Давай дружить?

      Над лесом раздался громкий вскрик и звук удара. Несколько напуганных птиц улетели с насиженных веток. Затем тишину окончательно нарушил многочисленный смех, и с деревьев рассыпалась вся оставшаяся стая.       Аомине, сердито сопя, стряхнул с ладоней пыль, поднялся на ноги и в сердцах пнул корягу, о которую только что споткнулся. Смех Поколения Чудес стал ещё громче, и Дайки не выдержал:       — А ну хорош ржать, придурки! Что здесь смешного?       Кисе первый нашёл в себе остатки самообладания и сквозь улыбку сказал:       — Да ладно тебе, Аомине-ччи, в походе всякое бывает!       — Про тебя я вообще молчу, блондинка! Это была твоя затея плестись в треклятый лес на ночь глядя!       — А ты, между прочим, самый первый согласился и предложил взять побольше свинины для шашлыка! — легко парировал Рёта.       Такао, не переставая хохотать, приобнял его и победно заявил:       — Парни, это хороший знак! Сам Оха-Аса явил нам восьмое чудо света — большего нытика, чем Шин-чан!       — Идиот, — буркнул в ответ Мидорима, а остальные ребята взорвались с новой силой. Кроме Аомине, конечно же, — тот стряхнул с себя руку и показал Такао неприличный жест пальцем.        Тогда Кагами легонько — насколько ему это казалось — ударил Дайки в плечо и ободряюще сказал:       — Будь проще, смугляночка. Когда мы ещё раз вот так соберёмся? У меня скоро начинается новый сезон, а вас всех ждёт поступление в колледжи, — Акаши одобрительно кивнул, намекая на не самую лучшую успеваемость аса Тоо. — Поэтому тебе лучше поблагодарить Кисе за то, что он нас всех собрал.       Аомине показательно отмахнулся:       — Ой, всё! Иди в жопу со своим колледжем! Я вообще-то сам планирую в НБА попасть! — он поправил рюкзак и молча пошёл вперёд.       Такао шепнул ему вслед: "Смугляночка" и тихо прыснул в кулак. Естественно, шепнул так, чтобы это услышал Аомине. Под его грозным взглядом ребята вновь не выдержали и впервые убедились, что затея с походом превзошла ожидания. Даже Рёту раз в столетия посещают действительно хорошие идеи. Хотя всем известный полёт в Россию по-прежнему не делал парню чести.

***

      Место для ночёвки баскетболисты нашли спустя полчаса. Между деревьями расположилась небольшая поляна с выкопанным костровищем и шаговой доступностью к горному ручейку.       Акаши, будучи самым опытном везде и во всём, быстро распределил обязанности. Кисе и Мурасакибара принялись ставить огромную палатку на восемь человек, Аомине и Такао отправились за водой для рыбного супа, сам капитан и Кагами разбирались с продуктами, а Куроко и Мидорима ушли за дровами.       Ацуши явно не был доволен своей ролью — небольшой молоток и колышек валились из его рук, а металлическая стойка никак не хотела держаться ровно. Единственное, что у него вышло, — расстелить внутреннюю часть палатки и кое-как вставить в неё криво собранный каркас. Ещё и Кисе вместо того, чтобы помогать, залипал в телефон. Наверняка читал сообщения подписчиц или, того хуже, писал воодушевляющие постики о ночёвке в лесу. Мурасакибара не постеснялся пожурить старого сокомандника, назвав его безответственным лентяем.       Кисе и ухом не повёл.       — Да-да, уже иду, — вскользь бросил он, не отрываясь от экрана смартфона.        И только когда центровой потерял последние терпение, Рёта убрал гаджет и вернулся к рабочему месту. Он с уверенностью знающего человека забрал у товарища инструмент и ловко подкинул его в руке.       Ацуши приподнял брови:       — Ты умеешь работать с молотком?       — Не-а, — с оптимизмом ответил Кисе. — Поэтому я посмотрел обучающий ролик, — в доказательство своих слов парень шустро вбил колышки под нужным углом, поправил "скелет" палатки и натянул тент. Всё это заняло у него не больше пяти минут.       Рёта показательно отряхнул ладони и улыбнулся с таким видом, будто он, как минимум, построил коттедж. Это не оставил без внимания Акаши и окликнул блондина:       — Раз ты уже закончил, помоги нам нарезать мясо.       Ацуши хотел было что-то сказать, но передумал и достал из кармана олимпийки горсть шоколадных конфет — всяко, на его взгляд, полезнее.       Тогда капитан обратился и к нему:       — Не вздумай есть сладости до ужина, Мурасакибара! Лучше почисти рыбу. 

