Райский сад

      Симон пыхтел, таская тяжелые мешки, набитые удобрениями. Он не создал для физического труда. Его тело — произведение искусства, а не тягловая сила! Но делать нечего. Саду всегда нужна помощь с восстановлением после зимы.       Сад помощь принимал неохотно. Как только Симон перетаскивал мешок с калийной солью к дому и шел за новым, тот сразу же возвращался на место в багажник и так по кругу. Альфа терпеливо молчал и снова тащил его. Ссориться не хотелось. Все же, сад только проснулся и, как любой ребенок, может капризничать. И вообще, Симон старался смотреть на мир позитивней. Он занимается полезными нагрузками. Пусть его спина будет разрываться на следующий день от адской боли, зато сейчас парень дышит воздухом и проводит время с самым близким существом на планете (пусть это существо и бесчисленное количество деревьев и кустов, обладающих разумом).       Смирившись, что все удобрения возвращаются в машину, Симон решил передохнуть и прогуляться уде просто так, без груза на плечах. Прохаживаясь по пока слабо-зеленым аллеям рябин и черемух, альфа рассказывал саду, как прошла его зима: — На Рождество я купил кекс. Еще позвонил отец и мы поговорили ровно пять минут, три из которых состояли из неловкого молчания. Все не так плохо. Он обещал приехать ближе к лету. И, если ты разрешить, конечно, зайдет сюда.       По недовольному треску веток стало понятно, что сад не разрешает. Но Симон не сильно огорчился этой новости. — Он хочет взять дневники папы. Пускай уже поздно, но он прочитает их и разберется, где именно они совершили ошибку. Я хочу этого. Я был бы очень рад, если бы ты разрешил их вынести из дома.       Симон еще после смерти Джулиана хотел выбросить все его вещи, чтобы ничего не напоминало об утрате. Но как только коробки спускались на первый этаж, входные двери отказывались открываться, а за окном начиналась буря.       Сад ничего не ответил. Кое-где чирикал воробей и это был единственный звук, помимо шагов альфы. — Скоро начнутся экзамены, а потом каникулы. Практика будет только в сентябре, так что я смогу сюда приехать и остаться как минимум на месяц. Заживем как прежде. Даже начну сам вести записи, — Симон не увидел радости. — Я хочу обновить коллекцию. Привезу пару новых сортов тюльпанов и орхидей. Еще нужно завести еще одну колонию пчел, этих не хватает для опыления. Скоро у косуль начнется брачный период, думаю, стоит выпустить их на время в лес, чтобы они тут тебе все не обломали, пока дерутся за самок.       Сад вывел его к беседке, на столике лежала книга и крекер. Симон удивился. "Снежный король" и любимое печенье Кая. Все понятно. Альфа печально вздохнул и уселся за стол, разглядывая красочную обложку. На ней ледяной волшебник уносит на своих санях маленького мальчика. — Я не хочу об этом думать.       Груша рядом ударила веткой по макушке. Не больно, но обидно. — Хорошо, я об этом думаю, но толку? Я не могу просто прийти к нему и сказать: "Я передумал, можешь снова захаживать в гости!". Он не игрушка, а живой человек. И я некрасиво с ним поступил. Хотя... он тоже не такой уж добрый и милый, как ты думаешь!       Для Симона Кай был самым чудным существом на планете. Добрый, болтливый, искренний, прожорливый. Вспоминая дни, что они проводили вместе, парень не мог скрыть печальной улыбки. Влюбиться было глупо, а еще глупее осознать это, когда уже мало что можно исправить. Симон время от времени приезжал к цветочному магазину, где работал Кай, и наблюдал за ним, не смея зайти внутрь. Омега выглядел хорошо, часто улыбался, немного отрастил волосы и много читал. Обычно он чувствовал, что за ним наблюдают, но не мог найти Симона, а тот сразу же заводил мотор и трусливо уезжал, стоило только парню начать оборачиваться.       Еще Симон подыгрывал Энджелу, который все не решался рассказать про своего нового возлюбленного. Семейные ужины с бывшим были наполнены неловкостью и неудобными вопросами. Родители мало чего замечали. А вот Симон готов был вскрывать вены ножом для масла. Финальным выстрелом в голову стал вопрос папы омеги: "Вы еще не думали о женитьбе?". Тогда-то Альфе пришлось прижать Энджела и заставить сознаться хотя бы в их разрыве.       