Мотылёк из стали

      Каждый из нас раб, как бы этого мы ни отрицали. Рабы своих чувств и эмоций.       У каждого есть своя тайна. Есть то, чего не скажешь другому. Не потому, что не хочешь, а потому, что не пришло время, нельзя, не тот случай, не тот момент.       Баррикейд ждал очень долго — повышения, похвалы, хорошей миссии… Внимания. И все должно было произойти по плану, но у судьбы оказались свои карты в рукаве. Когда была возможность восстановить Кибертрон — они потеряли Куб. Когда выпал второй шанс — Фоллен проиграл. Даже возможность номер три была упущена из виду. А Баррикейд все ждал.       Мегатрона.       — Выглядишь ты, конечно, так себе.       Нокаут, пусть и был временами заносчив, но дело свое знал отлично. Поднять на ноги почти парализованного бота для него не составит труда, но и цену себе медбот ставил весомую — терпение к его персоне.        Лёжа на платформе в медотсеке, Баррикейд, наконец-то, почувствовал хоть какую-то, но все же безопасность. Корабль, в простых устах имеющий название «Лагуна», был в отличном состоянии, хотя был сконструирован, как и вся другая техника, во время войны за Кибертрон. Не было ни грязи, ни ржавчины, и даже царапины отсутствовали. Всё оборудование работало исправно, как часы. В каждом коридоре попарно стояли клоны вехиконов. Камеры снимали все, что происходит внутри этой крепости, которой управлял доктор и учёный — Нокаут. Ну и его подручные помощники — Брейкдаун и Мейкшифтер. Почему крепость? Сюда не попасть. Отсюда не выбраться. И всё это для безопасности их будущего — капсул с бетами.       — Теперь, Баррикейд, когда ты можешь говорить, ответь мне, — начинает допрос Нокаут, стоя у его платформы, указав пальцем на среднего размера прозрачный куб на рабочем столе. — Зачем тебе нужен этот человек?       Полискар устало переводит взгляд на свой улов, после чего прикрывает       — Я совершил сделку.       — С кем? — с нажимом спрашивает медбот.       Баррикейд не отвечает, не зная, правильно ли он поступил. Он боялся, что его решение может стоить жизней спарков и экипажа «Лагуны», которые его буквально приютили. Но он хочет помочь. Хоть как-нибудь.       — Хорошо, — тяжело вентилирует системы Нокаут, массируя прикрытие оптограни. — Надеюсь, что проблем от этого существа и от тебя не будет. Я не буду церемониться, если появится хотя бы 0,001% доля опасности.       Подойдя к стеклянному кубу, Нокаут хмыкнул. Человек внутри был без сознания, но жив. Сейчас на это существо не действует ни окружающее давление, ни токсины — куб отлично защищает, подавая кислород, так необходимый для слабого существа.       — Отдыхай, — произносит Нокаут в сторону полискара. — Тебе здорово досталось на Земле.       Баррикейд уже не слышал, будучи в оффлайне. Уставший, как раб, заточенный в узде тирана. Весь потрепанный корпус черно-белой окраски не издавал ни звука, и лишь показатели его систем на мониторе давали понять, что он ещё жив. Нокаут даже представлять не хотел, что он чувствовал в дали от своих сознаковцев, один, на чужой планете без энергона, когда-то сломя голову собачкой последовавший за Мегатроном.

***

      — Малышка? Хэй…       — Пусть отдохнет. Отстань от неё.       — Я хочу удостовериться в её целостности!       Светло-голубые окуляры в миг вспыхнули, фиксируя две массивные фигуры перед собой, чьи голоса и стали причиной пробуждения фемки. И, судя по тому, как они замолчали, оба поняли, что предмет их спора сейчас онлайн, только вот ещё не прошла диагностику систем.       Марни начинает часто моргать, убирая перед взором надоедливые окошка с предупреждениями и ошибками, до конца не осознавая, что происходит. Процессор по-немногу набирал прежние обороты, один за другим включая все дополнительные анализаторы, отчего и спектр получаемых эмоции возрос.       — Проснулась, гаечка?       Голос Кроссхейрса она узнала сразу, кивая его вопрос-ответу, потирая оптограни, которые, как ей показались, потяжелели, не желая сейчас функционировать.       — Как ты себя чувствуешь? — такой спокойный и приятный баритон. — Держи, у тебя низкий показатель энергии.       Марни даже не видела, что суют ей в руки, сидя с полуприкрытыми оптогранями, ощущая давящую слабость в корпусе. Почувствовав, что скатывается на бок, фемка вздрагивает, принимая снова горизонтальное положение, однако от этого усталости меньше не стало.       — Ты потратила много энергии на фоне стресса. Слабость обоснована.       И Марни, наконец-то, переводит взгляд на Дрифта с Кроссхейрсом перед собой, пытаясь отогнать пелену усталости, по немногу вспоминая этот самый «стресс».       Вскоре, в отсек заходит Хаунд, отчего Марни кажется, что тут слишком много народу. Платформа, на которой она сидела, была напротив входной двери, а вокруг мониторы и приборы слежки с картами. Отсек напоминал бункер… Или тюрьму?       