***

      Такого унижения сладкоежка не испытывал со времён первой игры против Сейрин. Пока асы кулинарного мастерства в лице Акаши, Кагами и Кисе ловко орудовали ножами, создавая свои гастрономические шедевры, Ацуши пытался хотя бы не отрезать себе пальцы. А если бы отрезал — пользы принёс всяко больше, потому что от доверенной ему рыбы остался один запах. Половина чешуи была перемешана с мясом, кости торчали наружу, часть органов осталась в брюхе, а голова моталась на одном добром слове. Вот бы взять тот самый молоток и...       — Даже не надейся, Кисе! — отвлёк Мурасакибару крик Кагами. — В этот раз я тебя одолею! — в доказательно своих слов он активно заполнял мясом сетку для гриля.        Рëта тут же достал из рюкзака странный тряпичный свëрток и ответил:       — У меня есть смертоносный козырь — ты ни за что не справишься с ним! — Развернув ткань, он достал продолговатые металлические прутья спиральной формы.       — Это же шампура! — удивился Кагами. — Неужели слухи не врут…        — Русская кухня — лучшая в мире! — подмигнул ему Кисе и начал нанизывать на лезвие жирные куски свинины.        Один только Акаши с присущим ему спокойствием заготавливал филе лосося. Пока двухметровые кулинары спорили, чья варварская техника сильнее, капитан демонстрировал всю утончённость своей готовки. Он не спеша нарезал рыбу равными кусочками, каждый из них щедро посыпал приправами и напомнил парням, что выяснить отношения они смогут, когда разведут огонь.       Мурасакибара тяжело вздохнул.       — Парни, — сказал он, пытаясь хоть как-то отлынить от работы, — а куда пропали Мидо-чин с Куро-чином?        — Я здесь, — невозмутимо ответил Куроко, стоя с хворостом в руках. — А Мидорима-кун пытается прицелится.       В ответ на вопросительный взгляд ребят с небо упало небольшое полено. Потом ещё одно. И ещё. За пару минут на поляне появилось столько дров, что можно было спокойно жечь костёр целую ночь.       Кисе искренне восхитился практичностью умений снайпера и крикнул вглубь леса:       — Мидорима-ччи, это было очень классно! Я тоже так хочу! Можно мне с тобой собрать дров?       — Нет.       — Но почему?       — Отвали.       Кагами свистнул блондину и показал кастрюлю, в которой плавали остатки мяса:       — А ты куда это собрался? Сейчас как раз появится костёр...        Рёта ухмыльнулся и мигом вернулся к битве.

***

      Работа шла своим чередом. Куроко умело развёл костёр и даже не опалил себе брови. Как оказалось, это не первый поход Тецуи — о чём, естественно, никто не знал. Кисе и Кагами, не уступив друг другу не на секунду, нажарили целую гору мяса. Они признали ничью и разговорились с Акаши, сойдясь в интересе к готовке. Ракузановцы явно удивились бы, наблюдая, как Тайга и Рёта спорят с их капитаном о способе нарезки огурцов. Эта же троица хором назначила Мидориму учить Мурасакибару чистить рыбу. Ацуши долго отпирался, но аргумент "тебе это ещё не раз пригодится" он отразить не смог. Шинтаро тоже хотел возразить, но почему-то — действительно, почему? — трое крепких парней с ножами в руках оказались убедительнее.        Ребята так увлеклись, что никто и не подумал, почему оставшиеся бойскауты так долго пропадают с водой. Ответ нашёлся сам собою. Со стороны ручья послышался поток нецензурной брани.       Через десять секунд на поляне появился запалившийся, но до чёртиков довольный Аомине:       — Вот теперь поход начинает мне нравиться! — он навис над Кагами и нагло слопал горстку лука из маринада.        — Руки убери, животное! — пихнул его Тайга.       — А чо такого? Жалко, что ли? — Дайки воспользовался моментом, выхватил ещё несколько колечек и неожиданно отбежал к палатке.       Однако напугал его далеко не злобный Цербер-повар, свято хранивший продукт до готовки — того Аомине даже слушать не стал бы. По его душу прибежал всем известный рядовой Шутник, Такао Казунари. И хотя живой-здоровой — что уже удивительно — но с сырой головой и промокшей одеждой.       — Ты, — зашипел брюнет. — Есть, что сказать перед смертью?       — Да. Для такого дрыща ты слишком медленный, — спокойно ответил Дайки.       Рёта тут же возник между ними и замахал руками:       — Ребята-ребята, что за кипиш? Похабный журнальчик не поделили?       — Просто он не на того нарвался, — хмыкнул Аомине. — Подумаешь, заболтал, усыпил бдительность и толкнул в воду за насмешки — всё равно этой плоскодонке далеко до конкурса мокрых маек.        Такао в гневе дёрнулся на обидчика, но ему в лоб упёрлась ладонь Кисе:       — Казу-ччи, — успокаивающе произнёс парень, — остынь.       Казунари жест друга не оценил и попробовал вырваться:       — Ты будешь этого придурка защищать?       — Ещё чего, — хохотнул Рёта, краем глаза заметив опустевшее костровище. — Просто у Аомине-ччи есть своя мамочка.       Дайки поздно понял, о чём говорит Кисе, и завопил, схватившись за больную ногу:       — Твою мать, Тецу… За что?       Куроко строго посмотрел на него и таким же тоном сказал:       — Такао-кун может заболеть из-за твоей выходки. Извинись перед ним и отдай свою запасную одежду.       — А может ему и свежий выпуск с Мэй-чан отдать?       Тецуя молча замахнулся для второго пинка, и Дайки сразу же опешил:       — Да постой ты! Ладно, я всё сделаю, — он повернулся к Казунари. — Прости меня, король клоунов, что намочил твою пернатую задницу, — слова звучали не очень искренне, но штанами и олимпийкой он добросовестно поделился.       Такао чужой одеждой не побрезговал и для полного искупления невзначай бросил:       — А новый выпуск с Мэй-чан я и так видел — ещё неделю назад, до выхода в печать. Хорошо дружить с известной моделью...       Аомине показал ему средней палец и взял с Кисе обещание доставать каждый месяц ещё один эксклюзивный номер журнала. На этом спор разрешился. Дайки уже планировал развалиться в палатке и пересмотреть сон, как он делает данки через Шакила О’Нила в его лучшей форме, но планы форварда разрушил Мурасакибара. Он схватил товарища за воротник и потащил за собой, словно плюшевую игрушку.       — Хватит бездельничать, Мине-чин. Давай-ка лучше готовить…       — Если тебе надо бич-пакет заварить — и сам справишься. Я готовить не умею! — Аомине попытался вырваться, но хватка Мурасакибары стала ещё крепче.       — Правда? — съязвил тот, вспоминая свои минуты позора. — Ничего страшного, научишься… 

