Моменты

Первый раскат грома раздаётся совершенно неожиданно в ещё, казалось бы, чистом небе – лишь на горизонте чернеют медленно надвигающиеся тучи. – Бля! Давай быстрее, – Куко щурится, вглядываясь в прозрачную голубизну и втягивает душный, как это бывает перед грозой, воздух носом. – Иначе скоро ливанёт. – Д-да! – тяжёлый вздох откуда-то позади. Летняя жара прожигает каждую клеточку тела, кислород словно выкачали из шумной клонящейся к закату Нагои, асфальт пылает и едва не плавится под ногами в открытых сандалиях, пахнет пылью. Джуши, не изменяя себе, одет во всё чёрное, и рубашка на нём с длинным рукавом. Красивая, кружевная, но оттого не менее некомфортная в жаркую погоду. Куко, даже будучи в растянутой майке и хлопчатобумажных шортах, чувствует, что вот-вот начнёт таять, как забытое мороженое, а на товарища по команде смотреть вообще страшно. И теперь им, похоже, предстоит пробежаться, чтобы не угодить под ливень. – Эй… ты, вообще, как? Норм? – Куко немного обеспокоенно хмурится, потому что Джуши тяжело дышит и стряхивает налипшую на взмокший лоб чёлку, облизывая чёрные губы. Макияж в такую жару тоже переживает не лучшие времена, но всё ещё стойко держится на фарфорово-изящном лице. Джуши нагоняет лидера и неопределённо жмёт плечами, тут же вздрагивает от очередного громового раската, неукротимо надвигающегося свинцовым полотном на солнечную Нагою. Длинные пальцы цепляются за плечо Харая, и тот устало цыкает. Послал Будда на голову проблемного ребёнка. Лучше бы, и правда, поторопиться. Однако они не успевают пробежать и половины пути, когда стена воды обрушивается с почерневшего будто в момент неба контрастно холодным душем. Куко громко матерится и хохочет, цепляясь за руку своего спутника и затаскивая под ближайший навес какой-то кафешки. Смысла в этом мало: они оба за минуту вымокли насквозь. Что ж, одежда липнет к телу, а с волос льётся, зато это, определённо, освежает. Джуши рядом подрагивает, закрывая руками худое тело, к которому липнет тонкая рубашка. – У-ужасно… я, наверное, в-выгляжу просто кошмарно, – бормочет он, усердно глядя себе под ноги, и по голосу кажется, что он вот-вот расплачется. Снова. – Эй! Никто ж не смотрит, блин, – Куко легонько толкает его в бок локтём. – А меня-то чё стрематься? Я тебя после тренировок и не таким видал. Он задорно смеётся, но на всякий случай краем глаза присматривается к реакции – Аймоно слишком чувствительный, и порой его задевают, казалось бы, абсолютно безобидные штуки. Ну, безобидные для Харая. Но Джуши чуть улыбается и кивает, смахивает капли воды с лица и неуверенно поворачивает голову к Куко. У него тушь и подводка потекли, и это выглядит забавно, однако Харай старательно не подаёт виду. – Р-раз уж мы всё равно п-промокли, давай… давай пробежимся до дома? Н-немного осталось… д-да и неизвестно, к-когда ливень зак-кончится… – заикаясь от явно сдерживаемых слёз, Джуши закусывает накрашенную губу, словно раздумывает, стоит ли говорить что-то ещё, но в конце концов негромко выдыхает. – Н-не хочу в таком виде т-тут стоять. Куко вдруг понимает: Аймоно некомфортно, потому что мокрая рубашка облегает его тонкое тело, именно от этого он так съёжился и прикрывается руками. Лидер всё ещё не знает, связано ли это с прошлым Джуши, когда его травили, или эти комплексы его друг взрастил в себе по иным причинам, но зато знает другое – они ему не нравятся. Не потому, что это слабость, а потому, что Куко хочет, чтобы Аймоно никогда в себе не сомневался. Он