Марни внезапно почувствовала удушье, как бы это странно ни звучало, ведь ни легких, ни бронхов у неё не было. Зато были воспоминания. И все окружение давит. Отсек как-будто теснил её.       Стена сверху и по бокам. Пол. Потолок. Маленький ящик.       Паника подступала к горлу, а голова тяжелела, пытаясь вспомнить то, что было. Взгляд падает на красную броню Дрифта, потом на ярко-зелёную и чуть темнее — на Хаунда. И эти три фигуры стояли у двери, будто…       — Вы в надзиратели записались? — спрашивает прямо Марни.       Если бы они ответили «нет», то никаких вопросов бы не вызвало, но… Они молчат. И это молчание пугает. Их взгляды — настороженные и недоверчивые. Взгляд, в котором мелькнула недоверие.       И воспоминания волной нахлынули на неё, в ярких красках показывая моменты недавних времен. Оптимус. Персептор. Оллспарк.       — Он хотел меня убить! — внезапно вскрикнула Марни, вскочив на ноги. — Дрифт! Ты был там!       Самурай молчит, неотрывно смотря на неё.       — Всё будет хорошо, — самым, что есть спокойным тоном произнёс Кроссхейрс, сокращая расстояние между собой и ею. — Ты немного погорячилась и Оптимус сейчас в стазисе. Для твоей же безопасности нас приставили тебе в охрану.       — Он хотел!.. Он отдал меня Персептору! — расстроенно и обиженно спрашивает фемка. — Где ты был?..       — Мы прибыли, как только узнали. Честно! — положив манипуляторы на хрупкие плечи, пытается убедить её парашютист. — Тебе нечего бояться.       «Всё будет нормально. Не бойся» — прозвучал в голове голос Оптимуса, отчего стало ещё дурнее.       — Нет! — резко отошла в сторону Марни, встав в самый угол маленького отсека. — Что-то не так… Я не могу… Я не чувствую от вас правды. Почему?       — Ты просто боишься. А бояться нечего, — произносит Дрифт. — Ты запуталась.       Хотелось верить. Очень хотелось поверить ему… Но Марни ощущала опасную грань, маленький зазор, откуда видела правду, так тщательно скрываемую за сладкой ложью.       — Марни, успокойся, — чуть прикрикнул Кроссхейрс, держась за середину честплейта. — Я же говорил тебе, что твои эмоции опасны для других!       —…       — Если на Оптимуса Оллспарк подействовал стазисом, то нас тем более разорвёт на части!       Дрифт застыл, уставившись на Кроссхейрса, как на сумасшедшего, надеясь, что фемка пропустит мимо аудиосенсоров, но она… шокировано замирает.       — Что ты сказал?.. — срывается шёпот с уст Марни.       Хаунд обречённо закрыл линзы руками. Так спалиться надо ещё уметь. Кроссхейрс, поняв, что сказал лишнего, застывает, прокрутив сказанную фразу у себя в голове несколько раз, пытаясь подстроить правдоподобную ложь, но…       — Не могу поверить, что вы все знали! — сокрушенно произносит Марни. — Знали, что я — Оллспарк! Вы все!.. Вы все!.. Вы поэтому меня забрали из дома!       — Марни, успокойся, — попытался найти подход Дрифт. — С тобой все будет хорошо. Я обещаю.       — Не подходи ко мне! — рявкнула фемка, сама же отступив назад. — Кто, черт возьми, знает, может быть это очередной ваш план?!       Ярость внутри кипела. Злость бурлила. Гнев циркулировал в магистралях, отравляя здравый разум. Светлые линзы горели необычно ярко, а испускаемая Оллспарком энергия начала действовать на окружающих.       — Нет, вовсе нет!..       — Гаечка, ну, что ты так завелась?..       — Я сказала не подходить ко мне! — заорала во весь вокадер Марни.       — Это недоразумение, — желая помочь, произнёс зелёный здоровяк. — Не нагоняй панику.       И приступ клаустрофобии настигает её. Марни тяжело вентилировала системы, желая успокоиться, но окружающие её автоботы… давили на неё, как стены. Эта теснота пугала. Эти руки близко… Они обманывали. Они знали!       В какой-то момент Марни перестаёт слышать. Протяжный звон серого экрана в голове оглушает, на что фемка хватается за шлем и… Кричит. При этом не слыша своего голоса.       Фемский визг оглушает всех стоящих, но куда страшнее стало, когда мониторы один за другим стали выходить из строя, искря и буквально взрываясь, перегруженные резким выпуском энергии Оллспарка. Кроссхейрс и Дрифт тут же вырубают свои аудиодатчики, отступив, когда перед ними к чертям летят всё оборудование, плеская искры и полыхая огнём.       Дикий страх сковал её. Марни трясло от ужаса происходящего. От того, что в какой-то момент перестала слышать. От того, что вокруг одни лжецы. От того, что вся техника взрывается от её крика. Какой-то неконтролируемый хаос творился вокруг, который ещё больше пугал её.       Надо бежать! — голос в голове отрезвляет от паралича.       И Марни сорвалась с места. Не видя, не слыша, не чувствуя… Все смешалось! Она бежала. Бежала прочь с корабля. Желала убежать ото всех. Вернуться домой к матери и сестре… Но на улице теснота. На улице Кибертрон.       