыру, после чего стал разгребать землю, стараясь вылезти. Это было тяжело: мокрая сырая земля липла к манипуляторам, засыпала оптику, тянула назад; весь корпус болел, а опоры не реагировали на посылаемые команды, вися мёртвым грузом. Где-то там, наверху послышались голоса – Бластер утроил усилия. Наконец в вышине показалось небо. Наверно никогда связист не испытывал такой радости от заката. Автобот выполз наружу примерно до середины честплейта – на большее не хватило сил. Он огляделся и увидел Вайлдрайдера и Дед Энда. Они ошалело смотрели на кассетника. Вайдрайдер сжимал в манипуляторах баллончик с краской. Связист перевёл взгляд на плиту, на которой десептикон написал несколько матерных глифов. Но внимание Бластера привлекли не граффити, а гравировки: «Был хорошим другом… Покойся с миром..», его имя и ворны жизни. Связист удивлённо посмотрел на Вайлдрайдера. Десептиконы так и не вышли из ступора, замерев на месте. Кассетник протянул к ним манипулятор и захрипел. Он хотел попросить помощи, но воколайзер отказывался работать. С десептиконов слетело оцепенение. Они заорали и бросились бежать. Бластер обессиленно уронил голову. Он пришёл в себя только через пару часов, когда на небе засияла полная луна. Мех подтянулся на манипуляторах и вытащил нижнюю часть корпуса из земли, после чего пополз в сторону, где предположительно должен был располагаться Арк. Спустя некоторое время мучений он уловил знакомые голоса. Кассетник подполз к источнику звука – им оказались Бамблби и Спайк. Бластер вцепился в опору жёлтого автобота. Тот подпрыгнул и, увидев связиста, шарахнулся. Кассетник снова захрипел и потянулся к Бамблби, но тот с громким воплем рванул в противоположную сторону. Трансформировавшись и еле дождавшись, пока Спайк залезет в салон, он сорвался с места. Бластер в отчаянии застонал. Прежде чем ползти дальше, автобот решил немного отдохнуть. Он лежал на холодной земле, стараясь не обращать внимание на дикую боль в пояснице. С огромным трудом мех пополз дальше. Ладони, как и волочащаяся по земле часть корпуса, покрылись царапинами, из которых сочился энергон. Со стороны он, наверно, представлял жуткое зрелище: окровавленный, измазанный землёй, упорно куда-то ползущий. – Би, ты уверен? Может тебе показалось? Бластер на секунду замер, услышав голос Джаза. Потом он издал нечто среднее между скулением и плачем и устремился на звук. – Нет, я точно его видел! Спайк может подтвердить! Ночную тьму разредили лучи фар. Из-за ближайшей кучи камней показались очень знакомые силуэты. Кассетник захрипел, стараясь привлечь внимание. Свет фар дёрнулся и навёлся на связиста. Автоботы замерли. Кто-то сдавленно вскрикнул: – Зомби! Мехи попятились. Бластер всхлипнул; из оптики полился омыватель. Неужели его просто бросят здесь? Неужели испугаются и не помогут? Первым преодолел оторопь Ретчет. Он охнул и кинулся к кассетнику. Медик подхватил связиста на манипуляторы. – Шлак! Его необходимо срочно везти в реанимацию! Как только до мехов дошло, что это не зомби, а вполне себе живой кибертронец, все тут же засуетились. Бластер прижался к Ретчету и отключил оптику. Дорога до медотсека запомнилась смутно. В памяти остались лишь отчаянные попытки не уснуть. Впрочем, не особо успешные. *** Бластер мрачно рассматривал потолок в медотсеке. На искре было тоскливо, а из головы никак не хотел выходить разговор с Ретчетом. Часом ранее: Связист очнулся на следующее утро. Он посмотрел по сторонам и увидел Ретчета. Медик хмурясь вглядывался в показания на экране. Заметив пробуждение Бластера, он повернулся к нему и угрюмо спросил: – Тебе сразу всё рассказывать, или не хочешь слышать невесёлую правду? – Давай сразу. Но для начала ответь мне, почему меня похоронили? – Начнём с того, что однажды утром ты не проснулся. Как мы ни старались тебя вывести онлайн, ты будто бы погрузился в кому. Должно быть это побочное действие нейролептиков… Не важно. Больше ты принимать эти лекарства не будешь. Не понимаю, правда, что именно в них могло дать такой побочный эффект… Так, я отвлёкся. В общем, ты пролежал в коме почти три недели, как вдруг аппаратура перестала считывать какие-либо показания. Приборы не могли засечь жизненных сигналов, у деактива. Так что мы пришли к выводу, что твоя искра просто погасла. Тебя похоронили, а спустя два месяца ты внезапно ожил, – Ретчет замолчал и как-то странно посмотрел на