Многоцветье

       — Скажи, что я сплю, — Чуя убито смотрит в зеркало и чувствует назойливое желание разбить его вдребезги.              Дазай Осаму — не то, что он хочет видеть с самого утра. Дазай Осаму — не то, что он вообще хочет видеть. Дазай Осаму — определённо не то, что он хочет видеть в отражении зеркала вместо собственного лица. Может быть, немного усталого и, вероятно, не выспавшегося, но своего, родного. Чуе нравится его лицо. А лицо Дазая — нет. Совершенно.              Рефлексы подсказывают ударить не только предательское зеркало, но и нагло уставившееся на него из зеркала лицо. Разум пока преобладает, но Чуя чувствует, что он уже на грани.              — Ты, — он резко разворачивается и в упор смотрит на Дазая. Точнее, на себя. Точнее… Чёрт бы побрал это всё! У него достаточно проблем без этого! Голова начинает болеть, а к желанию ударить зеркало прибавляется ещё и желание выпить.              Чуя не привык себе отказывать. Поэтому пересекает комнату и достаёт из барного шкафа бутылку.              — Девять утра, Чуя, — назидательно говорит Дазай его голосом. От этого виски ломит ещё сильнее.              Словно абсурдный глупый фильм. Чуя не записывался ни на какие прослушивания и не проходил кастинги, чтобы его утвердили на главную роль.              — Девять утра, Дазай, — передразнивает он, кривясь. — Девять утра, а ты уже сделал этот день самым отвратительным.              — Даже хуже того, когда я взорвал твою машину? — невинно спрашивает Дазай.              — Тогда ты хотя бы свалил из мафии и не показывался мне на глаза четыре года. Лучшие четыре года в моей жизни.              Чуя валится в кресло и прикрывает ладонью лицо. Делает глоток сразу из бутылки и вздыхает.              — У тебя есть ровно минута, чтобы объяснить мне, какого чёрта происходит.              — Минута у меня уйдёт только на то, чтобы объяснить тебе, что пить с утра — это алкоголизм.              — Дазай, — предупреждающе рычит Чуя, вскидываясь.              Видеть на собственном лице такую знакомую пакостливую ухмылку ему не нравится. Чуе хочется вмазать, но останавливает то, что бить он будет себя. И это как-то… неосмотрительно.              — Ладно-ладно, — Дазай вскидывает руки в примирительном жесте. — Помнишь, вчера мы столкнулись во время задания?              — Ну?              — И там был эспер, которого…              — Которого ты упустил, потому что он укусил тебя, — Чуя выразительно приподнял брови. Ситуация на грани абсурда. Вчера он смеялся до боли в животе, сегодня живот крутит от того, что он ничего не понимает и, если честно, не хочет понимать. Он просто желает вернуть всё как было.              — В общем, этот эспер обладает способностью менять людей телами на сутки. Безвредная на самом деле штука, но очень ценная. Поэтому он и был нам нужен. И Мори-сану, как ты понимаешь, тоже. Или он тебе не сказал, зачем ему тот парень, за которым он тебя послал?              Отвечать Чуя не собирается. У них с Мори разговор всегда короткий: Мори отдаёт приказ — Чуя не задаёт вопросов и выполняет. Сказали привести живым и относительно в целости — значит, приведёт. Собирался привести, если бы не гребаный Дазай, который влез так не вовремя, а потом ещё сам и упустил, когда его неожиданно покусали.              Чуя тогда посоветовал обратиться к врачу и сделать укол от бешенства. От всей души посоветовал. Между глубокими вдохами, когда задыхался от смеха.              — И что теперь? — мрачно спрашивает он. Теперь ему не до смеха.              — Теперь мне сутки жить в твоём дурацком маленьком теле. Как ты вообще выживаешь с таким ростом? Ходишь по дому с табуреткой?              Бутылка с остатками вина пролетает в опасной близости от головы Дазая. Чуя бы не промахнулся, но длинные руки и непривычный размах сделали своё дело.              Недовольно цокнув языком, он складывает руки на груди и с тоской смотрит на винное пятно на ковре. Теперь ещё и его придётся убирать. Хотя разбитая голова Дазая — его голова, на самом деле, — доставила бы больше проблем.              — Убьёшь меня — и тебе некуда будет возвращаться, когда действие способности прекратится, — тон Дазая снова становится назидательным.              — Убери эти идиотские поучительные нотки из моего голоса, — сразу же требует Чуя.              Дазай медленно приподнимает бровь, растягивается на диване и зачем-то скользит ладонью по груди. Вниз. До пояса свободных штанов, в которых Чуя вчера ложился спать. А сегодня проснулся в убогой квартире на другом конце города — весь в бинтах, но без штанов.              — Что ты делаешь? — напряжённо спрашивает он.              — Мне всегда было интересно, везде ли ты маленький. Пока не удалось оценить, ты вломился так быстро, что я даже не успел сходить в душ, — невинно говорит Дазай. И оттягивает пояс штанов.              Чуя подрывается моментально. Вскакивает на ноги и в одну секунду оказывается рядом с Дазаем, крепко удерживая его за запястье.              — Не смей.              — Стесняешься? — деловито уточняет Дазай.              — Ты извращенец, что ли?              — Я любознательный, — качает головой Дазай. Потом мгновение думает и всё-таки кивает: — Может, и извращенец. Но любознательный больше.              Голова у Чуи начинает болеть ещё сильнее. Он снова закрывает глаза. Нужно много терпения, чтобы не придушить Дазая прямо на месте. Иначе ему действительно некуда будет возвращаться.              — Ну так что, — Дазай наклоняет голову к плечу. — Из дома нам лучше не выходить, пока всё не прекратится. Займёмся чем-нибудь интересным? Помнишь, однажды ты говорил, что хочешь меня выебать? Ты упоминал что-то про швабру, но это такие мелочи.              Чуя щурится и стискивает его запястье ещё сильнее. Наверняка синяки останутся. Но и чёрт с ними.              — Я говорил, что хотел переебать тебя шваброй.              — Маленькая погрешность в выражении желаний, — Дазай снова шевелит бровями. Совершенно недвусмысленно. — Так что выберешь: трахнешь меня и собственное тело или дашь трахнуть себя и моё тело? Мне нравится любой вариант.              Медленно сглотнув, Чуя не верит, что он это всерьёз. Отпускает его руку и делает шаг назад.              — Ты точно псих. И извращенец, — уверенно заявляет он.              — Но рубашку ты уже начал расстёгивать, — Дазай довольно откидывает голову на спинку дивана и всё-таки проворно заглядывает под резинку штанов. — Ого, Чуя. А природа тебе компенсировала рост!              Чуя думает, что убьёт его. Сразу, как только закончит с рубашкой.