Она бежала, как бежала бы от стаи собак, желающих разорвать её на части. Бежала сломя голову, не желая слышать, видеть и чувствовать эту омерзительную ложь. Дальше. Дальше отсюда! Куда-нибудь!       Душно. Страшно. Враждебно.       Кроссхейрс собирался последовать за фемкой, зная, что легко догонит в своей альт-форме, но был остановлен Дрифтом, чья рука насмерть ухватилась за его плечо. И невольно оба обменялись спектром эмоции, застыв на секунду другую, неотрывно смотря друг на друга, словно видели впервые.       — Ты тоже?.. — спрашивает Самурай, не веря тому, что ощущает. — Не может быть!       — Сгинь! — рявкнул Кроссхейрс, пристыженный тем, что позволил эмпату понять его чувства. — Ничего подобного!       Когда рука Дрифта была откинута, снайпер собирался трансформироваться, но был остановлен, на этот раз Хаундом, который перегородил ему путь своим огромным корпусом.       — Пусть идёт.       — Что?! — в гневе нахмурился Кроссхейрс. — Там десептиконы! Там хищники, о которых она знать не знает!       — Далеко не уйдёт, — успокоил Хаунд, показав свой датапад, где мигал её сигнал. — На ней жучок. Дадим ей время. Через какое-то время сходите за ней. Пусть соберётся с мыслями. Нам надо думать сейчас о Прайме.       И лишь после этого Кроссхейрс смиренно выдыхает.       — Что говорит Персептор? — спрашивает Дрифт. — Сенсей долго пробудет в стазисе?       — Кто знает… Босс в отключке, — пробасил Хаунд. — Энергия Оллспарка лезет наружу с этой девчонки с каждым ее эмоциональным потрясением. Я надеялся, что этого будет достаточно для Кибертрона.       — Теперь ни Кибертрона, ни доверия, — произносит Дрифт. — Плохи наши дела. Где Ультра Магнус сейчас?       — Если думаешь, что ЭТО плохо, то растрою тебя, Самурайка, — прошипел гневно Кроссхейрс. — Недавно был активирован граундбридж, судя по тому, что мы уловили сигнал, это был твой датапад. Кто-то что-то замышляет, а мы никвинта не знаем, что и кто!       — Я же говорил, что Баррикейд…!       Не дав договорить мечнику, Кроссхейрс в порыве злости хватается за свое оружие, в одно мгновение приставив заряженный и готовый к выстрелу автомат-пистолет к чужому шейному отделу, откуда пуле легче добраться до центральной системы. Однако и Дрифт был заряжен донельзя, так же моментально вооружившись клинком и прижав острое лезвие к шейным магистралям Кроссхейрса.       Секунда… Вторая…       Лазурная оптика неотрывно смотрит в ярко-голубые огни на фейсплейте Самурая. Когда-то это должно было случиться…       — Да, убейте друг друга. Нам как раз этого и не хватает! — рявкнул Хаунд и, силком отбросив двух автоботов по сторонам, встал между ними. — Это не меняет сути, Дрифт! Через твой датапад был активирован граундбридж. И Баррикейд побывал на Земле. Ты прокололся, парень. А ты, — обратился тяжеловесный солдат к парашютисту. — Поработай над своим поведением. В последнее время раздражаешь больше обычного.       Дрифт молчит, зная, что виноват. Ну, не думал он, что так все обойдётся! Совсем не думал! И теперь что-либо менять поздно. Как и Кроссхейрс, в принципе, которому нечего было ответить, оставалось только сверлить красного мечника холодным взглядом лазурита.       — Вы оба размякли, как спарки от этой фемки! — всё ещё злился Хаунд. — Сейчас не время, идиоты! У неё сильное эм-поле, куда сильнее, чем позволено вообще быть, но будьте уже разумнее! Это — Оллспарк, это — обман. Она роет вам могилу, манипулируя вами, даже если сама не в курсе!       — Какая разница?! — психанул Кроссхейрс, толкнув напарника за массивные плечи. — Оллспарк не в состоянии вернуть к жизни Кибертрон — «гениальный» план провалился! Я с самого начала говорил, что это плохая идея! Так ещё и энергона больше нет! Оптимус в стазисе! Что ещё дальше? Может, тераррконы где-то поджидают?!       —…       — И то, что ты вмешался, Дрифт, не останется без внимания, — более спокойно, но все же холодно произносит Хаунд. — Если все пройдёт успешно и Оптимус вернётся к нам, то ты будешь снят с команды.       «Снят с команды» — изгнан. Неужели, снова?..       — Планировали ведь ввести её в стазис и только потом изымать Оллспарка, — в свое оправдание говорит Самурай. — Ты не был там, Хаунд… Её эм-поле было мощнее, чем у кого-либо, и проигнорировать её было невозможно!       — Эмоции самосохранения пробуждают Искру — Оллспарка. Видимо, Персептор решил взять его «горячим», — задумчиво хмыкнул автобот цвета хаки. — Только вот все пошло, как обычно, не по плану.       И пауза. Чувство недосказанности витало в воздухе. Кроссхейрс устало смотрел в сторону, пока Дрифт стоял в стороне, опираясь об свой клинок, а Хаунд крутил между пальцев толстую трубку с едким дымом.       Все были заряжены. Злость распирала каждого. Свои ли это чувства, или это Оллспарк так повлиял на них? Действительно, какая разница?       Ведь их мир катится в тартарары.