старательный, ответственный, талантливый, у него удивительный сильный голос, стройная фигура и лицо очень красивое. То есть, кхм, Харай, конечно, ничего такого не подразумевает, но если объективно оценивать Джуши со стороны, то тот действительно имеет утончённые привлекательные черты. Без гейства, да. Бежать по лужам под ливнем весело и совсем немножечко безумно. Вода бьёт в лицо и заглушает звуки – приходится кричать, чтобы слова достигли чужих ушей. А Куко и рад. Он всегда был громким, и его пронзительное «йехо-о-о-о!» тонет в завесе дождя. – К-Куко-сан! Подожди! – Джуши нагоняет его, когда Харай замедляется и разворачивается. Бедняге длинные волосы лезут в глаза, хотя лидеру и саму вода заливается всюду и сильно мешает обзору. Но даже таким Аймоно кажется ему по-прежнему красивым. Он похож на призрак, на мираж, созданный стеной воды – бледный, высокий, астеничный, с потёкшим макияжем и струящимися по плечам волосами – он будто, ещё секунда, и растворится без следа. Какая-то есть в этом… жутковатая эстетика. Куко вглядывается несколько секунд, а затем прогоняет наваждение и тянет руку. – Хватайся. – А?.. – Хватайся. А то ещё потеряешься… капец, медленно бегаешь. Увеличу тебе тренировки, – бормочет Харай, отводя взгляд золотых глаз. – М-может, как-нибудь без этого?.. – Джуши неожиданно тихонько смеётся, прячет растянутые в улыбке губы за белой ладошкой, а затем вкладывает её в руку Куко. Их вымокшая обувь хлюпает по залитому водой асфальту до самого дома Аймоно. В квартирку, совсем небольшую для популярного музыканта, они вваливаются, глупо смеясь. Куко щедро сопровождает это ругательствами, выбираясь из сандалий и липнущей к телу майки, которой впору вымыть во всей прихожей Джуши полы, уже и так залитые накапавшей с их одежды и волос водой. У Аймоно макияж размазался по лицу, и тот, заглянув в зеркало, в ужасе охает. — Я у-умыться! С этими словами парень стремительно скрывается за дверью, оставив Харая капать водой на пол прихожей и дальше. — Эй! Мне, блин, тоже ванная нужна, вообще-то. Джуши, открой! — П-подожди, Куко-сан... Я... Я п-приведу себя в порядок н-немного, — голос Аймоно дрожит, и лидер прекрасно знает, что это значит. Он лишь сильнее стучит в дверь и не унимается до тех пор, пока Джуши не щёлкает замком и не приоткрывает её, уже раздетый, шмыгая носом. — Я в-выгляжу просто жутко, Куко-сан... — Слушай, бросай это, — Харай резко раскрывает дверь и вламывается в ванную, бегло окидывая взглядом прикрывающегося полотенцем друга и невольно задерживаясь на острых коленях. — Ты нормально выглядишь. Только не ной и не забивай свою унылую черепушку, — он тыкает Джуши в макушку указательным пальцем, — всякой хернёй. — "У-унылую"... — Аймоно поджимает губы, с которых наполовину сошла чёрная помада, и что-то заставляет Куко протянуть руку и стереть большим пальцем след на коже, отчего его подопечный вздрагивает и поднимает растерянный взгляд. Длинные ресницы немного дрожат, а пальцы крепче сжимают белое, вопреки любви Джуши к чёрному цвету, полотенце. Харай замирает на пару мгновений, а затем осторожно хватает его и тянет на себя, заставляя Джуши выпустить махровую ткань и позволить Куко увидеть покрытое мурашками, худое, съежившееся тело. И даже такое, оно по-прежнему привлекательное. Лидеру нравится эта угловатость и худоба, балансирующая на грани, острые плечи и явно проступающие ключицы с рёбрами, бледная кожа, к которой плохо липнет загар, длинные пальцы и ярко выраженные скулы. И даже совсем не такие большие, когда без