В остальном его жизнь оставалась прежней. С идеальным расписанием, Симон проживал каждый день как и планировал, отвлекаясь только на воспоминания о прошедшем лете. Альфа не любил придаваться ностальгии, но воспоминания захватывали с каждым днем все сильнее. — Быть холостяком удобно. Причем я еще молодой и могу позволить себе пару лет пожить для себя. Может, попутешествую. Не долго! Не бойся.       Сад мнения своего не изменил. Оставшийся день он ничего не говорил и не реагировал на слова Симона, впрочем, дом вел себя также. Альфе самому пришлось искать кладовую, чтобы заполнить ее едой, а потом самому готовить себе ужин. Горячей воды тоже не было, а комнаты не прогреты. Засыпал альфа, укутавшись в зимнее одеяло.       Следующий день ничем не отличался. Симон пытался помочь саду, а тот везде подсовывал книжку про снежного короля. Куда бы альфа не направился, что бы не делал — злополучная обложка обязательно мелькала рядом. Но контрольным стало то, что Симон увидел, когда нашел поле роз. Вся земля была выжжена, как после пожара. Тысячи кусков были изломаны и мертвы, а линия обугленной земли медленно приближалась к яблоневой роще.       История повторялась. Сад решил добиться своего жестоким шантажом. Неужели ему не жалко собственные только-только проснувшиеся цветы? Сад всегда был капризным. Это Симон понял еще в детстве. Нельзя было выехать из дома дольше, чем на неделю, не спросив разрешения. Симон замер, не зная, что ему сделать. Он понимал, что сад сам себя истязает и прекратит только тогда, когда выполнят его условия. Как маленький ребенок устроил истерику. — Что ты делаешь? Прекрати! — альфа опустился на колени и схватился руками за начавшись гореть кустик. Пальцы обожгло болью и жаром, из глаз брызнули слезы. Сад испугался и тут же прекратил самосожжение. Появился холодный ветер, а рядом пробился ключ с холодной водой.       Симон опустил руку. Ожог был небольшой, но сильный. Верхний слой кожи вздулся огромными волдырями и каждое движение заставляло просачиваться крови. — Пожалей меня. Если ты заболеешь, у меня никого не останется, — Симон кое-как поднялся на ноги и побрел к дому. — Я надеюсь, к следующим выходным розы будут целы...       Но в следующий раз прожженная земля добралась уже до фонтана. Симон с ужасом наблюдал, как любимые, только-только начавшие цвести деревья поедает невидимый огонь. — Тебе так одиноко? Ты готов убить сам себя, лишь бы твою прихоть выполнили? — Симон взорвался злостью. — Чего тебе не хватает? Неужели меня мало и нужна новая зверушка, чтобы тебя развлекать? Я и так делаю, что могу! Я пытаюсь стать лучше для тебя! И что? Ты готов убить все самое дорогое, что у тебя и у меня есть?       Сад упрямо жег траву, подбираясь к свежему клеверу. Симон подсчитал, что с такой скоростью к концу месяца от его дома останется одно пепелище. Сердце сковала паника. Парень понимал, что даже если он использует всю воду, что тут только есть, это не поможет. Сад сам себя лечит и сам себя губит. Никто не сможет ему помешать. — Тогда я сгорю вместе с тобой! — упрямо заявил Симон, усаживаясь на землю и складывая руки на груди.       Это сработало. Линия паленой земли ближе не становилась. Сад медлил. После откуда-то из кустов вылетела книжка и упала к ногам Симона. "Кай" было выведено кривыми буквами прямо на обложке. Трава опять начала темнеть. Она обошла Симона, оставив его на небольшом уцелевшем островке. — Хочешь, чтобы я его привел?       Ветка согласно треснула у уха. — Снова шантаж? — усмехнулся Симон, вставая на ноги и направляясь к дому. — Хорошо, я сделаю, как ты просишь. Но пообещай мне, что прекратишь сразу же, как увидишь его.       Симон развернулся, достал телефон и сделал несколько фото обугленной земли. Ему нужны будут доказательства, чтобы Кай ему поверил.