***

      — Мне вот что интересно, Кисе, — сказал Тайга, наливая последнюю чашку рыбного супа, — ты можешь скопировать вообще что угодно? Ну то есть не только в баскетболе?       — Конечно! Достаточно лишь раз увидеть, — парень принял блюдо и с аппетитом отхлебнул. — Я так даже в зале делаю, когда не знаю правильной техники упражнения.       — Да не гони, есть же предел твоих физических возможностей, — вставил свои пять копеек Дайки. — Взять хотя бы другие виды спорты, не считая там футбол или волейбол. Например, — Аомине задумался. — Бои! Ты не сможешь скопировать приёмы из единоборств! А если и сможешь, то техника всё равно будет хромать на обе ноги!       — Уверен? — нахально улыбнулся Кисе. — Я не раз смотрел турниры по ММА.       — Абсолютно! Без практики твоя "супер-зрительная память" всё равно бесполезна. Ты даже с Акаши не справишься, — на слове "даже" Сейджуро невинно хрустнул костяшками, отчего у Дайки пробежал мороз по спине, и он тут же заткнул рот горячим бульоном.       Кисе тихонько хмыкнул, убрал еду в сторону, а затем встал в центр поляны и громко произнёс:       — Сир Дайки, я вызываю Вас на борцовский поединок! Сражайтесь или признайте поражение!       Аомине чуть не подавился куском рыбы и вытаращил глаза на товарища. Непонятно, какой факт удивил парня больше: то, что Кисе назвал его по имени или что решил подраться с ним, пусть и по правилам борьбы. Он либо дурак, либо суицидник. Ничему этого блондина жизнь не учит, ей-богу. Удивление тяжёлого форварда постепенно сменилось азартом, и на его лице расползлась уверенная улыбка.       Дайки скинул с себя кофту, поднялся и медленно подошёл к Кисе.       — Зря ты это начал: я поддаваться не стану!       Мидорима, не желавший потом возиться с побитым Кисе, попытался вмешаться, но его остановил на удивление эмоциональный Мурасакибара:       — Стой! Не лезь. Ты когда ещё раз увидишь такое? — Шинтарно не нашёл, что ответить, и просто кивнул.       Акаши тоже не стал спорить — лишь вслух прикинул букмекерские коэффициенты и неоднозначно повёл бровями. Кагами и Куроко тут же поставили по пятьсот йен на Аомине. Такао — тысячу — в пользу Кисе. Мурасакибара долго метался — последние деньги он потратил на сладости — и в итоге поставил самое ценное, что у него было — оставленную под конец похода шоколадку. Поставил, разумеется, на Дайки. Мидорима воздержался от подобных глупостей, но в душе тоже не оставил блондину шансов. В средней школе Кисе никогда не дрался — он всегда старался решить конфликты словами — поэтому мало кто верил в его бойцовские способности. А вот Аомине уже не раз разбивал задирам лица и в дружеских спаррингах заставлял стучать Мурасакибару. Он выходил явным фаворитом.        Парни расселись напротив бойцов, визуально создав импровизированную трибуну, и с предельной внимательностью принялись следить за происходящим. Куроко хлопнул в ладони, имитируя гонг, соперники стукнулись кулаками, и над поляной воцарилось напряжённое молчание.        Дайки медленно раскачивался из стороны в сторону, хищно смотря на Рёту. Он хотел морально задавить наглеца ещё до первых активных действий. Взять не столько силой мышц, сколько силой духа. Но наглец, на удивление, не поддавался на провокации.       Будь этот бой по правилам ММА, Аомине сперва сделал бы два обманных удара руками, заставив противника поднять блок, и прошёл бы в ноги. А ещё лучше — просто вырубил бы первой серией. Но, к сожалению, в борьбе использование кулаков запрещалось. Парень сплюнул — он справится и без них: на его стороне по-прежнему оставались опыт, скорость и ловкость.        Едва зрители разглядели незаметный подшаг Аомине, как тот со всей свирепостью рванул в две ноги блондина. Кисе еле успел отпрыгнуть назад, не дав поймать себя, и грудью навалился на спину соперника. Оттолкнувшись от неё, Рёта вернулся в стойку и выставил вперёд руки. Он не спешил работать первым номером и действовал аккуратно.        — Знаешь, почему я всегда избегал драк?        Дайки встал, схватил его за руки и начал методично тянуть их вниз, как в классической вольной борьбе. Он хотел получить контроль над соперником, чтобы выйти на удушающий приём со спины.       — Потому что ты слабак! — ответил Аомине и, вопреки сказанному, почувствовал мощный отпор.       Рёта практически не уступал товарищу в силе и, когда тот попытался опрокинуть его на землю, твёрдо устоял на месте. Вот она — силушка штанги животворящей!       Тогда Аомине схватил Кисе одной рукой за затылок и снова потянул вниз. В этот раз блондин начал нехотя прогибаться под давлением, и Дайки сделал шаг к его спине. В этот самый момент Рёта нырнул вперёд, крепко схватил правую ногу противника и рывком опрокинул его на спину.       Мидорима чуть не присвистнул от увиденного, но сдержался и просто посмотрел поверх очков: точно ли это правда? Чего-чего, а успешного перевода от Кисе явно никто не ожидал.        Дайки же только расплылся в улыбке — ход соперника его нисколько не смутил.       Он вовремя зажал шею Кисе между подмышкой и предплечьем, передавив трахею, и второй ногой обхватил его спину. Правда, захват пришёлся на левую — нерабочую — руку, но в случае с Рётой этого всё равно было достаточно. Один рывок — и неженка-блондин сдастся от удушения. Аомине искренне верил, что это конец.       Верили и болельщики, наблюдавшие за схваткой. С одной стороны, они старались быть непредвзятыми, но с другой — всё прекрасно понимали. Особенно те, кто поставил деньги. Тецуя ещё как-то сохранял невозмутимое лицо, а вот Ацуши своих желаний не скрывал:       — Кисе-чин, сдавайся! Тебе всё равно не победить! А ты, Мине-чин поскорее раздави его!        Но Кисе не слышал слов — он полностью сосредоточился на битве, где находился не в самом выигрышном положении. Блондин дёрнулся влево, вправо и понял, что захват слишком плотный. От недостатка кислорода перед глазами начали расплываться разноцветные круги. Не самое приятное чувство. Дайки явно вложил в удушающий все силы.       Любой неопытный боец в такой ситуации начал бы паниковать и пятиться назад, позволяя лежачему сильнее сдавливать шею, но Рёта поступил иначе. Он пополз прямо на противника, протолкнул голову поглубже и получил возможность дышать. Затем упёрся макушкой в землю, оттолкнулся ногами и в прыжке перевернулся вперёд, выскользнув из захвата. Кисе специально полез под слабую руку и заставил противника потратить больше сил.       Кагами аж подскочил от восторга:       — Красавчик! Быстрее финишируй этого петушка!       Куроко странно покосился на товарища, мол, ты за кого болеешь, дурачок? А про себя ещё подумал: "Хорошо, что Аомине-кун тебя не слышит". Тайга увидел его недоумение и пояснил:       — Для меня надранная задница Аомине гораздо ценнее поставленных денег! — и с этим трудно было не согласиться.       Дайки, сбивший дыхание, в панике попытался встать, но Кисе уже развернулся и схватил его за руку. Блондин оказался быстрее всего на шаг. Рëта плюхнулся на задницу и в воздухе закинул ноги перпендикулярно груди и шее противника.       Зрители загомонили как по щелчку, отказываясь верить в происходящее: Кисе вот-вот проведёт болевой и победит Аомине. Даже Акаши с огнём в глазах ждал скорейшей развязки. Мурасакибара, не в силах совладать с волнением, вцепился в голову сидящего перед ним Куроко и начал жевать его волосы:       — Вот и плакала моя вкусняшка, — пробубнил он про себя.         — Вот и плакали мои волосы, — ответил Тецуя.       А вот Такао, на удивление многих, сидел спокойно и не подавал голос. Мидорима несколько раз зыркнул на него, не понимая причины такой уверенности, и сразу же вернулся к битве — вопреки недовольству, ему было интересно не меньше остальных.       