shine bright like a diamond

– Вы так часто стали улыбаться без причины. Хосок удивлённо вскинул взгляд со своих ногтей на водителя, чей голос секундой ранее заставил омегу вынырнуть из своих мыслей. Осознание того, что он действительно весь путь украдкой улыбался, глядя то на свой маникюр, то на мелькающие за окном высотки, пришло внезапно. Он это не то что не контролировал, даже не замечал. – Ну, почему без причины, – елейным голосом протянул Хосок, вновь приподнимая уголки губ. В его голове сутки напролёт жил один очень вредный альфа, который то обнимал крепко, то очередную чушь говорил, но смешную такую, что оставалось только губы поджимать, чтобы не хихикать глупо со своих мыслей. Чонгук был с ним постоянно, даже когда на другом конце города. То в телефоне, то в черепной коробке, дурной и непрерывно в сердце. Хосок раньше закатил бы глаза и покрутил у виска, если бы узнал, что однажды будет от кого-то так сильно зависеть. Но сейчас... сейчас он был счастлив. И действительно ли так плохо, что его счастье сосредоточено в одном человеке? Через час этот один человек бережно держал руки омеги, тихо посмеиваясь. Привычно тут же получил хлопок маленькой ладошкой в грудь, а потом к этой груди Хосока прижал крепко, в кудрявые волосы носом зарываясь. У Хосока на одном наманикюренном ногте была прорисована роза витиеватыми линиями, а на его близнеце с другой руки – пышная ель. И это было символично очень, Чонгука до глубины души трогало, хотя вроде бы мелочь. Впрочем, мелочи он любил. Омега кончиком носа поддел подбородок альфы, тут же в это же место чмокнул, оставляя лёгкий холодок на коже из-за прозрачного блеска для губ. – Сок-а... – негромко позвал младший, подхватывая омегу под бёдра и отрывая от пола. Хосок тут же крепче вцепился в плечи альфы, заглядывая в глаза того сверху вниз, и только коротко мыкнул вопросительно. – Переезжай ко мне. Хосок какое-то время удивлённо смотрел на младшего, забыв, кажется, как дышать. Дар речи тоже потерялся, потому что единственное, на что он сейчас был способен, это радостно пищать. А таким он обычно не занимался. Поэтому он молчал, наматывая нервы Чонгука на кулак, но всё же снизошёл до насмешливого ответа. – Я готовить тебе не буду. Стирать и убираться тоже, – Чонгук по привычному маршруту закатил глаза, тут же легонько шлёпнув старшего по ягодице. – Буду красиво заглядывать в холодильник и говорить: «Милый, давай закажем роллы». Смех истинных заполнил рабочий офис Чонгука, отражаясь от стен и возвращаясь обратно тёплым эхом. – Это будет единственная твоя обязанность? – Ну, могу ещё красиво пить вино в томном ожидании тебя с работы. Чонгук снова рассмеялся, опуская омегу на пол, потому что вообще-то рабочий день был в самом разгаре, а Хосок заехал к нему на пятнадцатиминутный перерыв просто из-за того, что они оба соскучились. – Отлично, солнце. Я расцениваю это как согласие. Вечером заеду за тобой и твоими вещами, – он наклонился, чтобы чмокнуть старшего в губы, вроде как прощаясь. – О-о-ой, милый, чтобы перевезти все мои вещи, тебе придётся нанять грузовик. Поэтому давай для начала я возьму всего по минимуму. И если мы не убьём друг друга за месяц, уже подумаем о том, чтобы перевести всё остальное. – За месяц? Я думаю, нам хватит недели. Хосок эмоционально протянул недовольное «Айщ-щ», но всё же улыбнулся после и потянул Чонгука за руку к выходу из офиса. Ибо работа работой, а проводить его до машины альфа был обязан. По пути они ещё добавили красок, рассуждая об их совместном проживании. В машину Хосок сел уже в чёртовом нетерпении. Хотелось очутиться дома и под аренби собирать вещи для первого переезда, мельком объяснив отцу, что всё это значит. Возможно, всё это было слишком спонтанно, но Чон вполне понимал, почему Чонгук предложил ему эту авантюру. Они встречались уже довольно давно, особенно по меркам Хосока, и с каждым днём желание находиться рядом только возрастало. Расстояние в полгорода стало невыносимым. Хотелось после долгих съёмок для журнала ехать не домой, потому что Чонгук наверняка уже спал, а прямиком к истинному, даже если всё, что омегу будет ждать, это голая спина любимого, виднеющаяся из-под одеяла. К ней можно прижаться. Всю усталость оставить за порогом. Сладко уснуть. – Вы опять улыбаетесь.