***

      Работа шла тухло. На горизонте не было ни одного крупного праздника, так что в магазин заходили только парочка старичков, разглядывали герани, кивали и уходили. Пара альф купили букеты тюльпанов, еще один бета приобрел небольшой кактус. На ромашки почти не обращали внимания. Они скромно стояли в большой вазе у витрины, дожидаясь, пока кто-нибудь оценит их простую красоту.       В воздухе витал сладкий запах пыльцы и свежесрезанных стеблей. У входа в магазин лениво развалился дворовый кот. Большой, с подранным ухом и большими когтистыми лапами. Он, словно стражник, охранял дверь от посягательств незваных гостей в виде птиц. Кай улыбнулся, наблюдая за зверем. Жаль, парень не взял сегодня с собой ничего съедобного. Хотя, глядя на упитанную морду кота, становится понятно, что он хороший охотник и не голодает.       Омега вышел из-за прилавка и принялся опрыскивать цветы из пульверизатора. Хотелось спать, но его смена закончится только через три часа. После Кай постелется домой, где будет выполнять задания по учебе, а потом уснет, даже не расправив постели, потому что тупо нет сил. Так он живет уже около месяца. Дом-университет-работа и так по кругу, пока в конце-концов его не стошнит. До каникул не скоро, а перед ними еще будет непроходимое препятствие в виде экзаменов.       Хотелось вырваться из этой рутины. Отдохнуть, побыть в тишине. В такие моменты в памяти всплывал Райский сад. Его деревья, журчащие ручьи, пахучие цветы и маленькие милые кролики. Наверное, там уже все проснулось и во всю начинает распускаться. Кай представлял всю эту красоту с печальной улыбкой. У него ничего не осталось на память оттуда. Нужно было засушить хотя бы один бутончик розы. Без физического подтверждения все воспоминания медленно стираются из памяти, и омега боялся, что вскоре вообще будет воспринимать сад, как далекий странный сон.       Кай вспоминал и о Симоне. Иногда парню казалось, что он видел знакомую макушку, но всегда ошибался. Этот альфа не мог прийти сюда. Он наконец-то избавился от надоедливой обузы, незачем тут быть. Сейчас Симон, наверное, проводил время с Энджелом. Интересно, сад его так и не запустил к себе? Омеги стали реже видеться, у обоих была куча дел.       Продав горшок орхидей, Кай печально уставился в окно напротив. В магазине нельзя было включать музыку, но если бы запрета не было, тут на всю играла баллада о разбитом сердце. "Я его люблю, а он меня нет. Я по нему страдаю, а он нет!" — крутилось на повторе у омеги, пока не начало бесить. — Вечно я западаю на всяких придурков! — ворчал Кай перекладывая декоративные ленточки с места на место. — Влюбиться в нормального парня с хорошим характером и совпадающими интересами? Нет! Подайте ка мне морального урода со злыми глазищами, с отсутствием манер и плюющегося сарказмом!       Монолог прервала очередная трель колокольчика. Симон. На пороге стоял Симон и смотрел прямо на Кая. Омега стушевался, не зная, куда себя деть. Он его слышал? Если да, то лучше вскрыть вены ножом для резки стеблей. — Добрый день, — сказал альфа.       Голос у него был слегка охрипшим, а сам он очень уставшим и похудевшим. Кай не видел альфу где-то два с половиной месяца. Сейчас он казался совсем другим человеком. Волосы отрасли и касались плеч, правая рука забинтована. Но самое невероятное оказалось в глазах. Взгляд поменялся. Раньше в нем всегда присутствовало раздражение и недовольство, а сейчас непонятная радость. Чему радоваться, когда выглядишь как жертва мученика? — Привет.       Кай вдруг подумал, что альфа вновь пришел купить цветы для Энджела. Наверное, в саду розы еще не успели достаточно вырасти. Это осознание больно кольнуло в груди. Нужно перестать надеяться. — Тебе как всегда? Тридцать одна алая роза, так?       