Дайки между тем понял, какую ошибку совершил, поэтому сцепил ладони в замок, чтобы не отдать руку, и начал перекатываться в сторону соперника. Кисе тут же поднял обе ноги, скрестил их над замком Дайки и всем весом надавил на него.        — Я никогда не дрался, потому что боялся кого-нибудь покалечить, — сказал он.       От жгучей боли в предплечье Аомине расслабил хватку и упустил последний шанс. Рёта быстро потянул на себя руку и начал поясницей выгибать её в обратную сторону. Лишь на мгновение ас Тоо замер с застрявшим в горле криком, надеясь выдержать приём, но сразу же постучал по ноге Кисе.        Блондин отпустил его и впервые оглянулся на зрителей. В этот момент челюсть висела у всех, не считая взбудораженного Сейджуро, который готов был выйти и забороть их обоих. Что-то всем подсказывало — капитану это под силу.       Ацуши и вовсе изображал всю мирскую боль: он звёздочкой раскинулся на траве и с грустным лицом заедал своё горе шоколадными конфетами. Положи рядом с ним мужскую фотографию и создастся впечатление, будто центровой переживает расставание с любимым.        Кагами почесал затылок и быстро нарушил тишину:       — А я вот не сомневался, что Кисе нагнёт Ахомине! — он с желчью вернул любезность, которой Дайки одарил его после стритбольного матча.       Такао же показательно протянул к парням ладонь и самым суровым голосом спросил:        — Где деньги, Лебовски?!       — Кагами-кун, — потеребил товарища Куроко, — ты не займёшь мне пятьсот йен?        — А чего сразу я?!       — Кага-чин здесь самый богатый после Ака-чина — вот пусть он и платит. За нас всех, — с нажимом на "всех" протянул Мурасакибара.       — Эй, Акаши, хоть ты скажи им!       Пока парни выясняли свои финансовые вопросы, Аомине толкнул Кисе и, скрепя сердце, сказал:       — Ладно, ты оказался прав, — слова давались ему очень тяжело, — ты реально можешь скопировать кого угодно. — Он поколебался и добавил: — Скажешь хоть, чью технику сейчас повторил?        — Ась? — удивился Кисе. — Спасибо, конечно, но я, в общем-то, никого и не копировал. Просто делал, что...       — Погоди! — прервал его Дайки и блеснул адским оскалом. — То есть я, получается, проиграл не чёрному поясу по джиу-джитсу, а смазливой модели по имени Кисе Рёта?! Ах ты!..       В этот раз Аомине провёл потрясающий тейкдаун, забрался в маунт — то есть сел на живот Кисе — и принялся нещадно его щекотать. Звонкий смех блондина вновь приковал внимание к их парочке.       Тогда разбогатевший за пару минут Казунари подорвался и с разгона прыгнул на Аомине:       — Не смей трогать моего друга! Куча — мала-а-а!       Кагами не заставил себя долго ждать и понёсся следом: его хлебом не корми — дай только позаниматься ерундой.        — Вы решили раздавить друг друга без меня? — возмутился Ацуши, вскакивая с места. Всеобщее веселье мало интересовало центрового — он просто хотел отомстить Кисе и сломать ему пару костей.       Куроко спокойно поглядел на Акаши и Мидориму:       — Мы же ведь не будем этого делать, — скорее утверждение, чем вопрос.       Сейджуро ответил:       — Конечно. Что мы, совсем дети?       Мидорима вздохнул, полез в карман за своим счастливым предметом — деревянной расчёской — и в секунду побледнел:       — Где мой талисман?       — Ой, Мидорима-ччи! — раздалось из-под груды тел. — Я взял её недавно, чтобы причасть волосы, но, видимо, забыл вернуть тебе.       Теперь к желающим побить блондина присоединился ещё один участник.       Капитан хмыкнул:       — Куроко, иногда мне кажется, что мы с тобой самые адекватные члены нашей команды... Куроко? — Акаши огляделся по сторонам в поисках Тецуи и увидел фантома поверх остальных игроков — тот извивался ужом и щекотал всех, кто попадётся под руку.       Сейджуро улыбнулся, наблюдая за этой картиной, мысленно махнул рукой и побежал к парням — когда взрослая жизнь ещё позволит так беззаботно веселиться с друзьями?