стрелок и теней, глаза. Потому что они всё равно очень выразительные, лазурные и притягательные. В них хочется смотреть, чтобы разглядеть не только цвет, но и внутренний стержень, который в Джуши абсолютно точно есть, но который нуждается в шлифовке. Накинув полотенце на копну чёрных спутавшихся волос, Куко принимается вытирать чужую голову, как обычно совершенно не щадит и действует достаточно резко, зато от чистого сердца. Не умеет он нежно заботиться, но правда хочет и делает всё, что в его силах. Молчание затягивается, и Харай ловит себя на том, что с него самого до сих пор стекает вода, а он забыл об этом, пока смотрел на Джуши. Кафельная плитка покрыта каплями и влажными следами их ступней. Потоптавшись пару секунд, Куко чертыхается и выбирается из шорт, закидывая их в ванну и оставаясь в одних трусах, как и сам Аймоно, а затем снова принимается вытирать чужие волосы. Уже не раз бывало, что они видели друг друга в таком виде после тренировок по укреплению духа, но сейчас всё ощущается как-то немного иначе, заставляет уши Куко предательски гореть, а он даже не понимает, в чём дело. В неловком, перемежающемся со всхлипами смехе Джуши, которого сейчас хорошенько встряхивают, со всех сторон обернув голову полотенцем? Или в том, что они то и дело соприкасаются ногами, оскальзываясь на мокром полу? А может, всё из-за того, что им пришлось пробежать целый марафон под грозой, и кровь прилила к коже. Закончив с приведением себя в более-менее сухой вид, они, наконец, выбираются из ванной. Куко шлёпает в комнату босыми ногами, на ходу расправляя вымокшие вещи и развешивая на сушилке. Джуши подоспевает следом, завёрнутый в пушистый банный халат с рисунками мультяшных свинок, торопливо залезает в шкаф и роется там какое-то время, чтобы достать что-нибудь, в чём его лидер не утонет ввиду своего маленького роста. Впрочем, чёрный джемпер всё равно слишком большой: Хараю приходится закатать рукава и то и дело поправлять сползающую с плеча ткань. — Мне кажется, со штанами будет сложнее, — бормочет Джуши озадаченно, перекладывая с места на место многочисленные наряды всех существующих оттенков чёрного. — Забей, — отмахивается Куко, падая в кресло-качалку и осматривая арсенал косметики своего друга, в беспорядке рассыпанный на столе. — Кофта жопу прикрывает и норм. — К-Куко-сан! Нотки осуждения в возгласе Аймоно звучат забавно, и Харай скалит свои клыки, лукаво посмеиваясь. Он берёт в руки какую-то из продолговатых баночек, крутит и рассматривает, даже не спрашивая у Джуши разрешения — за время, что они провели вместе, Куко привык к тому, что тот не возражает против подобного. — Э-это подводка, — Джуши подходит ближе и чуть склоняется, отчего его влажные волосы спадают Хараю на плечо. — Написано, что водостойкая… н-но ты же видел, что произошло. Наверное, жутко было. — Джуши, — вздыхает Харай, — поверь монаху, исполнителю воли Будды, парень с потёкшей подводкой — далеко не самое страшное, что можно увидеть. Да и вообще, стоит ли кому-то вроде тебя так париться? — Что? — Я имею в виду, — Куко продолжает сосредоточенно рассматривать флакончик, который вертит в пальцах, — ты и без косметики, как бы это сказать, вполне себе красивый… Повисает тишина в несколько секунд, что заставляет смущенного лидера всё-таки поднять взгляд на друга и застать на его лице полное удивления выражение, а после неожиданный смех. — Ты мне льстишь, Куко-сан... х-хотя, даже если это просто попытка поддержать, мне действительно приятно это слышать, — Джуши