Симон нахмурился, явно не поняв вопроса. Он подошел ближе. Только сейчас Кай унюхал запах костра. Оглядев альфу с ног до головы, стало все еще запутанней. Одет он был как всегда с иголочки: в хороший кремовый свитер, брюки и пальто — в таком наряде на вечеринку у костра не пойдешь. Тогда, может, пожар? От этой мысли у Кая по спине пробежали мурашки. — Зачем мне розы? — спросил Симон, не замечая напуганного взгляда Кая. — Ну, как зачем, — Кай начал чувствовать себя тупым. — Для Энджела, конечно! Как он, кстати, мы давно не виделись.       Напоминание об омеге заставило Симона поморщится. — Мы расстались. Вернее, меня променяли на мексиканского инструктора, — Симон невесело улыбнулся.       Кай удивленно застыл. Энджел бросил Симона? Разве это возможно? Они так подходили друг другу. Альфа хотел показать ему сад, а это, наверное, многое значит. В сердце снова начала трепетать надежда. Если Симон тут не для того, чтобы купить очередной подарок Энджелу, то значит, он приехал увидеть Кая. Он скучал? Этот вопрос очень хотелось задать, но омега не решался. Он уже много чего говорил, когда было не нужно. — Я тут по другой причине.       Альфа потянулся больной рукой в карман, но зашипел. Вытащил телефон левой и перевернул Каю. На фото был сад, вернее, то, что от него осталось. Обуглившаяся земля, пепел, витавший в воздухе, черные деревья, серое небо. Кай поверить не мог, что это то же место, где он гулял осенью. — Как такое произошло? Что ты с ним сделал! — воскликнул омега, не сдерживая эмоций. — Это не я, а он сам, — Симон полез в свой дипломат, что все это время покоился подмышкой, и достал оттуда книжку. Старую, потрепанную сказку "Снежный король". Кай неловко взял ее в руки. — Это его намек на то, что он соскучился. Я пытался остановить огонь, но вот, что из этого вышло.       Симон помахал забинтованной рукой. — Такое уже неоднократно происходило. Сад начинает губить сам себя, пока ему не дадут то, что он просит. Но раньше он никогда не заходил так далеко. Наверное, это потому что я слишком упрям.       Ну да, Кай печально улыбнулся. Симон бы никогда не пришел к нему сам. Только пожар в его доме сможет заставить этого альфу подойти к ненавистному человеку. — Он хочет, чтобы я приехал? — Да. — А ты?       Симон снова нахмурился. — Что "Я"? — Ты хочешь этого?       Альфа замер, глядя Каю прямо в глаза. По его лицу мало чего можно было понять. Как бы парень не пытался, Симон был закрытым ларцом. — Хочу. Очень. Кай, я... — Тогда в субботу как всегда, хорошо?       Кай отвернулся и направился в подсобную дверь. Все лицо пылало, сердце не хотело успокаиваться. Омега смог выйти только тогда, когда услышал хлопанье двери и звон колокольчика.

***

      Как страшно было снова садиться в машину к Симону и ехать в сад.       Как страшно было снова пускать Кая в свою машину и везти его в сад.       Парни почти всю дорогу молчали, изредка предпринимая попытки начать неловкую беседу о погоде или новом открывшемся ресторане. Кай старался дышать только ртом и даже приоткрыл окно, чтобы медовый феромон альфы не забивал мозги. Симон был в легкой куртке и рубашке, расстёгнутой у воротника. Мужчина часто поглядывал на Кая и улыбался своим мыслям.       Изгородь как всегда показалась неожиданно. Лес, лес, лес, и внезапно арка из веток и кованная калитка. Симон вышел первый и галантно открыл дверь перед засмущавшимся Каем. Омега старался спрятать горящие щеки и направился в сад. Пока он не выглядел пострадавшим. Ветер как обычно радостно дунул в лицо, а ветки растущих у входа лип затрещали.       Сердце затрепетало. Как давно Кай был тут в последний раз. Вдохнув полной грудью чистый воздух, омега только сейчас почувствовал неладное. Ветер принес с собой не только запах свежей травы и первых цветов, но и гари. Ноги сами пошли на запах.       Симон молча следовал чуть поодаль. Он хотел бы идти плечом к плечу рядом с Каем, но боялся сказать что-то не то. В голове крутилось столько мыслей. Альфа и так наворотил дел в прошлом, нельзя снова все испортить.       