***

      Спустя какое-то время ребята снова сидели возле костра, доедая остывший суп. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и над поляной воцарился мрак, который развеивало лишь пламя костра. Каждый из баскетболистов смотрел в огонь и довольно улыбался. Счастливые минуты молодости, которые очень скоро сменятся взрослыми проблемами и постоянной ответственностью. Все это осознавали и потому максимально наслаждались моментом. Один только Ацуши сидел со слегка поникшим видом.       Сейджуро порылся в своём рюкзаке и протянул ему шоколадку от фирмы-партнёра — гораздо дороже той, что проспорил сладкоежка.       — Угощайся.       — За что? Я же проиграл ставку...       Сейджуро в ответ на это неожиданно рассмеялся:       — Ты действительно поверил, что Я буду устраивать реальный тотализатор? — Кагами, Куроко и Такао быстро переглянулись и сделали вид, будто изначально просто подыгрывали ему. — Это же всё шутка. Правда, ребят? — напуганная троица синхронно кивнула.       Уже смирившийся с утратой Мурасакибара довольно улыбнулся, принял угощение и поблагодарил Акаши. Но убирать сладость не поспешил. Он достал свою шоколадку и, поломав обе плитки на дольки, положил всё в центр круга.       — Ешьте. Мне не жалко.       Все удивлённо посмотрели на Ацуши и как-то подсознательно почувствовали гордость за него — парень на глазах повзрослел. Как и все они. Впрочем, почти все. Аомине внаглую схватил сразу горсть шоколада и принялся смачно чавкать.       Кагами влепил ему подзатыльник:       — Ты чего так много берёшь? Этикету не учили? По одной надо!       — Только из большого уважения к моим друзьям я забуду этот удар и не стану ломать тебе кости, — с набитым ртом ответил Дайки, почёсывая голову.       Колкость напросилась сама собой, несмотря на искреннее "моим друзьям". Однако вопреки всем вселенским ожиданиям, подколол его именно Мидорима:       — Ты сегодня уже поломал. Да так, что от твоих шлепков земля тряслась.       Аомине стал объектом общего смеха второй раз за день. Но теперь Такао решил поступить по справедливости и перевёл стрелки на Шинтаро:       — Шин-чан, да ты себя со стороны видел? "Отдай мой талисман, Кисе! Отдай! Ты, белобрысая сорока! Сегодня у Раков очень неудачный день. Я хочу вернуться целым и невредимым, в отличие от тебя!" — теперь все дружно засмеялись над снайпером.       Тогда подключился и Куроко:       — Такао-кун, а почему ты оставался таким спокойным во время борьбы Кисе-куна и Аомине-куна? Ещё и со ставкой рискнул. Уж не пострадал ли ты от навыков своего друга?       — Ну, — хохотнул Казунари, вспоминая, как Кисе, насмотревшись боёв UFC, две недели бегал за ним и упрашивал поспаринговать. Отказывать было бесполезно — Рёта сразу бросался в ноги и вынуждал бороться. За эти две недели они ни разу не поиграли в баскетбол, зато хорошо подтянули бойцовские навыки. Вернее сказать, подтянул только Кисе — Такао проигрывал без шансов. — Просто я хорошо помню, как Рё-чан отшлёпал Кагами на стритбольном матче!       Тайга тут же залился краской — он с трудом воспринимал подобный юмор:       — А нельзя было другое выражение подобрать?!       Аомине присвистнул:       — Ого, а я-то думал, ты обычно сверху...       — Завались, Ахомине!       Рёта увидел брешь в обороне Тайги и мгновенно атаковал:       — Кагами-ччи, а ты чего так смущаешься от пошлых шуток? Я ещё во время нашей игры обратил внимание, — блондин лукаво подмигнул. — Скажи честно, у тебя вообще девушки были?       Аомине уважительно посмотрел на Кагами:       — Да-а-а-а, это, конечно, мощно — выбрать путь безбрачия. Но ничего, когда-нибудь и ты почувствуешь женское тепло…       — Да хватит уже! — не выдержал покрасневший Тайга. — Были у меня отношения, и довольно близкие. Просто в отличие от вас, похабных животных, я не люблю трепаться о них.        Шинтаро и Ацуши, натерпевшиеся шуток от бабников-форвардов, понимающе кивнули, а Рёта с Дайки дали друг другу "пять" и взорвались дружным хохотом.        Тогда Акаши решил разрядить обстановку бесконечного стёба и ловко сменил тему:       — Кагами, расскажи лучше о том, как ты попал в NBA. Я думаю, ребятам будет интересно и, более того, полезно услышать.       — Ах да, — тут же переключился Тайга, приосанившись, — после моего отлёта два года назад я поступил...       Такао в это время сел между Кисе и Аомине и что-то шепнул им на ухо. По всей видимости, очень заманчивое — оба посмотрели на Казунари с восхищением. Дайки просиял так ярко, как будто не Рëта, а он сам вылез с обложки модного журнала:       — Что же ты сразу молчал, родненький?       — Чтобы сюрприз получился!       — Ну Казу-ччи, ну голова! — восхитился Рёта. — Давайте отойдём в лесок, надо это дело как следует обсудить! — последнее он сказал с таким толстым намёком, что парни не стали задавать лишние вопросы.       Акаши сразу заметил их оживление:       — А вы куда это собрались?       — ...начался драфт… — договорил Кагами. — А? Ну зачем, по-твоему, три парня ночью идут в лес? Давай им спокойно порезвиться!       — Да-да, именно так! — сказал Аомине, улыбаясь и не обращая на него внимания. Он подтолкнул друзей, и вскоре компания скрылась из поля зрения Сейджуро.       — ...тогда-то меня и приметили Чикаго Булзз, — продолжил Тайга, не заметив подозрительного взгляда Акаши.

