Мотылёк из стали

      Мы не выбираем, какими нам родиться. Мы в принципе не выбираем, как рождаться! И, если кому-то повезёт, то он здоров, счастлив и растёт в полноценной семье, а если нет… Впрочем, даже в первом случае нет никаких гарантий.       В свои двенадцать лет Марни возмущалась, что ей придётся терпеть кровотечение из странного места раз в месяц в течение всей её молодой жизни, чуть ли не срывая голос на мать, почему она родила её в таком теле. Конечно, со временем ко всему привыкаешь, но, согласитесь, хотелось бы без этого пунктика раз в месяц. Такой «подарок» она приняла, так как деваться некуда.       Однако, жизнь подготовила ей другой сюрприз. Точнее «сюрприз». Мама забеременела спустя десятки лет и через год родила ещё одну девочку в семье. Эта самая девочка забрала все внимание и любовь, став центром обожания. Прощайте подарочки на Рождество. Но и этот «подарок» со временем стал действительно хорошим, только для этого надо было прожить ещё десять лет с родной сестрой.       И на этом жизнь свои подарочки-подляночки подкидывать не перестала. В четырнадцать лет на фоне пубертатной тупости и истерии, типа «вы любите Маринет больше, чем меня; я ухожу из дома, раз вам не нужна; буду крутой переводчицей и никогда не вернусь», у Марни появились первые пятна на лице.       «Прыщик» — раздражённо тогда подумала она, но лучше бы тогда это реально был безобидный прыщик. Однако это образование высохло, став чешуйкой и выпало бляшечкой с лица. Не обращая никакого внимания, в тот момент ещё маленькая девочка сходила с ума от своего подросткового возраста, расчёсывая кожу на лице, руках, ногах и туловище до крови. И позже детский врач поставил диагноз, сказав, что это псориаз. Та-дам!       Кто-то там из древа семьи был тоже носителем этого кожного заболевания, но вот по всем линиям генетики псориаз решил сделать остановочку именно на Марни, торжественно сделав её лохом среди всех членов семейства, так как довольно давно не было не слышно и не видно такого заболевания ни у кого.       И началась истерика с новой силой! Лечения как такового не было, так как генетическую цепочку не перепишешь обратно и топором не обрубишь, разве что только по своей шее, чтобы не мучилась. Однако мази и крема человечество создало. Толку от них как от козла молока, но временами помогало. Голова из-за мази всегда была жирной, кожа в расчёсах, губы в трещинах, а хуже всего то, что стоит только немного понервничать, немного разозлиться или просто расстроиться, так сразу же все сопровождалось таким нестерпимым зудом, что хотелось пройтись расчёской по кости.       Пока что единственный проверенный метод, чтобы держать кожное заболевание в узде — это быть спокойной, как удав. А со спокойствием у Марни были проблемы с рождения. Точнее, даже до этого, так как в мир она пришла не головкой, а жопкой, отчего матери пришлось сделать кесарево сечение. И чем больше в дальнейшем ей приходилось нервничать, тем сильнее она покрывалась чешуей, которая слазила и оставляла микротравмы по всему телу, отчего кожа сушилась так, что на ощупь была, как наждачная бумага. Этот «подарочек» Марни приняла с трудом, так как, опять же, деваться некуда.       Смотря на своё отражение в зеркале, Марни наносила на кожу лица лечебную мазь, чтобы увлажнить её и унять зуд, вспоминая чёртов вчерашний день.       "Надеюсь, поможет, "— взмолилась девушка.       И приколы на этом не кончились. Почему-то люди думали, что это заразно, немного не вдупляя в такие слова, как «генетическая болезнь», а значит передаётся только по ДНК, и уж точно не через рукопожатие и слюну.       