кассетника, – Бластер, мне горько такое говорить, но в связи с тем, что ты пролежал под землёй целый декацикл, а потом ещё прополз более четырёх сотен метров, твой нейроствол повреждён очень сильно. Боюсь, ты навсегда останешься прикован к инвалидному креслу. Бластер вздрогнул. Мысль о том, что он может стать калекой действительно пугала. Связист хотел было спросить что-то ещё, как дверь открылась. В медотсек зашёл Оптимус в сопровождении двух незнакомых мехов. – Как ты себя чувствуешь? – Хреново. – Понимаю. Бластер, позволь тебя познакомить – это Хромедом, он мнемохирург, а это Ранг – психотерапевт. Я пригласил их ещё до того, как ты впал в кому.Теперь они будут помогать тебе выздороветь. – Ясно… – Доброе утро, Бластер, – мех, которого представили как Ранга, сделал шаг вперёд, – Я с радостью помогу тебе всем, чем смогу. Ты будешь не против, если я навещу тебя сегодня чуть попозже? – Нет, не против. – Вот и замечательно. Я скоро вернусь, а ты, пожалуйста, подумай, что бы ты хотел со мной обсудить. Бластер кивнул. Мехи попрощались и вышли. Ретчет ещё раз проверил показания и тоже удалился, оставив кассетника дожидаться психотерапевта. Наконец, ожидание завершилось. Ранг сел напротив связиста и мягко улыбнулся. – Расскажи мне, что тебя беспокоит? Хочешь обсудить это со мной? – голос психотерапевта был теплый, очень спокойный. Казалось, он отодвигал проблемы куда-то на задний план, оставляя только умиротворение. – Я… Можно я расскажу тебе, всё? С начала и до конца? – Конечно. Ты можешь говорить, что пожелаешь. Я всегда тебя выслушаю. *** Ранг вежливо постучал в дверь. Дождавшись приглашения, он вошёл. Прайм сидел за рабочим столом и разбирал документацию. Оптимус поздоровался, предложил психотерапевту сесть. Когда Ранг устроился напротив него, Прайм спросил: – Что показал первый сеанс? – Всё очень плохо. Если я правильно понял его рассказ, то Бластера преследуют аудиальные и зрительные галлюцинации, носящие периодически императивный характер. –Прости, какой характер? – Императивный. Это вербальные галлюцинации, отличающиеся приказным, повелевающим тоном. Зачастую под их влиянием больной становится опасен для себя и окружающих. Например, тот инцидент, когда он сам себя изрезал. А последующая уверенность в том, что виноват в случившемся Саундвейв, вписывается в синдром Паседжета*, – Ранг заметил вопросительный взгляд Оптимуса и пояснил, – Это синдром, при котором больной считает, что его корпусом кто-то управляет. Всё это наталкивает меня на подозрение, что у Бластера шизофрения. – Это можно вылечить? – голос Прайма на секунду дрогнул. – Только если совместить правильно подобранные препараты и мнемохирургию. К счастью, пока что болезнь протекает в лёгкой форме, так что шансы есть. – Знаешь, боюсь даже представить, что было бы при тяжёлом состоянии, – покачал головой Оптимус. – В таком случае он бы полностью погрузился в выдуманный мир и либо полностью перестал воспринимать окружающую действительность, либо воображение пририсовывало бы новые детали. Так, например, он мог бы видеть кварту, как огромную бумажную коробку, а деревья – как причудливые лампочки. *** Близнецы переглянулись и отошли от двери. Они только что подслушали разговор Прайма с Рангом. Осознавать, что их друг столь тяжело болен, было ужасно. – Санни, давай Бластера навестим? – А ты уверен, что нас к нему пустят? Сам слышал, у него шизофрения и эти, как их… императивные галлюцинации. – Но ведь болезнь в лёгкой форме. И ему наверняка будет приятно получить поддержку. – О, дружеская поддержка – это замечательно… Близнецы вздрогнули и обернулись. В другом конце коридора стоял Бластер. Он заложил манипуляторы за спину и улыбался – как-то нехорошо улыбался. Сайдсвайп поёжился от взгляда, которым его одарил связист. Улыбка кассетника растянулась ещё шире. Человеческое выражение «от уха, до уха» обрело на его фейсплейте почти буквальное значение. Бластер медленно пошёл к близнецам. Во всех его движения ощущалась странная неправильность и неестественность. Шлем не смещался при ходьбе ни вверх, ни вниз, оставаясь неподвижным; подбородок располагался параллельно плоскости пола, шея вытянулась, плечи застыли в одном положении, а таз с каждым шагом уходил то вправо, то влево – так, как не позволяло строение корпуса. «Словно его за голову к потолку подвесили», – промелькнула мысль у Санстрикера. Бластер остановился