shine bright like a diamond

«Помирились», – недолго думая, Хосок также добавил к сообщению смайлик сердечка и нажал на кнопку «отправить». Отец написал ему сообщение в мессенджере ещё вчера вечером, но заметил омега его только сейчас, пока в ожидании завтрака залез проверить телефон. Чонгук стоял напротив плиты в спортивных серых штанах, то и дело переворачивая бекон, одновременно умудряясь следить за омлетом на соседней сковороде. Шипение масла и аромат жареного мяса наполняли кухню уютом. Псы со скоростью света поглощали своё мясо из мисок, довольно повизгивая и стуча хвостами по полу. А Хосок сидел за столом в широкой футболке альфы, которая доходила ему почти до колен. Он наблюдал за всей этой будто бутафорно-идеализированной картиной и действительно не мог поверить, что всё вновь как раньше. Нет. Не как раньше, а лучше. Потому что выводов за последний месяц было сделано слишком много, они научились не малому и поняли главное. Потому что такими наивными больше не будут, или, по крайней мере, постараются. – Ваш завтрак, – альфа с широкой улыбкой поставил перед Хосоком тарелку с омлетом, который подмигивал ему, казалось, веточкой петрушки. Омега негромко посмеялся с этой рожицы из кетчупа и зелени, а после привстал со стула, чтобы чмокнуть истинного с любовью. Губы альфы пахли кофе и чем-то родным. Чонгук, не отрывая после глаз от омеги, уселся за свой стул, но после внезапно вновь встал, словно забыл что-то. Не прошло и минуты, как он поставил перед Хосоком дымящуюся чашку кофе. Тонкий аромат любимого сорта поплыл по кухне, смешиваясь с запахами завтрака. – Это... твой. Я купил его, потому что не собирался мириться с мыслью, что у нас всё кончено. Надеялся, что ещё пригодится и... вот, – альфа наконец опустился на свой стул, самым влюбленным взглядом глядя на старшего. Хосок приподнял внутренние уголки бровей и улыбнулся так, что его ямочки стало отчётливо видно. – Чонгук-ки... – мягко протянул он, но не нашёл, как описать весь тот спектр эмоций, которые в его душе устроили танго с бабочками. В итоге он просто прошептал: – Люблю тебя. Не из-за кофе, просто так люблю. – И я тебя люблю, малыш. Они ели завтрак очень медленно, потому что вовсю пускались в разговоры, обсуждая абсолютно всё, что случалось с ними за этот месяц. Чонгук после сложил грязную посуду сразу в посудомоечную машину, хотя Хосок собирался сделать это самостоятельно. – Мне не сложно. Теперь нет, – ободряюще усмехнулся тогда альфа. Разобравшись с посудой, истинные замерли посреди кухни, глядя друг другу в глаза. Время замедлило бег. Непроизвольно оба потянулись ближе как заворожённые, а через секунду уже слились в поцелуе. Первые мгновения нежности сменились скопившейся за месяц бурей. Чонгук сгрёб омегу в охапку, поднимая с пола, в ладонях сжимая любимое тело того. Хосок зарылся пальцами в смольные, взлохмаченные волосы, позволяя языку младшего проскользнуть в рот. Они целовались громко и несдержанно. Омега выгнулся в спине, прижимаясь пахом к паху истинного, отчего альфа не сдержал утробный рык, опрокидывая любимого на диван в гостиной. Второй этаж с удобной кроватью сейчас казался запредельно далёким. Истинные ничего не говорили. Если что и слетало со рта, то это стоны и рваные вздохи. А ещё слетала одежда. В основном, правда, с Чонгука. Его серые штаны потерялись под ногами. С нижним бельём они тоже не церемонились. Это был далеко не их первый раз, но первый с чистой страницы. Свою футболку с омеги Чонгук не стянул, лишь задрал выше груди, чтобы поцелуями осыпать рёбра и впалый живот истинного. Хосок цеплялся ногтями за обивку подлокотника, находящегося у него за головой. Второй рукой он оставлял полосы на широкой спине Чонгука. Никто не церемонился. Испарина покрыла обнажённые тела. Чонгук поцеловал щиколотки старшего, закинув его ноги себе на плечи, в тот же момент вторгаясь в его тело. Хосок выгнулся в спине, не сдерживая полувскрик. Все его мышцы напряглись, но ему нравилось это безумное ощущение, похожее на то, будто он бежит марафон. Зубы Чонгука были крепко сжаты, а взгляд непрерывно направлен на лицо старшего, чьи глаза были плотно закрыты, брови будто страдальчески изогнуты, хотя ни о каком страдании на самом деле речи не было, а рот маняще приоткрыт. Альфа скинул ноги истинного с плеч, склонился ниже и впился в губы, ловя истомные стоны. – Ох... – Чон не знал, сколько прошло времени, ему было до лампочки. Они оба крупно дышали, лениво распластавшись на диване. Волосы прилипли ко лбам, пот ещё виднелся на коже. Хосок хотел сказать что-то ещё, но серого вещества хватало только на повторение уже сказанного: – Ох... Чонгук тихо посмеялся, лёжа у него на груди, и поднял голову, чтобы заглянуть в глаза старшего. – Согласен. Дальше они переводили дух в тишине, пока Хосок внезапно не зашёлся тихим смехом. – Если ради такого нужно было разосраться, то пусть. Чонгук громко цокнул и поднялся на руках, чтобы после принять сидячее положение. – Посмотрите на него, а, – он ткнул старшего в бок, но тот очень неохотно отбился. Тогда, воспользовавшись леностью истинного, Чонгук принялся неистово щекотать его. Хосок протестовал и смеялся, и, в конечном итоге, избежать кары получилось лишь ретировавшись с дивана. – Ну что ты делаешь? – Хосок всем своим видом показывал, что если альфа продолжит в подобном духе, то он готов отбиваться. Поэтому когда Чонгук поднялся следом и попытался подойти к истинному, омега пару раз отошёл на шаг назад. Однако альфа перехватил его запястье и притянул к себе. – Ну всё-всё, – протянул младший, крепко сжимая полуобнажённое тело истинного в объятиях. – Да и ты сам напросился, – он поцеловал старшего Чона в макушку. – И напросился бы ещё раз... – загадочность так и скользила в голосе омеги. Он провёл пальцем по обнажённой груди возвышающегося Чонгука. – Я не об... Хотя, – альфа криво хмыкнул и чуть не подавился воздухом, когда ладошка истинного накрыла его пах. В конечном итоге изнеможённые, уставшие, но абсолютно счастливые они пили фильтрованную воду из высоких стаканов, вновь оказавшись там, где всё началось. На кухне. Чонгука эта картина веселила, потому что они выглядели так, будто убегали от кого-то. Хосок не думал и усмешек альфы не замечал, просто впившись в свой стакан, до тех пор, пока не осушил его полностью. Они пересеклись взглядами. – Люблю тебя, чертёныш. – И я тебя, чертила. Чонгук взглядом мазнул по линиям тела старшего, очередной раз восхищаясь им. И как же всё-таки хорошо, что его характер, каким бы он кому ни казался, был таким классным. Чонгук умер бы со скуки, если бы его истинный был святым или недотрогой. – Пошли потанцуем, – Хосок за руку утянул альфу в гостиную. Висящий на стене телевизор быстро ожил. Вечно включённый музыкальный канал привычно включился, и омега, виляя бёдрами и плечами, встал напротив альфы. Чонгук сначала стоял как истукан, поражаясь, откуда Хосок нашёл в себе энергию на ещё какой-то движ. Но после присоединился к его нелепым движениям в такт музыке. По правде говоря, танцами это сложно было назвать, потому что все их движения сводились к киванию головой и покачиванию туловищем. Всё-таки усталость давала о себе знать. Но то, как ярко они улыбались, не отрывая озорного взгляда друг от друга, всё компенсировало. – Может, выйдешь за меня? Хосок только зашёлся смехом. – Дурак, что ли? – Ну да, раз с тобой связался. – Да иди ты, – Хосок заставил младшего немного покружить его в танце, всё с такой же дурной улыбкой. – Я услышал «да» в твоих словах, – обольстительно проговорил альфа, останавливая Хосока в положении, когда его спина прижалась к торсу истинного. Обняв того за талию, Чонгук продолжал покачиваться в такт музыке. Хосок откинул голову на плечо альфы, глядя на того с кошачьей улыбкой, и тихо прошептал: «Правильно услышал». Сначала он воспринял слова альфы как шутку. Через секунду уже подумал о том, что никто так глупо не поступает, соглашаться замуж после крупной ссоры, серьёзно? Но потом в голове всплыл разговор с отцом накануне, и Хосок внезапно решил, почему бы и нет. Вдруг завтра одного из них не станет. Вдруг послезавтра прилетит комета. – Я серьёзно, – Чонгук оставил невесомый поцелуй у виска старшего. – Я тоже. – Тогда забились. Хосока сорвало на смех, будто они только что на стрелку после школы забились. – Ты такой дурак, Чонгук-а, – омега развернулся в его руках и в маленькие ладони взял лицо истинного, чтобы нежно обвести взглядом каждую черту. – Забились. И после они очередной раз за день поцеловались. После они целовались ещё сотни тысяч раз. После встречи с друзьями, когда рассказали им о своих планах. На виду у папарацци, делая вид, будто в мире кроме них больше никого нет. В парке, пока гуляли с псами. После клятвы любить друг друга в горе и радости перед алтарём. Ленивыми вечерами за просмотрами фильмов. Уставшими ночами, когда без сил приезжали с работы. Целовались, обрывая нарастающие ссоры, не намереваясь больше глупо расставаться. Любили и жили, будто каждый день последний.

Oh boy it's you that I lie with Детка, это с тобой я буду лежать, As the atom bomb locks in Пока взрываются ядерные бомбы. Oh, it's you I watch TV with Это с тобой я смотрю телевизор, As the world, as the world caves in Пока рушится мир.