Симон всю неделю готовился. Он заранее выбрал, во что будет одет, вымыл машину и заранее съездил в сад, забивая кладовую едой. Он не говорил, что Кай приедет, хотел сделать сюрприз. Сложнее всего было с написанием речи. Нужно было правильно подобрать слова, выражая свои чувства. Как все-таки это сложно! Хотелось рассказать о том, как он сожалеет, как хочет все исправить, как счастлив снова видеть омегу. Хотелось сказать, какие красивые у Кая глаза, какой задорный смех, как сладко от него пахнет. А больше чем говорить, Симону хотелось парня обнимать, целовать и слушать биение его сердца. Все эти чувства скрутились в клубок и давили на альфу, мешая.       Кай метаний альфы не замечал. Его заботило совершенно другое: чем ближе он подходил к дому, тем сильнее становился запах гари.       Сад догорел уже до дома. Покопченные стены, обуглившиеся деревянные колонны и ступеньки веранды. — Папочки... — Кай пораженно шел по пепелищу и не мог поверить глазам. — И все это он сделал только чтобы я снова приехал? — Он умеет быть убедительным, — невесело хмыкнул Симон, идя следом.       Омега провел рукой по черной ветке. На пальцах осела сажа. В груди забурлила боль вперемешку со злостью. — И ты позволил ему довести себя до такого? Не мог раньше меня найти? Раньше привезти? Или тебе было плевать?       Теперь разозлился уже Симон. — Я не обязан потакать всем его прихотям! — альфа возмущенно запыхтел. — Я не нянька! Всю свою жизнь только и делаю, что выполняю его капризы. — Он ребенок! — Кай обнял дерево, забывая, что на нем светлая куртка и останутся черные полосы. — И ему тут одиноко. И всех существ, способных на разговор, остался только ты. Конечно ему хочется другого друга. — Ты ему не друг! Он поиграется с тобой и бросит, как всегда это делает.       Тут уже разозлился сад. Появилась яркая вспышка, после чего ногу Симона обвила виноградная лоза. Альфа замешкался, не успел среагировать и упал на землю, больно ударившись головой. Кай замер, не зная, что именно нужно сделать.       Вокруг все стало преображаться. Омега наблюдал, как в замедленной съемке, как деревья сбрасывают обгоревшую кору, сердцевина не была задета, ветки обрастают зелеными почками, под ногами появляется молодая трава и цветы. Кай провел рукой по распустившимся цветкам ландышей и ирисов.       Симон рядом пыхтел, поднимаясь на ноги. На макушке стала наливаться шишка — срочно нужно было пойти и приложить лед. Хотелось злиться, кричать и во всем винить омегу, но не получалось. Особенно, когда Симон увидел, как улыбается Кай, разглядывая преображение в саду. — Этот спектакль определенно того стоил. — Что? — не расслышал Кай, поворачиваясь. — Я сказал: пошли в дом, ты испачкался, а я ранен.       Кай хмыкнул. Этому альфе не мешало бы чаще получать по голове, чтобы начать следить за своим языком.       В доме все было по прежнему. Небольшая прихожая, две двери, лестница. Симон повел на кухню. Там Кая уже ждал накрытый стол со всевозможными вкусностями. Альфа на еду внимания не обратил, подошел к холодильнику и принялся искать лед. Снова повисло неловкое молчание. Симон собрался с духом. Пора начать говорить. — Кай, я хотел тебе сказать... — Пойду осмотрю дом.       Омега выскочил из кухни, так и не дав Симону договорить. Альфа тут же поник. Видимо, Кай слишком на него сердится и ему неприятно находиться рядом. Снова заболело в груди. — Комната, — вяло протянул альфа.       Дверь открылась, пропуская Симона в его убежище. Из окна было видно, как потихоньку восстанавливается сад. В этот раз он перестарался и сжег себя слишком сильно. Альфа предложил, что окончательно все вернется в норму не раньше, чем к началу июня.       Сил ни на что не было. Упав на ворох подушек, альфа зарылся лицом в плед. Сон накатил как большая теплая волна.       Кай в это время бродил по коридору, не зная, куда себя деть. Он уже побывал в гостиной, библиотеке, снова завис на семейных портретах в кабинете. Потом вернулся в столовую и еще немного поел, набил карманы крекерами и пошел бродить снова. Было интересно, куда пропал Симон. Он, наверное, снова прячется где-то. — Я мечтал сюда попасть, но счастья не чувствую, — заметил Кай. — Мне чего-то не хватает.       