***

      — Кисе, какой же ты наглый: ведь громче всех кричал, что больше ни глотка "этой дряни" не сделаешь! — засмеялся пьянеющий Аомине, и только тогда блондин оторвался от фляжки.       — Вообще-то мы зареклись больше не пить русский алкоголь — хотя нельзя забывать всех его достоинств — а это чистейший японский самогон!        Такао хохотнул и слегка толкнул его в плечо:       — Рё-чан, я твой тост всецело поддерживаю, но говори немного потише. Если ваш капитан-активист увидит, как мы тут бухаем…       Аомине перебил его:       — Не бухаем, а проводим культурно-оздоровительные мероприятия! — Кисе громко икнул от смеха.       — … да, именно. Если он увидит, как мы проводим эти самые мероприятия, то тогда нам…       — Что "тогда нам"? — услышал он за спиной леденящий душу голос. Тот самый, который хотелось услышать меньше всего.       — П*****, — без зазрений совести ответил самый слабый алкоголик — Кисе.       Казунари как-то полугрустно, полувесело улыбнулся:       — Вот и пришли нам гробки…       Однако Аомине такое положение дел не устроило — он выпятил грудь колесом, посмотрел прямо в глаза бывшему капитану и заявил:       — Акаши, вот давай не будем. Хоть раз в жизни перестань быть паинькой! Я понимаю, ты у нас самый правильный, с благородными манерами, ничего крепче молока не пил, но дай нормально повеселиться, а? Сам не умеешь — так другим не мешай!       Сейджуро молча сделал один шаг вперёд. Такао в страхе попытался отступить, но его удержали две руки — бледная и смуглая. Погибать — так вместе. Аомине демонстративно взял у Кисе фляжку и в знак протеста поднёс её к губам, но отпить не успел. Одним ловким движением Акаши выхватил сосуд, чуть не разбив Дайки губу.       — Значит, я паинька? — он понюхал содержимое ёмкости. Судя по всему, 50 градусов — не меньше. — Не пил ничего крепче молока? — затем лизнул горлышко — редчайшая дрянь на вкус. — И не умею веселиться? Заметь, тебя никто за язык не тянул. — Капитан неожиданно прилип губами к горлышку и сделал пять крупных глотков. Не поморщившись. И не оторвав взгляда от разинувших рты парней. — Наследник клана Акаши умеет всё. А вы бы купили что-нибудь получше, — он еле заметно улыбнулся и бросил парням пустую ёмкость, — пить невозможно.