***

      Хотелось убежать куда-то в прошлое. Вернуться обратно в Отдел А-7, где её мечты являются мечтами, а не сущим кошмарным адом на яву. Хотелось вернуться в тот вечер, когда Оптимус заехал в альт форме тягача, трансформировался и представился. Хотелось в тот день, когда увидела Бамблби и Дрифта… В тот день, когда она записывала вооружение Кроссхейрса и Хаунда в отчёт. Она была бы рада даже Сиду, даже Броку. Она бы сейчас обняла Шарлотту Миринг.       Но вокруг лишь безмолвный и безжизненный металл, сожженый яростью войны галактического масштаба. Нет бескрайних зелёных лугов, прекрасных щебетаний птиц и озорных ветров. Нет мамы. Нет Маринетт.       Споткнувшись об неровности Кибертрона, Марни рухнула ниц, успев удержаться ладонями, чтобы защитить фейсплейт. Сил бежать не было. Рухнув на бок, фемка собралась в позу эмбриона, обняв себя за плечевые сегменты, обессиленно заплакав.       Что сделать? Как быть? На Землю ей не вернуться. Да и если вернётся, то сдадут на опыты и никто не защитит. Остаться тут?.. Нет.       Марни понимала, что от слез нет никакой пользы. Это всего лишь минутная слабость. Просто усталость.       — Грт-т-т-т…       Услышав череду щелчков и странных звуков, напоминающие треск и рычание, фемка в непонимании поднимает голову, осматриваясь.       И она ощутила спектр чужих эмоций — страха и усталости. Тоже самое, что и она чувствует!       Идя на встречу к этим эмоциям, фемка ожидала увидеть кого-угодно. Десептикон? Ок. Автобота? Ладно. Человека? Замечательно! Но…       Г-р-т-т!       Марни отступает назад, желая быть подальше от этого существа, но… стоило неведомому зверю пронзительно зарычать, фемка остановилась, почувствовав, насколько ему страшно и больно.       Обернувшись, Марни получше рассматривает это существо, пытаясь понять, где голова, а где все остальное. Это было нечто большое и очень странное, напоминая своим видом жука-геркулеса. Только вот вместо хитина весь корпус был покрыт металлом чёрного, фиолетового и зелёного оттенка. При этом имея несколько пар тонких, но крепких лапок с клешнями на концах, а так же, крылья на спине, которыми оно не могло взлететь, потому что сверху был придавлен валуном. Длинный хобот с горящим алым наконечником напоминал оружие, а две пары линз, похожие на маленькие бусинки, с опаской озирались по сторонам.       Марни неотрывно смотрела на сие создание, боясь подойти, но… Чужой испуг она ощутила даже на таком расстоянии. Настоящий животный страх за свою жизнь. Это существо боялось умереть под этим валуном. Нет… Марни не может смотреть на то, как кто-то в муках умирает перед её же взором.       — Хэй, — почти что шёпотом от чувства страха, шепнула Марни. — Как тебя зовут?       Неведомый зверь истошно зарычал, пытаясь встать на лапы, но ничего, кроме как кряхтения и пустых попыток выбраться не выходило. И вдруг длинный хобот с красным наконечником загорелся ярче, после чего несколько залпов огня ринулись к фемке. Благо, та успела пасть ниц, пропуская плазменный залп мимо себя. Зажатый в тисках зверь зарычал, но… вскоре стих, обессиленно рухнув на мордой вниз, не в состоянии больше сопротивляться.       Марни осторожно подходит, присев на колени, мелкими гусиными шагами уменьшая расстояние между собой и этим существом.       — Бедный, ты застрял тут, — шепчет фемка, аккуратно подбираясь ближе. — Я помогу тебе. Не бойся.       — Гр-т-т-т! Гр-а-а-а!!!       Боится. Не доверяет. Пытается укусить.       — Тише… Всё хорошо. Я не наврежу тебе. Ты напуган, но волноваться нечего. Я помогу тебе выбраться.       —…       — Видишь? Все хорошо.       Осмотревшись, Марни замечает длинную трубу, которую тут же хватает и ищет зазор под этим существом и валуном, чтобы поднять его, используя свою находку, как рычаг. Не чувствуя к себе опасности, неизвестное ей существо застывает, ожидая спасения, лишь изредка шевеля клешнями.       