Он знал, чего именно, но признаться боялся. А еще боялся услышать, что же все таки хочет Симон сказать. В голове уже рождались варианты. Снова быть нянькой для сада, помочь вернуть Энджела, не трогать вещи...       Но в тайне Кай представлял себе это, как самую несбыточную фантазию, Симон говорил как герой из романтической новеллы "Ковчег", которую омега недавно прочитал. Главные герои там бороздят просторы космоса, и альфа говорит: "Я бы хотел привязать тебя к себе. Чтобы быть уверенным — ты никогда меня не покинешь. Никогда не оставишь. Никогда не отведешь взгляд. Как я не могу отвести свой. Мой прекрасный цветок, мой свет, прошу, люби меня!". Щеки тут же налились румянцем. Кай поклялся, что больше никогда не будет читать подобное.       Взявшись за очередную ручку двери, Кай не ожидал увидеть что-то новое, но дом его удивил. Это была небольшая комната, с одним окном. Вся заваленная старыми комиксами, подушками и книгами. В коконе из пледа спал Симон. Лицо у него было расслабленное, красивое. Кай осторожно переступил порог, боясь, что его снова отругают. Но мужчина спал крепко, обнимая цветастую подушку. — Ты решил показать мне его тайник? Почему так внезапно? — прошептал Кай в темноту. — Когда я просил, ты был непреклонен.       Дом ничего не ответил. Кай присел рядом со спящим. Оказывается, золотые волосы Симона завивались на концах, а ресницы были длинными и черными. На правой щеке три маленькие родинки образовывали треугольник. Кай не удержался и осторожно дотронулся кончиком пальца до лба Симона. Альфа дернулся, но не проснулся, а, напротив, прижался ближе к руке и засопел. — Как ребенок, — улыбнулся омега.       Кай не знал, сколько времени прошло. Он не мог убрать руку от Симона, да и не хотелось. Дотянувшись до какой-то книги, парень стал читать и совсем забылся. Лампа сама включилась, когда стемнело. За окном лил дождь, видимо, сад решил одним махом все потушить.        Симон начал ворочаться и окончательно проснулся, когда перевалило за полночь. Сначала он не придал значения ладошке, что ласково гладила его по волосам. От нее сладко пахло, и вообще дело было приятное. Альфа лежал с закрытыми глазами и наслаждался, пока к нему не пришло осознание, чья это рука. Дернувшись, мужчина вскочил на ноги и увидел сидящего Кая. Он читал "Айвенго" и тоже испугался резкого движения. — Ты... — Да, прости, я знаю, что мне сюда нельзя, — начал оправдываться Кай, закрывая книгу и разочарованно поднимаясь. — Дом меня впустил, а ты так сладко спал.       Но Симон не злился. Он был смущен, обрадован, напуган, но вовсе не зол. — Так поздно, почему ты не разбудил? Твои родители, наверное, волнуются. — Да, неверное, — омега рассеянно кивнул. До его самого только сейчас это дошло.       Собирались и прощались в спешке. Ехали молча. У дома омеги Симон все же сказал, что хотел, пусть и не полностью: — Я рад, все ты снова приехал. Мне было приятно провести с тобой время, я скучал по тебе. И если ты не против, если тебе хоть немного этого хочется, приезжай снова. Но я хочу видеть тебя не только по выходным, я хочу каждый день... То есть! Я не это хотел сказать, каждый день, конечно, не получится, я понимаю. Хотя бы среди недели, например в среду. Не хочешь пообедать со мной? Я так много говорю, мне следует заткнуться, — Симон густо покраснел и спрятал лицо в руль. Он чувствовал себя таким дураком и ожидал услышать хлопок двери и быстрые шаги убегающего напуганного Кая. Но этого не случилось.       Кай замер, не зная, куда деть руки и глупую улыбку. — Хорошо, значит в среду. Я напишу тебе, когда мне будет удобно... — хотелось что-то сделать. Омега быстро дотронулся до макушки Симона и потрепал светлые волосы, потом испугался, прижал руку к груди, пролепетал: — До встречи!       И убежал. Симон проводил взглядом фигурку омеги, забегающую в подъезд, и завел мотор.