Моменты

Саматоки не любит дожди. Их серая завеса смазывает привычный глазу вид из окна, лишает спокойствия и уверенности, что кругом всё так же, как и всегда. Вода барабанит по подоконникам и крышам, и если многих этот звук успокаивает, то Саматоки — бесит. Он привык слушать оживленную улицу: гул проезжающих машин, людские голоса, пение птиц — но все это приглушается шумом капель в дождливые дни, будто кто-то убавил громкость динамиков. Город в такие моменты застывает, что почему-то неприятно бередит нервы. Клацает замок, затем скрип двери и стук каблуков — Джуто вернулся с работы. Он шуршит своим пальто и зонтом, появляется в кухне, на ходу ослабляя узел галстука. Джуто приносит с собой запах улицы — запах дождя. Особенно остро это ощущается, когда он наклоняется к Саматоки и тыкается холодными губами в бледную щёку. Аохицуги чуть морщится и достаёт пачку сигарет из кармана. — Дождём несёт, — он чиркает зажигалкой и прикуривает, затягивается, перебивая свежесть влаги табачным дымом. — Не нравится? — Ирума знает ответ, но почему-то всё равно спрашивает, пока Саматоки молча выпускает в воздух сизое облако дыма. — Если будешь здесь курить, я ещё и окно открою. В голосе Джуто лёгкие глумливые нотки — практически как всегда, его обычная манера речи. Но Саматоки всё равно знает, что это пустые угрозы. Никому кроме Ирумы и, может быть, Нему так хорошо не известно отношение якудзы к дождям, поэтому Джуто не стал бы делать ему что-то на зло. Любит ведь. Просто повредничать немного — в его стиле. Вместо того, чтобы открыть окно или забрать у Саматоки сигарету, полицейский выуживает из початой пачки свою, наклоняется к нему и прикуривает. Для обоих это уже что-то вроде привычного ритуала, в котором, однако, по-прежнему ощущается нечто донельзя интимное. Выпрямившись, Джуто отходит к шкафчикам, достаёт турку и свои любимые кофейные зёрна: терпкие и ароматные. Ловким движением руки они отправляются в кофемолку. Ирума из тех, кто предпочитает пить кофе по утрам, так что Саматоки догадывается, что полицейский просто нашёл ещё один способ не оставить дождю ни единого шанса. Кофе с тихим шипением варится на плите, пока вода за окном заливает притихшую вечернюю Йокогаму. Под потолком витает табачный дым. Джуто стоит в электрическом свете лампы, облокотившись о край раковины, стряхивает пепел в стеклянную пепельницу, и всё это кажется Саматоки чем-то родным до боли в груди. Звуки. Запахи. Джуто. — Я переодеться, — докурив, сообщает Джуто и направляется к выходу из кухни, останавливается уже в дверях. — Если ты не уследишь за кофе в пять минут моего отсутствия, я оштрафую тебя за халатное отношение к чужому весьма ценному имуществу. — Да-да, — Саматоки усмехается, тушит окурок о дно пепельницы. — Пиздуй уже. Наедине с собой в дождливые дни Аохицуги частенько думает о плохом, но с Джуто даже они не кажутся такими уж унылыми. Тот возвращается совсем домашний, слегка взъерошенный, в свободной футболке и растянутых на коленях штанах, проверяет кофе на плите и вооружается чашками. Саматоки молчаливо наблюдает за действиями Ирумы. Наверное, даже пристально, потому что Джуто чувствует на себе его взгляд, оборачивается и с усмешкой подходит к якудзе, ставя перед ним чашку. — Оштрафован на один поцелуй, — наклоняется и мягко касается его губ своими — теперь от него пахнет сигаретами и домашним уютом, а на языке ощущается горечь табака. — За что? — интересуется Саматоки, когда Джуто отстраняется от него. — За излишнее внимание к моей персоне. Сразу после этого Ирума вновь возвращается к плите, снимает с конфорки кофе и разливает по чашкам. Честно говоря, пить вдвоем горький крепкий кофе в дождливый вечер под неразборчивый говор капель по крышам даже уютно, и о плохом думать совсем не хочется. Кофе, сигареты, теплый желтоватый свет лампы над столом, тиканье часов на стене, усталый Джуто в старой футболке, турка в раковине и даже дождь — все это дом, который Саматоки любит и в котором нуждается.