Найдя точку опоры, Марни начинает тянуть самодельный рычаг вниз, пытаясь поднять валун. Не с первого, не со второго, но хоть с третьего раза получается немного сдвинуть, чем и воспользовалось кибернасекомое, встав на все конечности, наконец-то найдя опору, тем самым подняв навалившуюся на него ношу, скидывая со своей спины на бок.       — Получилось!       Марни облегченно выдыхает, рухнув на пятую точку, подзабыв, что теперь это существо свободно и сейчас неотрывно смотрит на неё. Изучает.       — Я ничего тебе не сделаю, — заранее говорит фемка, открыто показывая свои ладони. — У меня нет оружия.       Но это было не убедительно, ведь перед ней стоял самый настоящий хищник — инсектикон. Агрессивный, лишённый дара речи и способности самостоятельно принимать решения, зверь, полагающийся лишь на свои инстинкты, которые говорили сейчас ему одно — перед ним жертва.       Огромный кибержук начинает наступать в сторону фемки, которая испуганно начала пятиться назад. Его агрессивная аура и рокот внутренних систем придавал ему вид машины-убийцы, желающий её разорвать на части.       Не зря говорят, что, сколько волка не корми, все равно волком он останется. А здесь за единичную помощь такое сильное и опасное существо вряд ли ее поблагодарит.       — Я же тебе помогла! — не понимая, почему ей не отвечают, Марни начала жалеть, что откликнулась на чужой зов. — Если ты не понимаешь моей речи, то просто почувствуй, черт возьми!       Инсектикон понимал, что она говорит, но не верил. В иерархии трансформеров они — самые низкие формы жизни, которыми помыкают и в любой из баррикад пытаются убить. Даже Мегатрон, который некогда руководил ими, в конечном итоге отказался быть их хозяином. Так, зачем ему верить какой-то фемке?       — Гр-т-т-р-т!       Готовый к броску, инсектикон приготовился к нападению, но вдруг замер. Его маленькая, по сравнению с корпусом, голова, но с внушительным рогом спереди, плавно поднимается вверх, словно тот учуял опасность, неотрывно смотря наверх голодными линзами-бусинками алого цвета.       И сама Марни невольно застывает, ощущая… нечто невероятное, неописуемое и холодное. Казалось, что вся атмосфера превратилась в вакуум, где фемка слышала свои мысли, как будто находилась глубоко под водой.       — Гр-т-т-т-т…       Инсектикон отступает, чувствуя опасность вокруг себя, поспешно покидая фемку, которая неотрывно смотрела на источник этого всплеска энергии.       И чутье подсказывало, что надо туда идти. Неведомая сила тянула к себе, дурманя, как наркотик, манипулируя её волей.

***

      Нокаут проверяет температуру на «Лагуне», внеся изменения в график, идя в сторону медбея. Положение ничуть не изменилось. Капсулы с бетами находились в режиме ожидания, чем пришлось воспользоваться, чтобы не тратить пока энергии, ведь лабораторию так они и не нашли.       Брейкдаун шел по правую сторону, неся спарка на своих манипуляторах, чтобы перенести в капсулу с интенсивным наблюдением. Из-за нехватки энергона много мутаций, без того сдерживащие их развитие несли определённые риски, из-за отсутствия территории для их инкапсулирования. А теперь… Весь план рушится.       — Нокаут, — зовёт Брейкдаун, смотря на спящего спарка. — Что теперь нам…       — Я не знаю, — прерывает напарник, целенаправленно шагая по коридору.       Открыв медбей, Нокаут собирался обратиться к Баррикейду, но…       — Где он?       Брейкдаун кладёт крошечного спарка в кювез, закрывая наглухо, после чего перевёл взгляд на раздраженного Нокаута, который смотрел на пустую платформу.       — Этот идиот что-то собирается делать.       — Эм…       — Сообщи Мейкшифту, чтобы взял управление над кораблём и следил за всеми в наше отсутствие, — отдаёт приказ Нокаут, хватаясь за плазменный дробовик со стола.       Все знали, что у одного из талантливых учёных среди десептиконов тяжкий нрав. Однако, мало кто знал, что ужаснее этого только его ненависть… К тем, кто пренебрегает его гостеприимством.       — Выезжаем!