Марни в обычной манере смотрела на овсяную кашу, набранную в ложку, и перевернула её, наблюдая за тем, как она характерным шлепком упала в тарелку.       — Фу! — как от прокажённой отсел молодой парень. — Хоть бы голову помыла! Ты же женщина.       — А?       Марни удивлённо достала из кармана телефон, так как только недавно вышла из душа, и, посмотрев на своё отражение в экране, поняла, что он имел ввиду. Вся волосистая часть головы была покрыта белым налётом, который появился в связи с сухостью кожи, которая, отшелушиваясь, образовывала чешуйки, напоминающие перхоть. А все началось после того, как кому-то пришло в голову облить её спиртом.       — У тебя герпес?! — отскочил в другую сторону солдат. — Черт, тебя как на работу взяли?!       Девушка вздохнула, и в этот момент всё понемногу стали отсаживаться. Всё как в школе.       — Это не передаётся, — раздражённо отвечает Марни. — У меня псориаз.       — Я слышал, что передаётся!       — Да нет, ребята, вы наводите панику, — хоть кто-то подал голос разума.       — Да это герпес чистой воды!       — Я очень сомневаюсь. Вряд ли бы взяли на работу тогда. Зачем так грубо?       — Да ты глянь!       — Это генетическое заболевание кожи, — внесла ясность девушка и, уже потеряв аппетит, встала с места. — Надеюсь, хоть ваша тупость не передаётся.       Спасибо тем, кто хоть заступился. Не весь мир канул в дерьмо.       Идя в сторону ангара с автоботами, Марни всю дорогу чесалась. Да так сильно, что оставались следы ногтей на коже, покраснели, а, местами, даже были видны следы крови.       Ребятам отправили посылки, которые надо разобрать и раздать. Во многом это были письма жён и детей, продукты… И кристалл энергона.       — Это нам, — низким хриплым голосом сказал Хаунд, подходя в сторону девушки. — Давай сюда.       — Эй, не так быстро! — возмутилась Марни, обняв коробку двумя руками. — Мне нужно всё внести в отчёт.       Вскоре к маленькому человеку, который раскрывал ящики и записывал серийные номера огромных коробок, подошёл Бамблби. Жёлтый разведчик был дружелюбнее чем остальные, и невольно с первых же минут знакомства вызывал симпатию. Его расцветка, манера общения, немного неисправный голосовой модуль — всё! Это помогало понять, что пятиметровый робот пришёл с миром.       Как казалось Марни, Бамблби был совсем юн, по сравнению с другими автоботами, а, может, она ошиблась. Со своего двадцатидевятилетнего возраста, когда человек уже отнюдь не подросток, Марни могла прослеживать в поведении других незрелость, что она как раз и увидела в этом жёлтом разведчике. Но это никак не портило общую картину о нём. Это делало его «живым», немного человечным.       Джеймс Джей Салливан, называя свою переводчицу секретаркой, в начале её карьеры не упомянул, как это причудливое обзывательство стоит понимать. В самом начале никто работой, конечно, не грузил. А вот потом это делалось так умело и постепенно, что через два года Марни очутилась на складе со скотчем в руках, даже не понимая, как всё до такого дошло.       И сейчас, как полагается её «званию» секретаря, девушка расформировывала посылки, как из самих штатов, так и за их границей. Работа, конечно, несложная, но очень нудная. Приходилось записывать безошибочно все номера, под которыми та или иная посылка прошла таможню, на какую попала полку и что это, откуда и кому.       Инопланетная экспресс-доставка, — усмехнулась Марни, читая, что сегодня ей повезёт увидеть кристалл энергона.       В начале на её скромную персону никто не обращал внимания. В хранилище находился Бамблби и Хаунд, кажется, умирающие от скуки настолько, что аж сочли интересным понаблюдать за работой человека.       — У Вас сегодня посылка, — обратилась она к Бамблби с лёгкой улыбкой.       — //Ну же, открывай быстрее! // — включив радио с детской передачи, произнёс в нетерпении жёлтый разведчик. — //Я хочу получить свой подарок! //       Обычно все ящики снимаются при помощи машины, которой управлял один из курьеров, но, из-за присутствия автоботов, они были отправлены обратно. Марни в любом случае не подняла бы тяжеленые коробки, поэтому обратилась к Бамблби за помощью. Разумеется, он не отказал.       — Это мой! Ну-ка, шпана, прочь!       Хаунд, кажется, не был намерен ждать, отчего забрал своё добро, только завидев на ящике имя. Марни и пискнуть не успела, как им был изъят из ящика неизвестный ей предмет в защитной от перегрева и переохлаждения обёртке из специальной ткани. Бамблби прожужжал что-то, что осталось непонятным, пока девушка пыталась докричаться до автобота цвета хаки. И, как она поняла, её он ни во что не ставил.       Ну, вряд ли такое теперь повторится. Стоило Хаунду выйти, оповещая своих товарищей, что у них есть топливо, в хранилище зашёл Дрифт. И, увидев у своих серво маленького человечка, как тут же остановился, чтобы ненароком не раздавить.       — Он даже не сказал мне номер посылки, — обречённо и устало произносит Марни. — Ох, как мне влетит…       — Оставь его, — дал совет Дрифт, отступив назад. — Старик не любит ждать.       Придётся что-то придумать.       Марни вернулась обратно к своей работе, теперь заранее записывая номера, а лишь потом имена владельцев. На удивление, Дрифт оказался очень приятным и вежливым собеседником, терпеливо ожидая, пока Марни не разберётся, что к чему в огромном ящике и осмотрит его содержимое со стремянки.       — Вон та слева. Возьми пожалуйста, — указала на коробку Марни, которую взял Дрифт, прочитав своё имя. — Номер?       — 5347-W, — ответил самурай.       — Спасибо, — улыбнулась Марни, получая удовольствие от своей работы, так как её мечта, по сути, исполнялась прямо сейчас. — Всё, я записала. Теперь, Бамблби, та, что сверху… Нет, левее. Да, она твоя.       Жёлтый автобот сидел на одном колене перед ящиком, осторожно вытаскивая свою долю. Издав довольно милое гудение, которое, видимо, символизировало радостное удивление, Бамблби снял защитную плёнку, смотря на ярко-голубой кристалл, буквально излучающий свет.       — Я очень надеюсь, что он не радиоактивен, — взмолилась Марни.       — И правильно думаешь, человек.       Марни вздрагивает, услышав так близко за своей спиной голос Кроссхейрса, отчего она пошатнулась на стремянке, чуть ли не свалившись с высоты в пять метров. Благо, Дрифт удержал человека на месте, сомкнув вокруг хрупкого тела свои пальцы.       Такой тёплый, — невольно подумала девушка.       С ювелирной аккуратностью Дрифт отпустил её, придерживая стремянку и убедившись, что она крепко стоит на своих двоих, после чего перевёл взгляд голубых линз на бесшумно прибывшего зелёного автобота.       Взгляд Кроссхейрса был холоден и пропитан высокомерием. Возвышаясь, он весьма ехидно рассматривал окружающий его микромир.       Секундное молчание прервал Дрифт, встав с пола и пнув Кроссхейрса по ноге, на что тот заговорил на неизвестном ей языке, толкнул самурая за плечи. Даже не понимая ничего из сказанного, Марни своим шестым чувством и опытом работы с различными диалектами, поняла, что эти ребята кроют друг друга благим матом. И, кажется, собираются подраться.       — Ребята, пожалуйста, — сложив пальцы в замок перед грудью, жалобно произнесла Марни, — успокойтесь.       — Своей уродливой рожей ты пугаешь человека, дес, — выдыхая в фейсплейт самурая горячий переработанный воздух, усмехнулся Кроссхейрс.       — Придёт день, и я выдерну твой голосовой аппарат, умник, — прорычал в ответ Дрифт. — Би! Идём.       Кажется, оскорблённый фразой о голосе, спорткар опустил дверки-крылышки и зашагал за сокомандником.       — Только попробуй тронуть этого человека, — усмехнулся самурай. — Дай мне повод унизить тебя перед Праймом.       Пока Бамблби пытался найти волну, на которой он может изъясниться, Дрифт в одно движение притянул к себе разведчика и утащил на выход. Марни с ужасом смотрела на уходящего самурая, который опрометчиво оставлял её в компании с этим зелёным автоботом.       Что значит «тронь человека?» — сглотнула Марни.       Кроссхейрс перевёл взгляд на неё, ожидая дальнейших действий, сверху вниз сверля маленькое человеческое тело.       — И долго мне тебя ждать? — прогремел парашютист.        — П-прости. Я сейчас, — судорожно начиная листать папку, пропищала Марни. — Тот с краю. На нём твоё имя.       Взявшись за край ящика, Кроссхейрс потянулся вглубь, доставая среднего размера предмет, так же завёрнутый в защитную плёнку. Пока он критично рассматривал посылку, Марни спустилась со стремянки, чтобы минимизировать опасность. Увидев на полу коробку, которая, скорее всего, принадлежала солдатам, Марни раскрыла её, осматривая содержимое.       Что это?       Чёрный, идеально круглый предмет с матовой поверхностью, напоминающий бильярдный шар, с гравировкой из непонятных символов, и чуть больше по размеру. На задней поверхности был приклеен кусок бумаги, на котором кривыми буквами была надпись «От Кью».       Увидев в руках девушки необычный предмет, Кроссхейрс наклонился к ней, присматриваясь, после чего потянулся к нему руками, однако Марни намертво ухватилась за шар, смотря на автобота с опаской.       — Тут нет серийного номера. Я тебе его не отдам, — протараторила девушка.       — Это принадлежит нам, — властно потребовал вернуть Кроссхейрс, раскрыв ладонь. — Отдай по-хорошему.       — Меня оштрафуют! Я не могу…       Закатив линзы, Кроссхейрс положил свой энергон на пол, одной рукой взяв девушку за шкирку, а другой пытаясь выудить заинтересовавший его предмет. Но Марни, несмотря на испуг, больше не желая отчитываться перед Миринг, не собиралась без ведомости отдавать незарегистрированный предмет инопланетной природы в явно ненадёжные зелёные клешни.       — Аргх! — прорычал Кроссхейрс, пытаясь встряхнуть человека, но та не желала отдавать злополучный шар. — Тебе жить надоело?!       — Я не могу отдать! — чуть ли не плача говорила Марни. — Пожалуйста, не тряси меня!       Кроссхейрс на секунду замер и, гадко ухмыльнувшись, медленно поднимает и опускает напуганное тело в опасной близости от пола. Марни испуганно дёргается, после чего одной рукой хватается за пальцы парашютиста, другой рукой прижимает к себе инопланетный шар.       — Согласись, будет очень неприятно, если я вдруг уроню тебя, а? — спрашивает наигранно ласково автобот, и, раскрыв ладонь другой руки, снова требует отдать ему шарик. — Я жду.       Марни обиженно смотрит на Кроссхейрса, после чего, помотав головой, только сильнее сжимает ношу. На такое заявление парашютист улыбнулся и… Резко начал ею трясти в воздухе, чтобы та, как можно быстрее передумала.       Марни завопила во всё горло, прося отпустить её, ибо витать над полом и внезапно шмякнуться с высоты в шесть метров не хотелось. Кроссхейрса забавляло играться с ней, отчего он даже не пытался силой отобрать, больше ожидая того, что она вручит ему этот шар, однако, человечек держался вполне себе стойко.       — Я все ещё жду, — пропел Кроссхейрс, с широкой улыбкой наблюдая за страхом в серых глазах.       