улыбается неожиданно тепло и так мягко, что под рёбрами что-то, возможно, именуемое сердцем, начинает истерично метаться. Лицо снова горит, и, наверное, румянец отпечатывается на лице яркими пятнами, но Харай не из тех, кто отступает на полпути. В конце концов, не этому его учили священные писания, вредный нахальный батя и персонажи полюбившихся сёнен-аниме. — Я это говорю не потому, что пытаюсь тебе лапши на уши навесить! А, типа, ну, потому что реально так думаю. Ты высокий, стройный, как это сказать? Грациозный? У тебя лицо такое… аккуратное, немножко девчачье, но это неплохо, а даже наоборот, я имею в виду… — Куко резко всплёскивает руками, весь смущённый и сбитый с толку, случайно выпуская из пальцев подводку, которая падает прямо под ноги такому же раскрасневшемуся Джуши. — Блядь! Они оба резко наклоняются за ней и едва не врезаются друг в друга лбами. Аймоно вздрагивает, распахивая свои огромные голубые глаза, и несколько секунд они просто вглядываются друг в друга, словно пытаются проникнуть под кожу. А потом всё происходит совсем непонятно. Джуши подаётся вперёд, и его сухие горячие губы неловко тыкаются в губы Куко. Мозг настолько отказывается осознать, что эта клишированная сцена из сёдзё-манги, которой грешит Ичиро Ямада, действительно сейчас происходит с ним самим, что Харай даже не отстраняется, зависнув, как выдавший ошибку компьютерный софт. Перед глазами возникает маленькое окошко с надписью «Куко_Харай.exe не отвечает», и это до такого абсурдно, что лидер неожиданно для самого себя срывается на дурацкий смех. Джуши отстраняется и недоумённо моргает, опускает растерянный взгляд в пол и прикрывает лицо ладонями. — Т-так плохо? — бормочет он едва слышно. Куко закатывает глаза, но продолжает улыбаться. Сползает с кресла на пол, чтобы сесть напротив Джуши и, не без усилий, оторвать его узкие ладошки от разрумянившегося лица. — Снова ты в первую очередь думаешь о том, что сделал что-то не так. — Н-ну, знаешь! Надо мной ещё ни разу не см-меялись из-за поцелуя… хотя я, вообще-то, и не целовался до этого… — тихонько добавляет Аймоно, неловко ёрзая на полу в своём нелепом халате, чуть распахнувшемся и оголяющем белую грудь и проступающие под ней рёбра. — Я не из-за этого смеюсь. А потому, что ты иногда говоришь или делаешь настолько ебанутые вещи, что они абсолютно отказываются укладываться в моей голове, — Куко криво усмехается и тыкает себя пальцем в висок. Странно, но, когда он смотрит на такого сжавшегося растерянного Джуши, собственное смущение как-то отступает на второй план. Харай протягивает руку, чтобы провести грубоватой ладошкой по контрастно нежной мягкой щеке Аймоно, огладить большим пальцем тонкую, покрасневшую от слёз кожу под глазами, а затем притянуть к себе и уткнуть этим чертовски красивым лицом в свою грудь. — …это даже поцелуем не назовёшь, — после некоторого молчания, наконец, говорит Куко, и сам не знает, почему вообще из всего, что роится в его голове, именно эта реплика первой срывается с языка. — Я тебя потом научу, как надо. Но учти, не раньше, чем ты начнёшь принимать и любить себя таким, какой ты есть. И чтобы я больше не слышал, что ты некрасивый. Усёк? Джуши тихонько копошится в объятиях, сжимая пальцами ткань кофты Харая на спине, и едва ощутимо кивает. Это молчаливое уединение на полу в залитой первыми лучами закатного, послегрозового солнца говорит за них куда больше, чем они сами, но Аймоно всё равно чувствует необходимость озвучить на выдохе лёгкое, надсадное «спасибо».