***

      Она божественна. Она красива. Она изумительна, но… Она опасна.       Баррикейд знает, что форма и облик обманчива. Был бы он помоложе, то, увидев, что она меньше по размеру, подумал бы, что одолеет её одним махом. Но он знает, кто это.       Квинтесса.       Она приняла человеческую форму. Выглядит, как женщина с азиатскими чертами лица. Даже в её внешнем виде, в этой оболочке было нечто внеземное, коварное и опасное. Слишком идеализированные и пропорциональные черты. Невероятно холодный и высокомерный взгляд угольно-черных глаз. Неспешная лёгкая походка от бедра… Даже в этой человеческой форме она меньше всего похожа на человека.       — Ты прибыл, Баррикейд? — голос звонкий и пронзительный, стальной и ледяной. — Я ждала тебя.       Да, она слабее сейчас, так-как лишилась своей оболочки, когда Бамблби выстрелил в неё, но её энергия и жизненные силы перенеслись в слабое тело человека. Все же, это существо за гранью понимания даже их науки. Баррикейд был уверен, что она — это некое «оно» без оболочки, сгусток энергии, способная менять свой облик в зависимости от ситуации.       Баррикейд переводит взгляд на бронированный куб в своих манипуляторах, где находился человек. Его план до безумия прост. Но эта простота потребовала времени.       — Ты решил поиздеваться надо мной? — раздражённый и недовольный голос вонзается в чувствительные аудиосенсоры. — Где Оллспарк?!       — Мы не обговорили часть нашей сделки.       Ох, как он рискует, пытаясь урвать больше.       — Одной информаций для осколка мало, — отвечает громко Баррикейд басом. — Ты скажешь мне, где Мегатрон и где лаборатория. И Оллспарк твой.       Секундное молчание.       И Квинтесса смеётся. Заливисто. Ядовито. Неприятно.       Что-то внутри десептикона сжалось. Что это? Чувство страха?       Взгляд чёрных глаз Квинтессы метнулся к его корпусу, словно выпущенная из тетивы стрела, заковав Баррикейда в своих же чувствах. Не шевельнуться. Как будто каждую микросхему и каждый проводок в его корпусе был под чужим влиянием.       — А, если я скажу другое?.. — шипяще спрашивает она, растягивая слога. — Мегатрон или твоя жизнь?       Баррикейд стиснул дентопластины от чувств боли в Искре. Значит, именно так она мучила Прайма?       О чем уж думать? Его жизнь никчёмна. Он живёт, чтобы служить. Живёт, чтобы быть. Принадлежать.       — Мегатрон, — непоколебимо отвечает Баррикейд.       И Квинтесса смеётся. Злорадно. Громко. Омерзительно. И хватка ослабла, позволив Баррикейду отступить назад.       — Верный пёс! Раб моего раба! — прогремел эхом звонкий голос. — Ты готов пожертвовать другими и собой, лишь бы знать, где он?       — Уговор есть уговор! — рявкнул Баррикейд. — Информация за информацию! И никаких действий!       Квинтесса смолкает, смотря на куб, что десептикон нёс в своих руках. Увидев внутри маленького человека, высшее существо кривит губы, искажая пластичный металл фейсплейта.       — Это жалкое существо знает, где Оллспарк?       — Это существо — гарантия, что Оллспарк сам к тебе явится, — подняв перед ней прозрачный куб, произнёс Баррикейд. — А теперь, ты! Где Мегатрон?!       Квинтесса в один взмах руки поднимает куб с человеком внутри в воздух, поднеся его к себе, на что десептикон выжидающе смотрит на неё, ожидая ответа. Стоило кубу оказаться рядом с ней, Квинтесса плавно переводит взгляд вдаль.       И Баррикейд понял, что ошибся. Прокол. Ставки сделаны не в его пользу.       — Ты, видимо, не веришь тому, что видишь, однако, проверим, веришь ли тому, что слышишь… Мегатрона больше нет!       Баррикейду показалось, что мир рухнул вокруг него. Опора под сервоприводами провалилась. Токсичный яд родной планеты прожег его Искру разочарованием.       Он надеялся, что увиденное иллюзия. Он хотел в это верить. Хотел быть обманут самим собой, но… карты брошены. Склеп с мертвецами оглушил своей тишиной. Гробницы наглухо закрылись. Мёртвые останутся в мире мёртвых.       Но вдруг рядом с ним пробегает некто… Какая-то фемка. Мчится вслед за отдаляющейся Квинтессой. Кричит… Зовёт.       А Баррикейд стоял, словно громом поражённый. Что он наделал?       — Маринетт!!!       Голос Марни срывается на писк. Манипуляторы в надежде дотянуться до неё хватаются за пустоту. Голубые линзы покрываются пеленой влаги. Где-то внутри сжалась душа… Или то, что от неё осталось.       Она узнала ее. Она узнала!       Резкий порыв ветра сбрасывает Марни назад, а Квинтесса пропадает, оставив после себя лишь чёрный дым и едкий запах гари. Фемка с немым шоком смотрит на то место, где была эта Богиня. Марни смотрит и не находит её. Пропала.       — К-куда… Маринетт! — снова прокричала фемка, но обратно стихает, обезумевшими линзами смотря по сторонам. — М-Маринетт…       Услышав позади шум двигателя, Марни оборачивается, и обнаруживает высокоскоростной автомобиль красного цвета, и тяжеловесный грузовик дымчатого оттенка.       — Баррикейд! — яростный рев мотора срывает тишину, а красный автомобиль трансформируется в альтформу. — Что ты опять наделал?!       Но Баррикейд бездействовал, сидя на коленных сочленениях, смотря в пустоту перед собой, не понимая, как он мог поверить в свою же иллюзию.       Сильные манипуляторы Брейкдауна скручивают его, заставив фейсплейтом пасть ниц, ударившись лбом об грязный чёрный металл. Однако, он не намерен был сопротивляться.       — Где Маринетт?.. — севшим и сиплым голосом спрашивает Марни.       Нокаут и Брейкдаун хмуро поднимают взгляд на опустошенную и слабую фемку, которая в непонимании одиноко обнимала себя за плечи, пока Баррикейд в молчании «слушал» её крик эмоций.       — Кто? — раздражённо переспрашивает тяжеловесный десептикон.       Взгляд светло-голубых линз свирепеет за миг, став холодными и яростными, а стоящих вокруг мехов пронзает чувство чужого горя.       — Маринетт — девочка «вот такая»! Ростом в метр шестьдесят три и весом в пятьдесят два килограмма! — прокричала в отчаянии Марни и резко указала на Баррикейда пальцем. — Он привёз её сюда! Куда она пропала?!       Баррикейд поморщился от громкого крика, пропитанные болью и диким страхом за чужую жизнь. Стоящие подле пленного Нокаут и Брейкдаун удивлённо моргают оптогранями, слегка сжавшись от мощного всплеска эмоций, почувствовав себя крайними и виноватыми.       — Мы не имеем отношения к Квинтессе, — неуверенно и даже тихо произнёс Нокаут. — И не знаем, кто это…       Марни обессиленно рухнула на колени и зарыдала, закрывая лицо руками. Чувство потери близкой родни, которую всю жизнь пыталась оберегать от бед разрывало на части. Омыватель тек ручьем по фейсплейту от безысходности и собственной слабости — никчемности. Что она может сделать?.. Что?       Нокаут и Брейкдаун переглянулись, не ожидав такой яркой эмоциональной волны, буквально на целую милю закинув сети таких чувств, как горе и потеря.       — Это твоя… Бета?       — Она же сказала, что сестра, — отвечает на вопрос напарника Нокаут. — Хотя… Это странно.       — Оу… Да, точно…       И снова молчание. Они знают, какого это терять маленьких бет — сотни тысяч были убиты во время войны, когда они должны были защищать их. Даже сейчас, имея корабль со спарками, Нокауту приходилось терять их от тех или иных осложнений во время развития. И это… Не просто. Главная их работа, цель и задача — охрана и будущее этих спарков. И они не справлялись с этим.       — Я не знаю, кто ты, но пленные нам ни к чему. Уходи отсюда, — достаточно скупо говорит о помиловании Нокаут. — Идём, Брейкдаун.       Силком подняв Баррикейда за плечи, два десептикона заставляют его встать на сервоприводы. Марни поднимает заплаканные линзы на них и сжимает дентопластины в тиски, так отчаянно желая хоть что-то сделать…       Уходя, Баррикейд немного тормозит двух своих бывших товарищей, слабо обернувшись.       — Прайм знает, как её одолеть. Ей нужен Оллспарк.       — Баррикейд!..       — Нет! Нет! — резко вскочив на ноги, Марни подлетела к десептикону, ухватившись двумя руками за сильные плечи. — Пожалуйста! Хоть какую-то информацию!       Баррикейд тяжело провентилировал системы, прикрыв оптограни. Он сделал ставку не туда, куда надо. Может, так хоть немного исправит то, что он натворил.       — Квинтесса не знает, что осколок един с тобой, — произносит басистым голосом десептикон. — Она ждёт, что Прайм пойдёт за человеком.       — Как её найти?.. Как?!       И снова тяжелое и гнетущее молчание.       — Ты эмпат, — словно это что-то должно ей сказать. — Обратись тогда к Дедлоку, если настолько бездарна.       Марни ошеломленно смотрит на десептикона.       — Ты её похитил! — забыв о чувстве самосохранения, прокричал фемка, толкнув Баррикейда в чейстплейт. — Ты её привёл сюда! Какого хрена ты сейчас делаешь вид, будто так и должно быть?!       И три пары алых линз агрессивно сощурились.       — Ты повышаешь шансы остаться без головы, моя хорошая, — предупреждающе произнёс Нокаут.       Взгляд Брейкдауна падает куда-то вдаль:       — Автоботы на горизонте… Дедлок с Кроссхейрсом.       Нокаут отпускает Баррикейда, зная, что тот предпочтет пленение в своей фракции, чем у врагов, уже собираясь трансформироваться, но был, остановлен мёртвой хваткой за плечо. Обернувшись, десептикон угрожающе сощурил алую оптику. Эта фемка начинает его раздражать.       — Зачем?.. Зачем ты её впутал? — отчаянный вопрос крутился в её голове.       