Внезапно металлические пальцы отпускают кусок ткани её рубашки, благодаря которой она ещё не свалилась, на что Марни закричала ещё громче, однако другой рукой Кроссхейрс сразу же её словил, будто готовился к жонглированию. Ею.       — Упс, — усмехнулся зелёный автобот, теперь держа её в раскрытой правой ладони. — Такие вы слабые! И ты ещё хочешь мне отказать?       Марни намертво ухватилась за металлические пальцы, после чего разлеглась на его ладони, не желая быть разбитой от падения. Кроссхейрс нахмурился, когда увидел, что человек только сильнее хватается за его пальцы, и потянул другой рукой за её рубашку, пытаясь поднять её на ноги, но…       — Не отдам! — закричала в слезах Марни. — Я боюсь Шарлотты Миринг больше, чем тебя! Я расскажу всё Оптимусу! И Салливану!       — Интересное заявление.       То, что происходило потом, Марни не забудет никогда. Словно каким-то мячиком, жонглируя ею в воздухе, Кроссхейрс подкидывал выше своей головы, с нескрываемым удовольствием слушая её испуганный визг. В моменты, когда казалось, что она вот-вот и разобьётся, он ловил её, снова подкидывая.       Господи! Господи! Господи!       Мысли лихорадочно сменяли друг друга. Разрываясь между тем, чтобы отдать злополучный шар и добровольно признаться Миринг в том, что она не смогла справиться со своей работой, Марни всё ещё боялась второго варианта больше смерти.       Я не могу больше! Кто-нибудь!       — Ну, что, человек? — смеялся Кроссхейрс. — Поменяла своё решение?       На душераздирающий крик Марни первым отреагировал Дрифт, который стоял подле своего сенсея. Первая мысль была ужасной, так как он сам подкинул эту идею Кроссхейрсу, отчего тот прокричал что-то наподобие «он решил её убить» и рванул в хранилище. Оптимус среагировал мгновенно, сорвавшись вслед за самураем, тоже услышав испуганный вопль с ангара. Хаунд и Бамблби вопросительно переглядываются, решив, что тоже стоит поспешить за лидером.       — О, Праймус, я же пошутил! — коря себя за сказанное Кроссхейрсу, в панике нёсся Дрифт.       Увиденное повергло Оптимуса в шок. Его лучший солдат, снайпер, некогда учёный, словно обезумев, держал человека, как какой-то камень на дороге, и достаточно крепко, причиняя дискомфорт хрупкому организму, при этом временами подкидывая её в воздух, отчего девушка вопила во все горло.       — Кроссхейрс, прекрати сейчас же! — прогремел Оптимус, несясь к нему так, будто увидел в нём врага и практически готовый расчленить парашютиста.       От грозного тона Лидера Кроссхейрс растерялся и, пока девушка билась и вопила в его руке, случайно ослабил хватку вокруг тела человека, выронив с высоты шести метров на твёрдый бетонный пол. Марни на несколько секунд виснет в воздухе и, пытаясь исправить оплошность, зелёный автобот неаккуратно задергал руками, желая её поймать… Задев лёгкое тело металлическими пальцами и, изменив траекторию падения человека, Кроссхейрс чертыхнулся. Марни из-за лёгкого касания приземлилась об бетонный пол правой стороной своего туловища куда жёстче, чем могло быть, при этом неудачно задавив руку своим весом под углом. Резкая боль в предплечье парализует, и мерзкое ощущение скрипа внутри где-то там в толще мышц, полностью вывели её из колеи.       — Ох, шлак, — шепнул зелёный автобот.       Кроссхейрс не успел отреагировать, отчего отхватил весьма мощный удар от Прайма по лицевой, отшатнувшись назад, пока сам Лидер встревоженно смотрел на обездвиженного человека. Дрифт подлетел к Кроссхейрсу в ту же секунду, впечатав в стену всем своим весом и прижав лезвие клинка к его шейным магистралям, не давая диверсанту даже дёрнуться. И оба уставились друг на друга немигающим холодным взглядом голубых линз.       — Мы позовём кого-то, — говорит Оптимус второпях, даже забыв, как этого человека звали. — Не переживай… Марни.       Махнув в сторону Бамблби рукой, чтобы тот выполнил его приказ, Оптимус снова посмотрел на лежащую на полу человеческую тушку. Смотря в блестящие, покрытые пеленой влаги серые глаза, Лидер автоботов пытался счесть эмоции, однако та неподвижно лежала, прижав к себе правую руку, словно защищала её. И только потом он обратил внимание на чёрный шар в её руке.       — Да, именно, — подал голос Кроссхейрс, который все ещё был прижат к стене Дрифтом. — Она не хотела отдавать. Сама виновата.       И вот она шевельнулась, осторожно перевернувшись на спину, всё ещё прижимая к себе руку и тяжело дыша. Голубые линзы Оптимуса бегали с её лица к рукам и обратно к лицу, не зная, что сделать.       — Откуда у тебя это? — спросил автобот, не отводя взгляда от предмета, после чего потянулся к нему пальцами. — Это принадлежало…       — Не трогай меня! — испуганно закричала Марни, резко ожив. — Не трогай!       Не смотря на боль девушка вскакивает на ноги, отбежав в сторону, не выпуская шар со своих объятий, при этом сильно щадя руку. Глаза успели покраснеть от слез. Маленькое сердечко в груди трепыхалось, как птица в клетке. Дыхание сбилось, как у загнанного в угол зверька.       — Прости, — поняв, что человек сильно напуган, Прайм примирительно выставил перед собой руки. — Хорошо, оставь его пока себе. Мы тебе ничего не сделаем. Не бойся.       Оптимус сидел на одном колене, смотря на человека перед собой, который готов был сорваться с места, стоит только открыть дверь. И так оно случилось. Увидев, что прибыли несколько солдат, Марни рванула с места, растолкав их, несясь прочь от всего, что, будучи металлом, имело удивительную способность разговаривать и причинять вред тому, что тем самым металлом не являлось.       Оптимус медленно поднялся с пола, переведя холодный взгляд ярко-синих линз на Кроссхейрса, которого бдел Дрифт, прислонив к его шее свой клинок.       — Как это понимать?! — прогремел Лидер, сжимая свой ручища в кулак.       — Это принадлежит нам, — самоуверенно отвечает Кроссхейрс и, толкнув Дрифта, отстранил самурая от себя. — Да отойди ты, шлаков десептикон!       Красный бот скрипит дентопластинами, отходя в сторону, но клинок не опускает, держа врага человечества на своеобразном прицеле. Хаунд выходит из ангара, решил справиться о состоянии человека, пока Бамблби стоял в сторонке, смотря на разъярённого Лидера, не рискуя вставить и слова.       — Мы должны считаться с ними, с их правилами, с их законами! — отчитывал Оптимус своего солдата. — Твоё поведение, Кроссхейрс, бросает тень на весь наш вид!       Стыдливо молчащий диверсант впервые не находился, что ответить.       — Мы защищаем людей! Нравится тебе это или нет, но таков мой приказ! Ты пошёл со мной, став частью команды, и ты будешь выполнять мои приказы, как и все остальные! — чеканит Прайм, показывая, что даже его терпение имеет границы. — Ты меня сильно разочаровал, Кроссхейрс.       На такое заявление от Всемогущего Прайма парашютист сжал кулаки, смотря исподлобья. Таким он видел Оптимуса впервые. Гневить Лидера более не хотелось, отчего он вновь смолчал, пусть и было наконец, что сказать.       Когда, казалось бы, хуже быть не может, Кроссхейрс проклял весь этот мир разом на всех языках вселенной.       — Теперь следить за её состоянием — твоя первостепенная задача, Кроссхейрс!       Звёзды сошлись сегодня. Жаль только, что не над ним.       — И будешь отвечать за неё головой!       Определённо, сегодня он выкопал яму самому себе.       Следить за этой девчонкой…  — скрипел от злости дентопластинами снайпер. — О, Праймус… За что?