***

      Тайга первый заметил появление ребят:       — О, Акаши, я тебя уже заждался! Чего так долго? Ты же обещал рассказать мне, как однажды разделывал снежного краба! — в его жестикуляции появилась какая-то особенная плавность, но никто не придал значения. — Кисе, а у тебя чего такие широкие зрачки?       — Использовал Идеальную копию, — отшутился тот, падая на своё место. — И даже не спрашивай, для чего — рано тебе такое знать.       Аомине и Такао заржали в два голоса, напоминая, что подкалывать скромняжку Тайгу они только начали. Но тот вместо ожидаемого смущения засмеялся громче них. Кисе исподлобья поглядел на него, прикидывая в голове причины такого поведения, но додумать не успел — к горлу подступил сладковато-горький комок тошноты. Всё-таки "чистейший японский самогон", как называл его Рёта, на поверку оказался не таким уж чистым.        "И почему опять одному мне плохо, а этим двоим хоть бы хны?" — зло подумал блондин и торопливо пошёл в кусты.        Акаши обеспокоенно спросил:       — С тобой всё в порядке? Может, съел чего не то? — Кисе отмахнулся. А капитан и без того прекрасно знал причину — её мерзкий привкус до сих пор стоял во рту. 

***

      — Ну, как там учил Володя, — пробубнил Рёта, водя перед лицом двумя сжатыми пальцами.       Спустя несколько секунд агоний стало значительно легче, и шум в голове поутих. Можно было возвращаться и продолжать веселье. Но именно в этот момент снова появился Акаши.       — Полегчало?       — Акаши-ччи, вы с Куроко-ччи случайно не братья? — он шумно выдохнул, прогоняя остатки тошноты. — Иначе как объяснить эти твои… призрачные появления?       — Надо же как-то ловить тайных алкоголиков в команде, — улыбнулся тот.       — Да ты бы видел свои шальные глаза… капитан!       — Не виноват же я, что пришлось панибратствовать со своими форвардами. Убить вас было слишком жалко — вы много очков в играх приносите.       Оба дружно засмеялись. Но даже по пьяни Кисе удивлялся измениям в характере Сейджуро.       — Слушай, Акаши-ччи, я вот прямо скажу…  Тебе не кажется, что Кагами-ччи... Ой, как голова-то приятно кружится… Кхе… Не кажется тебе, что он тоже немного в зюзю?       — Ещё бы он не был в зюзю — перед тем, как отойти к вам, я подлил в котёл с чаем немного водки.       Форвард чуть не подавился воображаемой водой — той самой, от которой он сейчас точно не отказался бы:        — Чего? Ты решил споить ребят? Мне кажется, это даже для нового тебя слишком.       Акаши снова улыбнулся и заговорил с какой-то детской, шкодной перчинкой:       — Да когда вы трое ушли в кусты, я сразу понял, в чём дело — иначе не носил бы свою фамилию. Тогда я уже знал, чем кончится наша стычка. А раз уж мы в кураже, то чего остальным быть трезвым? — он жестом позвал товарища обратно в лагерь, но перед этим шёпотом сказал: — К тому же я всегда хотел увидеть пьяного Мидориму.

***

      Как и ожидалось, возле костра уже царило жаркое веселье, и его виновниками были — кто-то ещё сомневается? — Кагами и Аомине. Распластавшись друг перед другом на земле, они сцепились ладонями и выясняли, кто лучше качал бицепс. Иными словами — занимались армрестлингом в полевых условиях. Это выглядело не так зрелищно, как предыдущая схватка, но много ли надо выпившим подросткам?       Забавнее всех выглядел растрёпанный Мидорима, потерявший где-то свои очки — он дёргал вверх кулаком и громко кричал:       — Дави, Аомине, дави! Я поставил на твою победу свой талисман — хоть в этот раз не подведи!        И действительно, Дайки медленно, но верно тянул руку соперника вниз. А когда он закончил, Шинтаро радостно подпрыгнул:       — Да! Победа! Такао, ты проиграл желание!       — Чёрт, — поник тот и жалобно взглянул на Кисе.       Через пару секунд снайпер пробил по макушке Казунари смачный щелбан. Крякнув, Мидорима переключил внимание на Рёту:       — О, ещё и белобрысый хохмач пришёл! Спорим, что я смогу победить Мурасакибару на руках?        Акаши поглядел на это, подумал и вдруг громко засмеялся:       — Вот теперь я видел всё!       Расстроенный своим поражением Кагами буркнул:       — Что "всё"? Как этот урод вновь одержал верх?       — Какой же я урод, сладкий? — в шутку потянул к нему руки Аомине, — Я думал, у нас всё по любви…       — Отвали, похабное животное, пока я эту любовь тебе в одно место не засунул…       — Ну раз ты так хочешь…       Неизвестно, как далеко зашла бы такая типичная для мужских компаний гейская шутка, если бы Акаши вновь не прервал всех:       — Ладно, хватит ерундой страдать! Садитесь все вокруг костра. Сейчас будем травить байки и пить чай: я как раз привёз пуэр сорокалетней выдержки.        Такао уточнил:       — А сценарии для рассказов ты тоже привёз?       — Нет, симпатяга. Сегодня будем придумывать сами…