Баррикейд молчит. У него своя тайна. У него своя ноша, которую он несёт уже не одно тысячелетие.       Марни тяжело вентилирует системы, собирая все свои эмоции в один клубок, наматывая эмоции и переживания в одну кучу, концентрируя внимание на своих мыслях, игнорируя чувства.       — Раб раба моего врага может стать мне союзником, — произносит фемка, переведя взгляд на Баррикейда. — Враг врага вашего товарища может стать вашим спасением.       И все стало ясно для десептиконов. По крайней мере для Баррикейда. «Раб раба моего врага» — это он, и он может стать союзником. «Враг врага вашего товарища» — это она, Оллспарк, который может стать их спасением.       Мы все рабы своих эмоций.       — «Враг», говоришь? — горькая смешок со стороны Нокаута. — Автоботы оказались не совсем хорошими ребятами?.. И вообще, что ты такое? Такой никчёмный корпус не может быть созданием Праймуса.       — Расскажу, если примете моё предложение.       — Ты думаешь, что нас это волнует? — усмехнулся Брейкдаун. — Нам нет дела до Квинтессы!       — А до Кибертрона? — спрашивает Марни, начиная манипулировать чужими слабостями. — Неужели вы не хотите отбить у нее власть?       Нокаут переводит взгляд на Баррикейда, который не проявлял никакую активность.       — Шансов нет, — прогремел Брейкдаун, отвечая за всех. — Нет Кибертрона. Нет Мегатрона… Ничего больше нет! Пора уже понять, что все это бессмысленно!       И в его словах Марни читает все, что скрыто, казалось бы, в не сгибаемых десептиконах — смирение.        Сломленные. Уставшие. Разочарованные.       Мы все рабы в той или иной степени. Рабы своих желаний…       … Эмоций…       … Мыслей…       … Страхов…       — Но все же! — не сдавалась Марни, уже слыша, как приближаются алозначные. — Ну же! Автоботы скоро будут здесь!       Нокаут плавно трансформируется, а за ним и Брейкдаун. Лишь Баррикейд остался в робоформе, смотря на фемку задумчиво и холодно.       — Зачем, черт возьми, ты это сделал? — шепчет Марни, неотрывно смотря на десептикона. — Моя сестра… она ведь непричастна. Откуда столько ненависти в тебе?       И Баррикейд трансформируется в потрепанную полицейскую машину, на что фемка отступает назад. Всё ещё чувствуя чужой взгляд на себе, Марни сжалась. Он думал. Размышлял.       — Уходим, — поторопил Брейкдаун. — С тобой отдельный разговор, Баррикейд.       Так и не дав ответа, десептиконы срываются с места, гремя мотором, за несколько мгновений увеличивая расстояние между ними. Уехали.       Марни сжала кулаки, злясь на весь чёртов мир, который решил отвернуться от неё. Да плевать! Она знала, что её путь всегда тернист и опасен, но… Маринетт. Она должна была прожить другую жизнь!       Встав лицом к Дрифту и Кроссхейрсу, которые трансформировались на полпути, Марни дрожащим голосом произносит:       — Она забрала её…       — Это была Квинтесса? — зная ответ, все равно спрашивает Дрифт ледяным тоном. — О чем ты только думала?.. Неужели до тебя никак не дойдут элементарные вещи? Это не игра. Каждый твой шаг может стать последним.       Кроссхейрс прыснул. Да, Дрифт злится — это и дураку понятно. Но, судя по тому, что фемка рассредоточена, сейчас она не в состоянии была здраво размышлять.       — Идём на базу, — совершенно спокойно и сдержанно произносит Кроссхейрс. — Расскажешь, что было. Тебе немерено везёт, Марни, но… хватит играть с огнём.       Марни посмотрела в лазурные окуляры Кроссхейрса, в которых читалась сталь и непокорность.       — В третий раз встреча с Баррикейдом может стать для тебя последней. Хватит подставляться под их удары!       — Что?.. — начинает злиться фемка. — Там моя сестра! Кто знает, что Квинтесса может с ней сделать?!       — Это ты не понимаешь! — Рявкнул в ответ Кроссхейрс, чем заставил её вздрогнуть. — Если Квинтесса здесь, то нам нужен Прайм! А он в стазисе! Нет энергона! Нет плана! Ты не видела, что творили десептиконы, а я видел, мы видели — каждый прошёл через это! А ты заела пластинку со своим прошлым!       — Если выбирать между вами и Маринетт, то я выбираю свое прошлое!       Лазурные линзы разочарованно отводятся в сторону. Ему не понять человеческие ценности. Не понять в целом мысли человека, ни разу не побывав в его шкуре. Но все же… Кроссхейрса её выбор задел до глубины Искры.       — Заткнитесь оба, — устало произнёс Дрифт, торопливо шагая в сторону кораблей. — Мы что-нибудь придумаем.       Марни злилась. Кроссхейрс и Дрифт тоже злились. И почему-то сейчас зеленый автобот вспомнил удивлённый взгляд Самурая и его вопрос — «ты тоже?»       Все мы рабы в той или иной степени. Рабы своих эмоции.       Рабы своих чувств.