в нескольких шагах от близнецов. Некоторое время он просто безмолвно стоял, а потом заговорил: – Почему вы меня не похоронили? Разве это сложно? Близнецы вытаращились на связиста, а тот невозмутимо продолжал: – Вы меня оставили ржаветь, просто скинув в яму и забросав ветками. Это больно… – он рассмеялся и пропел, – Я не мёртвый, не живой. Кто же я? Скажи, родной… Кассетник вдруг резко перестал улыбаться. Он злобно оскалился, прошипев: – Вы поплатитесь за моё не до конца мёртвое состояние. Братья ничего не успели понять, а Бластер взмахнул манипулятором, всё это время находившимся за спиной. Блеснуло острое лезвие кинжала. В следующее мгновение, Санстрикер вскрикнул от боли. Золотистый мех отшатнулся, зажимая плечо. Сайдсвайп кинулся к брату, но на пути встал связист. Кассетник молниеносным движением вогнал кинжал в автобота. В оптике Сайдсвайпа помутнело. Он сполз по стенке на пол, стараясь зажать рваную рану на шее. Бластер развернулся и вновь кинулся на Санстрикера. Связист мощным ударом повалил автобота и прижал его к полу. Золотистый ламборджини забился под кассетником, но вырваться из хватки озверевшего психа не представлялось возможным. Санстрикеру только и оставалось, что закрываться манипуляторами, отчаянно зовя на помощь. Крики услышал Прайм. Выбежав из кабинета, он застал ужасающую картину: едва цепляющийся за актив Сайдсвайп и израненный Санстрикер, которого продолжает бить кинжалом Бластер. Заметив Оптимуса, связист отпрыгнул в сторону, резко увеличивая дистанцию. Кассетник злобно посмотрел на Прайма и хотел было бежать, как из-за поворота показался Айронхайд. Мех сориентировался на удивление быстро и успел схватить пытавшегося проскользнуть мимо Бластера. Кассетник рванулся изо всех сил, так что Айронхайд едва его удержал. Связист зарычал и ударил. Айронхайд смог заблокировать выпад кинжалом, но совершенно упустил из виду второй манипулятор Бластера. От пришедшегося в брюшные пластины удара автобот забыл, как вентилировать. Кассетник оскалился и кинулся прочь, но ему в голову прилетел увесистый детапад, кинутый Рангом. Связист покачнулся – этой задержки хватило, чтобы прибежавший на крики Проул успел выстрелить. Меха скрутило от мощнейшего электрического разряда. Он упал и потерял сознание. Очнулся Бластер в одиночной камере. Рядом с платформой стояли медицинские приборы, непонятно каким образом втиснутые в столь малое пространство. В дальнем углу сидел мрачный Джаз. Лейтенант поднял голову и холодно поздоровался. – Джаз, что ты тут делаешь? – Бластер хотел было приподняться на локтях, но не смог. Он дёрнулся и удивлённо посмотрел на диверсанта, – Блокираторы? Что происходит? Почему я здесь? – А где ты должен быть после вчерашнего? – Что? О чём ты? – Ты не помнишь? Ах да, ты же у нас сумасшедший. – Почему ты так себя ведёшь? – растерянно спросил Бластер. Всегда весёлый и приветливый Джаз относился к связисту с явной враждебностью. – Ты вчера напал на Санни и Сайда. Оба сейчас в реанимации. – Это шутка такая? Не смешно. Я не мог такого сделать просто потому, что у меня нейроствол раздолбан. Я встать-то не могу, что уж говорить о драке. – Тем не менее, скакал ты очень даже резво. Я застал лишь конец этой эпопеи, но больным ты не выглядел – в физическом плане, разумеется. На голову ты стукнутый прилично. Отворилась дверь и в камеру зашли трое: Ранг, Смоукскрин и Ретчет. Джаз поднялся на опоры и ушёл. Ретчет проверил показатели на аппаратуре и тоже исчез. Смоукскрин сел на место диверсанта, а Ранг устроился на платформе, рядом с Бластером. Психотерапевт держал в манипуляторах энергокуб. – Доброе утро, Бластер, – голос Ранга звучал приветливо, как и всегда, – Я пришёл тебе помочь. Ты помнишь, что вчера было? – Нет. – Ясно. Хочешь? – он указал на энергон. Бластер кивнул. Ранг открыл куб и приподнял голову связиста. – Может, ты освободишь мне манипуляторы? – Прости, но я не могу. Ты слишком нестабилен. Я не могу предсказать, когда у тебя начнётся новый приступ. Связист вздохнул, но спорить не решился. Он сделал глоток и вдруг закашлялся. Горло словно обожгло огнём. – Бластер? Бластер, что с тобой? – забеспокоился Ранг. Кассетник кашлял. Изо рта потёк магистральный энергон, а потом он выплюнул кусок стекла. Психотерапевт посерел и срочно вызвал Ретчета. Медик явился быстро. Оценив масштаб проблемы, он устало вздохнул: – Бл*… Теперь и его оперировать…